А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Руны судьбы" (страница 28)

   Прохожих было мало. К вечеру немного потеплело. Дым от каминов прижало к земле. На улицах Лисса царил полумрак: фонари зажигали чуть позже, по летней привычке. Рутгеру это было даже на руку. Падал снег, но в следах проступала вода. Стараясь держаться стен, где было погрязней и потемней, наёмник миновал два перекрёстка, чуть помедлил, выжидая, не идёт ли кто, и направился к постоялому двору у южной башни. Убивать сегодня он не собирался, просто – шёл и размышлял. И тому было несколько причин.
   Выполнить заказ средь гильдии убийц всегда считалось делом чести. Взять и не выполнить, конечно, не бесчестьем, но – пятном на репутации определённо. За свою недолгую, но довольно бурную карьеру дуэлянта и бретёра Рутгеру ещё не доводилось сталкиваться с таким сложным случаем, когда ему пришлось бы отказаться от заказа. Этот грозил стать первым. Обычно он умел влезать в шкуру клиента, чтобы понять, где слабина, куда ударить.
   Влезть в шкуру травника у Рутгера не получилось. Как ни пытался он понять мотивы его действий, смысл его поступков, всё было тщетно: рыжеволосый знахарь оставался для него загадкой. А загадок он ужасно не любил. К тому же сложилось так, что вчера судьба подкинула ему ещё одну. Путь до «Синей сойки» был неблизок, и память услужливо оживила для него события прошлого дня.
   Бликса отыскал арбалетчика, как и обещал. Вот только была одна загвоздка. Арбалетчик оказался девушкой. Точнее – женщиной лет двадцати пяти, но легче Рутгеру от этого не стало: ни тем, ни тем он никогда не доверял. Это спутало ему все карты.
   Тем не менее, на встречу с нею он пришёл.
   В «Кислого монаха» и здоровые-то мужчины иногда побаивались заходить. Она же заявилась одна, притом нисколько не таясь. А это, как ни крути, наверное что-то значило. Оказалась она невысокая, с серыми глазами, на Рутгеровский вкус довольно симпатичная, лобастенькая, но при этом вся какая-то нарочито невзрачная. И одевалась она так же неприметно, да к тому ж ещё – в мужское платье. На ней был тёмно-синий, подбитый волосом камзол на шнурках, мужские штаны и башмаки и длинный тёплый плащ с разрезами для рук, совершенно скрывавший и фигуру, и короткий хвостик золотистых стриженых волос. Издалека её вполне можно было принять за мальчишку-подростка. Глянешь на такого, и внимания не обратишь.
   Тем не менее, Рутгер был уверен, что в Лиссе он её ещё ни разу не видал. Взгляд этих глаз, как будто навсегда оправленных в прищур прицела, упрямо оттопыренная нижняя губа – всё это трудно было бы забыть, разок увидев. Помимо прочего у неё ещё была странная для девушки привычка то и дело хрустеть пальцами, как будто разминаясь перед дракой.
   Руки у неё, кстати говоря, и сами привлекали внимание – худые, жилистые, с загрубелыми подушечками пальцев, совершенно не женские. То были руки музыканта или лучника, привыкшего работать с тетивой; такие не могли принадлежать ни уличной девахе, ни изнеженной купеческой приданнице, ни белошвейке и ни прачке. Впрочем, и они скрывались под перчатками.
   Перчатки, кстати, были очень хороши. Такие стоили недёшево.
   Но всё это была шелуха. По правде говоря, единственным, что вызвало уважение Рутгера, был арбалет превосходной работы, который женщина перед началом разговора небрежно вынула из-под плаща и положила рядом с собой на скамью. Но арбалет сам по себе – всего лишь глупый механизм, который ничего не значит.
   От выпивки воительница отказалась.
   – Поговорим о деле, – с ходу начала она, когда Рутгер для проформы всё же заказал вина для себя и горячего молока для неё. – Ты – Рутгер. Мне передали, что тебе нужен стрелок. Так?
   – Так, – он смерил её оценивающим взглядом и кивнул. – Нужен, да. Только – стрелок, а не «застрельщица».
   – Сомневаешься? – она прищурилась. – Не доверяешь?
   Рутгер откинулся на спинку стула.
   – А с чего я должен тебе верить? Я тебя не знаю. Девица с арбалетом. Ха! – он отхлебнул вина и сально ухмыльнулся. – Может быть, в другом деле ты и хороша, но не в этом…
   – Даже не мечтай, – голос арбалетчицы вдруг затвердел и полоснул как бритвенная сталь, на полуслове срезав собеседника. – Полезешь с лапами, так пообедаешь стрелой… А ужинать будешь уже на небесах. Точней, в аду. Понял?
   – О, как… А уйти ты после этого отсюда сможешь? А?
   – Смогу, – ехидно отозвалась та. – Я всё смогу. Меня когда-то звали Белой Стрелкой. Это имя что-то говорит тебе, или ты ещё совсем зелёный?
   Рутгер промолчал. Имя говорило.
   – Сколько человек? – тем временем осведомилась та.
   – Один.
   – С охраной?
   – Без.
   – Не понимаю, – арбалетчица нахмурилась. – Для чего понадобилась я? Он что, с оружием?
   – Хуже. Он сам – оружие. На моих глазах он расправился с троими моими людьми: ухлопал одного, покалечил другого, а третьему и вовсе сбил кукушку. Я мог бы справиться и сам, не будь за всем этим какой-то чертовщины. Он магик или малефик. Мне, в общем-то, плевать, лишь бы заказчик заплатил. Я не из тех, кто при первых звуках ворожбы бегут за папскими легатами. Но мне нужны гарантии.
   – Так, – девушка подалась вперёд и недобро прищурилась. – Так… Кто он такой?
   – Аптекарь. Травщик. Не из местных. Появляется здесь наездами, в год раза три-четыре. Есть несколько мест, где его…
   – Аптекарь? – перебила его та и, кажется, задумалась. – Вот как… Имени его ты случаем не знаешь?
   – Нет. Никто не знает. Люди зовут его – Лис.
   Перемена, произошедшая с девушкой, была разительной. Только что по-деловому сосредоточенная, она вскинулась и посмотрела на Рутгера так, что тому сделалось не по себе. На мгновение он почувствовал себя как будто под прицелом арбалета. Захолодело в затылке. Ощущение было неприятным и пугающе реальным.
   – Кто заказчик? – сухо спросила она.
   – Я не знаю.
   – Кто заказчик?!
   – Говорю тебе: не знаю! И нечего орать: он мне не представился. Если ты согласна, говори своё слово. Если нет, всё равно говори.
   Воительница встала. Подобрала арбалет.
   – Мне нужно кое-что узнать, – сказала она. – Кое-кого найти. Потом поговорим.
   – Как мне тебя найти?
   – Я сама тебя отыщу.
   – Ты вот что, – Рутгер нахмурился. – Ты учти: заказчик требовал поторопиться.
   – Ничего, – усмехнулась та, – если ему нужен тот, о ком я думаю, он подождёт.
   Ни слова больше не сказав, и даже не попрощавшись, она повернулась и вышла вон. Никто не заступил ей дорогу, никто не попытался потрепать по заду или отпустить вдогонку сальное словцо. Странную женщину с арбалетом здесь определённо знали, и притом – не с самой лучшей стороны. Рутгер в который раз почувствовал себя чужим в этом городе, и выругался.
   Молоко так и осталось нетронутым.
   Равно, как и вино: хмельного Рутгер не употреблял.

   …К таверне Синей сойки он безнадёжно опоздал. Ни травника, ни тех, кто, по словам мальчишки, был сегодня с ним, уже там не было. Рутгера, впрочем, это не особенно обеспокоило. Корчма была практически пуста, лишь за дальним столиком сидел над кружкой старикашка, известный всему городу под именем кузен Марсель. Никто не знал, кем он был до того, как состарился, и чей он был кузен, а просто звали так. Кузен Марсель, и всё тут. Рутгер облюбовал местечко у камина с намерением как следует согреться, и на сей раз изменил своим принципам, спросив чего-нибудь горячего. Но отдохнуть ему не довелось. Завидев посетителя, кузен Марсель долго и подслеповато моргал, пока не убедился, что это действительно Рутгер, после чего переместился к нему за стол. Рутгер не стал протестовать.
   – Я што говорю-то, – зашамкал старикан, усаживаясь на соседнюю скамейку. – Шмотрю: ты или не ты. А потом шмотрю – вроде, ты.
   Рутгер ничего не ответил. С четвёртой или пятой кружки старика Марселя пробивало на разговоры.
   Иногда от него можно было узнать что-нибудь интересное. Девушка-служанка как раз принесла стакан глинтвейну. Рутгер пригубил горячий напиток и стал греть руки о стакан.
   – Шидишь? Ну, шиди, шиди. Шегодня день какой-то штранный, – пожаловался дед. – До тебя ждещь тоже два таких шидели. Я што говорю-то: двое штало быть, ага… И вот шидит один у окошка, я шмотрю – вроде, Курт-шапожник шидит. Хотел подщешть, рашпить ш ним кружечку, потом шмотрю, – а у меня как будто шлёжи потекли: дрожит вешь, и менятыца штал. Шмотрю – не он! А глажа штарые, как шледует не вижу. Шмотрю – нет Курта! А шидит вмешто него другой, такой, жнаешь, рыжий. И што интерешно, я ведь только кружку пива пропустил вщего… Три… Ага… А он вштал, перешёл, и давай ш тем, вторым ражговоры ражговоривать. Чаша два они шепталишь – шу-шу-шу, шу-шу-шу, Гишпания, Гишпания…
   – Погоди, погоди, – нахмурился Рутгер. – Не пойму никак. Какой-такой рыжий? Откуда он взялся?
   – То-то и оно, што ниоткуда! – торжествующе подытожил Марсель. – Был шапожник щёрный, вроде Курта, а потом штал рыжий. Я што говорю-то: я же тоже думал, кто такие? Потом мальчишка объявилша, швечки штал гашить…
   – Что-что? Свечки гасить?
   – Ага. Шначала – жажигать, потом – гашить…
   Разговор стал принимать интересное направление. Рутгер собирался ещё чего-то спросить, но в этот момент двери «Синей сойки» распахнулись, и таверна вдруг наполнилась вооружёнными людьми. То были испанцы, все, кроме одного – в кирасах и при оружии. Начищенные платы их доспехов запотели от тепла, как зеркала, от алебард в корчме мгновенно стало тесно. Старик Марсель надвинул шляпу на глаза, сполз на скамью и притворился спящим. Рутгер весь набычился и подобрался, но солдаты не обратили на него решительно никакого внимания. Все шестеро были взвинчены и пьяны от вина и нездорового азарта, непрерывно говорили, скалились в ухмылках и даже не сподобились присесть, лишь двое подошли к камину погреть руки. Молчание хранил только один из них; невысокий, белобрысый, он стоял посреди зала, вновь и вновь осматривался и нервически играл отточенным мавританским кинжалом, даже в тепле не снимая перчаток. Марсель и Рутгер было привлекли его внимание, но очень ненадолго, что Рутгер воспринял с огромным облегчением – ссориться с испанцами ни в коей мере не входило сейчас в его планы.
   Через минуту со второго этажа, из комнат вниз спустились два монаха. Старший коротко отдал распоряжение, десятник кивнул и отсалютовал, затем нарявкал на солдат на ломаном испанском пополам с немецкими ругательствами, и маленький отряд с топотом покинул «Сойку» и исчез, как будто бы его и не было. Лишь талая вода, оставленная сапогами стражников, напоминала о визите. Мышиная физиономия служанки выглянула из-за занавески, убедилась, что все ушли, и спряталась обратно.
   – Так, так, – пробормотал негромко Рутгер, – а ведь сдаётся мне, что это – те самые монахи, о которых мне рассказывали. уж не за моим ли травщиком начали охоту папские собаки?
   Он снова пригубил глинтвейн, поморщился, поглубже нахлобучил шляпу, запахнулся в плащ и двинулся за ними. Кузен Марсель мгновенно оживился, сел, потянул к себе оставленный стакан и принялся дохлёбывать уже чуть тёплое вино.
   Загадки продолжались. Загадки громоздились на загадки. Рутгер никогда не сомневался в том, что он делает. Если находятся заказчики, должны же находиться и исполнители? Для него убийство было работой, а иногда – игрой. Но сейчас он совершенно неожиданно для себя вдруг стал задумываться: а на той ли стороне он играет?
   От башни Синей Сойки вниз, к реке вела единственная улица. Когда наёмник шёл в таверну, разминуться с Лисом он никак не мог. А это значило, что произошло одно из двух: либо травник и его друзья ушли намного раньше, либо – спрятались поблизости, в одном из домов.
   Так оно и вышло. Все шестеро солдат и два монаха обнаружились на той же улице, у старого обшарпанного дома с запертыми ставнями. Дом был, как дом – массивный, двухэтажный, довоенной постройки. Ни света лучика не пробивалось изнутри. Все пребывали в замешательстве, о чём-то оживлённо говорили по-испански, размахивали руками и то и дело указывали на дверь. Вся эта суета потихоньку стала привлекать внимание горожан. В окнах соседних домов замелькали бледные булки любопытных физиономий, двое-трое припозднившихся прохожих задержались посмотреть, как будут развиваться события, опасаясь, впрочем, подходить к солдатам близко. Рутгер про себя порадовался столь удачному стечению обстоятельств, прислонился к столбу и приготовился ждать.
   Монахи между тем не торопились. Караул испанцев разделился пополам, три человека двинулись в таверну, три остались у дверей. Штурмовать дом, похоже, пока никто не собирался. Не прошло и часа, как первые трое вернулись, а вторые ушли. Так повторилось раза три. Рутгер успел основательно замёрзнуть и вместе с остальными счёл за лучшее вернуться к «Синей сойке», справедливо полагая, что когда начнётся заварушка, за сидящими в корчме пошлют.
   Так оно и вышло.
   Весть принёс стройный, как тополь, светловолосый парень, на поверку оказавшийся фламандцем. Он ворвался в зал корчмы, безумным взглядом оглядел сидящих за столом троих солдат и молодого монаха, и возбуждённо выкрикнул:
   – Они внутри!
   Глаза его блестели, грудь вздымалась. Видимо, он мчался всю дорогу.
   Солдаты переглянулись, смахнули кости со стола и без слов разобрали оружие. Алебардщик с усами, как рога, взглянул на парня и молча подвинул ему свой дымящийся стакан.
   – Значит, прав монах-то был, – подытожил он, подцепил напоследок со сковороды ломоть поджаренной печёнки, зажевал и встал из-за стола. – Так значит, там он?
   – Там, – парнишка в два глотка опорожнил предложенный стакан и потянулся за сосиской. – Орёт, как иерихонская труба. Должно быть, у него сам дьявол в глотке. А-ах!.. горячая, собака…
   – Ну, стало быть, пошли.
   Солдаты распахнули дверь корчмы, и все посыпались на улицу. Зевак за ними увязалось человек пятнадцать, даже старикан Марсель рискнул выбраться наружу. По такому случаю хозяева корчму сегодня не решились закрывать. Да и потом, – перечить альгвазилам…
   Снег к этому времени уже перестал. Облака разошлись, проглянуло звёздное небо. Луна скрывалась за домами. Снаружи было тихо и темно. У дверей злополучного старого дома притулились двое – старший из монахов и десятник-немец. Оба что-то деловито обсуждали, время от времени пытаясь вызвать тех, кто был внутри, на откровенный разговор. Толпа собравшихся неловко скучилась на южной стороне, не желая приближаться к дому, а Рутгер не хотел выделяться. Пришлось смотреть, как все – отсюда.
   Четыре стражника собрались, получив приказ, и быстро удалились.
   Вернулись они уже с большим бревном, которое, должно быть, позаимствовали на ближайшей сукновальне. Монах тем временем завёл какой-то спор с сидящими в осаде. В том, что их там было несколько, уже не приходилось сомневаться – даже на таком расстоянии можно было различить по меньшей мере два голоса.
   Потом солдаты подхватили принесённое бревно и попытались выбить дверь, сначала просто так, затем – с разбега. Дверь, однако, устояла. Орудовать тараном в узком переулке оказалось трудновато, солдаты топали, пыхтели, матерились, чуть не придавили парочку зевак и до кучи вышибли окно в доме напротив, когда пытались отойти подальше, чтоб как следует разбежаться.
   В итоге после этого монах почёл за лучшее возобновить переговоры. Он то грозил, то увещевал, цитировал и тут же толковал библейскую латынь, но всё было тщетно. Сдаться осаждённые не пожелали, и в ход опять пошло бревно. Так продолжалось больше часа. Юный монах молча стоял в стороне и то ли молился, то ли – просто наблюдал. Наконец кузен Mapсель демонстративно плюнул и отковылял назад в кабак, да и остальным собравшимся всё это тоже начало надоедать, как вдруг течение событий резко поменяло ход.
   Все так привыкли к грохоту бревна, что как-то пропустили миг, когда дверь ухнула в последний раз, как гулкий барабан, и улетела внутрь. Мгновение царила тишина, потом собравшиеся ахнули и подались вперёд, напрыгивая друг на друга. «Cargate todo!»[48] – закричал монах.
   Испанцы мигом бросили ненужное теперь бревно и замахали на людей руками: «Назад! С ума сошли? Назад!» Схватили алебарды. Маленький отрядец ощетинился, как ёж, и лишь один солдат – худой и малорослый парень с жидкой бородёнкой, спокойно и без суеты нацеливал в дверной проём большую аркебузу. Аксельбант фитиля тихо тлел в зажиме серпентина.
   Народ загомонил, потом утих, напряжённо ожидая продолжения. Монах отступил на два шага. Остановился.
   – Именем Короля, – начал он, – приказываю вам, еретики, выйти и сдаваться! Иначе же…
   Что случится, если будет «иначе», он не успел договорить. Из глубины заброшенного дома вдруг донёсся хриплый вой, от которого солдаты вздрогнули и разом подались назад. Затем на пороге показался травник – высокий, угловатый и слегка сутулый малый лет тридцати с колючими глазами, рыжий и взъерошенный, как ведьмина метла, что было мочи раздувающий меха волынки. Выглядело это дико и неправдоподобно, но совсем не страшно, тем более теперь, когда источник дьявольского шума получил вполне земное объяснение. Рутгер покопался в памяти, невольно сравнивая, соответствует ли травник описанию, которое у Рутгера имелось.
   Травник соответствовал.
   Стражники приободрились и подняли алебарды. А потом – потом Рутгер перестал соображать.
   Потому что ноги сами вдруг пустились в пляс.
   И не только у него.
   Бывает так, что ты сидишь, к примеру, там, на свадьбе. Всё – никакой уже, а музыканты жарят, как из пушки – волынки, скрипки, дудки, rommel-pot, [49] все гости пляшут, как ужаленные, и у тебя нога сама собою отбивает такт. Тут не захочешь, а пойдёшь плясать! Потом не вспомнишь ни мелодии, ни ритма, а только – эту пятку разнесчастную свою, которая всё тело тянет за собой, да хмель в башке, притопы да прихлопы – жги, гуляй! – однажды пляшем!
   Да-а…
   Примерно то же самое творил сейчас своей волынкой травник. Только это было гораздо сильнее. В сто раз, в двести. В сорок сороков.
   Музыка ударила в голову, как старое вино. Безумный хоровод столкнул и закружил собравшихся, перемешал толпу в нелепом танце, как костяшки домино. Сопротивляться не было ни силы, ни желания. Кто порезвей и поумней, – хватали подвернувшихся под руку женщин. Те не сопротивлялись. Плясали латники, зеваки, обыватели, щупленький испанский стражник уронил на землю аркебузу; и даже монах отплясывал какую-то нелепую сегидилью, бесстыдно задирая рясу и вздымая липкий снег подошвами смолёных башмаков…
   А травник шёл вперед и всё играл, таща танцоров за собой, как тот Мартин с волшебным гусем. Рутгер смутно вспоминал потом, что за спиной у травника ещё как будто кто-то шёл, маячил кто-то, двое или трое, но у него не получилось разглядеть, кто это и сколько их там.
   Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то смеялся. Заколдованный поток безумной пляски тёк по улицам по направлению к воротам, как весенняя река, захватывая всех, кто попадался на пути. До юго-западных ворот добралась уже целая толпа. Кто их открыл, ворота, и когда, осталось тоже неизвестным – городские стражники потом нигде не обнаружили своих ключей, и пришлось заказывать новые. У городских слесарей был из-за этого маленький праздник.
   За городскими стенами, едва лишь миновали створ ворот, Лис бросил волынку на снег, снял шляпу – раскрасневшийся, весёлый, – шутовски откланялся ночным танцорам, расхохотался, и через миг исчез в ночной кромешной темноте.
   А волынка продолжал играть сам по себе! Сначала – так, будто ничего не случилось, но с каждою минутою – всё медленней и тише. Пляска тоже медленно, но верно затихала. Последнее, что помнил Рутгер в этой серой пелене, был взгляд парнишки-монашека – серьёзный, очень грустный и сосредоточенный. Мальчишка был единственный, кто не поддался чарам травника, и просто шёл за всеми следом, будучи не в силах что-то предпринять. Шёл и глядел себе под ноги.
   Потом музыка утихла. Запыхавшиеся стражники метнулись в ночь на поиски беглецов, но возвратились ни с чем. Волынку осторожно подобрали, предварительно проткнув её мечом, и брат Себастьян распорядился развести большой костёр и сжечь в огне бесовский самогуд.
   Рутгер вдруг почувствовал, как кто-то тронул его за плечо, и обернулся.
   За спиной стояла та самая девушка с арбалетом, с которой он разговаривал утром. Правда, сейчас она была без арбалета.
   – А ты, оказывается, хорошо пляшешь, – тихо сказала она и посмотрела травнику вослед. Отбросила чёлку с высокого лба. – Я не стану его убивать.
   И улыбнулась.
   Рутгер несколько опешил: встретить её здесь он никоим образом не ожидал. Он посмотрел на стражу, на монахов, на пылающий костёр, обернулся вновь: «А как же…», и осёкся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация