А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Скажи смерти «нет!»" (страница 41)

   Глава 51


I
   После нескольких тихих дней бешеный ураган вдруг прилетел с юга. Дикие порывы ветра швыряли дождь в окно, словно пригоршню камней, хлестали по кронам деревьев и нещадно секли озерную гладь, покрывая ее мутною пеной.
   С переменой погоды кончился и краткий период начавшегося улучшения в здоровье Джэн. Началось то, о чем предупреждал его доктор Хейг, – начались разнообразные нарушения функций организма, к которым он уже привык, работая в палате. Но ни предостережения доктора, ни работа в палате не могли подготовить его к перемене, происходившей сейчас в Джэн.
   Он наблюдал страдания мужчин в двадцать первой палате со стороны, сейчас же ему казалось, будто страдает его собственная плоть, словно у него самого ломит кости, словно это его пульс вдруг учащается, пропадает и снова начинает бешено стучать, словно это его легким не хватает воздуха, словно это у него сдавливает и болит горло. И, прижимая к себе Джэн, раздираемую приступом кашля, он словно терзался от собственной муки.
   Иногда ее сердце, трепыхавшееся слабо-слабо, как у птицы, вдруг останавливалось совсем, и тогда у него тоже на мгновение замирало дыхание; но потом сердце ее начинало биться снова. Ночи и дни слились, он уже не различал их. Словно все свелось к одной нескончаемой процедуре умывания – он обмывал хрупкое тело Джэн, и казалось, что плоть ее таяла с каждым часом у него на глазах, и остались только кости да обтягивавшая их кожа. Благословенное облегчение давал им обоим лишь укол. С неистово колотившимся сердцем он ждал, когда кусочки таблетки разойдутся в кипяченой воде и он сможет наконец наполнить раствором шприц. Потом он сжимал пальцами ее мягкое нежное предплечье и с горечью думал, что ни любовь, ни забота – ничто в мире не может облегчить сейчас ее муки: только лекарство.
   Вначале Джэн не разрешала ему забрать себя с веранды в дом. Но когда южный ветер сменился юго-западным и порывы его, обратившие озеро в миниатюрное подобие бурного моря, стали залетать на веранду, Барт перенес ее в спальню, и она больше не возражала. В жизни ей оставалась теперь лишь отчаянная борьба с удушьем, но в минуты, когда, успокоенная лекарством, но не усыпленная им, Джэн затихала, Барт брал ее руку в свои, и оба ощущали, как поток чувства устремляется от сердца к сердцу, и чувство это было гораздо сильнее того, что испытывали они в пору, когда, беззаботные юные любовники, они приехали сюда впервые.
   Большую часть времени она молчала, ей было тяжело говорить. Она лежала молча, и Барт рассказывал ей об эпизодах его и их жизни, начиная с того дня, когда он впервые встретил ее.
   – Я любил тебя тогда, – говорил он, и действительно, оглядываясь назад, он не мог припомнить времени, когда он не любил бы Джэн. – Я полюбил тебя еще больше в то утро, когда «Канимбла» пришла в порт и я вдруг увидел тебя на пристани, словно солнечный лучик проглянул. И все, что происходило потом, только усиливало мою любовь. Я не знал, что смогу так любить, а теперь вот… – он замолчал. Слишком горьки, слишком грустны были воспоминания о днях любви, слишком мучительной была мысль о том, что скоро всему придет конец. Она тихонько сжала его руку, словно желая утешить, подбодрить его. Он склонился к ней, чтоб она могла слышать каждое слово. Голос его звучал твердо и сильно:
   – Я любил тебя тогда, любил в тот день, когда просил стать моей женой, но никогда я еще не любил тебя так, как сегодня.
   И, словно у заслушавшегося ребенка, губы у нее полураскрылись и глаза расширились, выделяясь на исхудавшем лице, а когда он замолчал, она прошептала:
   – Когда поправлюсь, я за все отплачу тебе, Барт.
II
   Она просила не сообщать Дорин, что она решила покинуть Спрингвейл. Дорин не должна ничего знать: это расстроит ее, а она ведь так успешно поправляется. Однако когда погода наконец прояснилась, она вдруг сказала ему:
   – Ты знаешь, хорошо бы повидать Дорин. Как ты думаешь, не смог бы Чилла привезти ее?
   Барта охватили сомнения. Он боялся и за них обеих, боялся, что Джэн слишком сильно взволнует встреча с Дорин. Он боялся и за Дорин тоже. В конце концов он все же позвонил Чилле. Чилла заверил его, что он может не волноваться – все будет сделано.
   Через два дня Чилла подкатил к заднему крыльцу их лачуги в какой-то новой машине, которой Барт до сих пор никогда у него не видел.
   Дорин выглядела хорошо, лучше, чем до болезни.
   – Ну как Джэн? – спросила она.
   Барт пожал плечами.
   – Можешь сказать мне откровенно, Барт! – Она взяла его за руку и часто заморгала, борясь со слезами. Губы у нее дрожали. – И обо мне не беспокойся. Я и виду не подам, когда войду. Мне еле удалось уговорить их там в госпитале, чтоб меня отпустили, и они только тогда согласились, когда я пригрозила, что все равно убегу. Но я обещала, что сегодня же вечером вернусь, и я хочу, чтоб этот единственный день остался у меня в памяти на всю жизнь!
   Джэн ждала сестру в постели, снова установленной на веранде. На ней была надета ее лучшая пижамная куртка, в косички были вплетены свежевыглаженные голубые ленточки. Слова были лишними при этой встрече. Дорин не отрываясь смотрела на сестру. Сидя у ее постели, она держала ее за руки и с трудом пыталась скрыть охватившие ее чувства. В этом незнакомом женском лице, с обтянутыми кожей скулами, с глубоко запавшими и оттого казавшимися еще больше глазами, с незнакомым ей рисунком рта, которому страдание придало новую красоту, трудно было узнать веселое девичье личико прежней Джэн.
   Но это была Джэн, и сейчас в ней вдруг пробудилась прежняя веселая девчушка – она радостно смеялась и требовала, чтобы Дорин со всеми подробностями рассказывала о себе. Когда же Барт подошел к ней со шприцем, она не захотела делать укол.
   – Не нужно, – сказала она. – Пока Дорин здесь, у меня не будет кашля, и я не хочу спать. Я хочу все время быть с Дорин в этот раз. А то они могут еще долго ее ко мне не отпустить.
   И Дорин с трудом верилось, что «этот раз» – последний, что больше они не увидятся. И все же она знала, что это так, и Барт тоже знал, и только Джэн переживала сейчас какой-то радостный подъем.
   – Так ты действительно будешь совсем здорова, Дор?
   Джэн запнулась, произнося это слово, которое они уже столько раз произносили с надеждой.
   – Да, вроде бы, это уже точно. Врач сказал, что если я буду поправляться так же быстро, как теперь, то я вполне смогу к концу года выписаться из Конкорда.
   – Побожись.
   – Вот те крест, – Дорин с серьезностью выполнила ритуал их детской клятвы.
   Лицо у Джэн просияло от радости.
   – Ох, Дор! Я так рада! Когда тебя выпишут, ты к нам сюда приедешь. Вот уж где поправиться можно, правда, Барт?
   – Лучшее место в мире, – Барт заставил себя улыбнуться.
   Дорин взяла сестру за руку и прижалась щекой к ее руке. Барт и Чилла тихонько вышли из комнаты.
   Джэн снова и снова расспрашивала Дорин о подробностях ее жизни, о лечении, о госпитале, пока, наконец, не задремала.
   Кошмар удушья пробудил ее ото сна. Глаза у нее были полны ужаса, новые и новые приступы удушливого кашля терзали ее тело, и казалось непостижимым, как может человеческий организм вынести все это и сохранить жизнь. Барт сделал ей укол.
   Наконец она успокоилась и теперь лежала тихо-тихо, словно не дыша. Неровно вздымалось и опускалось одеяло на ее груди, иногда замирая на месте, когда она вдруг переставала дышать. Они сидели подле нее в ожидании, в страхе…
   Она открыла глаза в тот момент, когда солнце проглянуло сквозь гряду облаков над холмами на том берегу и косой луч, пробившись через листву у веранды, засветился мягким, слабым светом, как светились взгляд и затухающая улыбка самой Джэн.
   – Ох, Дор! Как хорошо, что ты приехала! Теперь я увидела, как ты поправилась, и сама тоже постараюсь выздороветь как можно скорей.
   Джэн говорила так убежденно, что на мгновение они всей измученной душою поверили ее словам.
   – Я скоро поправлюсь, – проговорила она, протягивая к ним руки. – А завтра Барт сможет взять меня к озеру, и мы поплывем в лодке, правда, Барт?
   Барт кивнул.
   – А ты найдешь мои брючки, Дор? Ведь глупо, если я буду грести в халате.
   – Ну, конечно, найду, Джэн! Я знаю, где они лежат.
   – Вот и замечательно! – Она смотрела куда-то вдаль, мимо них, за сияющую гладь озера – туда, где темнели лесистые склоны и облака плыли над холмами. Потом перевела взгляд на Дорин. – А когда я поправлюсь, как нам весело будет всем вместе. Здесь так хорошо!
   Она пристально глянула в лицо сестры, и что-то в поведении Дорин вдруг охладило ее восторженный порыв.
   – Ты ведь веришь, что я поправлюсь, правда же, Дор?
   – Ну, конечно, родная!
   Джэн обернулась к Барту.
   – И ты тоже веришь, да, Барт?
   – Да я просто убежден в этом!
   Джэн торжествующе улыбнулась.
   – Вот видишь!
   Джэн подняла руки, и резная тень листвы запрыгала на ее прозрачных ладонях.
   – Видите? А вы не верили. Вот вам и подтверждение – солнце в моих руках.
   Незаметно она погрузилась в сон. С трудом ему удалось наконец проводить плачущую Дорин. В машине она цеплялась за руки Барта.
   – Ты приедешь, когда кончится, и расскажешь мне обо всем… Обещай мне.
   – Обещаю. Да и куда еще мне тогда ехать?
III
   А Джэн все спала, прижавшись щекой к подушке и полураскрыв губы, спала каким-то необычно крепким сном. И Барт всю ночь сидел подле ее постели, держа ее руку в своих руках, как будто пытаясь силой удержать ее здесь. В ее худеньком запястье легко и часто бился пульс, вдруг становясь порой почти неразличимым; дышала она теперь тяжело, неровно, порой дыхание ее и вовсе прерывалось. Барт сидел у постели и смотрел на ее лицо, на котором дрожали тени, отбрасываемые лампой. Следы недавних страданий исчезли с ее лица – оно было спокойным и отрешенным, и в этой отрешенности Барту чудилось предвестие предстоящего ему одиночества.
   Пока она дышала, она принадлежала ему, и он жадно прислушивался к ее хриплому дыханию и старался нащупать ее учащенный слабый пульс с отчаянием человека, который был выброшен на пустынный остров и теперь смотрит, как спадает прибой и уходит волна, оставляя его на песке…
   Под утро Барт задремал. Он проснулся от испуга, с которым просыпался иногда в кишевших врагами джунглях, нервы были напряжены до предела, в ушах стучало.
   Над холмами на том берегу занимался бледный восход, и озеро в утренних сумерках отливало сероватой сталью.
   Но для Джэн это утро уже никогда не наступит.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация