А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Скажи смерти «нет!»" (страница 18)

IV
   Ни запахи, ни заманчивый вид обеда не обманули его. Барт не помнил, когда еще ему доводилось есть такой мягкий бифштекс, приправленный таким острым луком, таким нежным зеленым горошком или такими вкусными помидорами. Окончив, он удовлетворенно вздохнул и отложил нож с вилкой.
   – Давненько я не ел такого обеда. Вы меня просто удивили, Магда.
   Она вопросительно подняла брови, росшие вразлет, словно крылья птицы.
   – Ну, просто я не ожидал, что такая женщина, как вы, умеет готовить.
   – Ах, это! Это одно из заблуждений, которое идет чуть не от сотворения мира. Знаете, все эти девушки, которые говорят, что не умеют готовить, они думают, что это прибавляет им привлекательности. Это одна из черт, которые считаются совершенно необходимыми в роковых женщинах-сиренах, из тех, что видишь в кино по субботам на дневных сеансах.
   Оба они посмеялись над такими фильмами.
   – Попробуйте себе представить, чтобы такая женщина, как там, когда-нибудь думала о бифштексе или, что еще хуже, – о том, чтобы поджарить бифштекс. Невозможно?
   Он смотрел на нее с восхищением.
   – Вы не похожи ни на одну из моих знакомых.
   – Неужели?
   – И каждый раз, когда я вижу вас, вы другая.
   – Вероятно, потому, что вы тоже с каждым разом меняетесь.
   – Ну нет, я все такой же темный.
   Он пододвинул к себе сыр и отрезал ломтик.
   – Ну да, это вы-то темный! Ну, нет, особенно когда у вас этот хищный взгляд, словно у коршуна, как тогда на Центральном вокзале вечером, когда вы стояли перед указателем. Нет уж, что угодно, только не темный.
   Он почувствовал приятное тепло оттого, что она так хорошо его понимает.
   – Да, мне много чего пришлось повидать.
   Подперев подбородок ладонью, Магда смотрела ему в лицо и грызла миндаль.
   – Да, уж наверно, немало всякого. Расскажите мне о Японии.
   Есть еще тысяча вещей, которые он никому не рассказывал и которые он расскажет ей. Магде легко рассказывать. Иногда даже похоже, будто говоришь с мужчиной. Не нужно все время бояться, что шокируешь ее. Разговаривая с Джэн, он всегда чувствовал, что многие вещи ей не надо рассказывать, потому что ей не следует знать о них. И не потому, что он стыдился их, а потому, что они каким-то образом могут быть оскорбительны для ее чистоты. С Магдой совсем другое дело – она все поймет. Остроумная, веселая, она может отпустить любую мужскую шутку, и ты при этом не испытываешь никакой неловкости.
   Они долго сидели за кофе, ЧР мурлыкал, пристроившись у Барта на колене. Потом они пошли мыть руки. Барт обвязался при этом полотенцем и закатал рукава рубахи. Он чувствовал себя совершенно как дома.
   Вернувшись в гостиную, они продолжали разговаривать под приглушенное бормотание радио. ЧР, свернувшись клубком, дремал у него на колене. Магда открыла бутылку великолепного шотландского виски. Такого Барт никогда еще не пробовал. Они чокнулись. Он припомнил ночь, когда они пили чай в станционном буфете в Орандже. Она рассказывала, что тогда она заметила его сразу, как он зашел, следила за ним, когда он проходил к стойке, и решила заговорить с ним первая.
   – Тебя это покоробило?
   – Нисколько, скорее польстило.
   – Мне всегда казалось глупым, что нельзя сказать мужчине о том, что он тебе с первого взгляда понравился.
   Он почувствовал, как виски огнем разливается по телу. Магда звонко рассмеялась.
   – Ты не настолько старомоден, чтоб возражать, когда я прямо говорю, что ты мне нравишься?
   Он, не отрываясь, смотрел на нее. Она лежала, свернувшись калачиком, в большом кремовом кресле. На ее выставленной вперед ноге качалась домашняя туфля, волосы у нее разметались по плечам, губы были красные и полные, такие, какими Барт запомнил их с той первой встречи ночью на станции.
   Барт оторвал от нее взгляд, посмотрел на часы.
   – Черт возьми, а мне и в самом деле пора.
   – Ну тогда выпей еще перед уходом.
   Он смотрел, как она двигалась по комнате, которая вдруг показалась ему огромной. Она нагнулась, чтобы наполнить его бокал, халат ее распахнулся, и он увидел просвет между грудей, снова ощутил едва уловимый запах ее духов. Он резко отодвинулся, и ЧР спрыгнул с его колена. Барт притянул ее на кресло рядом с собой, прижимаясь губами к ее губам. Потом она просунула руку под его рубаху, и он ощутил прохладу этой руки у своего отчаянно колотившегося сердца. Она потянула его к себе, и он ощутил, как ее зубы впиваются ему в плечо.

   Глава 24


I
   Барт проснулся, внезапно возвращаясь к действительности от ужасов привидевшейся ему во сне бомбардировки. На мгновение ему показалось, что он сошел с ума. Солнце пробивалось сквозь кремовые жалюзи, отбрасывая на занавеси волнистые тени. Он быстро сел на постели, приведенный в замешательство незнакомой обстановкой комнаты. Потом он вспомнил, где он находится. Магда еще спала рядом с ним, зарывшись головой в подушку, а над ней в солнечных лучах поблескивало выстеганное атласом изголовье. Розовое одеяло сползло с ее обнаженного плеча.
   Барт ощутил неприятный вкус во рту. Ну и ночка была! Взгляд его остановился на плече и груди Магды, и он потянулся к ней. Потом вдруг остановился и, еще не веря себе, уставился на запястье – стрелки часов показывали десять! Не может быть! Он, наверно, просто забыл завести часы. С надеждой прижал он часы к уху – нет, идут. Барт быстро вскочил с постели и побежал по толстому кремовому ковру к столику, где стояли золотые часы. Десять часов! Он вышел в кухню, и здесь со стены на него смотрели электрические часы. Десять часов. Он вернулся в спальную. Прохладный живительный ветерок повеял на него из окна. Боже, десять часов, он опоздал на последний поезд, уходящий в горы.
   С минуту он стоял потрясенный, не в силах успокоить нервы. Он пропустил поезд и, значит, не увидит Джэн. В нем бушевала сумятица разнообразных чувств. Гнев – при мысли о том, как расстроится Джэн, презрение к самому себе. Хорошо тут Магде лежать, свернувшись на кровати калачиком, словно кошка. Он с треском поднял жалюзи. Магда проснулась, медленно перевернулась в постели и неохотно открыла глаза. Некоторое время она лежала, сонно глядя на него.
   – Милый, ты сейчас там стоишь, как бог солнца. Таким мужчинам, как ты, я бы просто запрещала носить одежду.
   – Десять часов.
   – Ну и что? У нас еще целый день впереди.
   – Мне надо немедленно сматываться. Я на поезд в горы опоздал.
   – Ну, а другого что, нет?
   – Нет.
   – Тогда какой же смысл сматываться?
   Она заложила руки под голову и лениво потянулась.
   – Черт побери! – Барт тяжело опустился на край постели и закрыл лицо руками.
   Магда погладила его по ноге. Он вздрогнул от ее прикосновения и отодвинулся.
   – Что с тобой? Мутит с похмелья?
   Он встал и, злясь на нее, отошел к окну. Солнечный свет за окном, казалось, тоже укорял его. Его глодало чувство вины. Он знал, что несправедливо было злиться на Магду. Но воспоминания этой ночи вставали перед ним чудовищным упреком. Магда, подняв брови, наблюдала за ним. Он повернулся и, ни слова не говоря, пошел к двери. Потом, вдруг застыдившись, остановился.
   – Прости, Магда, это опоздание меня совсем из колеи выбило. Это моя вина, и совсем незачем вымещать зло на тебе.
   – Это так важно для тебя?
   – Да.
   – А нельзя ли просто заказать междугородный разговор?
   – Нет.
   – К какому времени тебя ждут?
   Он сказал. Она лежала, задумчиво глядя на его высокую мускулистую фигуру, широкие, покрытые веснушками плечи, узкие бедра. Она видела, как углубились складки вокруг его рта.
   – Угрюмый и ворчливый паршивец, – сказала она мягко, – иди прими душ и одевайся. Я пока приготовлю кофе, а потом все обсудим.
   Он отправился в ванную, чувствуя себя неблагодарным идиотом. Магда же не виновата. Он открыл душ и стоял под горячими струйками, играющими на коже, потом повернул ручку до отказа и пустил холодную воду. Постепенно в голове у него прояснилось. Магда всунула голову и крикнула, покрывая шум воды:
   – Бритва и все, что нужно, в шкафчике!
   Потом он услышал стук чашек на кухне, и до него донесся запах кофе. Он побрился и присыпал пудрой щипавшую кожу.
   На столе стояли горка тостов и дымящийся кофе, и сейчас, когда он смотрел на Магду, хлопотавшую за приготовлением завтрака, ему не верилось даже, что это была та самая женщина, что так самозабвенно и отчаянно отдавалась ему в эту ночь. Когда он покончил со второй чашкой кофе и доел тост, она взглянула на него через стол.
   – А теперь, если у тебя нет особых причин скрывать от меня, скажи, что значит вся эта паника с поездом?
   Он рассказал ей обо всем, сбивчиво, стесняясь чего-то и не понимая, почему он стесняется.
   Он рассказывал ей о Джэн, глубоко затягиваясь дымом сигареты и медленно выпуская его.
   Магда слушала молча, разглядывая свои тщательно отполированные ногти.
   – Понятно, – сказала она наконец, – а теперь нам лучше сматываться обоим.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Ты ведь не можешь подвести бедную девочку, правда? Вот я и подброшу тебя туда на машине. Мы, видимо, не сумеем перегнать поезд, но мы постараемся сделать все, что можно.
   Он смотрел на нее с изумлением.
   – Но ведь… но…
   – Никаких «но». Поскольку и моя вина есть в том, что ты опоздал на поезд, я по крайней мере должна помочь тебе выпутаться. Сейчас я быстренько приму душ, и мы выезжаем.
II
   Воздух в горах еще сверкал после морозного утра, и небо светлым хрустальным куполом нависло над долиной. Акации у дороги уже покрылись пышной пеной желтых цветов. Магда молча вела свою большую машину по петляющей горной дороге, а Барт смотрел по сторонам, откинувшись на сиденье. Машина с шуршаньем неслась вперед, и стрелка спидометра лежала на восьмидесяти. Интересно, о чем она думает? Никогда нельзя сказать, о чем думает Магда. Когда лицо ее спокойно, оно просто непроницаемо. Вот и сейчас она ведет машину, крепко сжав губы и внимательно следя за дорогой, и кажется, что она думает только о дороге и о машине. Водит она хорошо. Чертовски много вещей она делает хорошо.
   – Дай сигарету, пожалуйста.
   Он зажал в губах две сигареты и, прикурив, передал ей одну. Она бросила взгляд на часы, вделанные в щиток управления.
   – Идем неплохо. Если и дальше удача нам не изменит, через полчаса на месте будем. Может, даже тебе не придется жалеть о поезде.
   Он надеялся, что так оно и будет, а то, если сказать Дорин, что приехал на машине, начнутся расспросы. Ему стало немножко страшно при мысли, что Дорин может заметить, как он подъедет и выйдет из машины. Ох, и паршиво будет! У него даже пот проступил на лбу.
   От самого Сиднея они мчались со скоростью восемьдесят километров, а сейчас стрелка спидометра качалась где-то у ста. Он взглянул на Магду. Она была одета в элегантный костюм из твида, очевидно, очень дорогой. Да, как бы много ни храпел ее муж, обеспечивает он ее неплохо.
   В нем поднялось возмущение. Он подумал, как легко доставались им деньги и как тяжело доставались они ему.
   Но с этим покончено. Он, наверное, так же виноват во всем этом, как и Магда, хотя сейчас, оглядываясь назад, он ясно видел, что она с самого начала все подстроила.
   У него внутри все сжалось от страха, когда он стал думать, что он скажет Джэн. Интересно, подведет его эта их «женская интуиция» или нет? Ведь Джэн всегда будто внутрь тебе заглядывает, видит тебя насквозь. Ей нельзя лгать. При этом чувствуешь себя дурак дураком. И не то, чтоб она была подозрительной, нет. Он и представить себе не мог, чтобы Джэн стала подозрительной. Но если она догадается, что случилось с ним после всего, что он говорил ей, после всего, что было между ними, если она догадается, тогда уж ему придется настаивать на своем и лгать так упорно, как он никому и никогда не лгал, потому что правду сказать он ей не сможет, что бы ни случилось.
   Он втянул запах Магдиных духов. Хотя он принял горячий душ и с мылом помыл голову, он не мог с уверенностью сказать, исходит этот запах все еще от него или только от нее. И, глядя на ее спокойное лицо с высокими скулами, с коротким прямым носиком, на ее руки, уверенно лежащие на баранке руля, на ее тело, свободно откинувшееся на спинку сиденья, он давал себе клятву, что это никогда больше не повторится. Это было просто сумасшествие.
   С похмелья или не с похмелья, но сегодня он уже владел собой. И сейчас, думая о Джэн, он удивлялся, как это он мог так потерять голову, словно от солнечного удара, в тот миг, когда губы Магды прижались к его губам. В тропиках он научился оберегаться от солнечного удара, и теперь он будет оберегаться от Магды. Во всяком случае, он выкинет все это из своей жизни, чтоб оно не беспокоило его больше. Подумать только: четыре месяца сдерживался и теперь не устоял перед Магдой! Потом ему стало стыдно, что он так думает о ней. В конце концов Магда чертовски порядочно себя ведет. Немногие женщины вели бы себя так порядочно в подобных обстоятельствах и жертвовали целым днем для того, чтобы привезти его сюда, так, будто Джэн что-то значила для нее. И в конце концов она ведь, ничего не скрывая, рассказала ему о муже, а он никогда не рассказывал ей о Джэн. Даже сейчас при мысли о том, чтобы разговаривать с ней о Джэн, его как-то покоробило.
   Горные поселки вставали на их пути и проносились мимо, а они все мчались сквозь горы вдоль линии железной дороги. Наконец показались так хорошо знакомые ему очертания Пайн Риджа и высокая насыпь, темневшая на фоне неба, а впереди они увидели дымок поезда, преодолевавшего последний подъем к Уэнтуорт Фолз.
   Магда снова взглянула на щиток с часами.
   – Ну что я тебе говорила? Ты сможешь выйти у поворота и подоспеешь к больнице прямо как с поезда. Каков расчет, а?
   – Замечательно!
   Он улыбнулся ей, чувствуя уверенность в себе, и только при мысли о Джэн у него на душе заскребли кошки. Наваждения больше не было. Магде больше не удастся искусить его.
   – Я тебя подберу под вечер. Я пока поеду в Катумбу и там повидаюсь с друзьями, а с тобой встретимся на станции.
   – Бога ради, не надо, – сказал он с тревогой. – Сестра Джэн живет там, и если она тебя увидит…
   Магда пожала плечами.
   – Так что ты хочешь, чтобы я обратно одна ехала, так, что ли?
   Барт нахмурился. Да, ничего себе положеньице! Она с иронией наблюдала за ним. Отправить ее назад одну было бы с его стороны довольно паскудно.
   – Порядок, – сказал он ворчливо. – Но мне придется сесть на поезд в пять тридцать в Уэнтуорт Фолз, если Дорин окажется поблизости. А ты жди меня на следующей станции.
   Магда остановила машину на повороте к санаторию.
   – Вы прибыли, сэр. Ваш шофер подаст машину в Балабурру в назначенное время. Можете положиться.
   Он быстро выскочил из машины, стараясь придумать, что бы это такое сказать, чтобы не показаться грубым, но машина рванулась с места и умчалась, прежде чем он успел заговорить.
III
   Когда Барт вошел в комнату Джэн и увидел, как она подалась навстречу ему, у него появилось чувство, будто он никогда с ней не разлучался. Миссис Карлтон, к счастью, спала, и Барт, взяв ручки Джэн в свои руки, прижался к ним щекой. Он стоял так и чувствовал, что мир и спокойствие изливаются на него, как вода изливается из источника.
   – Я знаю, что сказал врач, – выговорил он наконец.
   – Правда, чудесно?
   – Чудесно, просто слов нет.
   Он сидел у ее постели, держал ее руки в своих, как будто не собираясь больше выпускать их, и был сейчас похож на человека, который едва не утонул и теперь продолжает цепляться за веревку, которой его вытянули на берег.
   – Они с сегодняшнего дня хотят разрешить мне вставать на несколько часов каждый день.
   И при виде ее радости ему стало больно.
   Он вдруг осознал яснее, чем когда бы то ни было, что значили для нее последние месяцы, подобные месяцам заточения, для нее, такой живой и подвижной, чье каждое движение было как сама жизнь, для нее, которая носилась вместе с ним по берегу океана, как молодая лань, и которая лучше, чем он сам, умела прыгать и гоняться на волнах прибоя! И вот с сегодняшнего дня ей собираются разрешить вставать лишь на пару часов, и лицо ее сияет при этой мысли, словно ей посулили райское блаженство!
   – Милая, это просто замечательно! – Голос его дрогнул. – Что ж, думаю, через несколько недель ты будешь носиться по горам вместе со стариной Леонардом и другими ходячими.
   Она счастливо засмеялась, и сердце его оттаяло. Прошедшая ночь отступила, как привидевшийся во сне кошмар.
   – Ну, а что ж на самом деле сказал тебе лекарь?
   – Да он сказал, будто просвечивание показало, что очаг стал явно меньше, что пневмоторакс мне здорово помогает и что пульс у меня становится медленнее.
   – А у меня чаще.
   – Температура сейчас нормальная, и в общем еще через несколько месяцев я буду совсем как новая, еще лучше, чем до болезни.
   – Ты для меня всегда новая – самого последнего выпуска.
   Он остановил взгляд на ее лице, на котором лихорадочным блеском сияли глаза. Потом стал перебирать пальцами ее мягкие волосы.
   – У тебя сегодня очень красивые волосы.
   – Правда, приятно? Сестра Воон помогла мне помыть голову, когда мы вернулись из Катумбы. Какая это была радость помыться! А то они уж стали совсем как проволока.
   – Ну мне-то никогда не казалось, что они как проволока.
   Он склонился к ней и спрятал лицо в ее волосах. Прошло много времени, прежде чем он снова поднял голову.
   – Говорил ли я вам когда-нибудь, мисс Блейкли, что я люблю вас?
   – Я склонна думать, мистер Темплтон, что, если память меня не обманывает, вы об этом как-то упоминали.
   – А не ощущаете ли вы случайно, мисс Блейкли, того же самого по отношению ко мне?
   – О Барт!.. – глаза ее вдруг наполнились слезами, губы задрожали.
   – Тогда, я думаю, вам не мешало бы рассказать мне немного об этом.
   Никогда еще так не нуждался он в ее заверениях. Он всегда считал, что это само собой разумеется, но сегодня он хотел услышать об этом от нее самой. Ему хотелось увезти с собой воспоминания об этих словах, хранить их в памяти.
   – Ну так что же?
   Она, не отрываясь, смотрела на него, щеки ее пылали, губы были крепко сжаты, и слезы сверкали на ресницах.
   – Я люблю тебя! Я полюбила тебя с самой первой нашей встречи. И, наверно, стоило заболеть, чтобы узнать, что ты тоже меня любишь.
   Барт почувствовал, будто огромная тяжесть свалилась с его плеч.
   – А ты уверена, что не передумаешь, когда начнешь носиться по горам с кем-нибудь из здешних обольстителей?
   Она продолжала смотреть на него, не отрываясь.
   – Я всегда буду любить тебя, Барт, – произнесла она так тихо, что он едва расслышал.
   – Хорошо.
   Он разжал руку, вынул портсигар и прикурил для нее и для себя по сигарете.
   – Расписки я с тебя не беру, верю на слово.
   Глядя, как он прикуривает, Джэн подумала, что в нем сегодня есть что-то новое. Он мягче и нежнее, в нем нет этой ужасной опустошенности. «Что-то новое вошло в нашу жизнь. Вероятно, так бывает с людьми, когда они любят так, как мы, и столько страдают».
   И когда она видела, как Барт яростно вычеркивает из календаря прошедшие дни, как он выделяет сегодняшний день, как он смотрит на сделанный им график, – когда она видела все это, три месяца больше не казались ей таким бесконечно долгим сроком. Всего несколько недель назад ею владел страх, но сейчас в душе ее больше не было страха. Барт нежно целовал ее, отсчитывая поцелуи. Он поцеловал ее в кончик носа и сказал:
   – Это за утро, когда ты проснешься и ощутишь мой поцелуй с прикосновением солнечного луча. – Он целовал ее в глаза и шептал: – А это за ту ночь, когда я приснюсь тебе.
   Она подумала: «Уже недолго осталось ждать, скоро мы будем вместе, и тогда ему не будет так тяжело. Господи, помоги мне, чтобы я могла помочь ему».
   С ужасающей быстротой пролетело время свидания, и он ушел.
   И в первый раз со времени приезда в Пайн Ридж она прислушивалась к его удаляющимся шагам не с отчаянием, а словно в полусне, так, будто она лежала ночью без сна и ей приснилось, что он пришел к ней.
   Луна выплыла в морозном зимнем небе, розовеющем в лучах вечерней зари. Она смотрела на небо и вспоминала полную луну, заливавшую их светом в тот последний их вечер, когда они танцевали вдвоем. Казалось, что эта сегодняшняя луна освещает совершенно иной мир, и горы и долины, к которым она уже привыкла, казались сегодня в ярком лунном свете такими далекими и незнакомыми, словно кратеры Луны.
IV
   Подъезжая к станции Балабурра, Барт в нетерпении выглянул из поезда. Машина Магды была на месте. Невозможно было не заметить этот большой серебристо-серый автомобиль, но вид автомобиля и самой Магды подействовал на него раздражающе. Мгновение он мучительно колебался между нежеланием сидеть рядом с ней всю дорогу до Сиднея и страхом разозлить ее. Страх победил. Магда кивнула ему, когда он подошел к машине.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация