А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ночь пяти стихий" (страница 12)

   АТЛАНТИДА. БОЙ В НИЖНЕМ КРУГЕ

   Желтое мощное тело саблезубого тигра напряглось. Зверь выгнулся и осклабился. Его хвост дрогнул, уши прижались. Тигр прыгнул, взвился в воздух желтой стрелой. И ничто не могло в мире помешать ему погрузить клыки в плоть и ощутить привычный вкус крови. Рядом с ним метнулась белая фигура гигантской степной пумы.
   Тигр целился в покрытое красной чешуей горло. Пума пыталась устроиться меж острых, как бритва, гребней на спине дракона и запустить в твердую кожу когти.
   Чудовище изогнулось, ударило хвостом, высекающим искры из камней. Нападавшие были быстры и ловки, но и дракон не уступал им. Твердая голова встретила тигра в полете, и зверь обрушился на землю. Когти пумы скользнули по острому гребню, распоротые подушечки лап окрасились кровью. Пума кувыркнулась и оказалась прямо под широкой, похожей на слоновью, ногой дракона. Гигантская туша нависла над зверем. Дракон готов был подмять под себя врага, но тут тигр напал снова – сабли-клыки впились в спину дракона. Хлынул поток темно-коричневой крови – ее капли падали на землю, превращаясь в драгоценные камни. Окрестности огласил рев, от которого дрогнули скалы. Казалось, окружающий мир не выдержит этого страшного звука. Удар хвоста опять смел тигра, но теперь прекрасный и ловкий зверь полетел в пропасть. Она казалась бы бесконечной, если бы где-то в глубине бездны не светился отвратный желтый огонь, который не сулил ничего хорошего.
   Тигр падал в этот свет, и он пронизывал тело насквозь, Отдавался страшной болью. Собрав последние силы, тигр обернулся черным орлом и взмыл вверх, с трудом выбираясь из ада.
   А в небе уже кипел бой. Дракон обернулся летающим ящером и бился с красным соколом грудь в грудь. Сыпались удары клювов, которые могли бы дробить базальтовые плиты. Бились крылья. Капала кровь, рассыпалась в воздухе радугой. Соколу приходилось туго. Он погибал. Зубы летающего ящера готовы были сомкнуться на его шее, но тут в бой вступил орел. Он налетел на чудище, впился когтями, и они, сцепившись воедино, рухнули вниз, где их ждали острые, как копья, пики каменной гряды.
   Орел, не долетев до земли, оторвался от ящера и устремился в небо. Ящер затормозил падение, ударился оземь и обернулся лучником. Запела тетива, засвистела стрела и нашла свою цель – попала в крыло сокола. Вторая настигла орла, скользнув по шее.
   Птицы падали на землю, а лучник посылал одну стрелу за другой. Но больше попасть не смог. Сокол обернулся огромным пехотинцем, вооруженным тяжелым копьем. А орел – маленьким и вертким гвардейцем Императора Атлантиды, вооружение которого состояло из небольшого щита и короткого меча. В руках у лучника возникла палица размером ненамного меньше его самого, И трое сошлись в ожесточенной драке.
   Все дрались умело. Но двое никак не могли справиться с одним.. Удар палицы – и щит гвардейца разлетелся на куски. Еще один удар, и копье пехотинца отлетело в сторону.
   Продолжалось все это долго, но в конце гвардеец изловчился, поднырнул под руку лучника и перерубил сухожилие на его ноге. Лучник рухнул, оставалось только перерезать ему горло. Но тут он исчез. Вместо него закружился целый рой ос, нещадно набросившихся на бойцов.
   Пехотинец превратился в огонь, и осы, объятые пламенем, стали падать. Но это продолжалось недолго. Вместо ос возникла стена дождя, и огонь начал гаснуть…
   Череда превращений продолжилась. Участники сражения принимали все более невероятные формы. Принц не знал, как это у него получалось. Но получалось как бы само собой. Колдун был прав – законы нижнего круга не так трудно освоить. И дрались с Великаном они пока на равных. Никто не мог победить.
   Принц потерял счет тем обличьям, которые принимал. Но неумолимо битва двигалась к концу. Участники уставали. Все чаще менялись условия. Все больше перевешивалась чаша – то в одну, то в другую сторону.
   И вот наконец наступила развязка.
   Великан-карлик неожиданно приобрел свой вид. Парпидас был прикован к стеклянной скале тяжелыми металлическими кольцами. Он был измотан и исчерпал все свои силы.
   – Ты наш, – крикнул Видящий маг.
   – Ты глупец, – крикнул великан-карлик. И, собрав силы, обернулся бабочкой. Но тут же в руке принца оказался сачок. Тогда Парпидас вспорхнул маленькой птицей, но вокруг нее сомкнулась клетка.
   – Все, – прошептал Видящий маг.
   – Все? – засмеялся Парпидас. – Для вас – все! Он стал увеличиваться в размерах и превращаться в невиданную даже здесь, осклизлую, всю усеянную острыми шипами, режущими пластинами, острой шерстью тварь. Клетка не могла сдержать ее. И прутья начали лопаться. Толстая, как бревно, с кривыми желтыми когтями лапа потянулась к принцу и начала рвать его тело.
   Принц погибал. Причудливый мир нижнего круга стал рассыпаться, уходить куда-то в сторону. Принцу предстоял переход на другой круг – круг смерти. И ему было обидно – он не сделал очень многого в этой жизни. Он слишком мало узнал. Он хотел жить. Но сие от него зависело меньше всего. Он проиграл схватку с Парпидасом, и смерть была бы освобождением. Но он был не уверен, что достигнет его. По уговору он должен стать рабом карлика-великана. Зависнуть в какой-то темной сфере полубытия и выполнять приказы мерзкого колдуна. Мертвые глаза слуг великана-карлика – что может быть страшнее? Но теперь такой взор будет и у него, принца-наследника Атлантиды. Так что он хотел именно смерти…
   Очнулся неожиданно. Услышал плеск волн. Ощутил их мерное покачивание. Услышал покрикивания надсмотрщика. А потом почувствовал холодную влагу на губах. Нагнувшийся над ним Видящий маг пытался влить ему в рот какой-то сладкий напиток.
   – Где я? – слабо прошептал принц.
   – На твоей галере, принц, – этот голос принадлежал Видящему магу.
   – А Клебос?
   – Он остался в прошлом.
   – Мы победили Великана?
   – Да. И «Бриллиант Таримана» наш.
   – Я помню, как погибал.
   – Он почти победил нас, но твоя отвага отвлекла врага. И я смог окончательно добить его.
   – Выходит, я на что-то сгодился.
   – Принц, ты держался так, как могут держаться только избранные. Ты был хорош. И даже Парпидас признал это.
   – Мы держим путь домой?
   – Да. У нас много дел. Нам нужны еще два камня. Принц поднялся. Слабость уходила быстро. Он вдохнул полной грудью морской воздух. Наконец подул легкий ветерок.
   – Мы найдем их, учитель! – уверенно произнес он.

   РУСЬ. КРОВОПИЙЦА

   Всадник встрепенулся и хотел хлестнуть коня, но тут Лука ловко перехватил поводья с криком:
   – Врешь, не уйти тебе!
   Грохнул выстрел, красное пятно расплылось на груди Луки. Он отступил на шаг, удивленно и с сожалением посмотрел на свой залатанный недавно кафтан – мол, дурачина, зря старался, и как подрубленный рухнул на землю.
   Всадник отмахнулся саблей, лошадь взбрыкнула и рванулась вперед. Так бы и ушел конник, если бы Евлампий сломя голову не кинулся под копыта и не ударил своим громадным топором по ногам лошади…
   Гнедой споткнулся, перекувырнулся и замер, сломав себе шею. Всадник отлетел на пару шагов, и на него навалилась братва всем скопом. Но он все-таки смог подняться, мощными движениями расшвыривая облепивших его врагов. Однако силы были слишком неравны. И как не был могуч конник, разбойники сбили его с ног, прижали к земле и с трудом, сплевывая кровь и выбитые зубы, повязали-таки крепкими веревками.
   Как бычка на привязи, пленника поволокли в чащу, награждая пинками и осыпая ругательствами. Гришка понуро плелся следом. На душе у него было муторно. Ему было жалко путника. Хотя, может быть, он и останется жив – может, отпустят, обшарив все карманы, или скорее всего, если он действительно большой чин, оставят на выкуп.
   На поляне, встряхнув пленного, как куль, разбойники представили его пред светлы атамановы очи.
   – Куда собрался, мил человек? – улыбнулся Роман, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего.
   – В Москву. Я служивый, куда скажут – туда еду, – держался пленник спокойно, и если и был в нем страх, то он его никак не выдавал. – И зачем я вам, братцы, сдался?
   – Сказывают, кошелек у тебя больно толст! – крикнул татарин.
   – Прям как у тебя брюхо.
   – Никак врешь, – засмеялся татарин и похлопал себя по впалому животу.
   – Сами посмотрите.
   – Посмотрим, мы не гордые.
   В карманах, седельной сумке нашелся лишь маленький холщовый мешочек с несколькими монетами не особенно большого достоинства, и над ватагой как ветер прошел разочарованный вздох.
   – Опять пусто, – громко произнес Убивец, недобро глядя на Романа.
   Как ни боялась братва атамана, но даже собака, у которой отнимают кость, способна укусить хозяина. Шайке уже начинало надоедать, что все последние дела заканчиваются пшиком. Если немного подогреть это недовольство, то мог начаться бунт.
   – А ну тихо! – прикрикнул атаман. – Я за слова свои в ответе. Если обещал добычу, будет вам добыча. Свои деньги доплачу.
   Роман обшарил еще раз седельную сумку и начал прощупывать ее, потом оторвал подкладку, вытащил сложенную вчетверо бумажку, развернул, быстро пробежал глазами и криво улыбнулся.
   Пленник, видя, что письмо исчезло в кармане атамана, нахмурился и напрягся, будто желая порвать путы, но, конечно же, это было бесполезно. Минутный порыв прошел, он взял себя в руки и примирительно произнес:
   – Ничего больше при мне нет. Отпустили бы вы меня, братцы.
   – Пущай идет!
   – До следующего раза деньгу копит, ха-ха! Разбойники народ безжалостный и лютый, но держался путник хорошо, сумел к месту разрядить напряжение шуткой, поэтому вызвал почти у всех симпатию.
   – Нет, за Луку надоть его в котле сварить и кожу нарезать со спины сначала и сольцем посыпать, – покачал головой Убивец, и в его голосе чувствовалось едва сдерживаемое возбуждение.
   – Пущай проваливает! – орали лиходеи. Лука нравом был дурной, любил мошенничать, обжуливал даже своих, так что мстить за него никто не хотел.
   – Пощадим!
   – Отпустим! – донеслись голоса.
   – Пусть так, – атаман вытащил саблю и острым клинком перерезал веревки.
   – Спасибо, – сказал пленник, потирая покрасневшие кисти рук.
   – Не за что. Перед Господом за меня доброе словечко замолвишь, – равнодушно улыбнулся атаман и без размаха всадил путнику клинок в живот. Вечером Гришка сидел на бревне, обхватив голову руками» и уныло смотрел на зеленую трясину, простирающуюся аж до самого горизонта. На душе у него кошки скребли.
   – Не по справедливости с тем служивым поступили, – сказал он. – Не по чести.
   – Это уж правда, не по чести, – согласился сидевший рядом Сила Беспалый.
   – Братва же решила его с миром отпустить.
   – Решила. И правильно решила. Среди людей слух бы прошел, что мы зря никого жизни не лишаем.
   – Не по Христу это – кровь понапрасну лить. Беспалый взял камень и кинул в черную болотную воду, от чего по ней пошли ленивые круги.
   – Верно говоришь, Гришка, – не по Христу это. Человека Господь создал, чтоб жить ему и свой крест тяжкий или радость свою по жизни нести. И самый тяжкий грех – супротив установления этого идти… Эх, моя душа уж потеряна. Очень уж сильно каяться надо, чтобы спасение обрести. Сколько мне времени понадобилось, чтобы понять все это. Но поздно. Твои же года молодые, ты еще сможешь все изменить. Чувствую, сможешь…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация