А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Келльская пророчица" (страница 35)

   Глава 26

   Солнце уже встало – его золотой диск низко висел над горизонтом. Небо ярко голубело, а от легкого ветерка, дующего с запада, на гребнях волн курчавилась нежная белая пена. Камни, из которых сложена была диковинная пирамида, возвышающаяся посреди рифа, все еще были влажны от ночного тумана.
   У Гариона от усталости кружилась голова. Тело его отчаянно жаждало отдыха, но мозг работал неустанно, переплавляя впечатления в мысли, а мысли – в образы – и так до бесконечности. Но все это происходило на той зыбкой грани, что отделяет бодрствование от сна, и порой Гариону казалось, будто он грезит наяву. Впрочем, он знал, что у него будет время осмыслить все, происшедшее в этом странном Месте, которого больше нет. Но теперь все переменилось – ничто в этом мире не было реальнее высот Корим: ни Тол-Хонет, ни Мал-Зэт, ни Вал-Алорн… Гарион еще нежнее обнял спящих жену и сына. Он наслаждался их запахом. Волосы Сенедры источали все тот же пьянящий цветочный аромат, а запах Гэрана ничем не отличался от запаха обыкновенного ребенка – вот разве что выкупать его не мешало. Лишь тут Гарион понял, с каким наслаждением сейчас выкупался бы сам. Да, вчерашний день был не из легких…
   Друзья его расположились поодаль странными маленькими группами. Бэрак, Хеттар и Мандореллен беседовали с Закетом. Лизелль старательно расчесывала волосы Цирадис. Похоже было, что дамы решительно взялись за пророчицу. Сади и Белдин развалились на камнях возле самой драконьей туши, попивая эль. Евнух всегда отличался предельной деликатностью, но все равно заметно было, что он поглощает горькую жидкость скорее из вежливости, нежели ради удовольствия. Унрак исследовал риф, а за ним по пятам следовал юноша с безвольным лицом – Натель, король туллов. Эрцгерцог Отрат в гордом одиночестве стоял напротив загороженного кварцевой плитой входа в грот. На лице его написан был благоговейный ужас. Похоже было, что Каль Закет еще не поговорил по душам со своим родственником, а сам Отрат, несомненно, вовсе к этому разговору не стремился. Эрионд тихо беседовал с Полгарой, Дарником, Белгаратом и Полидрой. Над головой юного бога светился странный бледный нимб. Шелка нигде не было видно.
   Но вот маленький человечек вынырнул из-за угла пирамиды. Там, откуда он явился, в небо поднимался черный столб дыма. Шелк спустился по лестнице в амфитеатр и направился прямиком к Гариону.
   – Что ты там делал? – устало спросил Гарион.
   – Решил, что самое время подать знак капитану Креске, – ответил Шелк. – Он хорошо знает обратную дорогу на Перивор, а как Бэрак плавает по проливам, мне не раз приходилось видеть. «Морская птица» предназначена для плавания в открытом море – очень уж велика и неповоротлива.
   – Если ты дашь ему это понять, то смертельно его обидишь.
   – Я вовсе не собирался объявлять ему об этом.
   И человечек с острым личиком растянулся на камнях рядом с Гарионом.
   – А Лизелль уже сказала тебе все, что думает по поводу вашей помолвки? – спросил Гарион.
   – О, она приберегает это на сладкое! Видимо, говорить она собирается долго и хочет, чтобы нам никто не мешал. Неужели в браке всегда так бывает? Вот ты, Гарион, неужели так и живешь в постоянной готовности к выяснению отношений?
   – Н-ну, такое частенько случается… Но ты ведь еще не женат.
   – Я ближе к этому, чем когда бы то ни было прежде.
   – И сожалеешь об этом?
   – В общем-то нет. Мы с Лизелль – два сапога пара. У нас много общего. Просто мне не нравится, когда надо мной что-то висит – вот так, как сейчас. – Шелк оглядел амфитеатр. – А он непременно должен вот так светиться? – спросил он, указывая пальцем в сторону Эрионда.
   – Скорее всего, он об этом и не подозревает. Это ему в новинку. Со временем он научится с этим управляться.
   – Ты хоть понимаешь, что мы с тобой сидим сейчас и критикуем бога?
   – Для нас он прежде всего друг, Шелк. А на критику со стороны друзей обижаться как-то не принято.
   – Ах, так мы с утра пребываем в философическом настроении? Знаешь, когда он прикоснулся Шаром к Белгарату и Полидре, у меня чуть разрыв сердца не случился.
   – Да и у меня тоже, – признался Гарион, – но, как выяснилось, Эрионд знал, что делал. – И он тяжело вздохнул.
   – Что-то не так?
   – Все закончилось, Шелк. Кажется, я стану скучать по этим временам, и тоска нападет сразу же, как только я высплюсь.
   – Да, последние деньки выдались горячие, не правда ли? Но утешься. Ежели мы помозгуем сообща, то выдумаем массу занятного и скучать нам не придется.
   – Уж я-то знаю, что меня ожидает.
   – Да? И что же, если не секрет?
   – Я буду обременен отцовскими обязанностями.
   – Но ведь твой сын не вечно будет малышом.
   – В моем семействе Гэран, как выяснилось, окажется далеко не единственным ребенком. Мой друг – ну, тот, голос которого я все время слышал, – обрадовал меня. Велел поджидать появления дочек – одной за другой…
   – Что ж, недурно. Это поможет тебе остепениться. Вовсе не хочу ни в чем тебя упрекать, но порой ты бываешь чересчур ветреным, Гарион. И года не проходит, чтобы ты стремглав не несся на другой конец света со своим пылающим мечом.
   – Пытаешься надо мной подшучивать?
   – Я? – Шелк улегся поудобнее. – Послушай, но ведь не будет же Сенедра каждый год приносить тебе по дочке? К тому же женщины могут рожать лишь до определенного возраста…
   – Шелк, ты еще не позабыл Ксебелу? Ну, ту дриаду, которую мы повстречали неподалеку от Лесной реки в южной Толнедре?
   – Это та, которая обожает всех мужчин без разбора?
   – Именно она. Как по-твоему, эта дама не распрощалась еще с детородным возрастом?
   – О-о-о, никоим образом!
   – Так вот, этой «девушке» более трех тысяч лет от роду. А Сенедра, насколько тебе известно, тоже дриада.
   – Тогда, возможно, ты сам постареешь и… – Шелк осекся и скосил глаза на Белгарата. – О, похоже, у тебя и впрямь серьезная проблема.
   Они взошли на борт «Морской птицы» около полудня. Бэрак согласился, хотя и без видимой охоты, послушно следовать за Креской к побережью Перивора. Когда два капитана повстречались и внимательно осмотрели оба корабля, дело быстро пошло на лад. Креска рассыпался в похвалах «Морской птице», чем тотчас же завоевал расположение Бэрака.
   Когда подняли якорь, Гарион встал у правого борта и стал не отрываясь глядеть на странную пирамиду, возвышающуюся над морем, и на столб черного жирного дыма, поднимающийся из амфитеатра.
   – Дорого дал бы за то, чтобы оказаться там вместе с вами, – тихо произнес Хеттар, облокачиваясь на перила рядом с Гарионом. – Ну, и как все было?
   – Шумно и суматошно, – ответил Гарион.
   – А почему Белгарат так настаивал, чтобы тушу дракона сожгли?
   – Он его просто пожалел.
   – Белгарат порой бывает очень забавен.
   – Не стану спорить, друг мой. Как поживает Адара? Как детишки?
   – Прекрасно. Кстати, Адара опять ждет малыша.
   – Опять? Хеттар, вы с нею стоите Релга и Таибы!
   – Не вполне, – ответил честный Хеттар. – Они все еще впереди. – Он нахмурился и его орлиный профиль стал казаться еще суровее. – Полагаю, кто-то все же жульничает. Таиба приносит то двойни, то тройни. Адаре трудненько за нею угнаться.
   – Я не хочу указывать пальцем, но, сдается мне, без Мары тут не обошлось. Чтобы вновь заселить Марадор, понадобится немало времени. – Гарион поглядел в сторону носа корабля, где стоял Унрак, а рядом с ним, словно тень, – юный Натель. – Что все это означает?
   – Точно не знаю, – отвечал Хеттар. – Натель довольно жалок – полагаю, Унрак искренне ему сочувствует. Насколько я понимаю, Натель мало хорошего видел в жизни, поэтому с радостью приемлет даже жалость. Он вот так и таскается, словно щенок, за Унраком – с тех самых пор, как мы его подобрали. – Рослый алгариец оценивающе оглядел Гариона. – У тебя усталый вид. Тебе надо хорошенько выспаться.
   – Я с ног валюсь, – признался Гарион, – но не хотелось бы перепутать день с ночью. Пойдем поболтаем с Бэраком. Когда он сошел на берег, вид у него был сердитый.
   – Ты ведь знаешь Бэрака как облупленного. Он всегда бесится, если какая-нибудь битва проходит без его участия. Пойди покорми его баснями. Добрый рассказ он ценит не дешевле доброй схватки.
   Как хорошо было снова оказаться среди старых друзей! В душе Гариона образовалась некая пустота, когда он расстался с ними в Реоне. Ему недоставало не только их залихватской самоуверенности – куда сильнее тосковал он по их дружбе и сердечной привязанности, которой не могли скрыть даже вечные пререкания. Когда они двинулись к рулевой рубке, где стоял гигант Бэрак, положив огромную руку на штурвал, Гарион заметил вдруг Закета и Цирадис, стоящих чуть поодаль у борта. Он быстро сделал Хеттару знак и приложил палец к губам.
   – Подслушивать нехорошо, Гарион, – прошептал долговязый алгариец.
   – Это вынужденная мера, – шепотом ответил Гарион. – Мне просто надо убедиться, что не потребуется действовать самому.
   – Действовать?
   – Потом объясню.
   – Что ты теперь собираешься делать, великая прорицательница? – спросил Закет у хрупкой девушки. В голосе монарха звучала глубочайшая нежность.
   – Весь мир лежит передо мною, Каль Закет, – печально ответила она. – Бремя великой миссии не гнетет меня более, и не надо называть меня прорицательницей, ибо и это в прошлом. Глаза мои видят теперь обычный дневной свет – и я всего лишь обыкновенная женщина.
   – Вовсе не обыкновенная, Цирадис, далеко не обыкновенная!
   – Ты очень добр, Каль Закет.
   – Давно пора отбросить это дурацкое «Каль», Цирадис. Это величайшая глупость. Ведь слово это в переводе означает и «король» и «бог». А теперь, собственными глазами увидев настоящих богов, я понял, как глупо было с моей стороны требовать от подданных, чтобы они обращались ко мне так. Но мы отвлеклись. Верно ли я понял, что глаза у тебя были завязаны долгие годы?
   – Да.
   – Так, значит, у тебя еще не было возможности взглянуть на себя в зеркало?
   – Ни возможности, ни желания.
   Закет как человек проницательный тотчас же понял, что это дает ему карты в руки.
   – Так позволь же моим глазам быть твоим зеркалом, Цирадис, – сказал он. – Погляди мне в глаза и увидишь, как ты прекрасна.
   Цирадис залилась краской.
   – Твоя лесть смущает меня, Закет.
   – Но это вовсе не лесть, Цирадис! Я не встречал еще женщины прекраснее тебя! А при одной мысли о том, что ты возвратишься в Келль или вообще исчезнешь куда-нибудь, сердце мое трепещет и сжимается. Ты потеряла проводника и друга. Так позволь же мне стать для тебя и тем, и другим! Поедем со мною в Мал-Зэт! Нам о многом надо поговорить – возможно, на это у нас уйдет весь остаток жизни…
   Цирадис отвернулась, и на бледном личике ее появилась улыбка торжества, красноречивее всяких слов свидетельствующая о том, что она понимала куда больше, чем казалось. Но вот она вновь обратила лицо к маллорейскому императору. Теперь глаза ее были широко распахнуты и полны невинного изумления.
   – Неужели тебе и впрямь было бы приятно мое скромное общество?
   – Иного общества мне и не надо, Цирадис, до самой моей смерти!
   – Тогда я с радостью последую за тобою в Мал-Зэт, – отвечала она, – ибо отныне ты верный друг мой и дражайший спутник.
   Гарион кивнул Хеттару, и они потихоньку убрались восвояси.
   – Что мы наделали? – с упреком воскликнул алгариец. – Ведь это был очень интимный разговор!
   – Не спорю, – отвечал Гарион. – Просто мне следовало удостовериться, что он имел место, вот и все. Мне сказано было, что это должно произойти, но порой я нуждаюсь в подтверждении.
   Хеттар выглядел озадаченным.
   – Закет был, наверное, самым одиноким человеком в мире, – принялся объяснять ему Гарион. – Именно поэтому был он так жесток, бездушен и так опасен. Но теперь все изменилось. Он более не одинок, и это очень поможет ему совершить все, что предначертано.
   – Гарион, ты говоришь загадками. Лично я видел лишь, как юная особа виртуозно обвела мужика вокруг пальца.
   – А ведь и вправду похоже!
   Наутро Сенедра пулей вылетела из постели и стремглав понеслась наверх, на палубу. Обеспокоенный Гарион последовал за нею.
   – Прости, – сказала она Полгаре, которая почему-то перегнулась через перила.
   Затем Сенедра встала рядышком с бессмертной женщиной, и некоторое время их обеих дружно тошнило.
   – И ты тоже? – слабо улыбнулась Сенедра.
   Полгара отерла губы платком и кивнула.
   Потом они кинулись друг к другу в объятия и принялись звонко хохотать.
   – Что с ними стряслось? – спросил Гарион у Полидры, которая тоже поднялась на палубу, сопровождаемая вездесущим волчонком. – Ни одна из них не страдала прежде морской болезнью.
   – Это не морская болезнь, Гарион, – таинственно улыбнулась Полидра.
   – Но почему они тогда…
   – С ними все в порядке, Гарион. Они обе здоровее, чем ты думаешь. Иди вниз, в каюту, а я за ними пригляжу.
   Гарион спросонья плохо соображал, поэтому смысл происшедшего дошел до него, лишь когда он спустился до половины лестницы, ведущей вниз. Он чуть было не споткнулся.
   – Так Сенедра?.. – воскликнул он. – И тетушка Пол?!
   Гарион громко расхохотался.
   Появление Мандореллена, непобедимого барона Во-Мандора, при дворе короля Ольдорина лишило всех дара речи. Ввиду оторванности Перивора от внешнего мира слава о подвигах Мандореллена не достигла здешних мест, но само присутствие этого благородного и величественного человека заставило придворных оцепенеть. Мандореллен был мимбрийцем до мозга костей – этого не заметил бы разве что слепой.
   Гарион и Закет, вновь облачившись в доспехи, приблизились к трону, сопровождаемые ослепительным рыцарем.
   – Ваше величество, – с поклоном начал Гарион, – я сверх меры счастлив объявить вам о том, что подвиг наш благополучно и счастливо завершился. Чудовище, отравлявшее смрадным своим дыханием ваш благословенный остров, мертво, а зло, царствовавшее в мире, навек повержено. Судьба, порой щедро осыпающая милостями своих баловней, вновь соединила меня и спутников моих с друзьями, которых и имею честь ныне вам представить. Зная, что именно будет для вас важнейшим, да и приятнейшим, спешу первым представить вам могучего воителя из далекой Арендии, который удостоился чести стоять по правую руку от короля Кородуллина, и рыцарь сей, в свою очередь, без сомнения счастлив будет принять вновь обретенных соотечественников в свои объятия. Итак, ваше величество, имею честь представить вам Мандореллена, барона Во-Мандора, самого могучего из всех земных рыцарей.
   – Да ты делаешь успехи! – тихонько сказал Закет.
   – Вот что значит практика, – небрежно ответил Гарион.
   – Великий король, – заговорил Мандореллен звучным голосом, – счастлив приветствовать вас и всех ваших придворных, коих смею считать родными мне по крови. Полагаю, имею как честь, так и полное право тепло приветствовать вас от имени их величеств, короля Кородуллина и королевы Майясераны, монархов, правящих ныне славной Арендией, ибо не сомневаюсь, что, как только ворочусь я в пределы Во-Мимбра и поведаю им, что те, кого почитали они потерянными безвозвратно, нашлись и пребывают в добром здравии, очи их величеств переполнятся слезами горячей благодарности Небесам, и они мысленно обнимут вас как брата, а если будет на то воля великого Чолдана, я ворочусь вскоре в ваш славный град с грамотой от них, полной заверений в самой искренней любви, кои, по моему разумению, явятся вернейшим залогом скорейшего воссоединения двух ветвей арендийского народа, разлученных судьбой, но родных по крови и духу.
   – Подумать только, он умудрился запихнуть все это в одно-единственное предложение! – пробормотал потрясенный до глубины души Закет.
   – И все же предложений было два, я считал, – шепотом ответил Гарион. – Мандореллену нет равных по части красноречия. Сдается мне, взаимные славословия скоро не закончатся – нам волей-неволей придется прождать дня два-три…
   Гарион почти не ошибся. Речи придворных Ольдорина поначалу были несколько путаны и сбивчивы, ибо у них занялся дух от внезапного явления потрясающего Мандореллена, а от его красноречия они просто онемели. Да и ночь, проведенная за лихорадочным сочинением дифирамбов, взяла свое. Следующий же день всецело посвящен был цветистым речам, роскошному банкету и всяческим увеселениям. Присутствующие с упоением выслушали удивительную повесть Белгарата о драме, разыгравшейся на рифе. Старый волшебник виртуозно обходил самые невероятные эпизоды – ведь вклинься в захватывающую повесть, скажем, описание внезапного явления всех богов разом, – семя недоверия укоренилось бы в душах даже самых доверчивых и благодарных слушателей.
   Гарион же тем временем тихо беседовал с Эриондом, который сидел за пиршественным столом напротив.
   – По крайней мере, Белгарат сохранил твое инкогнито, – прошептал он.
   – Да, – согласился Эрионд, – придется поломать голову над тем, как отблагодарить его за это.
   – Ведь ему возвратили Полидру, и старику нечего более желать в этой жизни. Однако, как ни крути, а правда со временем все равно выйдет наружу – все узнают, кто ты на самом деле такой.
   – Ну, к этому следует подготовиться… Придется серьезно поговорить с твоей Сенедрой.
   – С Сенедрой?!
   – Мне надо порасспросить ее о том, как она начинала военную кампанию при Тул-Марду. Мне кажется, что она весьма робко начинала и постепенно мужала в бою. Думаю, и для меня это лучшая из возможных стратегий.
   – Начинает сказываться твое сендарийское воспитание, Эрионд, – захохотал Гарион. – Дарник оставил неизгладимые отпечатки и на тебе, и на мне, правда ведь? – Он смущенно прокашлялся. – А знаешь, ты снова… того…
   – Что?
   – Светишься.
   – Это здорово заметно?
   Гарион кивнул.
   – Ох, боюсь, что даже слишком…
   – Придется поработать над этим.
   Банкеты и увеселения затягивались далеко за полночь, но поскольку высокородные дворяне обычно не имеют привычки вскакивать ни свет ни заря, у Гариона и его друзей оказалось вдоволь времени, чтобы обсудить все, случившееся с тех пор, как они расстались в Реоне. Рассказы тех, кто оставался дома, изобиловали чисто домашними новостями – о детях, свадьбах и тому подобном. Гарион рад был услышать, что сын Бренда Кейл правит Ривским королевством, возможно, не хуже, чем он сам мог бы им управлять. В юго-восточном Хтол-Мургосе, как оказалось, царил мир и процветала торговля. При этом известии длинный нос Шелка начал интенсивно подергиваться.
   – Все это, конечно, замечательно, – загрохотал Бэрак, – но, может, мы плюнем на эти душещипательные подробности? Что на самом деле стряслось на рифе? Умираю, хочу знать!
   За этим последовал подробный отчет. На сей раз ни одну мелочь не обошли вниманием. Каждая деталь повествования ценилась слушателями на вес золота.
   – Вы и вправду совершили все это? – не удержался Лелдорин от вопроса, когда Шелк в красках описал их первую встречу с обернувшейся драконом Зандрамас на арендийской равнине.
   – Ну, мы отрубили ей не весь хвост, – честно признался Гарион, – а примерно фута четыре. Хотя, похоже, она это оценила…
   – Наш доблестный герой, добравшись до дома, чего доброго, попытается сделать карьеру губителя драконов, – расхохотался Шелк.
   – Но ведь во всем свете не сыскать больше ни одного дракона, Хелдар, – трезво заметила Бархотка.
   – Ничего страшного, Лизелль, – хмыкнул Шелк. – Может, Эрионд сварганит для него пару-троечку на заказ…
   – Не больно-то и хотелось, – отпарировал Гарион.
   На следующем этапе повествования все ощутили потребность повидать Зит, и Сади с гордостью продемонстрировал и свою зеленую змейку, и ее веселенькое потомство.
   – Мне она вовсе не кажется такой уж опасной, – хмыкнул Бэрак.
   – А ты расскажи об этом Харакану, – ухмыльнулся Шелк. – В Ашабе Лизелль швырнула эту лапочку прямо ему в лицо. Зит парочку раз его тяпнула, и он навеки окаменел.
   – Неужели он умер? – удивился великан.
   – Мертвее я никого не видывал.
   – Сдается мне, ты забегаешь вперед, – заметил Хеттар.
   – Просто немыслимо поведать подробно обо всем за одно утро, Хеттар, – ответил Дарник.
   – Ничего, Дарник, – миролюбиво произнес Хеттар. – До дома еще далеко, и времени у нас навалом.
   А вечером, повинуясь многочисленным просьбам, Белдин повторил представление, которое с блеском дал перед отбытием на страшный риф. А потом, единственно ради того, чтобы некоторые его друзья смогли продемонстрировать свои способности, Гарион предложил всем перейти на ристалище. Лелдорин показал королю и придворным изысканное искусство стрельбы из лука, апофеозом же его выступления был весьма изысканный способ сбора слив. Бэрак скрутил толстый железный прут в замысловатый крендель, а Хеттар покорил всех присутствующих великолепной верховой ездой. Но кульминацию, разумеется, приберегли на десерт. Когда Релг прошел сквозь толстую каменную стену, многие дамы лишились чувств, а зеленая молодежь с воплями бросилась наутек.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация