А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Келльская пророчица" (страница 40)

   ЭПИЛОГ

   Алорийский Совет состоялся на исходе лета в Риве и проходил бурно и шумно. На Совете присутствовала масса народа – съехались даже те, кого обычно не приглашали, и потому неалорийских монархов с их дражайшими половинами оказалось больше, нежели собственно алорийцев. Бедняжкам Сенедре и Полгаре приходилось ублажать целую стаю щебечущих дам, которые наперебой осыпали их поздравлениями, а детишки липли к Гэрану, привлеченные его дружелюбием, а заодно и тем, что озорник недавно обнаружил лазейку, ведущую в кладовую, полную самых настоящих сокровищ. Правды ради надо сказать, что на Совете не так уж и усердно обсуждались дела государства. Но вот осень напомнила о себе налетевшими штормами, уведомив гостей о том, что пора и честь знать. В этом всегда состояло преимущество Ривы – как бы ни жаждали гости помешкать, погода всегда напоминала о том, что пора собираться домой.
   Постепенно в Риве все стихло. Разумеется, возвращение короля и королевы с кронпринцем ознаменовалось роскошными торжествами, но ведь люди, сколь бы эмоциональны они ни были, просто не в состоянии праздновать бесконечно. И вот недели эдак через две жизнь вошла в обычную колею.
   Гарион теперь почти целыми днями обсуждал с Кейлом государственные дела. В его отсутствие приняты были многочисленные важные решения, и хотя король во всем доверял мнению Кейла, ему следовало войти в курс дел – к тому же многие бумаги требовали августейшей резолюции.
   Беременность Сенедры развивалась без осложнений. Маленькая королева цвела и наливалась, словно яблочко по осени, но нрав ее неуклонно портился. Впрочем, одно утешало: страсть к экзотическим кушаньям, обуревающая большинство дам, пребывающих в интересном положении, не слишком обуревала королеву Ривы. Мужская половина человечества уже давно заподозрила, что гастрономические причуды их беременных жен – не более чем изысканная форма измывательства над мужьями. Чем причудливее было требуемое лакомство и чем сложнее мужу было добыть его, тем горячее жена уверяла, что просто умрет, если тотчас же его не отведает. Гарион был почти уверен, что тут крылось нечто большее: ведь если муж готов полмира обойти, чтобы принести жене зимой горстку земляники или же диковинное морское животное, обитающее на другом конце света, то это верный признак того, что жена горячо любима, невзирая на ее расплывающуюся талию. Однако Сенедра лишена была львиной доли удовольствия – ведь стоило ей ошарашить мужа невыполнимой на первый взгляд просьбой, как Гарион просто-напросто выходил в соседнюю комнату и, немного поколдовав, создавал желанный деликатес и подносил его супруге – обыкновенно на серебряной тарелочке. Сенедра раз от разу мрачнела, надувала губки и в конце концов отказалась от своей затеи.
   Однажды холодным осенним вечером в гавань вошел маллорейский корабль с обледенелыми снастями. Капитан самолично доставил во дворец пергаментный свиток с печатью императора Маллореи Закета. Гарион тепло поблагодарил моряка, гостеприимно предоставил ему пищу и кров в цитадели и поспешил с письмом в свои покои. Сенедра сидела у камина с шитьем в руках. Гэран и юный волк спали у очага – оба сопели и вздрагивали во сне. Они всегда спали только вместе. Сенедра уже давно отчаялась разлучить эту парочку, ибо ни одна дверь в мире не запирается достаточно надежно с обеих сторон.
   – Что это, дорогой? – спросила Сенедра.
   – Только что пришло письмо от Закета.
   – Да? И что же он пишет?
   – Да я еще не читал…
   – Открывай скорее, Гарион! Умираю от любопытства. Как дела в Мал-Зэте?
   Гарион сломал печать и развернул пергамент.
   «Его величеству королю Ривы Белгариону, – принялся он читать вслух, – Повелителю Запада, Богоубийце, Господину Западного моря и его августейшей супруге королеве Сенедре, правительнице Острова Ветров, принцессе Толнедрийской империи и жемчужине королевского дома Боурунов от Закета, императора всего Ангарака.
   Надеюсь, письмо мое застанет вас обоих в добром здравии. Шлю поздравления с появлением на свет вашей дочери – на случай, если она уже соизволила родиться. (Предвидя ваше удивление, сообщаю: нет, я не обрел дара ясновидения. Цирадис однажды сказала, что перестала быть прорицательницей. Я всерьез подозреваю, что она была со мною не вполне искренна.)
   С тех пор как мы расстались, произошло много достойных упоминания событий. Мой двор с великой радостью и облегчением воспринял произошедшую во мне перемену, которая явилась результатом нашего совместного путешествия на риф Корим и всего, что там произошло. Видимо, дотоле я был невыносимым монархом. Однако не спешите делать вывод, что теперь на Мал-Зэт снизошло полнейшее благоденствие и всеобщее счастье. Мой генералитет рвал и метал, когда я объявил о мирном договоре с королем Ургитом. Ты ведь сам знаешь, каковы они, эти генералы… Если кончается война, они ноют и скулят, словно ребятишки, у которых отобрали любимую цацку. Мне пришлось некоторых, особо ретивых, как следует взять за горло. Кстати, недавно Атеска получил повышение – он теперь главнокомандующий всей маллорейской армией. Это также взбесило моих генералов, но ведь я не золотой, чтобы угождать всем сразу, правда?
   Я постоянно переписываюсь с Ургитом – редкий, доложу тебе, парень: такой же забавник, как и его братец. Полагаю, мы вскоре совершенно с ним поладим. Моих министров и чиновников чуть удар не хватил, когда я объявил о том, что предоставляю полную автономию Далазийским протекторатам. Я совершенно убежден, что далазийцам надобно предоставить полную свободу. У многих моих министров мнение, надо сказать, было иным, и они бузили не меньше генералов. Однако все они в одночасье угомонились, когда я объявил, что Брадор вскоре проведет тщательную аудиторскую проверку всех министерств и ведомств. Полагаю, перспектива разоблачения всех их махинаций в протекторатах весьма развлечет моих чинуш.
   Да, вот странность: во дворец явился престарелый гролим – сразу вскоре после нашего возвращения из Дал-Перивора. Я было собирался его прогнать, но Эрионд решительно настоял на том, чтобы старик остался. У этого деда какое-то неудобопроизносимое имя, но Эрионд зовет его просто Пелатом. Этот сморчок довольно мил, но говорит порой странные вещи. Язык его напоминает мне наречие, на котором написаны небезызвестные всем нам Ашабские пророчества или Маллорейские проповеди далазийцев. Весьма и весьма странно».
   – Я почти позабыл об этом! – оторвался от письма Гарион.
   – О чем, дорогой? – Сенедра подняла голову от шитья.
   – Помнишь того древнего гролима, которого мы повстречали в Пельдане? Это было как раз в тот вечер, когда тебя клюнул цыпленок. Теперь вспомнила?
   – Да. Очень милый и достойный старец.
   – Он более чем милый и более чем достойный, Сенедра! Он ко всему еще и пророк, и голос сказал мне, что ему предстоит стать первым апостолом Эрионда.
   – Да, у Эрионда длинные руки! Читай дальше, Гарион.
   «Мы с Цирадис очень долго проговорили с Пелатом и Эриондом, и решили, что новый статус нашего друга некоторое время надо держать в тайне. Он еще так молод и невинен, а потому нельзя вот так сразу бросать его в бездну человеческой подлости и разврата. Не хотелось бы столь горько разочаровывать юношу в самом начале его славного пути. Ведь всем нам памятен Торак с его неутолимой жаждой поклонения – однако, как только мы заикнулись о том, чтобы чтить Эрионда как бога, он поднял нас на смех. Может, Полгара кое-что упустила из виду, воспитывая парня?
   И все же мы сделали маленькое исключение. Группа официальных лиц в сопровождении третьей, седьмой и девятой армий посетила Мал-Яск. Стража храма и чандимы вознамерились было улизнуть, но генерал Атеска живо приказал окружить их. Я дождался, покуда Эрионд не отправится на утреннюю прогулку – он каждое утро выезжает на своем коне, – и решительно побеседовал с гролимами. Я не намеревался расстраивать нашего мальчика, но дал гролимам ясно понять, что буду сам невероятно удручен, если они в ближайшем будущем кардинально не переменят своих обычаев. Рядом со мною стоял Атеска, поигрывая мечом, и гролимы быстро уловили суть. И тут, словно гром с ясного неба, в храме появился Эрионд. (Интересно, с какой скоростью бегает этот его конь? В то утро парня видели более чем в трех лигах от города! ) Он объявил собравшимся, что их черные балахоны в высшей степени неприглядны и что белые пойдут им гораздо больше, и тут же без лишних слов изменил цвет всех их одежд. Боюсь, что тут и пришел конец его инкогнито, по крайней мере, в этой части Маллореи! Потом он заявил, что их ножички больше им не понадобятся, и в храме тотчас же не осталось ни единого кинжала. Покончив с этим, Эрионд погасил огонь в святилище и украсил алтарь живыми цветами. Уже позже до моего сведения довели, что подобные волшебные перемены имели в тот час место по всей Маллорее. Теперь Ургит выясняет, как с этим обстоят дела в Хтол-Мургосе. Положительно, к нашему новому богу всем предстоит еще привыкнуть…
   В общем, гролимы все как один дружненько пали ниц. (Я лично подозреваю, что не все они так уж искренни, посему не спешу проводить в армии демобилизацию.) Эрионд поспешно повелел всем подняться и заняться делами: ухаживать за больными и немощными, приглядывать за бедняками, сиротами и бездомными.
   По пути домой в Мал-Зэт Пелат подъехал ко мне, улыбнулся своей сладенькой улыбочкой и говорит: «Мой Учитель считает, что пора тебе переменить свой статус, император Маллореи». Тут у меня, надо признаться, поджилки затряслись. Я решил было, что Эрионд предложит мне отречься от престола и отправит куда-нибудь в горы овец пасти. Но Пелат продолжал: «Мой Учитель полагает, что вы кое-что откладываете в долгий ящик, причем совершенно неоправданно».
   «И что именно?» – спросил я.
   «Более того, ваша медлительность крайне печалит прорицательницу из Келля. Учитель настоятельно советует вам просить ее руки. Он хочет, чтобы это дело было улажено, прежде чем какие-либо неожиданные события расстроят ваши планы».
   И вот, воротясь в Мал-Зэт, я сделал Цирадис официальное предложение. Как мне показалось, выражения мои были вполне уместны. Но Цирадис сразила меня наповал! Она наотрез мне отказала! Я думал, сердце мое вот-вот остановится. И тут наша маленькая загадочная пророчица заговорила сама, да как! Она сказала мне все, что обо мне думает. Никогда прежде не видел ее такой! Говорила она страстно, а некоторые ее выражения, хоть и были архаичными, все же никоим образом не льстили моему самолюбию. Потом я лазал в словари, настолько упомянутые выражения были таинственны».
   – Вот молодчина! – воскликнула Сенедра.
   «Но я жаждал примирения, – продолжал чтение Гарион, – и немедленно рухнул перед нею на колени, умоляя ее стать моей в таких идиотских и тошнотворно выспренних выражениях, что красноречие мое глубоко растрогало Цирадис, сердце ее смягчилось и она согласилась».
   – Ох, уж эти мужчины! – презрительно фыркнула Сенедра.
   «Церемония бракосочетания была столь пышной, что я вконец разорился. Мне пришлось даже занять деньжат у одного из деловых партнеров Хелдара – кстати, под гигантские проценты. Шафером на свадьбе был, разумеется, Эрионд – таким образом в мой гроб был забит последний гвоздь: если церемонию совершает бог, то ни о каком разводе и помыслить невозможно. Я погиб! В общем, месяц тому назад мы с Цирадис поженились и, доложу вам, никогда еще в жизни не был я счастливее!»
   – О-о-о, – прерывисто вздохнула Сенедра, – как трогательно! – И она потянулась к кружевному платочку.
   – Это еще не конец письма, – поспешно сказал Гарион.
   – Так читай дальше! – Сенедра приложила платочек к глазам.
   «Маллорейцы из Ангарака были вовсе не в восторге от того, что я взял в жены далазийку, но мудро предпочли держать свое мнение при себе: конечно, я переменился, но не настолько! Теперь Цирадис с величайшим трудом привыкает к своему новому положению – я в лепешку расшибся, но так и не смог убедить ее, что императрице подобает носить драгоценности. Она упорно украшает себя живыми цветами, а придворные дамы рабски подражают ей, чем повергают в отчаяние всех ювелиров Мал-Зэта.
   Я долго намеревался обезглавить моего родственничка, эрцгерцога Отрата, но парень настолько жалок, что в конце концов я передумал и попросту отправил его домой. Следуя мудрому совету, который дал мне Белдин еще в Дал-Периворе, я приказал этому кретину заточить жену в мельсенском дворце и до конца дней своих не приближаться к ней более. Спору нет, эта дама – истинно притча во языцех в родном своем Мельсене, но, полагаю, она заслужила некоторую компенсацию за то, что все эти годы имела дело с таким ублюдком.
   Вот, пожалуй, и все наши новости, Гарион. С величайшим нетерпением ждем весточки от вас и всех наших друзей, коим шлем самый горячий привет и заверения в искренней любви.
   Всегда ваши
   Каль (зачеркнуто) Закет и императрица Цирадис.
   P.S. Заметь, я решительно отказываюсь от этой глупой и хвастливой приставки! О, чуть было не забыл: моя киска пару месяцев тому назад вновь покрыла себя позором. Не хочется ли Сенедре котеночка? Может быть, такой подарочек сгодится и для вашей малютки? Могу прислать сразу двоих.
   З.»
   С началом зимы королева Ривы все чаще стала выходить из себя, причем ее недовольство собою и миром возрастало по мере увеличения объема ее талии. Есть женщины, словно самой природой созданные для беременности, – королева Ривы явно была не из их числа. Она дерзила мужу, сурово обходилась с сыном, а однажды попыталась даже пнуть ногой безобидного волчонка. Юный волк проворно увернулся от удара и непонимающими глазами уставился на Гариона.
   – Разве брат кого-то обидел? – спросил он по-волчьи.
   – Нет, – ответил Гарион. – Все дело в том, что моя волчица сильно не в духе. Вскоре ей предстоит ощениться, а в такое время самки двуногих всегда невыносимы.
   – А-а-а, – протянул волчонок, – Странные вы, люди, существа!
   – Вполне с тобою согласен, – рассмеялся Гарион.
   Метель на разные голоса завывала за окнами, но и в такую непогоду Грелдик умудрился доставить Полидру на Остров Ветров.
   – Как же ты нашел дорогу? – спросил Гарион у закутанного в шубу моряка, когда они сидели у огня с кружками доброго эля.
   – Мне указывала путь Белгаратова жена, – пожал плечами Грелдик. – Известно ли тебе, какая это потрясающая женщина?
   – О да!
   – Поверишь ли, ни один из моих матросов даже не понюхал спиртного за все время плавания! Да чего уж там, даже я сам! Нас почему-то вовсе не тянуло выпить…
   – У бабушки есть некоторые здоровые предрассудки, и она не намерена с ними расставаться. Позволь мне тебя оставить. Я хочу пойти и поболтать с нею.
   – Ты оставляешь меня в недурной компании. – Грелдик ласково погладил пузатый, почти доверху полный бочонок с элем. – Мы с ним славно проведем вечерок.
   И Гарион стал подниматься по лестнице в свою опочивальню.
   Золотоволосая женщина сидела у огня, задумчиво почесывая за ушами волчонка. Сенедра лениво развалилась на диване.
   – А, вот и ты, Гарион, – сказала Полидра. Потом принюхалась и с упреком констатировала: – Ты пил.
   – Только одну кружечку, с Грелдиком…
   – Тогда будь добр, сядь во-он там, в дальнем углу. Волчье обоняние необыкновенно остро, а от запаха эля меня просто тошнит.
   – Так вот отчего ты столь решительно борешься с пьянством!
   – Разумеется. Какие еще могут быть причины?
   – Думаю, Полгара делает это из иных соображений.
   – Полгара всегда славилась дикими предрассудками. Впрочем, хватит шутить. Моя дочь ввиду известных вам причин не смогла прибыть сюда, и принимать роды у Сенедры буду я. Пол дала мне все возможные и невозможные наставления, большинство из которых я позволю себе проигнорировать. Роды – вполне естественный процесс, и чем меньше в него вмешиваешься, тем бывает лучше. Когда все начнется, попрошу тебя взять Гэрана с волчонком и убраться отсюда в самый отдаленный уголок цитадели. Я за вами пошлю, как только Сенедра благополучно разрешится.
   – Хорошо, бабушка.
   – Какой милый мальчик, – улыбнулась Полидра королеве Ривы.
   – Мне он и самой нравится.
   – От души на это надеюсь. Вот еще что, Гарион. Как только малышка родится и мы убедимся, что и она, и мамочка в полном порядке, сразу же отправимся в Вейл. Полгаре рожать недели через две после Сенедры, но все же не стоит терять времени понапрасну. Она хочет, чтобы ты был рядом.
   – Тебе непременно надо ехать, Гарион, – поддержала Сенедра Полидру. – Как жаль, что я не смогу!
   Гариона не очень-то радовала перспектива оставлять жену сразу после родов, но желание быть в Вейле, рядом с Полгарой, оказалось сильнее.
   Все произошло через три дня. Ночью Гариону приснился изумительный сон – они с Эриондом ехали вниз по пологому, поросшему зеленой травкой холму…
   – Гарион! – ворвался вдруг в его сон голос Сенедры.
   Острый локоток привычно ткнулся ему под ребра.
   – Да, дорогая? – отозвался Гарион, все еще пребывая во власти сна.
   – Думаю, пора тебе кликнуть бабушку.
   И Гарион тотчас же проснулся.
   – Ты уверена?
   – Ведь со мною это уже один раз было, дорогой, – кивнула Сенедра.
   Гарион пулей вылетел из постели.
   – Поцелуй меня, прежде чем уйдешь, – попросила она.
   Он послушно исполнил просьбу.
   – Не забудь прихватить с собой Гэрана и щенка. Когда доберешься до дальних покоев, тотчас же уложи Гэрана в постель!
   – Все сделаю, дорогая.
   На лице королевы появилось странное выражение.
   – Думаю, лучше тебе поторопиться, Гарион! И Гариона как ветром сдуло.
   С первыми лучами солнца королева Ривы разрешилась от бремени дочерью. У малютки были густые рыжие волосики и зеленые глазки – как и всегда на протяжении столетий кровь дриад давала о себе знать. Полидра сама принесла новорожденную, завернутую в одеяльце, в покои, где, сидя у камина, маялся в ожидании Гарион. Гэран с волчонком сладко спали на диванчике – эдакий причудливый клубок из лап, ног и рук.
   – Как Сенедра? – спросил Гарион, вскакивая на ноги.
   – Великолепно, – заверила его бабушка. – Просто немного устала. Роды были на удивление легкими.
   Гарион вздохнул с облегчением и, осторожно отогнув уголок одеяла, взглянул в личико дочки.
   – Вылитая мамочка! – воскликнул он.
   Во все века и во всем мире люди первым делом ищут в новорожденном сходство с кем-то из родителей, словно в этом есть нечто удивительное. Гарион тихонько взял на руки малютку, всматриваясь в крошечное красное личико. Дочка взглянула на отца, и твердый взгляд этот показался Гариону удивительно знакомым.
   – Доброе утро, Белдаран! – нежно сказал Гарион.
   Это решение он принял уже давно, зная, что у них еще родятся дочки, которых вполне можно будет назвать в честь родственниц как по материнской, так и по отцовской линии. А потому вот эту он непременно хотел наречь в честь светловолосой сестры-близняшки Полгары – это казалось ему отчего-то невероятно важным. Пусть он видел только портрет Белдаран, и то лишь однажды, но эта женщина сыграла в их жизни ключевую роль.
   – Спасибо, Гарион, – коротко произнесла Полидра.
   – Мне это представляется вполне уместным, – смутился Гарион.
   Принца Гэрана новорожденная сестрица не слишком впечатлила – впрочем, таковы все мальчишки на свете.
   – Отчего она такая крохотная? – Это было первое, что он спросил, когда отец разбудил его, чтобы познакомить с малышкой.
   – Все младенчики такие. Она быстро подрастет.
   – Это хорошо. – Гэран серьезно поглядел на сестру и, чувствуя себя обязанным сказать хоть что-то одобрительное, добавил: – Красивые у нее волосики. Совсем как у мамы, правда?
   – Я это тоже заметил.
   В Риве в то утро торжественно звонили все колокола, а народ ликовал – хотя были наверняка и такие, кто втайне желал, чтобы королева разрешилась сыном: единственно из династических соображений. Народ Ривы, несколько столетий прожив вовсе без королей, придавал этому особое значение.
   Сенедра, разумеется, лучилась счастьем. Выразив лишь мимолетное недовольство по поводу избранного мужем имени для дочки, она быстро смягчилась. Как истинная дриада она тяготела к именам, начинающимся на традиционное «Кс», и вот, некоторое время усиленно размышляя, похоже, нашла решение проблемы. Гарион был совершенно уверен, что королева умудрилась всунуть это «Кс» между букв имени Белдаран и теперь мысленно станет звать дочь только так. Но Гарион предпочел этим не интересоваться…
   Королева Ривы была молода, крепка здоровьем и быстро восстановила силы. Правда, она оставалась в постели несколько дней, но в основном ради того, чтобы дать возможность местной знати и зарубежным послам посетить королевскую опочивальню, выразить почтение миниатюрной королеве и восхититься еще более миниатюрной принцессой.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация