А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Золотарь" (страница 5)


«Если же моя эпистола воспламенила вас, мой друг, должным образом, не медлите – сей же ночью я жду вас. Из окна третьего этажа моего дворца, со стороны черного хода спущена будет веревочная лестница, поднявшись по которой пройдете коридором, повернете направо, налево, спуститесь по лестнице. У дверей будет стоять здоровенный олух. Смело бейте ему по морде, о мой храбрый Селадон, можете ударить несколько раз, он не обидится. Приходите же, не медлите! Мы воспоем хвалебную песнь Эроту, подобной которой не пелось еще никогда!
Всегда ваша – Кики.
P.S. А то тут у нас тоска такая, хоть вой. Уже и на коней начинаешь заглядываться».

   Письмо пахло такими божественнейшими духами, что я и по сей день не могу забыть их аромат! И вот настала ночь…
   – И вы пошли? – спросил я.
   – Увы, кет! Напротив, я бежал из Санкт-Петербурга.
   – Почему же?
   – По очень простой причине. В ту пору я очень жестоко страдал от французской свинки и вполне справедливо опасался заразить Ее Императорское Величество сей малоприятной хворью. Да-с! Но, собственно, к чему стал я все это вам рассказывать?
   Я пожал плечами, набил трубку отборным турецким табаком и закурил. Некоторое время мы шли по коридорам замка в полнейшем молчании. Слабые, замученные лучики света едва пробивались сквозь вековую пыль, осевшую на стеклах. На оконных рамах располагались целые кладбища мух, пауков и сороконожек. Под потолочными балками повисло несколько летучих мышей.
   Неожиданно мы вошли в залу, все стены, пол и потолок которой состояли из одних только зеркал. Впечатление было необыкновенное. Вверху, внизу, сбоку, сзади – везде были только я и маэстро, не замедливший почему-то высунуть наружу кончик языка. У меня закружилась голова. Казалось, всякая опора под ногами исчезла. Еще немного – и я окончательно потерял бы равновесие. Весь мир, весь замок внезапно куда-то исчезли. Я же, испуганный и закруженный, пребывал в ничем не ограниченном свободном эфире. Меня затошнило.
   В следующей зале тошнота моя только усилилась. От извержения наружу недавнего обеда спасло меня лишь потрясение. Стены, пол и потолок в этой зале также были зеркальны. Но было что-то странное в этих зеркалах. Спустя мгновение я догадался, что же. Все зеркала здесь были кривы. Вмиг я оказался окружен несметным количеством отвратительных, немыслимых, наслаивающихся друг на друга уродцев с тонкими паучьими лапками, деформированными лицами, расплывчатых, ужасающих. Они наплывали, давили, проникали в меня. По потолку и стенам металась размытая маленькая обезьянка, и в следующее мгновение ее когтистая лапка вцепилась мне в ладонь. Я готов был закричать от ужаса. Но, к моему облегчению, обезьянкой оказался маэстро. Наверняка он видел мое состояние. Посему резко и энергично он повлек мое обмякшее тело куда-то вперед.
   Через несколько мгновений все окружающее встало на свои места. Из небытия появились пол, стены, потолок. К счастью, следующая зала оказалась обыкновенной. В ней находились лишь два кресла и резной старинный столик. Опустившись в кресло, я тяжело переводил дух после увиденного.
   – Покойный барон был философ, – сказал маэстро, смешно болтая в воздухе не достающими с высоты кресел до пола ногами, отчего колокольчики на его башмаках смешно позвякивали. – Он распорядился оборудовать эти две зеркальные залы. В первой, обычной, он любил обдумывать хозяйственные дела, проводил бракосочетания прислуги, играл с детьми. Во второй же зале предавался раздумьям на метафизические темы. Особенно мне запомнилось одно из последних его высказываний. «А не кажется ли вам, дражайший маэстро, – говаривал покойный, – что все то, что мы видим в сих кривых зеркалах, есть наши истинные лица, а видимость, создаваемая обычным, невооруженным глазом, – обманчива? Разве не из страха перед своей истинной личиной распорядился человек выпрямить все зеркала?»
   – Гм! – сказал я. – Вряд ли это истинно, но, во всяком случае, весьма глубокомысленно.
   Посидев некоторое время в молчании, мы продолжили свое путешествие по замку. Путь наш лежал через широкую галерею, на стенах которой, как в музее, были развешаны различные портреты: поясные, в полный рост, поколенные. Время от времени тут и там попадались статуи, бюсты и рельефы.
   – Здесь, господин барон, – сказал маэстро, – вы видите изображения ваших предков, носителей гордого титула баронов фон Гевиннер-Люхсов. Кстати, ведомо ли вам старинное предание о проклятии, испокон веков преследующем ваш род?
   «Этого еще не хватало! – подумал я. – Теперь я совсем как герой готического романа… Удивительно, до чего порой написанное в книгах совпадает с действительностью! Я, пожалуй, даже не удивлюсь, если среди ночи, гремя цепями, по замку начнет расхаживать привидение!»
   Размышляя подобным образом, я упустил значительную часть рассказа маэстро.
   – …В результате чего почти все владельцы замка умерли не своей смертью. Посмотрите на этот портрет. Это Эрих, прозванный Прыщавым, родился с ослиными ушами. Из-за своего уродства вынужден был вести уединенный образ жизни. Но это не исключение для рода Гевиннер-Люхсов. Все они так или иначе предпочитали уединение шумным забавам большого света. Но продолжим об Эрихе Прыщавом. В один прекрасный день одиночество ему наскучило. Барон решил жениться. Из Парижа был выписан хирург-специалист, чьей специальностью было удаление ушей. К несчастью, после операции произошло заражение крови, и барон вскорости скончался. На следующем портрете изображен Рудольф фон Дахау, прозванный Задохликом. Он ни на дух не переносил горох. Зная об этом, наследники, желая поскорее получить причитающееся им наследство, напоили барона допьяна и накормили гороховым супом. Несчастный барон, как и следовало ожидать, скончался в страшных мучениях. А вот и его незадачливый наследник – Густав Жирный. Он имел неодолимую склонность к пьянству и распутству, посещал кабаки, притоны и прочие места с дурной репутацией. Умер же от того, что некая дама легкого поведения откусила ему… кхе-кхе…
   – Страшная смерть, – сказал я. – Неужели все они умерли так жестоко?
   – Почти что все, – отвечал маэстро, – кроме разве что Карла-Людвига, вопреки всем проклятиям скончавшегося в своей постели.
   – А это кто? – спросил я, указав на портрет-миниатюру, в полный рост изображавшую довольно неприятного вида карлика. Рот сего альрауна был перекошен мизантропической гримасою. И, что самое странное, персона, выписанная портретистом, весьма напоминала кого-то из замковой челяди. По-моему, какого-то ковырятеля или, может быть, хлебателя.
   – Это Дитрих Дебильный. Был невероятно глуп и уродлив. Имел множество прихотей и капризов. Так, например, этот барон любил стучаться своим лбом о лоб другого человека. Он заставлял гостей и прислугу бодаться с ним. Отправил таким образом на тот свет множество людей, менее твердолобых, чем он. В результате гости прекратили посещение замка, а прислуга вся попряталась в лесу. Кончил барон Дитрих очень неважно.
   – Как же?
   – От скуки он принялся бодаться с баранами и козлами. Прикончил многих из них, но в итоге и сам сделался жертвою одного круторогого козла. Козлу, впрочем, тоже участь выпала не из завидных: как ни верти, а он был преступником. Козла судил городской трибунал, после чего его прилюдно обезглавили, о чем сохранилась запись в городской хронике. Сейчас обезглавливание животного выглядит, конечно, дикостью, но в средние века это было в порядке вещей.
   Пронзая пыльную вечность, глаза славных баронов и баронесс смотрели на меня – потомка. Все они – высокие и низкие, толстые и тонкие, развратные и добродетельные, в латах и камзолах, злые и добрые, глупцы и мудрецы – будоражили во мне голубую дворянскую кровь. Я ощущал, как она, эта кровь, просыпается во мне, играя мириадами пузырьков, пенится, как откупоренное шампанское, отправляясь в замысловатый круговорот артерий и вен. Я начинал чувствовать величие и власть. Я становился самодуром.
   Маэстро же продолжал:
   – Буду краток. Ежели не возражаете, ограничусь перечислением того, кто какой смертью умер. Итак, Мария фон Дахау – отравительница колодцев, сожжена на костре. Барон Герхард – съеден на Цейлоне термитами. Барон Эдвард – убит на поле сражения. В отличие от прочих прекрасная смерть! Баронесса Клотильда – холодная, жестокая женщина, запорола до смерти полторы тысячи крестьян. Замученная укорами совести постриглась в монахини, но однажды во время всенощной ей свалился на голову колокол, придавив ее до смерти. Не исключено, что его обрушили на голову баронессы отнюдь не случайно, а из мстительных соображений. Это могла проделать какая-нибудь родственница запоротого до смерти крестьянина. Проводилось следствие, но оно не дало никаких результатов. Всех монашек, кроме настоятельницы, выпороли шпицрутенами и дело на том кончили.
   – А скажите, маэстро, – перебил я, – не напоминает ли вам баронесса Клотильда нашу кухарку?
   – Хм! – сказал маэстро. – Как-то не задумывался над этим. – Он пристально вгляделся в портрет, едва не водя по нему носом. – Да-с! Определенное сходство налицо! Вы и не подозреваете, мой юный друг, какую обильную пищу для размышлений вы мне дали! Но продолжим.
   Маэстро, как заправский экскурсовод, сыпал датами, фамилиями, историческими фактами. Я же не без интереса внимал. Бароны фон Гевиннер-Люхсы умирали поистине фантастическими смертями, представить подобное невозможно даже в пьяном угаре. Барон.Рихард, например, поскользнулся на арбузной корке, выпал в окно, чудом зацепился ноздрей за балясину, его с трудом оттуда сняли, он снова поскользнулся на той же арбузной корке, но упал на сей раз не в окно, а на пол, угодил головою в ведро с водой, голова застряла и несчастный барон умер от удушья. Другой барон перестал мыться и его загрызли клопы. Третий умер от обжорства, четвертый же нечаянно проглотил за обедом три Фунта толченого стекла. Я до сих пор не представляю, как можно проглотить за обедом толченое стекло, да еще в таком количестве! Следующий мой славный предок любил купаться во рву, притом в полной боевой амуниции. И все бы хорошо, но однажды в горло ему попала лягушка, и барон умер, но не от нехватки воздуха, а от отвращения.
   Перечень продолжался: тот повешен, тот застрелен, этот растерзан хищниками, а вот тот, что на барельефе, подавился жареным мясом и умер от икоты. Более всего мне запомнилось то, каким образом умер барон Вильгельм, который попросту лопнул. Бедняга был необыкновенно впечатлителен и одновременно с этим крайне скуп. Однажды на ярмарке некая цыганка попросила у него серебряную монету. Барон Вильгельм, разумеется, отказал. «Чтоб ты лопнул!» – воскликнула тогда цыганка и недобро на барона посмотрела. И действительно, несчастный барон лопнул прямо за обеденным столом. Говорят, что, когда он лопнул, из его утробы, а он был невероятно тучен, сыпались золотые монеты и куриные окорочка. Барон Рауль сделал себе харакири, барон Фридрих был убит в драке палкой, барону же Роберту не повезло больше всех: у него вырос большой пушистый хвост, и мальчишки задразнили его до смерти.
   Пройдя до конца портретную галерею, мы кружным путем отправились в столовую, где нас уже поджидал великолепнейший ужин.
   После трапезы меня опять увлек за собой маэстро. На сей раз он повел меня в библиотеку, которая, к моей немалой радости, оказалась обширна и содержала книги не только на немецком и на латыни, то есть на языках, на которых я могу читать, но и на французском, английском, испанском, греческом, русском, древнееврейском, арамейском, финикийском, арабском, санскрите, китайском. В замковой библиотеке оказалось даже несколько глиняных табличек, исчерканных клинышками. Маэстро, если ему верить, читает на всех этих языках. По его словам, книги, манускрипты, пергамента и папирусы из этого книгохранилища хранят множество прелюбопытнейших тайн. Я, не скрою, очень заинтересовался книгами из своей библиотеки. И даже попросил маэстро снабдить меня каким-нибудь чтением на сон грядущий.
   – Предпочтительно, – сказал я, – почитать что-нибудь из последних изданий: нет ли у вас, дражайший маэстро, чего-нибудь из сочинений господ Клопштока, Руссо, Гофмана или, может быть, Детсада?
   Как мне показалось, сей вопрос возмутил маэстро. Он завертелся на каблучках своих смешных туфель, замахал руками:
   – Что вы! Что вы! Замковая библиотека содержит только старинные книги! Самая новая из них – XIV века! Не знаю, как вам, юноша, но мне это по душе. Ибо что хорошего можно почерпнуть в сочинениях новомодных писак? Пошлость, глупость и гадость! Зато старинные манускрипты буквально нашпигованы самой кристальной, самой чистой мудростью. Приятно, молодой человек, прикасаться к знанию, но не с новомодным пустословием!
   Я заскучал. Куковать в замке целый год безвылазно, не имея под рукой никакой даже беллетристики! Замечательная перспектива! Разбираться же в старинных маэстровых хитромудростях не было никакой охоты. И попробуй поспорь с ним! Он ведь – доктор красноречия.
   – А почему, – спросил я, – столь долго не было никаких поступлений в замковую библиотеку? Неужели, маэстро, все предыдущие бароны придерживались ваших взглядов на литературу?
   – Они, о юноша, – отвечал маэстро, – не придерживались на литературу вообще никаких взглядов. Ни одного барона книги не интересовали. Более трехсот лет библиотека находилась в ужасном беспорядке. Здесь вовсю похозяйничали крысы, черви, жуки. Много рукописей погибло. Барон Дитрих Дебильный, когда его покинули ближние и прислуга, одичал и топил камин редчайшими рукописями! Варварство! В штате замка предусмотрены чесатели и ковырятели, но абсолютно нет места библиотекарю, хотя один всевышний ведает, какие здесь хранятся сокровища! Полюбуйтесь, юноша, какой здесь порядок! Все книга на своих местах. А если б вы видели, в состоянии какого дичайшего разгрома находилась библиотека изначально! Она, простите за грубость, напоминала авгиевы конюшни. К тому же здесь свил гнездо дикий сторож-полчеловека. Когда ему было скучно, он засовывал в свою пасть целые тома и жевал, грыз, мял их челюстями, как корова свою жвачку. Больших трудов стоило мне изгнать отсюда этого дикаря. Физически, очевидно, он меня превосходит. Но зато у меня есть прекрасная голова на плечах, чего нет у сторожа.
   После месяца безуспешных попыток его выдворения я отчаялся. На него ничто не действовало. Человеческой речи он не понимал совершенно, запугать его невозможно – он сам кого хотите запугает. Хитрость также мне не помогла. Как-то раз рыжий вандал пошел жрать, а это он очень любит. Я же тем временем проник сюда, в библиотеку, со связкой ключей. Подобрав нужный, я замкнул дверь библиотеки на три оборота. Затем я помчался в свои покои за лупой и перчатками, ибо книги требуют нежнейшего с собой обращения. И что же я застал, когда вернулся? Рыжеволосая скотина преспокойно выломала крепчайшую дубовую дверь и в момент, когда я пришел, занималась тем, что обгрызала золотые переплеты редчайших изданий. Отчаяние охватило меня. Столь бесценное собрание рукописей уничтожает дикарь, не умеющий даже разговаривать! «Я убью его!» – помышлял ваш покорный слуга. «Ибо, – помышлял я далее, – что значит жизнь грубой скотины, полуживотного в сравнении с сокровищами библиотеки! Даже если я совершу убийство, меня оправдают!» Однако до этой крайности я не дошел.
   Однажды я грустно сидел перед дверями библиотеки и сносил нападки грубого животного (в этот раз оно вздумало плеваться в меня бумажной жвачкой из китайского свитка, написанного самим Конфуцием). Сердце мое обливалось кровью, и это еще мягко сказано, юноша! «Я убью! Убью, убью его!» – размышлял я. Сделать это не представлялось сложным. Достаточно было лишь взять из арсенала аркебузу, зарядить ее и пристрелить наконец мерзавца. Размышления мои прервал резкий, мерзкий свист. Это дети любителя пива игрались глиняной свистулькой. На морде полузверя внезапно появился интерес. Он выскочил из библиотеки и на четырех конечностях помчался за детьми. Дети, визжа, скрылись за поворотом коридора. Туда же ускакало и полуживотное. Вскоре из-за поворота появились зареванные дети – сторож отобрал у них свистульку. Сам же он ходил целый день по замку и дудел в мерзкую дуделку. Этого времени хватило мне, чтобы спасти из библиотеки добрую сотню манускриптов. Под вечер животное разбило свистульку и вернулось в библиотеку. Меня же посетила гениальная мысль. Я поехал в ближайший городок, где как раз в самом разгаре была ярмарка, и скупил у всех торговцев все-все свистульки. Я привез в замок три воза омерзительных игрушек и сразу же поспешил в библиотеку, где застал гнусное животное за тем, что оно обматывалось с ног до головы ценнейшим египетским папирусом, довольно хрюкая. Я посвистел в свистульку. «Гыыыы!» – Сторож отбросил в сторону разорванный на части папирус и требовательно протянул руку. «Э нет!» – сказал я, знаками показывая ему убираться из библиотеки. Животное охотно подчинилось. Я отдал ему свистульку.
   С тех пор между ним и мной заключен негласный договор: я даю ему свистульки, он же не заходит в библиотеку. И с Божьей помощью мне удалось привести книгохранилище в порядок и спасти то, что осталось от изгаженных рукописей. Боюсь я только одного: как бы этому грязному животному не наскучили свиристелки. Я наложу на себя руки, если оно еще хоть раз ворвется сюда!
   Маэстро нервничал. Его зигзагообразный рот кривился, очки на кончике носа вибрировали. Я как мог авторитетно заверил его, что я, как новый владелец замка, лично прослежу за тем, чтобы «сторож – 0,5 шт.» никогда более не появился на пороге книгохранилища, если же дикарь осмелится нарушить мое распоряжение – немедленно будет отправлен в зверинец или на ярмарку – пусть там развлекает праздный народ своими свистульками.
   Маэстро был тронут. Он горячо жал мою руку и учтивейше, с дичайшими па, антраша и вовсе не ведомыми мне балетными фигурами, раскланивался. В заключение же он с величайшей бережностью извлек откуда-то из глубин книгохранилища несколько побуревших от времени листочков.
   – Вот! – преподнес он мне эти листочки. С подобным пиететом, должно быть, преподносили ключи от покоренных городов Александру Македонскому. – Вы, господин барон, просили что-нибудь почитать. Это, – в воздух взмыл крючковатый палец доктора красноречия, – редчайший в своем роде фрагмент. Это все, что сохранилось от последней книги величайшего прорицателя Нострадамуса, когда он на закате жизни обратился не в будущее, которое он читал уверенно, как опытный хиромант заурядную ладонь, но в прошлое. Величайший провидец ставил себе задачу не из легких. Он хотел дознаться до всех тайн прошлого, хотел увидеть, как все-таки зародилось на Земле величайшее чудо, именуемое жизнью, мысленным взором жаждая узреть быт и нравы вымерших народов.
   Мысль Нострадамуса уверенно устремилась к началу времен. Он, не давая пропасть вотще ни одной явленной ему картине, записывал свои видения. К сожалению, труд его остался неоконченным. Преждевременная кончина унесла в царство смерти этого великана мысли. Очеврщцы вспоминают, что, уже будучи больным и лежа на смертном одре, Нострадамус что-то записывал. Неожиданно лицо больного исказила ужасная судорога, вопль, страшней не слышали и в аду, исторгся из его груди. «Они возвращаются! Они возвращаются!»– кричал он. Вместе с этим криком из уст Нострадамуса отлетела и его душа. Случившийся у постели один из баронов фон Гевиннер-Люхсов купил единственный экземпляр рукописи за басно-словнейшие деньги. Несколько веков драгоценная рукопись пылилась под сводами вот этой библиотеки. И лишь совсем недавно заключительные листы ее изгрыз своими нечистыми зубами «сторож – 0,5 шт». Каким-то чудом я все-таки собрал клочки изгрызенной бумаги, сложил их воедино, более того – прочитал. Читал я, естественно, не в стенах библиотеки, занятой в то время рыжим вандалом, а в колонной галерее, разложив обрывки прямо на полу. Я прочитал все и уже принялся было собирать клочки, дабы склеить их в связный текст, как налетевший порыв сильного ветра выдул их из замка прочь. Таким образом, я единственный человек, которому известно последнее послание Нострадамуса человечеству. Вот вкратце история рукописи, которую вы держите в руках, молодой человек. Если она вас заинтересует, я всенепременно поведаю вам ее окончание. Написаны эти листы на хорошей, не требующей пояснения латыни, прочесть которую такому образованному юноше, как вы, не составит никакого труда.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация