А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Много шума и... ничего" (страница 22)

   Тут мне по-настоящему стало жалко папашу Даниила. Какие бы грехи он в своей жизни ни совершал, но такое наказание, как сынок, искупало их с лихвой.
   – Хорошо, что в последнее время меня столько раз обманывали, что я стал перестраховываться, – говорил тем временем Даниил, шагая по комнате. – Тут у меня где-то завалялась фотопленка с видами моего музея. Причем еще не открытого, а стало быть, и не попорченного огнем. Вчера утром, когда были закончены основные работы, я для собственного удовольствия рассадил имевшиеся у меня фигуры и сфотографировал их. Конечно, там не хватает двух, которых еще доделывали мастера, но для газетной статьи сойдет. Никто не будет их пересчитывать. И для рекламных стендов тоже подойдет.
   – Каких еще рекламных стендов? – раздался слабый голос Андрея, которого разбудили наши голоса, и он уже десять минут стоял в дверях и внимательно слушал.
   – Должен же я дать рекламу! Иначе как про меня станет известно всему миру? Из газет? Чушь это! Кто в наше время читает газеты? Всем же известно, что там сплошная лажа.
   – Зачем же ты тогда собираешься открывать собственную газету? – удивился Андрей.
   – Чтобы досадить папаше и раскрыть его преступный замысел, из-за которого вы чуть не сгорели заживо, – пояснил Даниил, продолжая копаться в залежах конфетных бумажек, сломанных ручек «Паркер», фальшивых паспортов и рваных журналов с яркими картинками. – Никак не могу ее найти. Значит, не сюда сунул. Придется основательно покопаться.
   – Знаешь, он ведь мог и не знать, что мы находимся в музее, – задумчиво сказала я. – Я бы его простила.
   – А я нет, – злобно рявкнул Даниил. – Видеть его не желаю.
   И словно в ответ на его слова раздался требовательный звонок в дверь.
   – Ну вот, приперся, – расстроился Даниил. – Принесла его нелегкая. Не открывай! – крикнул он Ваське, который уже направился к двери.
   – Почему? – удивился мой брат.
   – Потому что это папаша, – с неподражаемой логикой пояснил Даниил.
   Но папаша оказался не лыком шит, заскрежетали замки, и Меченый вошел в дом.
   – Можешь на меня злиться, но давай поговорим как мужчина с мужчиной, – сказал он с порога. – Хватит нам валять дурака. Неужели мы не сможем прийти к какому-нибудь решению, которое удовлетворит нас обоих?
   – После того как ты сжег моих друзей, даже речи быть не может.
   – Кого это я сжег? – бледнея, спросил Меченый.
   – Ну не сжег, но пытался, – уступил Даниил. – Поджог музея, это ведь дело рук твоих ребят? А они не посмотрели на то, что внутри сидят мои друзья.
   – Ты моих ребят совсем уж за идиотов не держи! – рассердился папаша. – Они так грубо никогда не стали бы действовать. Думаешь, я предварительно не выяснил у твоих работяг, где ты держишь свои скульптуры? Выяснил и потому знал, что поджог ничего не даст. Они у тебя спрятаны в специальном холодильнике, так ведь? К тому же музей оборудован мощной противопожарной системой.
   – Так ты хочешь сказать, что к пожару не имеешь никакого отношения?
   – Наконец-то до тебя дошло! – обрадовался папаша. – Не спорю, я послал своих людей, чтобы они взломали двери, вынесли твои игрушки и припрятали их в надежном местечке, но они не успели. Вернее, до места они добрались, но сначала там было слишком много народу и никак не удавалось пробраться к хранилищу. Тогда они решили подъехать позднее, когда все разойдутся. Но, подъехав, мои ребята увидели, как какой-то дюжий молодец бросает в окна бутылки с зажигательной смесью. Они хотели ему помешать, потому что пожар нам совсем не был нужен, но мужик двинул одному по лбу, другому по шее и удрал.
   – Здоров был тот парень! – удивился Даниил. – Ведь и на тебя работают не хилые ребята. И если он их вырубил шутя! Где бы мне найти такого в телохранители? А что дальше делали твои ребята? Почему не попытались потушить пожар?
   – Они и пытались, по крайней мере начали с того, что решили взломать замок. Однако это им не удалось, и тут примчался ты, а следом за тобой пожарная бригада. И мои молодцы поспешили ко мне с докладом, что музей временно выведен из строя. Никак не мог предположить, что у тебя хватит упорства за одну ночь отремонтировать здание и вновь создать экспозицию.
   – А выходка с репортерами? – не сдавался Даниил.
   – Это я сделал, – признал Меченый. – А что мне еще оставалось делать? Никак нельзя было допустить, чтобы твои скульптуры увидели их прототипы. Пойми, я же ради тебя старался. Я старый человек, мне умирать не страшно, а за тебя боязно. Тебя бы точно по головке не погладили, пронюхай кто про твои художества. И почему ты со мной не посоветовался? Я ведь многое могу, и вместе мы уладили бы это дело миром. Кому нужно, чтобы фигуры были похожи на оригиналы? Ведь можно просто снабдить их табличками с именами.
   – Это же обман! – возмутился Даниил.
   – Зато жив останешься, – тоже рассердился папаша. – В любом случае я тебе этот музей открыть не дам. Так и знай!
   И, развернувшись, Меченый ушел, сердито дергая головой.
   – Вот и поговорили, – сказал Даниил. – И так у нас всегда. Вроде бы любим друг друга и добра хотим, а договориться не можем. Придется делать свое дело дальше, плевать я хотел на его угрозы. Как-нибудь выкручусь. К тому же отец неплохой мужик, только слишком за меня беспокоится. А газету я все равно открою! Я понял, что везде в этом мире нужно иметь своих людей, иначе пропадешь и все твои начинания пойдут коту под хвост.
   – Кстати, о газетах! – внезапно оживился Андрей. – Угадайте-ка, что я нашел в мусоре, который остался после пожара в музее?
   Убедившись, что угадывать мы не будем, он тем не менее не отступил.
   – Я нашел газету! – сообщил он таким тоном, словно по меньшей мере открыл нефтяное месторождение прямо у всех под носом. – Да не просто газету, подумаешь, что, я газет не видел, а ту самую газету, которую я вырывал у Фимы из рук.
   – Ну и что? – не врубились мы. – Мало ли кто их читает.
   – Так в том-то и дело, что это именно та газета, что читал Фима. Помнишь, Вася, я вырвал у него несколько страниц?
   – Да, тебе приспичило изучить портрет Ленчика, – вспомнил Вася.
   – А остальные страницы остались у Фимы. Так вот именно их-то я и нашел на свалке. Не верите? Сейчас продемонстрирую!
   И притащил перемазанные газетные листки. На них были пятна винные, сажа и пятна краски.
   – Вот эти я нашел на пожарище, – пояснил нам Андрей. – А вот это те, которые вырвал у Фимы.
   – Выглядят так, словно над ними потрудилось какое-то жвачное животное, – заметил Даниил.
   – Не важно, как они выглядят. Вы смотрите сюда!
   И Андрей сложил два газетных листа – один ужасно грязный, а другой ужасно мятый в месте разрыва.
   – Они совпадают! – ахнула я.
   – То-то и оно, – гордо произнес Андрей. – И знаете, что это означает? Это значит, что Фима был на пожаре. И вполне возможно, он и поджег музей!
   – Зачем ему это? – усомнилась я. – Что ему сделали восковые фигуры?
   – Вот и я подумал зачем, – сказал Андрей. – И понял, что незачем. Но факт, что тот человек, которому он передал свою часть газеты, мог бы многое рассказать про пожар.
   – Надо спросить у Фимы, кому он оставил газету, – сказала я. – И тогда мы хотя бы будем знать, кто на нас покушался.
   – Да, если цель поджигателя было не уничтожение восковых фигур, то приходится признать, что убить пытались нас, – сделал Васька грустный вывод. – Но ведь поджигатель или поджигатели могли и не знать, что фигуры спрятаны в холодильник.
   Это предположение утешало, но как-то слабо.
   Наспех перекусив маринованными миногами, мы разошлись. Даниил помчался выяснять, что нужно для того, чтобы открыть свою газету, а мы отправились в кемпинг терзать Фиму относительно его алиби. Мальчики предполагали, что делать это буду я.
   – Но почему именно я? – в сотый раз задавала я вопрос. – Как вы себе это представляете? Я с Фимой за всю жизнь трех слов не сказала. А теперь вдруг к нему подваливаю и говорю: «Слушай, Фима, а кому ты отдал газету, которую вчера купил?»
   – Необязательно сразу начинать с газеты. Даже просто опасно начинать прямо с нее. Он сразу почувствует подвох, – испугался Андрей. – Нет, ты начни издалека, заведи светскую беседу, поговори о погоде, а потом незаметно переведи разговор на газету. Ты пойми, мы с Васей никак для этой деликатной миссии не подходим. Он нас даже слушать не станет. Васю он ненавидит из-за его мамы, а меня без всякой причины.
   Добравшись до кемпинга, мы застали картину, которая становилась уже несколько однообразной. Слава не спускал глаз с машины, опасаясь возможных диверсий. Мама с бабушкой отдыхали в тенечке, а Зоя заперлась с Фимой в домике, и оттуда доносился ее монотонный голос. Сегодня она пыталась научить Фиму писать сочинения или хотя бы правильно употреблять падежи. Мы уселись под окошком и терпеливо принялись дожидаться Фиму. Прошел час, а его все не было видно. Слышно, впрочем, тоже. Мы уже начали опасаться, что тетка заговорила своего ученика насмерть, как на пороге показался Фима. Его пошатывало и, похоже, подташнивало. При виде нас, бодрых, загорелых и веселых, он совсем расклеился, промахнулся мимо ступеньки и, чтобы не упасть, уцепился за перила.
   – Завтра в это же время, – прозвучал ему вслед строгий голос тети Зои. – И не забудь про домашние сочинения, темы я тебе дала. Каждое объемом не меньше четырех страниц. Ты у меня еще писателем станешь.
   Обессиленный Фима скатился с лестницы и рухнул на нашу скамейку.
   – Я больше не выдержу, – шепотом произнес он. – Просто чувствую, что умираю.
   Выглядел он и впрямь неважно. Даже трудно было поверить, что всего неделю назад это был пышущий здоровьем парень, который мог одной левой, шутя, сдвинуть с места машину. Теперь бедный Фима еле передвигал ноги, лицо его осунулось, а глаза запали и были обведены темными кругами.
   – Она надо мной измывается, – поведал он нам тихим шепотом, опасливо косясь на приоткрытое окно, за которым скрывалась его мучительница. – А с завтрашнего дня мы будем заниматься не четыре, а восемь часов. И домашнее задание она мне тоже удвоила. Заставляет решать задачи и считать какие-то моли. А еще сказала отцу, что я не знаю школьной программы начиная с шестого класса и все надо заново проходить. И чтобы он следил за мной, потому что я, видите ли, плохо делаю домашние задания. Так папаня теперь следит и каждый день твердит мне, что в следующем году я точно поступлю в институт. А она сказала, что будет заниматься со мной день и ночь в течение всего года, но я поступлю. Что это уже дело принципа. Правда, через две недели ей на работу.
   Делясь с нами своей бедой, Фима горестно стонал, так что всякому было ясно, что и двух недель он не выдержит. Потом он погрузился в мрачное молчание, а Андрей начал пребольно пихать меня в бок, напоминая про мою миссию.
   – А погода стоит чудесная, вода в море просто как парное молоко, – сказала я, четко помня, что для начала с Фимой нужно завести светскую беседу.
   Фима моих стараний не оценил, видимо, решил, что я над ним издеваюсь, напоминая лишний раз, чего он лишен, занимаясь изо дня в день химией, биологией и русским языком.
   – А сегодня мы были на открытии нового музея. Ты ведь газеты читаешь, должен был знать, что там был пожар? Но музей все-таки открыли. Кстати, а где та газета, которую ты вчера читал? В той части, которая оказалась у Андрея, мне попался потрясающий детективный рассказ, а его окончание осталось у тебя. Ты не дашь мне его дочитать?
   – Я ее потерял, – мрачно ответил Фима. – И на детективы у меня времени теперь нет – учусь. Только вчера немного отвлекся, с отцом ночь провели в ГАИ, пока доказывали, что машина и в самом деле наша. А так ночами зубрю и пишу. Это вы развлекаетесь, вино бочками пьете, со сливками общества дружите. А я тут загибаюсь.
   С этими словами Фима тяжело поднялся и поплелся к своей палатке. Повинуясь мощному Васькиному толчку, я догнала его через несколько метров.
   – А где твои родители сейчас? – спросила я.
   – Папа поехал навестить своего старого товарища. Он в больницу попал, вот папа с еще одним другом и намылились к нему. А мама после вчерашней шутки, которую выкинул с ней твой приятель, все не может успокоиться и рыщет по всем городским магазинам в поисках распродажи. Вчера купила уцененные надувные игрушки, сказала, что моим детям пригодятся.
   – Так зачем тебе заниматься? – удивилась я. – Контролировать тебя все равно некому. А домашнее задание мы за тебя сделаем.
   – Правда? – обрадовался Фима. – Это же классно! А вы совсем не такие плохие товарищи, как мне казалось.
   Я пропустила это замечание мимо ушей и сделала знак ребятам идти с нами. Но они не тронулись с места, и мне пришлось одной тащиться к морю, корпеть там над двумя сочинениями (третье я отдала на растерзание Фиме) и размышлять о том, так ли уж не прав Фима, думая плохо о моем братце и его драгоценном приятеле.
   – А твой папа сильно на нас злится? – спросила я наконец у Фимы.
   – Самому иногда страшно делается, до чего он на вас злой, – с радостью оторвался он от своей работы.
   – И что говорит? – поинтересовалась я чуть дрогнувшим голосом.
   – Ничего не говорит, молчит. Это-то и есть самое страшное. По своему опыту знаю, когда он в себе злобу затаит, то тут можно ожидать самого худшего. Я вот и думаю, а чего это он решил навестить друга в больнице, если они не виделись почти двадцать лет и ни капли об этом не жалели? Друг-то этот не простая шишка, а какой-то большой бандитский авторитет.
   Итак, Лысый не поставил нас в известность о том, что у них с Суренычем есть своя причина опасаться мести авторитета Ленчика. Костик также не сказал, что они к нему поедут, поэтому я решила, что причина, заставляющая Суреныча отправиться к своему другу-бандиту, снова заключена в нас, несчастных. Наспех насажав в Фимином сочинении с десяток грамматических ошибок, чтобы моя писанина не слишком отличалась от его, я оставила Фиму дописывать его сочинение и отправилась к своим друзьям. Мне нужно было сообщить им, что Суреныч готовит против нас очередную акцию. На этот раз точно с привлечением местных бандитов.

   В это время Суреныч с Лысым сидели в приемной врача и тщетно пытались добиться свидания со своим старым другом. Перед этим они тайком пробрались к его палате и через стекло увидели Ленчика, который лежал весь опутанный какими-то проводами. А возле его кровати стоял почетный караул из трех бритоголовых лбов, которые ни на минуту не спускали глаз со своего босса. Приятели попытались сунуться в палату, но их перехватила бдительная медсестра и отвела к главврачу.
   – Слишком много у него друзей объявилось, – недовольно пробурчал врач. – Когда мы позвонили на телевидение, то на успех и не надеялись. Две недели человек никому не был нужен, а теперь вдруг толпы валят. Только за вчерашний день здесь побывало человек двадцать. И все с такими рожами, просто жуть берет. Один вообще замаскировался под больного, не знаю, с какой целью. Уверял, что он брат-близнец больного, но наш пациент его все равно не узнал. И в палате теперь стоит бессменный караул. Никак их оттуда не выставить. Вся санитария коту под хвост.
   – Извините, – перебил его Лысый, – вы говорите, что Ленчик у вас уже две недели?
   – Да, с двадцать первого июля, – подтвердил врач.
   – И все это время он был без сознания?
   – Первые пять дней больной был в коме, а потом очнулся, но имеет место сильнейшая амнезия. Он не помнит абсолютно ничего из своего прошлого. Видите, даже брата-близнеца не узнал. Но все равно можно считать, что парень родился в рубашке. Просто чудо. Уцелеть после такого взрыва! Нам милиция сообщила, что он – жертва взрыва.
   Суреныч с Лысым многозначительно переглянулись, а врач продолжал:
   – Когда его подкинули на ступеньки больницы, мы сначала думали, что его машина сбила. И только вчера в милиции выяснили, что он и есть хозяин взорванной машины. И так как другого трупа в ней не нашли, то мы догадались, что наш пострадавший был выброшен из нее до взрыва. Наверное, вследствие аварии. Врачи «Скорой», прибывшие на место происшествия, рассказывали, что машина пылала, словно факел, и огонь поднимался до небес. А нашему пациенту здорово повезло, потому что остался целехонький, если не считать, что крепко приложился головой об асфальт. Его лицо было все в ссадинах, и на голове образовалась солидная вмятина. В таком виде его к нам и доставили таинственные доброжелатели. На нем были только футболка, легкие брюки и ботинки из змеиной кожи. А еще очень дорогие часы. Из этого мы заключили, что человек он не бедный. Но никаких документов при нем не оказалось. Мы просто не знали, что с ним делать. Дали его приметы в справочное «Скорой помощи», но за человеком с такими приметами к ним никто не обращался. И мы решили оставить его у себя. Однако он пока еще очень слаб, и, простите, я вас к нему не пущу. Можете только взглянуть на него через стекло.
   – Спасибо, мы его уже видели, – отказался Лысый. – А скажите, он все время в таком виде?
   – Что вы имеете в виду?
   – Ну, он целиком обмотан проводами, и капельница возле него стоит.
   – Капельницу мы порой убираем. Однако в связи с тем, что обычно состояние после черепно-мозговых травм очень нестабильно, мы следим за больными с помощью монитора диагноста. Поэтому он к нему и подключен.
   – Постоянно подключен? – уточнил Лысый.
   – Да вы не волнуйтесь, у нас очень хорошая клиника и оборудование самое современное. Аппарат подскажет, если с больным будет что не так. Значит, не хотите еще раз на него взглянуть?
   – Не надо, мы придем через несколько дней, когда он будет чувствовать себя лучше, – сказал Суреныч и поспешно вытащил Лысого из кабинета.
   – Ты чего? – удивился Лысый. – Мы же с ним не поговорили.
   – Все, что нужно, мы и так узнали. Ни к твоей, ни к моей машине бедняга Ленчик не имеет никакого отношения. Я в Сочи приехал только двадцать второго, то есть через день после того, как он попал в больницу. А твоя машина взорвалась, вообще когда он уже ничего не помнил. Вспомни, он весь в проводах и встать не может. Где уж ему с бомбами за нашими машинами было гоняться.
   – Но он мог это поручить кому-нибудь из своих людей.
   – Поручить, ты что, не помнишь, что врач сказал? К нему до вчерашнего дня никто не приходил.
   – Слушай! – вдруг воскликнул Лысый. – Я что подумал, ведь машину Ленчика тоже взорвали, как и наши с тобой! И все три взрыва произошли в такой короткий промежуток времени. А что, если это она?
   – Она? – задумался Суреныч. – Зачем ей? Столько лет прошло… И потом, с какой стати ей взрывать Ленчика? Она ведь его любила.
   – Ну и что, она ведь думала, что он ее бросил.
   – А мы тогда при чем?
   – А нас она обвиняла в том, что мы что-то наговорили Ленчику. Поэтому он ее и бросил.
   – Но тогда зачем ему-то мстить? Он, получается, сам жертва нашей с тобой подлости? – в полном отчаянии спросил Суреныч.
   – Она отомстила ему за то, что он поверил нашим словам, – пояснил Лысый. – Потому что эти слова оказались для него важнее, чем его любовь, чем она сама. Женская логика вообще непредсказуемая вещь. За свою боль она возненавидела всех нас троих.
   – О-о! – уважительно протянул Суреныч. – Так и правда могло быть. Могло, но было ли?
   – А вот это нам и предстоит узнать, – сказал Лысый. – Для начала нужно узнать, где она живет.
   – И жива ли вообще, мало ли что могло случиться, – подсказал Суреныч.
   – Я сердцем чую, что Ленка жива и это дело ее рук. Помнишь, она как-то выдрала тебе целый клок волос? А что ты сделал, всего лишь сказал при Ленчике, что у нее разного цвета глаза, а у женщин, мол, это признак легкости поведения.
   – Да, темперамент у нее был будь здоров. На десять женщин хватило бы. И энергии тоже. Чем она только не увлекалась! И плаванием, и стрельбой, и вязанием, и в кружок, где они мастерили разные механизмы, пять лет ходила.
   – А мечтала всегда работать на военном заводе, как ее погибший отец, – закончил Лысый. – Если она так и сделала, то после двадцати лет работы на таком заводе у нее вполне мог оказаться доступ к взрывным устройствам. Их-то она нам и подложила.
   – И как ты предлагаешь ее искать? – спросил Суреныч.
   – А на что справочное? – ответил Лысый.
   И друзья детства отправились в справочное бюро.
   – Гражданка Сухарева Елена Константиновна 1956 года рождения из города Сочи выехала в 1973 году, – сообщили им в окошке справочного.
   – И что, с тех пор не возвращалась? – спросил Лысый. – У нее тут бабушка оставалась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация