А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Властелин мургов" (страница 6)

   Глава 3

   Больше в эту дождливую ночь Гарион почти не спал. Сердце продолжало колотиться от возбуждения битвы, и он, лежа под одеялом подле Сенедры, вновь и вновь переживал события встречи с птицей-драконом. Лишь к утру он успокоился и смог вернуться к мысли, пришедшей ему в голову в пылу сражения. Ему понравилась битва, которая, казалось бы, должна была напугать его. Именно понравилась. И чем больше он думал об этом, тем отчетливее понимал, что такое с ним происходит не впервые. Еще в детстве это ощущение приходило к нему каждый раз, когда он оказывался в опасной ситуации.
   Его сендарийское воспитание подсказывало ему: такое влечение к стычкам и опасностям является, по-видимому, нездоровым алорийским наследием и следует контролировать себя, но он явственно сознавал, что не станет этого делать. Он наконец нашел ответ на этот надоедавший ему вопрос – «почему я?». Значит, он избран для этой трудной, опасной задачи, ибо идеально подходит для ее выполнения.
   – Такая миссия возложена на меня, – прошептал он. – Когда возникает необычно опасная ситуация, которую не может разрешить ни одно рациональное человеческое существо, привлекают меня.
   – Ты о чем, Гарион? – прошептала сквозь сон Сенедра.
   – Ни о чем, дорогая, – ответил он. – Просто думаю вслух. Спи, спи.
   – М-м-м, – промычала она и, свернувшись в клубок, теснее прижалась к нему, и он почувствовал лицом тепло ее волос.
   Бледный свет зари понемногу просачивался сквозь мокрые кроны деревьев.
   Вдобавок к непрекращающейся измороси от земли стал подниматься туман, и темные стволы елей и пихт медленно растворялись во влажном сером облаке.
   Гарион, открыв полусонные глаза, увидел силуэты Дарника и Тофа. Оба стояли возле погасшего очага у входа в шатер. Гарион аккуратно, стараясь не разбудить жену, выбрался из-под одеяла и надел влажные башмаки. Потом встал, набросил на плечи накидку и вышел на улицу. Взглянув на сумрачное утреннее небо, он произнес спокойным голосом человека, вставшего до восхода солнца:
   – Все еще сыплет, как я посмотрю.
   Дарник кивнул.
   – Такой уж сезон, теперь неделю не разгонит, а то и больше. – Он открыл кожаный мешочек, висевший на поясе, и достал оттуда трут. – Огонь надо бы разжечь.
   Тоф, огромный и безмолвный, подошел к шатру, взял пару кожаных ведер и пошел вниз по крутому спуску к источнику. Несмотря на свои гигантские размеры, двигался он сквозь мокрый кустарник почти бесшумно.
   Дарник стал на колени у очага и аккуратно сложил в центре сухие ветки.
   Рядом с горкой он положил трут и достал кремень и железо.
   – Как там Полгара, спит еще? – спросил его Гарион.
   – Лежит с закрытыми глазами. Говорит, что так приятно полежать в тепле, когда кто-то разводит огонь. – И Дарник улыбнулся, приятно и открыто.
   Гарион тоже улыбнулся ему в ответ.
   – Это оттого, что все эти годы она всегда встает первой. – Он помолчал. – Как она себя чувствует после сегодняшней ночи? Все переживает? – спросил он.
   – Я думаю, – сказал Дарник, нагнувшись над очагом и высекая искру, – она уже немного успокоилась.
   При каждом ударе железа о кремень сноп искр вылетал у него из-под рук.
   Наконец трут задымился, и кузнец стал осторожно раздувать уголек, пока не возник крошечный язычок пламени. Он поместил это пламя под сухие ветки, и они с треском занялись.
   – Вот и загорелось, – произнес он, убирая погашенный трут обратно в кожаный мешочек вместе с кремнем и железом.
   Гарион пристроился рядом и стал ломать длинные сучья.
   – Ты держался сегодня ночью героем, – сказал Дарник, подкладывая вместе с Гарионом сучья в огонь.
   – Я думаю, не героем, а ненормальным, – сухо ответил Гарион. – Разве кто в здравом уме полезет в такое дело? Несчастье в том, что я оказываюсь в центре таких событий, еще не успев понять, как это опасно. Иногда я задумываюсь: может, дедушка прав, утверждая, что тетушка Пол роняла меня в детстве и я ударялся головой?
   Дарник усмехнулся.
   – Я немножко сомневаюсь в этом, – сказал он. – Она всегда очень осторожна в обращении с детьми и другими хрупкими предметами.
   Они подбросили еще дров в костер. Гарион, увидев, что огонь весело пляшет на поленьях, встал. Красноватый свет костра проникал сквозь туман, и все вокруг казалось нереальным, словно ночью они невзначай пересекли границу реального и вошли в царство волшебства.
   Пришел Тоф с ведрами, и в этот момент из шатра появилась Полгара, расчесывая длинные черные волосы. Единственный белый локон над левой бровью почему-то казался сегодня утром раскаленным добела.
   – Какой хороший костер, дорогой, – сказала она, целуя мужа, а затем посмотрела на Гариона. – Как ты себя чувствуешь, все нормально?
   – Что? О да, прекрасно.
   – Может, какие порезы, ссадины, ожоги, которых ты не заметил ночью?
   – Нет. Похоже, я вышел из этого поединка без единой царапины. – Гарион помолчал, не решаясь задать ей вопрос. – Мы тебя действительно расстроили сегодня ночью, Полгара? Я имею в виду – Эрионд и я?
   – Да, Гарион, но это было ночью. Что бы ты хотел на завтрак?
   Некоторое время спустя, когда бледный рассвет стал увереннее пробираться сквозь деревья, вылез наружу и Шелк. Дрожа всем телом, он протянул руки над костром и стал с подозрением всматриваться в то, что кипело в котле у Полгары, поставленном на плоском камне у огня.
   – Опять эта размазня? – недовольно произнес он.
   – Овсяная каша, – поправила его Полгара, помешивая в котле длинной деревянной ложкой.
   – Какая разница!
   – Есть разница. Помельче овес или покрупнее.
   – Помельче, покрупнее – все равно одно и то же, Полгара.
   Она посмотрела на него, подняв бровь.
   – Скажи-ка, принц Хелдар, отчего ты по утрам вечно всем недовольный?
   – Потому что терпеть не могу утро. У утра есть единственный смысл – не давать, чтобы ночь и день столкнулись лбами.
   – Может, один из моих тонизирующих напитков придаст тебе свежесть.
   Он устало посмотрел на Полгару.
   – А, не надо, спасибо, Полгара. Теперь, когда я совсем проснулся, мне лучше.
   – Рада за тебя. Кстати, не мог бы ты чуть-чуть отодвинуться? Мне нужен этот край – поставить ветчину.
   – Как тебе будет угодно.
   Шелк повернулся и ушел в шатер.
   Белгарат, лежавший от нечего делать на своей постели поверх одеяла, с удивлением взглянул на маленького драснийца.
   – Для умного человека ты слишком часто позволяешь себе капризничать и взрываться, – сказал Белгарат. – Приучись не трепать нервы Полгаре, когда она готовит.
   Шелк что-то проворчал и взял в руки свой изъеденный молью меховой головной убор.
   – Пойду-ка проверю лошадей, – решил он. – Не хочешь прогуляться?
   Белгарат взглянул на уменьшающуюся кучку дров возле костра.
   – Неплохая идея, – согласился он и встал с постели.
   – И я с вами, – сказал Гарион. – Надо немного размяться. Похоже, я спал на корне эту ночь.
   Гарион набросил ремень ножен меча на одно плечо и тоже вышел из шатра.
   – Даже не верится, что это было, правда? – тихо произнес Шелк, когда они вышли на поляну. – Дракон какой-то. Сейчас, при свете, вообще все кажется прозаичным.
   – Не совсем, – возразил Гарион и указал на обрубок чешуйчатого хвоста дракона, валяющийся на краю поляны. Самый его кончик по-прежнему немного шевелился.
   Шелк кивнул:
   – Да, с таким не каждый день столкнешься. – Потом, переведя взгляд на Белгарата, спросил: – А не может эта птичка снова наведаться к нам? Нервная у нас получится дорога, если нам придется на каждом шагу оглядываться. Она мстительная?
   – А ты как думаешь? – спросил его в свою очередь старик.
   – Все-таки Гарион как-никак подрезал ей немного хвостик. Не примет ли она это слитком близко к сердцу?
   – Как правило, это не в ее духе, – ответил Белгарат. – Она несильна разумом. – Старик нахмурился. – Меня другое волнует – есть в этой встрече что-то не то.
   – Начать с самой этой встречи. – Шелк с омерзением поежился.
   – Я не о том. – Белгарат покачал головой. – Не уверен, правильно ли я понял, но мне кажется, птица прилетала по поводу одного из нас.
   – Эрионда? – предположил Гарион.
   – И вам кажется, да? Но когда она увидела его, как мне думается, она вроде бы испугалась. И что он имел в виду, когда говорил ей какие-то странные слова?
   – А кто его знает? – сказал Шелк, пожав плечами. – Он всегда был странным мальчиком. Я не думаю, что он живет в одном мире с нами.
   – А почему дракона так напугал меч Гариона?
   – Этот меч пугает целые армии, Белгарат. Одно его пламя чего стоит.
   – Но этой птице нравится – да, нравится! – пламя. Я видел, с каким умилением она смотрела на полыхающую конюшню. А как-то раз она целую неделю летала и любовалась лесным пожаром. А вот что с ней произошло этой ночью – убей, не могу понять.
   Из чащи, где были привязаны лошади, вышел Эрионд, старательно обходя высокие кусты, с которых при малейшем прикосновении обрушивалась вода.
   – Все в порядке? – спросил Гарион.
   – С лошадьми? Все нормально, Белгарион. Завтрак небось почти готов?
   – Если это можно так назвать, – с кислой миной промямлил Шелк.
   – Полгара отлично готовит, Хелдар, – горячо вступился за нее Эрионд.
   – Каша – она и есть каша, тут даже лучший повар мира ничего не придумает.
   Глаза у Эрионда засветились.
   – Каша? О, я так люблю кашу.
   Шелк посмотрел на Эрионда внимательно, а потом с досадой обратился к Гариону:
   – Видишь, как легко подкупить молодежь? Вот оно, воспитание. – Он пожал плечами и со скучной физиономией добавил: – Ладно, что бы там ни было, а надо идти.
   После завтрака они свернули ночной лагерь и под моросящим дождем тронулись в путь. Около полудня они вышли на широкое поле, местами поросшее кустарником и с пнями, торчащими тут и там. Шириной оно было с четверть мили, а в центре шла широкая и грязная дорога.
   – Вот главная дорога из Мургоса, – сказал Шелк с удовлетворением.
   – А зачем они посрубали все деревья? – спросил его Эрионд.
   – Это из-за разбойников, которые подстерегают путников, прячась близ дороги. А хороший обзор позволяет путешественникам издалека увидеть разбойников и скрыться от них.
   Путники выехали из леса, миновали заросшую высокой травой опушку и очутились на грязной дороге.
   – Теперь мы можем ехать быстрее, – сказал Белгарат и пустил лошадь резвым шагом.
   Они ехали по дороге на юг в течение нескольких часов, и почти все время легким галопом. Расставшись с лесистыми предгорьями, они оказались на заросшей травой равнине. Въехав на вершину небольшого холма, они дали немного отдохнуть лошадям. На северо-западе за пеленой дождя угадывалась граница Арендийского леса, а недалеко впереди, на луговой равнине, – мрачные очертания серых стен мимбрийского замка. Сенедра вздохнула, глядя на скучную мокрую равнину и крепость, у которой, казалось, и камни были пропитаны упрямой подозрительностью, столь характерной для арендийского общества.
   – Ты себя хорошо чувствуешь? – спросил Гарион, обеспокоенный выражением ее лица, которое, как он опасался, могло служить признаком возврата к недавней меланхолии, с таким трудом преодоленной.
   – Эта Арендия – такое печальное место, – произнесла Сенедра. – Тысячи лет ненависти и горя. И кому они что доказали? Даже этот замок – и тот словно плачет.
   – Просто дождь, Сенедра, – заметил Гарион предельно спокойным тоном.
   – Да нет, – со вздохом возразила Сенедра, – не только.
   Дорога из Мургоса представляла собой грязный желтый шрам, протянувшийся через поля побуревших и поникших трав. По этой дороге, змейкой извивавшейся под уклон к Арендийской долине, они ехали несколько дней – мимо громад мимбрийских замков и через грязные деревеньки с соломенными крышами и плетнями, над которыми постоянно висел в прохладном воздухе дым из труб, словно ядовитые испарения, а на лицах подневольных людей, облаченных в лохмотья, была написана вся история их жизни, прожитой в беспросветной нищете. На ночь путешественники останавливались в придорожных постоялых дворах, пропахших несвежей едой и немытыми телами.
   На четвертый день, оказавшись на вершине холма, они увидели внизу Большую Арендийскую ярмарку, стоявшую на развилке дороги из Мургоса и Великого Западного Пути. Палатки расползлись в пестром смешении голубого, красного и желтого цветов во всех направлениях на лигу и больше, а по дорогам под серым дождливым небом тянулись вереницы груженых повозок, словно цепочки муравьев.
   Шелк сдвинул на затылок свой поношенный головной убор и сказал:
   – Может, мне лучше спуститься и оглядеться, прежде чем мы все туда поедем. Мы давно не бывали в этих местах и осмотреться не помешает.
   – Хорошо, – согласился Белгарат, – только без всяких выкрутасов.
   – Выкрутасов?
   – Ты знаешь, о чем я говорю, Шелк. Держи там себя в руках.
   – Можешь на меня положиться, Белгарат.
   – Другого не остается.
   Шелк улыбнулся, пришпорил лошадь и поскакал галопом, а остальные шагом поехали вниз по длинному склону в сторону вечно «временного» палаточного городка посреди моря грязи. По мере приближения к ярмарке Гарион все явственнее слышал какофонию от смешения звуков – одновременного крика тысяч голосов.
   Доносились до путников и мириады запахов – специй и готовящейся пищи, редких духов, конюшен и загонов для лошадей.
   Белгарат попридержал коня.
   – Подождем Шелка здесь, лишние неприятности нам ни к чему.
   Они отвели лошадей в сторону и, стоя под моросящим дождем, наблюдали, как навстречу им взбираются по скользкой и грязной дороге повозки с грузом.
   Шелк приехал через три четверти часа. Его лошадь тяжело взбиралась по мокрой дороге.
   – Думаю, можно аккуратно подъезжать, – сказал он, и его лицо с острыми чертами хранило при этом весьма серьезное выражение.
   – А в чем там дело? – спросил Белгарат.
   – Я наткнулся на Дельвора, – ответил Шелк, – и он сказал мне, что на ярмарке какой-то купец из Ангарака интересовался нами.
   – Может, нам тогда лучше стороной объехать ярмарку? – предложил Дарник.
   Шелк покачал головой.
   – Я думаю, нам следует побольше разузнать об этом странном ангараканце. Дельвор предложил нам погостить в его палатках денек-другой. Есть мысль – обогнуть ярмарку и въехать с противоположной стороны. Там можно пристроиться к какому-нибудь каравану из Тол-Хонета. Так мы обратим на себя меньше внимания.
   Белгарат стал раздумывать над этим предложением, глядя, прищурясь, в дождливое небо.
   – Хорошо, – решил он. – Не будем терять время. Но мне не нравится, чтобы за нами кто-то шел. Поехали посмотрим, что нам посоветует Дельвор.
   Они обогнули ярмарку по луговой траве и выехали на Великий Западный Путь в миле к югу от ярмарочного городка. По дороге ехало несколько скрипучих повозок из Толнедры, на которых восседали одетые в богатые меха купцы. Гарион и его друзья, никем не замеченные, пристроились в хвост этой вереницы. Постепенно смеркалось, приближался неприятный дождливый вечер. В узких проходах между палаток сновали купцы и покупатели со всех краев света. Ноги тонули в жидкой грязи, перемешанной копытами сотен лошадей и ногами ярко разодетых торговцев, которые кричали, на все лады расхваливая свой товар, шумно торговались друг с другом, не обращая внимания ни на дождь, ни на грязь под ногами. По бокам полотняных палаток висели факелы и масляные фонари. Чего здесь только не было, причем бесценные украшения лежали рядом с медными кувшинами и дешевыми оловянными блюдами.
   – Теперь сюда, – сказал Шелк, указывая на ответвление дороги. – Палатки Дельвора – в нескольких сотнях ярдов отсюда.
   – А кто он, этот Дельвор? – спросила Сенедра Гариона в тот момент, когда они проезжали мимо шумного шатра-таверны.
   – Друг Шелка. Мы встречались с ним, когда были здесь в последний раз. Я думаю, он состоит в драснийской секретной службе.
   Сенедра усмехнулась.
   – А разве не все драснийцы состоят в секретной службе?
   – Возможно, – с улыбкой согласился Гарион.
   Дельвор ждал компанию возле своей палатки в белую и голубую полосы. За то время, что Гарион не видел приятеля Шелка, тот мало изменился. Выражение его лица оставалось таким же, а взгляд – столь же циничным и проницательным. Плечи драснийца плотно обтягивала отделанная мехом накидка, а мокрая от дождя неприкрытая лысина поблескивала на свету.
   – Моя прислуга приглядит за вашими лошадями, – объявил он гостям, когда те спешились. – Давайте-ка поскорее внутрь, пока вас не слишком многие успели увидеть.
   Путники последовали за ним в теплую, хорошо освещенную палатку, вход в которую он закрыл пологом, пропустив всех. Здесь оказалось вполне уютно, почти как в благоустроенном доме. Повсюду удобные стулья и диваны, большой полированный стол роскошно сервирован к ужину. Стены и полы покрывали ковры голубого оттенка, с потолка на цепях свисали масляные лампы, а в каждом углу стояло по жаровне с тлеющими углями. Слуги Дельвора в неярких ливреях без слов приняли у Гариона и его друзей мокрую верхнюю одежду и через проход унесли ее в соседнюю палатку.
   – Пожалуйста, присаживайтесь, – вежливо произнес Дельвор. – Я взял на себя смелость заранее приготовить ужин.
   Все сели за стол. Шелк огляделся вокруг и заметил:
   – Какая пышность.
   Дельвор пожал плечами.
   – Немного воображения и чуть-чуть денег. Палатка не обязательно должна быть неуютной.
   – К тому же эта палатка передвижная, – отметил Шелк. – Если надо переехать на другое место, все складывается и забирается с собой. С домом этого не сделаешь.
   – Это верно, – согласился Дельвор. – Да вы ешьте, друзья мои. Я знаю, какие здесь, в Арендии, удобства на постоялых дворах и какая пища.
   Ужин оказался приготовленным на славу, такой не стыдно было бы подать в любом богатом и благородном доме. На большом серебряном блюде лежала горка копченого мяса, тушеные бобы с луком и морковью плавали в тонком ароматном сырном соусе. Хлеб был белым вкусным и горячим, только что из печи. На столе имелся и большой выбор великолепных вин.
   – У тебя талантливый повар, Дельвор, – заметила Полгара.
   – Благодарю тебя, моя госпожа, – ответил драсниец. – Он обходится мне в несколько лишних десятков крон в год, и хотя очень своенравен, стоит всех расходов и неудобств.
   – А что там ты говорил насчет любопытствующего купца из Ангарака? – спросил Белгарат, доставая с блюда пару кусков мяса.
   – Он приехал на ярмарку несколько дней назад с пятью-шестью слугами, но никаких лошадей с поклажей с ним не было, повозок тоже. Видно, что лошадей он гнал во весь опор, словно он и его люди сильно торопились сюда. За делами я его не видел. Он и его люди только ходят да выспрашивают.
   – И расспрашивают про нас?
   – Не то чтобы поименно, о старейший, но суть его вопросов не оставляет сомнений. Причем он предлагает деньги за сведения, и немалые.
   – И откуда же он родом, этот купец?
   – Говорит, будто он надракиец, но если он надракиец, то я тогда талл. По-моему, он маллореец – среднего роста, крепкий, чисто выбритый и неброско одетый. Единственно, что в нем есть необычного, так это глаза. Кажется, что они совершенно белесые – кроме зрачков. Совсем лишены цвета.
   Полгара быстро подняла голову и спросила:
   – Он слепой?
   – Слепой? Нет, не думаю. Он, по-моему, видит, куда идет. А почему ты так спрашиваешь, моя госпожа?
   – Те свойства, что ты сейчас описал, встречаются крайне редко, – ответила Полгара. – Большинство людей, страдающих этим, слепнут.
   – Если мы, выехав отсюда, не хотим через десяток минут увидеть этого человека за спиной, нам потребуется как-то отвлечь его, – сказал Шелк, поигрывая хрустальным стаканом. Он оглядел друзей. – Не думаю, что у кого-либо из вас осталась хотя бы одна свинцовая монетка – из тех, что вы прятали в мургосской палатке, когда были здесь в последний раз.
   – Боюсь, что нет, Шелк. Несколько месяцев назад мне пришлось пройти через таможню на толнедрийской границе. Я подумала, что мне ни к чему, чтобы таможенники нашли в моих вещах такие вещи, и закопала их под деревом.
   – Свинцовые монеты? – удивилась Сенедра. – Что можно купить за монеты, сделанные из свинца?
   – Они имеют покрытие, ваше величество, – ответил ей Дельвор, – и точь-в-точь похожи на толнедрийские золотые кроны.
   Сенедра внезапно побледнела, потом с трудом вымолвила:
   – Это ужасно!
   Дельвор удивленно посмотрел на Сенедру, он никак не мог понять, что же вызвало ее столь бурную реакцию.
   – Ее величество – толнедрийка, Дельвор, – пояснил Шелк, – и подделка денег задевает толнедрийца за самое сердце. Я думаю, это связано с их религией.
   – Не вижу в этом ничего странного, принц Хелдар, – сухо сказала Сенедра.
   После ужина они еще немного побеседовали. Это был разговор людей, которые наслаждались долгожданным теплом и сытостью. Потом Дельвор отвел их в соседнюю палатку, разделенную на несколько спален. Гарион заснул, едва коснувшись подушки, и проснулся на следующее утро значительно посвежевшим, таким он не был уже несколько недель. Он потихоньку оделся, стараясь не будить Сенедру, и вышел в главную палатку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация