А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Келльская пророчица" (страница 27)

   Глава 21

   Еще не рассвело, а соратники Гариона уже собрались в кают-компании. Лица всех были мрачны. Шестое чувство вдруг отчетливо подсказало Гариону, что не его одного терзали кошмары. А ведь обостренная интуиция вовсе не была свойственна Гариону, равно как и чтение мыслей, – ведь в его жилах текла кровь благоразумных сендарийцев, и он всегда считал подобные вещи чем-то неестественным и даже аморальным.
   «Это твоя работа?» – мысленно спросил он у голоса.
   «Нет. Как ни удивительно, но все это ты сделал совершенно самостоятельно. Похоже, ты делаешь успехи – медленно, разумеется, но все же…»
   «Благодарю».
   «Не стоит благодарности».
   В каюту вошел Шелк. Его явно била дрожь. Взгляд у маленького человечка был какой-то затравленный, а руки дрожали. Он мешком осел на скамью и закрыл лицо руками.
   – Ты не весь эль вчера вылакал? – хрипло спросил он у Белдина.
   – Что, мучаешься похмельем, Хелдар? – участливо поинтересовался горбун.
   – Нет, – ответил Гарион. – Дело вовсе не в этом. Он ночь напролет видел дурные сны.
   Шелк вздрогнул и поднял голову.
   – Откуда ты знаешь?
   – Со мной было то же самое. Я снова спалил заживо Ашарака мургского, снова заколол Торака – и даже не единожды.
   – А я очутился в западне. В пещере. – Шелка передернуло. – Там было темно, хоть глаз коли, но я чувствовал, как медленно надвигаются на меня стены. Знаешь, когда я снова увижу Релга, то двину ему по зубам – нежно, разумеется. Он же как-никак мне друг…
   – Рад узнать, что я не одинок в своих мучениях, – сказал Сади.
   Евнух поставил на стол миску с молоком, и Зит с выводком собрались вокруг нее в кружок, жадно лакая и мурлыча от удовольствия. Гарион с удивлением отметил, что уже никто не обращает на Зит и ее детишек ровным счетом никакого внимания. Похоже, люди со временем привыкают ко всему.
   Сади погладил себя ладонью по бритой голове.
   – Мне снилось, что я скитаюсь по улицам Стисс-Тора и прошу милостыню. Это было отвратительно…
   – А я видела, как Зандрамас принесла в жертву моего мальчика, – еле выговорила Сенедра. – Он так кричал, и было столько крови, столько крови…
   – Странно, – молвил Закет, – а вот я вершил суд. И приговорил к смерти многих. Одна из осужденных очень много значила для меня, но я вынужден был приговорить и ее…
   – Да и мне снилось черт-те что… – призналась Бархотка.
   – Всем нам досталось, – сказал Гарион. – То же самое уже было со мной на пути в Хтол-Мишрак. Торак тогда насылал на меня кошмары. – Он поглядел на Цирадис. – Неужели это испытанный прием всех Детей Тьмы? Мы уже поняли, что по мере приближения встречи события начинают повторяться. Может быть, это одно из подобных повторений?
   – Ты очень проницателен, Белгарион из Ривы, – ответила прорицательница. – За все бесчисленные тысячелетия этой борьбы ты – единственный из всех Детей Света и Тьмы, кто догадался, что события станут повторяться до тех пор, покуда разделению вселенной не будет положен конец.
   – Не уверен, что это всецело моя заслуга, Цирадис, – честно признался Гарион. – Сдается мне, я, видимо, единственный из всех Детей как Света, так и Тьмы, на чью долю выпало участвовать в двух встречах, – и все равно мне потребовалось много времени это понять. Наверное, ночные кошмары – одного поля ягоды с этими назойливыми повторами?
   – Блестящая догадка, Белгарион, – ласково произнесла Цирадис. – Горе в том, что она ошибочна. Мне даже стыдно, что на это затрачено столько сил твоего блестящего ума.
   – Ты пытаешься шутить, великая прорицательница?
   – Как можно, благородный Белгарион! – ответила Цирадис, в точности воспроизводя его собственные недавние слова и интонацию.
   – Ее стоило бы отшлепать, – проворчал Белдин.
   – Я бы с превеликим удовольствием, но ведь над нею возвышается эта живая гора. – Гарион улыбнулся Тофу. Потом прищурился. – Видимо, тебе не дозволено в этом нам помогать, Цирадис?
   Прорицательница вздохнула и наклонила голову.
   – Ничего, великая прорицательница. Думаю, мы сможем сами подыскать происходящему вразумительное объяснение. – Он поглядел на Белгарата. – Будем рассуждать. Торак пытался напугать меня леденящими душу кошмарами, а теперь, похоже, Зандрамас пытается сделать то же. Разница лишь в том, что на сей раз она обрабатывает всех нас, а не меня одного. Если, как нам уже известно, это не из серии повторений пройденного, то что это еще может быть?
   – Мальчик явно начинает обнаруживать все признаки аналитического мышления, Белгарат, – заявил Белдин.
   – Еще бы, – скромно потупился старец.
   – Только постарайся не вывернуть руку из сустава, пытаясь гладить самого себя по головке, – едко отпарировал Белдин. Он встал и принялся ходить взад-вперед, сосредоточенно морща лоб. – Так вот, – начал он, – первое: это не относится к повторам, которые преследуют нас вот уже долгое время. Правильно?
   – Правильно, – согласился Белгарат.
   – Второе: в прошлый раз все было в точности так же. – Он поглядел на Гариона и для верности спросил: – Правильно?
   – Правильно, – согласился Гарион.
   – Но если одно и то же случается всего дважды, это вполне может быть совпадением. Но давайте предположим, что это не совпадение. Нам известно также, что Дитя Света всегда путешествует с друзьями, а Дитя Тьмы – только в одиночестве.
   – Так и Цирадис говорила, – подтвердил Белгарат.
   – Ей совершенно незачем нам лгать. Будем рассуждать дальше. Если Дитя Света всегда имеет друзей, а Дитя Тьмы – нет, разве это не ставит силы Тьмы в незавидное положение?
   – На первый взгляд похоже.
   – Однако силы противников всегда настолько равные, что даже боги не могут предсказать исхода встречи. Дитя Тьмы использует нечто, дабы свести на нет наше видимое превосходство. И сдается мне, что эти кошмарные сны – часть его плана.
   Шелк поднялся со скамьи и подошел к Гариону.
   – От подобных рассуждений у меня башка начинает трещать, – сказал он. – Схожу-ка на палубу проветриться.
   Драсниец вышел из каюты. Волчонок, неведомо почему, потрусил за ним.
   – Не думаю, что страшные сны могут возыметь столь сильное действие, Белдин, – спорил с горбуном Белгарат.
   – Но что, если кошмары – лишь часть дьявольского плана, Старый Волк? – спросила Полидра. – Вы с Пол были в Во-Мимбре, когда там состоялась встреча. Вы с нею уже во второй раз сопровождаете Дитя Света. Что произошло тогда, в Во-Мимбре?
   – Вот тогда были кошмары так кошмары! – вздохнул Белгарат.
   – И ничего более? – с пристрастием вопросил горбун.
   – Да, посещали нас и видения, но это вполне могло быть делом рук гролимов, которыми кишели окрестности.
   – Ну и?..
   – Тогда все словно с ума посходили. Мы с трудом удерживали Бренда, который хотел зубами вцепиться в Торака, а в Хтол-Мишраке я заковал Бельзедара в скалу, а потом Пол вдруг попыталась извлечь его оттуда, чтобы напиться его крови…
   – Отец! Это неправда! – воскликнула Полгара.
   – Да что ты? Ты была очень зла в тот день, Пол.
   – Все сходится, Старый Волк, – рассудительно подытожила Полидра. – Одна сторона сражается обыкновенным оружием. Меч Гариона, может быть, и волшебный, но лишь чуть-чуть. Он все равно не более чем просто меч.
   – Будь ты там, в Хтол-Мишраке, ты бы так не говорила, – возразил ей муж.
   – Я была там, Белгарат.
   – Была там?
   – Конечно. Я спряталась в развалинах и наблюдала за происходящим. Но не станем отвлекаться. Дитя Тьмы атакует не тело – оно вторгается в разум. Вот каким образом ему и удается уравнивать силы.
   – Кошмары, галлюцинации, а потом полнейшая потеря рассудка, – размышляла Полгара. – Недурной арсенал. Он даже мог бы сработать, если бы Зандрамас не была столь недальновидна.
   – Что-то пока не понимаю, Пол, – растерялся Дарник.
   – Она здорово промахнулась, – объяснила Полгара. – Если бы страшный сон видел только один из нас, то он просто постарался бы о нем забыть и уж ни в коем случае не стал бы всем рассказывать о нем поутру. Зандрамас же попотчевала кошмарами нас всех. В противном случае этот разговор просто не мог бы состояться.
   – Приятно сознавать, что она тоже совершает промашки, – сказал Белгарат. – Хорошо, теперь нам известно, что она исподтишка пытается деморализовать нас. Лучший способ разрушить ее планы – как можно скорее забыть страшные сны.
   – И быть предельно внимательными и осторожными, если вдруг начнутся видения, – прибавила Полгара.
   С палубы возвратились Шелк и волчонок.
   – Спешу порадовать вас – погода просто великолепна! – радостно сообщил он, почесывая у волчонка за ушами.
   – Что ж, замечательно, – пробормотал Сади.
   Евнух сосредоточенно смазывал лезвие своего кинжальчика свежей порцией яда. Он облачился в короткую кожаную куртку и штаны, а на ногах у него были кожаные сапожки, доходящие до середины икры. В Стисс-Торе, невзирая на свое довольно хрупкое сложение, Сади был каким-то изнеженным и рыхлым. Теперь же он выглядел подтянутым и мускулистым. Год воздержания от дурманящих зелий в сочетании с постоянными физическими нагрузками – и в нем произошла волшебная перемена.
   – Все складывается прекрасно, – продолжал Шелк. – С утра над морем висит густейший туман, дамы и господа, замечательный туман, его ножом можно резать. Просто мечта контрабандиста!
   – В этом Шелку вполне можно верить, – улыбнулся Дарник.
   Кузнец был одет как обычно, но свой топор он отдал Тофу, вооружившись тяжелым кузнечным молотом – тем самым, которым он некогда сокрушил демона Нахаза.
   – Пророчества явно водят нас за нос, – раздраженно сказал Белдин, – но, по крайней мере, мне кажется, что мы вчера вечером приняли верное решение. А в густом тумане нам волей-неволей придется передвигаться осторожно.
   Белдин выглядел как всегда – был непричесан, грязен и безобразен.
   – Но, может быть, нам пытаются помочь, – предположила Бархотка.
   Полчаса назад, войдя в кают-компанию, она сразила всех наповал. Девушка облачилась в облегающий кожаный костюм – совершенно такой же, в каком щеголяла надракийская плясунья Велла. Наряд этот был почти мужским и неопровержимо доказывал, что Бархотка вознамерилась активно действовать.
   – Кое-кто уже очень здорово пособил Зандрамас, – продолжала она. – Может быть, настала наша очередь получить помощь?
   «Она права? – мысленно спросил Гарион у своего таинственного друга. – Может быть, ты и тот, другой, сейчас помогаете нам?
   «Не глупи, Гарион. Никто никому не помогает. На данном этапе игры это строжайше запрещено».
   «Тогда откуда взялся туман?»
   «А откуда он обычно берется?»
   «Почем мне знать?»
   «От верблюда! Спроси у Белдина. Он все популярно тебе объяснит. Туман – совершенно обычное явление природы».
   – Лизелль, я только что побеседовал с моим другом, – объявил Гарион. – Туман этот никаким волшебством не вызван. Это естественное следствие шторма.
   – Какое разочарование! – вздохнула девушка.
   Сенедра проснулась утром, исполненная решимости облачиться в тунику дриады, но Гарион решительно воспротивился. Тогда она надела простое серое шерстяное платьице без нижних юбок, ничем не сковывающее движений. Она явно рвалась в бой. Гарион не сомневался, что под одеждой у нее спрятан по меньшей мере один кинжал.
   – Почему мы медлим? – спросила она.
   – Потому что еще не рассвело, дорогая, – спокойно объяснила ей Полгара. – Придется подождать, пока солнце не встанет.
   Полгара и ее мать были одеты в совершенно одинаковые платья, только у Полгары оно было серым, а у Полидры – коричневым.
   – Почему бы тебе не сходить на камбуз, Гарион, – предложила Полидра, – и не поторопить кока с завтраком? Нам необходимо подкрепиться – я сомневаюсь, что нынче у нас будет время, да и желание пообедать.
   Полидра сидела рядом с Белгаратом – они, словно дети, держались за руки. Гарион был несколько оскорблен ее бесцеремонной просьбой – еще бы, ведь он как-никак король, а не мальчик на побегушках. Но он тотчас же укорил себя за эту дикую мысль и уже собирался встать…
   – Я схожу, Гарион, – вызвался вдруг Эрионд.
   Похоже было, что светловолосый юноша прочел мысли друга. Эрионд был все в том же коричневом крестьянском платье и, похоже, совершенно безоружен.
   Когда юноша вышел, Гариона поразила вдруг странная мысль. Почему он нынче столь внимательно разглядывает своих друзей? Ведь он всех их прекрасно знает, да и все их одежды видел множество раз – разве что за редким исключением. И тут с леденящей душу уверенностью он осознал, в чем дело. Один из их сегодня умрет – и он хочет навек запечатлеть их образы в своем сердце. Ведь он не знает, кто именно падет жертвой… Он взглянул на Закета. Маллореец сбрил бороду. Его оливково-смуглое от природы лицо не казалось более зеленовато-бледным – кожу покрывал здоровый загар, вот только на щеках и подбородке, которые скрывала бородка, светлела не тронутая солнцем полоска. Одежда его была предельно проста, как и у самого Гариона, – ведь им предстояло, высадившись на риф, тотчас же облачиться в доспехи.
   Невозмутимый гигант Тоф не переменил обычного наряда – на нем была набедренная повязка, сандалии, а через плечо он перекинул толстое одеяло из небеленой шерсти. Вот только увесистого посоха при нем не было – вместо привычного оружия на коленях у великана лежал топор Дарника.
   И прорицательница из Келля ничуть не переменилась. Ее балахон с капюшоном сиял белизной, а гладкая, без единой складочки, повязка все так же закрывала глаза. Гарион мельком подумал, что, наверное, она не снимает ее, даже ложась спать. И тут его как громом поразило. Что, если сегодня они потеряют именно Цирадис? Она пожертвовала всем ради своей великой миссии. Неужели пророчества будут столь жестоки, что потребуют от этой хрупкой девушки еще одной страшной жертвы?
   Белгарат, разумеется, оставался верен себе. На ногах у него красовались все те же видавшие виды башмаки, штопаные-перештопаные носки, штаны с заплатами. Дополняла туалет куртка цвета ржавчины – именно в таком облачении явился он некогда на ферму Фалдора под именем сказочника Дядюшки Волка. Вот только на сей раз в руках у старика не было оловянной кружки. Вчера вечером за ужином он по привычке придвинул к себе кружку, увенчанную шапкой аппетитной пены. Полидра же не менее привычным движением отобрала ее у мужа и выплеснула в иллюминатор. Гарион не без оснований заподозрил, что пьянству Белгарата пришел конец, и предвкушал долгие содержательные беседы с совершенно трезвым дедом.
   Они молча позавтракали – ведь обо всем было уже переговорено. Сенедра, помня свое обещание, накормила волчонка до отвала, потом грустно взглянула на Гариона.
   – Пожалуйста, не забывай его кормить…
   Спорить сейчас с нею совершенно не имело смысла. Мысль о том, будто нынче последний день ее жизни, столь прочно въелась в ее сознание, что никакие доводы разума не смогли бы ее в этом разуверить.
   – Может быть, ты захочешь подарить его Гэрану, – прибавила она. – У каждого мальчика непременно должна быть собака – иначе он вырастет безответственным.
   – А вот у меня никогда не было собаки, – признался Гарион.
   – Как жестоко с вашей стороны, тетушка Пол, – вздохнула Сенедра, бессознательно – или не вполне – адресуясь к Полгаре таким образом.
   – У него просто не было бы времени за ней ухаживать, Сенедра, – отпарировала Полгара. – У нашего Гариона всегда забот полон рот.
   – Будем надеяться, что, когда все это кончится, я стану посвободнее, – сказал Гарион.
   Завтрак закончился, и в каюту вошел капитан Креска. Он принес карту.
   – Она не очень точная, – извиняющимся тоном сказал он. – Я уже говорил, что мне в свое время не удалось тщательно промерить все глубины вокруг этой скалы. Но мы вполне можем на тихом ходу подойти к ней на несколько сотен ярдов, а потом спустить шлюпку. Правда, туман все сильно усложняет.
   – А каков берег с восточной стороны горы? – спросил Белгарат.
   – Там отмель, – ответил Креска. – А во время отлива там воробью по колено.
   – Прекрасно. Ведь нам надо кое-что прихватить с собой. – Белгарат указал на два увесистых свертка с доспехами Гариона и Закета.
   – Прикажу матросам погрузить все это в шлюпку, – ответил капитан.
   – Когда можно отплывать? – нетерпеливо спросила Сенедра.
   – Минут через двадцать, малютка.
   – Так нескоро?
   Капитан кивнул и прибавил:
   – Ежели, конечно, вам не удастся уговорить солнышко побыстрее подниматься.
   Сенедра с мольбой взглянула на Белгарата.
   – И не подумаю, – категорично отрезал он.
   – Капитан, – вмешалась Полидра, – не могли бы вы тут приглядеть за щенком? – И она указала на волчонка. – Он порой чересчур нетерпелив, а мы вовсе не хотим, чтобы он в самое неподходящее время завыл во всю глотку.
   – Будет сделано, госпожа.
   Похоже было, что морской волк Креска столь редко сходил на берег, что был не в состоянии отличить сухопутного волка от собаки.
   Идти на малом ходу к берегу оказалось делом весьма непростым. Матросы подняли якорь и сели на весла. Сделав несколько гребков, они сушили весла и ждали, покуда лоцман не выберет линь со свинцовым грузилом на дне, чтобы убедиться, достаточна ли глубина.
   – Да, довольно медленно, – заметил Шелк, – но, по крайней мере, безопасно. Ведь нам неизвестно, кто шатается по этому рифу, а насторожить бы их не хотелось.
   – Тут мель, капитан, – вполголоса доложил лоцман, выбирая линь.
   Никто из матросов не шумел – военные приготовления Гариона и его друзей красноречивее всяких слов свидетельствовали о необходимости соблюдать тишину. Лоцман вновь бросил грузило за борт. Пришлось ждать некоторое время, пока корабль вплотную подойдет к туго натянутому лот-линю.
   – Глубина быстро уменьшается, капитан, – объявил лоцман. – Тут до дна не более двух морских саженей.
   – Суши весла! – тихо приказал матросам капитан Креска. – Бросайте якорь. Ближе мы подойти не сможем. – Он повернулся к помощнику. – Когда мы сядем в шлюпку, отойди на сотню ярдов и поджидай там. Возвращаясь, мы свистнем – ну, как обычно.
   – Есть, капитан!
   – А ведь вы, как вижу, уже бывали в подобных переделках, – отметил Шелк.
   – Пару раз, – признался капитан.
   – Если нынче все закончится удачно, мы с вами поболтаем по душам. У меня есть деловое предложение – и оно может вас заинтересовать.
   – Неужели ты больше ни о чем не в состоянии думать – даже сейчас! – с упреком воскликнула Бархотка.
   – Удача дважды в руки не дается, моя дорогая Лизелль, – с некоторой напыщенностью произнес он.
   – Ты неисправим.
   – Думаю, ты имеешь право на этот вывод…
   Якорное отверстие обложено было промасленной мешковиной, которая отлично заглушала звяканье тяжелой цепи, фут за футом уходящей в темную воду. Гарион скорее даже не услышал, а почувствовал, как заостренные когти якоря коснулись каменистого дна.
   – Пора садиться в шлюпку, – сказал Креска. – Матросы спустят ее на воду, когда все мы будем на борту. – Он смущенно поглядел на Гариона и прибавил: – Боюсь, что тебе и твоим друзьям придется грести, Гарион. Шлюпка слишком тяжела.
   – Не беспокойтесь, капитан.
   – Я плыву с вами – нужно же мне убедиться, что вы благополучно достигли берега.
   – Капитан, – заговорил Белгарат, – когда мы высадимся на берег, отойдите в море и ждите нас. Мы просигналим, когда можно будет подойти и взять нас на борт.
   – Будет исполнено.
   – Если до завтрашнего утра вы так и не заметите сигнала, можете возвращаться в Перивор – это будет означать, что мы не плывем с вами.
   Лицо Крески помрачнело.
   – Неужели то, что предстоит вам там, на рифе, и впрямь настолько опасно?
   – Думаю, даже немного опаснее, – пошутил Шелк. – Но мы изо всех сил стараемся не думать об этом.
   Жутковато было плыть по этой маслянистой черной воде – каждый взмах весла рвал в клочки серый густой туман, но их тут же уносило прочь на гребнях грозных волн, и Гариону вдруг вспомнилась другая туманная ночь – ночь в Стисс-Торе, когда они пересекали Змеиную реку, и их одноглазый проводник, наемный убийца Исас, ведомый лишь безошибочным чутьем, помог им перебраться на другой берег. Гарион даже не знал, что с ним сталось…
   После каждых десяти гребков капитан Креска, стоявший на носу и держащий руль, давал сигнал сушить весла и, склоняя голову к плечу, чутко вслушивался в шум прибоя.
   – Еще пара сотен ярдов, – тихо сказал он. – Эй ты, – обратился он к матросу, измеряющему глубину при помощи лот-линя, – не прозевай! Я вовсе не хочу напороться на камни. Если обнаружишь мель, дай знать.
   – Есть, капитан.
   Шлюпка медленно скользила по черной воде к незримому берегу, откуда доносилось странноватое шуршание – это волны накатывались на берег, усыпанный галькой. Камушки перекатывались, когда волной их несло на берег, а затем, неудержимо влекомые назад, они печально шелестели, словно ненасытное море оплакивало тщетность своих усилий поглотить всю сушу и обратить весь мир в безбрежный океан, где волны, не чуя преград, могли бы вершить свой бесконечный путь вокруг земного шара.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация