А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ночь пяти стихий" (страница 26)

   РУСЬ. СГОВОР

   – А ты уверен, что это поможет? – спросил губной староста, уныло теребя длинный ус.
   – А почему бы не попробовать, – сказал воевода. – Мы же указом своим, немалые деньги предлагаем тем, кто окажет содействие в поимке шайки Романа Окаянного. Да еще тем его молодчикам, кто придет сам, в грехах покается и поможет нам, прощение обещаем.
   – Эх, с разбойниками договор держать, право, грешно. С ними только каленым железом вести разговор можно.
   – Где же те, с кем ты железом говорить хочешь? – усмехнулся воевода. Он взял и стал с любовью разглядывать бумагу со своим указом, зачитанным еще вчера в городе.
   – Тоже верно, – согласился губной староста, но в его голосе были нотки недовольства.
   В дверь постучали, и вошел слегка развязный, но не забывающий исправно кланяться и подлизываться грубой лестью воеводин дьяк Алексашка.
   – Воевода, к тебе кабатчик Иосиф просится. Говорит, по делу невиданной важности. А об чем речь держать хочет – не говорит.
   – Ох, – губной староста встал и лениво потянулся. – Пойду-ка я, пожалуй. Знаю я этого прохиндея. Все важные и срочные дела у него, это когда ему медный грош не доплатят. За копейку душу вытрясет, до самого Государя дойдет.
   – Подожди, мне с ним в одиночку, думаешь, охота говорить? Такой надоедливый. Ежели зазря побеспокоил – устрою я ему, чтоб впредь неповадно было.
   – Ладно уж, – вздохнул губной староста, усаживаясь на лавку.
   – Алексашка, зови Иосифа, – повелел воевода, садясь на свое начальственное, обитое зеленой парчой кресло.
   Кабатчик был какой-то взъерошенный и перепуганный. Забежал в помещение приказной избы, без разговоров упал на колени и начал истово бить поклоны.
   – Ты чего это? – спросил удивленный воевода. – Встань-ка, не перед алтарем.
   – Выслушай, отец родной. И не казни, а милуй. Хромой Иосиф поднялся, отряхнул на коленях латаные-перелатаные штаны. Несмотря на свои богатства, он всегда ходил в бедной одежде. И не столько из-за скупости – уж даже при ней на хорошую одежду он деньгу бы отстегнул. Просто привык вечно прибедняться, а то и вызывать жалость своим затрапезным внешним видом. Внимательный наблюдатель, присмотревшись в сей момент к нему, увидел бы, что на хитрой морде стоящего на коленях человека страха нет и в помине и что он подобно ярмарочному скомороху старательно изображает страх и благоговение перед двумя властьпридержащими.
   – Ну говори, чего там, – недовольно произнес воевода.
   – Дело важное. С глазу бы на глаз. Пущай Алексашка уйдет.
   – Ты что же, человеку моему не доверяешь? – сурово нахмурился воевода.
   – Доверяю, как не доверять. Очень даже людям твоим я доверяю, поэтому даже пою их бесплатно. Но уж слишком разговор важный и для лишних ушей не предназначенный.
   – Ладно, Алексашка, ну-ка выдь отсюда. Узнаю, что подслушиваешь, все уши оборву – живо башка твоя на огурец станет похожа.
   – Да как можно подслушивать, – глядя на воеводу наивно и честно, воскликнул дьяк и тут же удалился, плотно и аккуратно прикрыв дверь.
   – Ну говори, – приказал воевода.
   – Значит, так, – начал кабатчик, но губной староста жестом остановил его, на цыпочках подобрался к двери и врезал по ней ногой. Послышался стук, потом вопль боли. В проходе сидел дьяк, держась за лоб.
   – Ну все, пороть тебя будем, – устало покачал головой воевода.
   – Да я ж ничего… Я случайно…
   – Брысь отседова, поганец!
   После того как разбирательства с Алексашкой были завершены и в помещении остались лишь трое, кабатчик заявил:
   – Поговаривают, что в указе своем ты, воевода, деньгу пообещал тому, кто разбойников поможет изловить.
   – Ну, пообещал.
   – Денежки-то мне очень кстати пришлись бы. Как раз решил кабак свой подновить, да, может быть, избу хорошую, со светелкой, справить.
   – Ты чего мелешь?
   Иосиф, примостившийся было скромно на краешке лавки и покорно теребящий дырявую шапку, вдруг опять свалился на колени и со стуком ударился пару раз головой об пол.
   – Человек я маленький… Застращали, опутали, как бедную муху паутиной. Если бы эти гады болотные жизни меня не обещали лишить, разве я…
   – Да говори ты толком! – раздраженно ударил себя по колену воевода.
   Иосиф встал, снова аккуратно отряхнул штаны и ровным серьезным тоном произнес:
   – Про разбойников мне кое-что известно. Они меня, неразумного, так запугали, что думали – я их теперь со всеми потрохами. А я чего? Не по доброй воле помогал им. Клянусь, и в мыслях не было делам их черным содействовать. А хотел я токма планы их наиподлейшие выведать и тебе, воевода, передать.
   – Ах ты, Иуда искариотская, – развел руками губной староста. – Так ты, оказывается, из разбойников будешь! А я-то думал – кто же злодеям помощь в городе оказывает? А он вот, нате… Так тебя ж пытать надо. На дыбу. Или кнутом из воловьей кожи бить. И на кол потом. Иль утопить. Ну, Иосиф…
   – Никак нет, не надо меня топить. Вон, воеводин указ имеется. Меня за то, что я ватагу эту изловить помогу, еще надлежит деньгой пожаловать да забесплатно грехи мои отпустить. Так ведь, воевода?
   – Это если действительно поможешь, – ухмыльнулся хитро воевода. – А ежели не поможешь – так я тебе такую отменную казнь удумаю.
   – Помогу я вам. Как не помочь. Сейчас ярмарка к концу подошла, большой обоз на Москву ожидается. Разбойники все выпытывали у меня, что за обоз, когда и по какой дороге он направляется. Хотят засаду устроить. Ведь добра там!.. А мне лишь копейки с этого обоза и пообещали. Ох, разбойники они и есть разбойники.
   – Ага, – кивнул губной староста. – Так они тебе, продажная твоя душонка, недоплатили.. Ты решил, что с государевой казны поболе поимеешь. Эх, жаль – железо и огонь так и плачут по тебе.
   – Да? А кто же разбойников словить поможет? В общем так, я им должен все об обозе том разузнать и помочь, чем могу.
   – Оно понятно, – отмахнулся воевода. – Только что нам с того?
   – Есть одна задумка, – Иосиф подробно изложил свой план, и воевода что-то одобрительно промычал себе под нос.
   – Так-то оно так, – скептически морщась, сказал губной староста. – Только вряд ли туда вся ватага отправится. Как с остальными быть?
   – А к остальным я в логово приведу. Я знаю, где оно. Бывать там приходилось.
   – Ага, ты и подходы к логову знаешь, – зловеще произнес губной староста. – Не так уж, видать, ты и запуган был. Слушай, воевода, не денег ему выдать, а угольков за голенища сапог. Сам все расскажет.
   – Нет, так не пойдет! – возмутился кабатчик.
   Воевода, ты же меня хорошо знаешь. Ежели супротив выгоды моей пойдешь, так хоть угли, хоть кол да щипцы – ничего из меня не вытянешь. Умру, а забесплатно говорить не буду!
   – Верно, – кивнул воевода. – Этому мерзавцу лучше заплатить.
   – Ох, противное разбойниками на мировую идти, вздохнул губной староста. – Ладно, леший с ним…

   АТЛАНТИДА. ВИНО С КРОВЬЮ

   Величественные белые башни города Венцина – драгоценного камня Империи – возвышались на высоком морском берегу. Они видели немало. Множество войск стояло под ними. Осаждали город чернокожие варвары. И войска мятежного принца Кабуцея Кровавого. И гвардия императора Батульбаса Деревянного. И небольшое, но наделенное темной мощью войско Черных магов долины двух рек. И дикая, огромная армия бунтующих рабов с Севера. Стреляли по этим стенам огнеплюйки, били в металлические ворота тараны, реяли хищными птицами в небе крылатые машины. Висели шары пришельцев с неба. Чаще город выстаивал, укрепляя славу его жителей, как непокорных и сильных, способных на жертву людей. Реже захватчики врывались в город, и тогда долго не смолкали крики женщин, звон награбленного золота и свист рубящих головы мечей. Но потом как-то получалось, что захватчики уходили или их изгоняли, и город опять начинал жить своей жизнью. До очередного нашествия. На этот раз под стенами стояло дикое войско Бешеного Вацвласа – старейшины десяти родов Свободных Матийских островов. Попытка штурма не удалась. Гарнизон отбил атаку. И уже три дня длились переговоры.
   Несмотря на звание старейшины, Вацвласу было не больше тридцати лет. По виду он был типичный матиец – звероподобный здоровяк с волосатыми руками и гривой спутавшихся, нечесаных волос. Он стоял, скрестив руки на груди, и глядел на белые величественные стены города, на высокие крыши и башни домов и храмов, на которых играло красными оттенками заходящее Солнце. Старейшина мечтал об этом городе до дрожи в коленках. У него начинала кружиться голова, когда он представлял себя его хозяином. Быть властителем пятнадцати островов, на которых редко найдешь что-то больше убогой деревеньки, и столичный город – просто помойка по сравнению даже с самым бедном кварталом Венцина – разве это соответствовало сжигающему вождя пламени честолюбия? Он привык, что его необузданные желания всегда реализуются. Он хотел стать старейшиной – через обман, кровь и подкуп он стал им. Он хотел добиться независимости от Империи – он получил ее. Он хотел получить Венцин – и не сегодня – завтра город падет к его ногам. Вот только сдерживают белые стены и красные, с барельефами крылатых котов ворота.
   – Они сдадутся, – уверенно произнес Бешеный. – У атлантов жидкая кровь. Она хороша лишь для того, чтобы разбавлять ею вино.
   – Мы попробуем вино с кровью венцинцев, – угодливо произнес Одноухий Пар – первый помощник старейшины.
   – Мы еще попробуем вино с кровью всех жителей Атлантиды. – Бешеный захохотал и хлопнул себя по груди. – Клянусь предками, через год Император будет иметь власть только в Перполисе.
   – Император не сможет распорядиться и Перполисом, как не может распорядиться Империей, – заметил Одноухий.
   – Бывшие провинции самого его обложат данью. А еще через год в Перполисе будем мы… У них не только жидкая кровь. Атланты любят золото. И выстилают им путь в могилы собственному народу. Честь рода, племени их не волнует. Для них есть только золото.
   – И мы будем пить вино с их кровью. У матийцев был обычай – на пирах после побед они разбавляли вино кровью своих врагов.
   – Вино с кровью, – повторил Бешеный, улыбнулся, оскалив черные кривые зубы, повернулся и прошел в шатер. Там он растянулся на подушках, отхлебнул из кубка, а второй кубок с вином протянул своему советнику.
   – Пей, Пар.
   – Божественный напиток! – Одноухий отхлебнул питье, глоток которого мог бы без труда сшибить с ног и лошадь.
   Предаться пьянству им не дали. В палатку прошел стражник и сказал:
   – Поймали лазутчика.
   – Ну так веди его сюда! – закричал Бешеный. – Хоть какой-то интерес от этого бесполезного вечера!
   – Я вырву его сердце! – захохотал Одноухий. Он не врал. Время от времени он позволял себе расслабиться подобным образом. Благо пленных они брали в последнее время немало и о вежливом обращении с ними не заботились.
   Ноги тщедушного, похожего на собачонку человечка волоклись по полу. Двое дюжих стражников бросили его к ногам старейшины. Лазутчика уже успели основательно отделать – по губе стекала струйка крови, глаз был подбит, а ухо неестественно вывернуто. Но били не так сильно, на случай, если старейшина решит сам насладиться этим действом. В любом случае судьба лазутчика ждала незавидная. Шпионов здесь варили в кипятке или обрубали им руки и ноги и ждали, пока душа оставит изувеченную оболочку.
   – Ты, жалкий пес, пришел за моей жизнью? – спросил Бешеный, выкатывая в ярости глаза. Ноздри его жадно раздувались.
   – Я не смел и подумать о таком, мудрый Вацвлас, чья слава обгоняет его и молнией облетает земли Атлантиды.
   – Ах, венциане, языки у вас длиннее хлыста моих погонщиков. Но почему-то вы считаете, что они острее наших мечей.
   – Я не стремлюсь ввести тебя в заблуждение, ибо ты видишь подобные помыслы сразу. Я пришел с просьбой от уважаемых жителей Венцина. Они просят тебя о помощи, старейшина.
   – Помощи? Венциане? Уж не шут ли ты при дворе наместника?
   – Мы просим защиты от Императора Атлантиды!
   – Что?!
   – Мы жаждем освободиться от тираний его глупости. От тирании алчности его наместников. Мы мечтаем о силе и защите. Мы призываем тебя.
   – Ты смеешься?
   – Нас много. Народ и уважаемые люди ставили перед наместником вопрос, чтобы открыть тебе врата города и прийти тебе на поклон. Но этот подлый кровопийца приказал отрубить голову пятерым просителям. Он призвал держаться до последнего, надеясь на помощь Императора.
   – Не будет помощи! – Бешеный ударил ладонью по подушке. – Лучше просите помощи у своих вялых богов!
   – Мы говорили то же самое. А он казнил пятерых из нас.
   – Что вы предлагаете?
   – Мы откроем ворота. И выбросим наместника. За это ты гарантируешь жизнь и сохранность добра тем, кто призвал тебя. И мы были бы благодарны, если бы нам позволили участвовать в управлений городом, конечно,1 под твоим контролем. И если бы отдали нам четверть имущества тех, кто больше всего противился твоей победе, наш правитель!
   – А что говорят горожане?
   – Большая часть горожан и часть солдат приветствуют тебя с радостью, правитель Островов и нашего города! Они не хотят власти наместника. Не хотят власти Императора.
   – Они не хотят ничьей власти, – кивнул Бешеный.
   – Часть народа даже согласна принять ваших богов, если это понадобится для установления справедливого правления.
   – Нас призывают с нашими богами. Забавно… Я подумаю, – старейшина кивнул своим телохранителям. – Уведите его.
   Те невежливо потащили прочь человечка, в них не было и оттенка уважения к новому союзнику.
   – Как тебе нравится. Пар? – невесело хмыкнул Бешеный. – Они готовы отдать свой город и свою веру, лишь бы разжиться за счет соседа.
   – У них вообще в жилах не кровь. Стыдно разбавлять ею вино удачи.
   – Мне не хочется править такими ничтожествами, – задумчиво произнес Бешеный.
   – А кто тебя просит ими править? – вкрадчиво произнес Одноухий.
   Старейшина удивленно посмотрел на него, а потом обрадованно расхохотался и хлопнул своего помощника по мощному плечу.
   – А верно. Зачем мне править ими?
   – Они недостойны тебя, – вздохнул Одноухий.
   – А они вообще достойны жить?..
   Десять лет назад Бешеный стал вождем своего народа. Пять лет назад добился особого положения своих земель в Империи, резкого снижения податей. Постепенно матийцы Вообще перестали платить подати Императору. Наоборот, сами обложили Атлантиду своеобразным налогом. Вернулись к своему любимому занятию – пиратству. Положение островов было таково, что обойти их по дороге в западные провинции было практически невозможно. Так что занятие приносило неплохой доход.
   Бешеный несколько лет играл в игру с Империей. Тянулись к нему послы с перечнем претензий, в ответ он наотрез отказывался признавать факты «организованного» пиратства и даже выдавал на блюдах головы «выродков», как он называл их, которые хотят вбить кол в добрые отношения островов и Империи. Вот только головы, как правило, принадлежали тем, кто тяготился правлением Бешеного. Эти заверения были неотделимы от звона золота.
   Продажность послов до глубины души поразила Бешеного. В конце концов многие приближенные Императора Атлантиды просто стали получать свою долю с морских разбоев. Но Бешеный не был бы прозван Бешеным, если бы остановился на этом. Под разглагольствования о притеснениях матийцев в Империи он начал захватывать прибрежные районы, города. И опять прибывали послы от Императора, и опять сыпались монеты, и опять затягивались переговоры, пока само собой разумеющимся не становилось, что очередной город принадлежит теперь вовсе не Империи, а якобы ее части – Матийским островам. «Плебс не хочет войны. Он нас не поймет», – твердил Император, отказываясь в очередной раз посылать армию на усмирение.
   Бешеный наглел все больше. И однажды его рот разинулся так широко, что готов был проглотить Венцин. Шпионы его спровоцировали погромы в кварталах матийцев, живущих в Венцине. И для их спасения армия Бешеного пришла под стены города. Сейчас Бешеный нервничал. Он понимал, что кусок слишком большой и на этот раз все это может не сойти с рук. Каждый день он до боли в глазах всматривался в океанскую гладь, боясь увидеть там паруса флота Атлантов. И не видел их. Значит, не зря надеялся он на нерешительность Императора. Нужно взять побыстрее город. А потом все потонет в очередных дипломатических разбирательствах, золото в который раз сделает свое дело.
   Да, прошли те времена, когда Империя заботилась о своих подданных, когда непобедимые легионы атлантов растекались по Матийским островам и учиняли там разгром, призывали к ответу пиратов – одних прибивали к воротам их домов, других угоняли в рабство. Раньше матийцы боялись Атлантиду. Сотни лет у них и в мыслях не было вступить с ней в открытую борьбу. Бешеный иногда задумывался, что и сегодня легионы атлантов могли бы без труда покорить и его, и его подданных, и тогда он на брюхе приполз бы к трону, принес бы дань и пообещал бы впредь исполнять указы и законы и не тиранить торговцев, униженно услаждал бы уши Императора самой сладкой лестью и боялся бы грозного взора, поскольку настоящие правители не падки на лесть. Но нет теперь в Атлантиде Императора. Есть жалкий и властолюбивый кровавый червяк, способный перешагнуть через трупы подданных на пути к власти и не способный хоть что-то сделать, получив эту власть. Есть плебс, забывший о былом величии и не годный ни на что, кроме как наслаждаться пошлыми и кровавыми зрелищами и ненавидеть друг друга. Бешеный смутно догадывался, что мир атлантов исчерпал себя. Не будет больше ни взлетов духа, ни сильных властителей – ничего. Вот только не способен был завершить, додумать эту мысль, понять, что не будет вскоре и самого Бешеного с его кровавыми дикими соплеменниками. Кончается не только Империя. Кончается здесь все.
   – Надо соглашаться на его предложение, Вацвлас, – сказал Одноухий.
   – Да. Иначе нам не пройти через ворота, – согласился Бешеный.
   – А между тем Император может очнуться и направить войско.
   – Зови эту вонючую обезьяну…
   На следующий день с башен Венцина посыпались трупы. Это были трупы самых стойких защитников города, наместника и членов его семьи. Большая часть гарнизона перешла на сторону восставших. Воины не отличались ни сноровкой, ни боевым духом, им вовсе не хотелось умирать за свое ничтожное жалованье. Они ненавидели наместника и офицеров – это был обычный плебс, только вооруженный щитами и пиками. И он с готовностью пошел на предательство.
   Ворота медленно распахнулись, и воины матийцы неторопливо вступили в город. Часть жителей и воинов сопротивлялась, некоторые призывали оказать отпор, но плебс не стал даже дожидаться матийцёв и с готовностью начал уничтожать своих соплеменников.
   Держа руку на рукояти меча, гордо выпрямившись, Бешеный, не смотря по сторонам, шествовал по главной улице сопровождаемый своим войском; По мостовой шуршали кожаные сандалии тысяч и тысяч матийцев, процессия растянулась на много кварталов и не собиралась кончаться. Пахнущие терпким потом, закутанные в дубленые шкуры, поверх которых были крепкие стальные латы, с копьями, мечами и арбалетами матийцы шли молча. Они выполняли приказ старейшины быть лояльными. И они сдерживали себя, зная, что это ненадолго. Что главное впереди.
   Народ униженно кланялся и улыбался. У многих в глазах был страх, но по толпе шел шепот: «Они обещали не делать ничего плохого. Они такие же люди. Бешеный не хуже этого безмозглого Императора. Нам-то что, мы простой народ, знай торгуй да ремесленничай, нам власть без разницы». Многие заискивающе улыбались, мечтая, чтобы эту улыбку поймал кто-то из завоевателей, как знак «я ваш, я готов согнуться, я признаю вас». Некоторые же ликующе кричали, приветствовали сперва фальшиво радостными, но постепенно становящимися искренне ликующими возгласами армию матийцёв. Некогда гордые венциане готовы были лизать сапоги пришельцам.
   Старейшина вышел на площадь перед огромным, похожим на причудливую скалу дворцом наместника. Поднялся на мраморное возвышение, которое тут же окружили закованные в сталь, с тяжелыми щитами пехотинцы.
   Из толпы вышло четверо одетых в богатые праздничные одежды из дорогой материи горожан. Среди них был и гонец, предложивший сдать город. В руках у него был камень с загадочными надписями. У каждого города был такой камень, как его символ. Его защищали от врагов, но, когда сдавали город, преподносили завоевателю в знак покорности и непротивления. Первый раз в истории этот камень преподносили матийцу. Еще двадцать лет назад такое невозможно было представить и в самых страшных кошмарах. Но в эпоху, когда ветер рушит дворцы из песка, очень быстро потаенные кошмары становятся бесстыдной, невероятной реальностью. Матийцы теперь владели бриллиантом Империи – Венцином.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация