А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Властелин мургов" (страница 38)

   Глава 21

   Утро выдалось дождливое – мелкая изморось окутывала окрестности сероватой дымкой и мешала видеть. Они выехали из полуразрушенного хутора, вновь облаченные в зеленые одеяния работорговцев, и устремились на север по западному берегу озера.
   Гарион ехал молча, и мысли его были столь же мрачны, как и свинцовые воды озера. Ярость, обуревавшая его накануне, постепенно уступила место ледяной решимости. Да, его учили, что справедливость – это всего-навсего абстракция, но он твердо знал: случись маллорейским дезертирам, виновным в зверствах на хуторе, попасться ему на пути, абстракция обернется вполне конкретным возмездием. Он знал, Белгарат и Полгара не одобрят того, что у него на уме, поэтому ехал молча, лелея в глубине сердца мечту о возмездии, если уж не о торжестве справедливости.
   Когда они достигли дороги, протянувшейся с севера на юго-восток по берегу озера в направлении Рэк-Хтаки, увидели бредущие по чавкающей грязи толпы насмерть перепуганных поселян, одетых в лохмотья и нагруженных узлами, в которых, как сразу стало ясно, было увязано все, что им удалось спасти.
   – Думаю, нам лучше ехать по обочине, – сказал Белгарат, – иначе мы только потеряем время, ворочаясь в этой каше.
   – Мы едем прямиком в Рэк-Хтаку? – спросил Шелк.
   Белгарат смотрел на бесконечный людской поток.
   – Не думаю, чтобы нам удалось найти в Рэк-Хтаке даже паром, не говоря уже о корабле. Лучше свернуть в лес и направиться прямиком на юг. Мне не по нраву в открытую ехать по вражеской территории – к тому же в рыбацких деревушках скорее можно будет отыскать корабль, чем в окрестностях большого города.
   – Тогда поезжайте, – сказал Шелк, – а я порасспрошу народ. Кое-что мне хотелось бы разузнать.
   Белгарат хмыкнул.
   – Возможно, идея недурна. Только не слишком задерживайся. Я намереваюсь достичь Великого Южного леса до наступления зимы, если, конечно, такое реально.
   – Я поеду с ним, дедушка, – предложил Гарион. – Мне надо проветриться, чтобы освободиться от мрачных мыслей, – они мучают меня со вчерашнего дня.
   И они вдвоем поехали по высоким травам в сторону потока перепуганных беженцев, текущего на юг.
   – Гарион. – Шелк вдруг натянул поводья. – А вон тот человек, что толкает тачку, часом не сендариец?
   Гарион, заслоняя глаза ладонью, вгляделся в здоровяка, на которого указывал Шелк.
   – Здорово смахивает на сендарийца, – согласился он. – Только вот что делает сендариец здесь, в Хтол-Мургосе?
   – Почему бы не спросить об этом его самого? Сендарийцы – болтуны и сплетники, так что это блестящий случай разузнать о том, что тут творится.
   Маленький человечек неторопливо подъехал к коренастому мужчине с тачкой.
   – Доброе утро, приятель, – дружелюбно поздоровался он. – Что поделываешь так далеко от родных мест?
   Здоровяк выпустил ручки своей тачки и оценивающим взглядом окинул зеленое одеяние Шелка.
   – Я не раб, – объявил он, – так что выкинь дурь из башки.
   – Ах, ты об этом? – засмеялся Шелк, двумя пальцами берясь за зеленую ткань. – Не волнуйся, приятель, мы не найсанцы. Просто сняли одежду с убитых, которых нашли на дороге, решив, что эта зелень поможет нам, если вдруг наткнемся на представителей здешних властей. Так что же ты поделываешь тут, в Хтол-Мургосе?
   – Спасаюсь бегством, – мрачно сказал сендариец, – вместе со всеми этими бедолагами. Ты разве не слыхал о том, что тут приключилось?
   – Нет. Мы ведь издалека и ни с кем еще не успели перемолвиться.
   Коренастый здоровяк вновь взялся за ручки своей тачки и съехал с обочины.
   – Из Горута на запад выступила огромная армия маллорейцев, – принялся рассказывать он. – Они спалили город, в котором я жил, и перебили половину горожан. Они пренебрегли Рэк-Хтакой, город уцелел – именно туда мы все сейчас и направляемся. Там я попытаюсь отыскать какого-нибудь капитана, который намеревается отплыть в сторону Сендарии. Я отчего-то вдруг заскучал по родному дому.
   – Так ты жил в мургском городе? – изумленно спросил Шелк.
   Здоровяк скорчил гримасу.
   – Уж будь уверен, не по собственной воле. Я не поладил с представителями властей в Толнедре, когда наведывался туда по торговому делу лет с десяток тому назад, и сговорился с одним капитаном-торговцем. Он согласился помочь мне выехать из страны, но оказался негодяем: когда у меня вышли денежки, бросил меня прямо на пристани в Рэк-Хтаке. Я переправился оттуда в городок, что на северном берегу озера. Мне позволили остаться. Я искал заработка, а там как раз нужны были рабочие руки: кое-чем мурги сами брезгуют заниматься, но и рабам не доверяют – мол, дело слишком важное. Конечно, все это унизительно, но жить-то ведь как-то надо было! Но вот пару дней назад в город вошли маллорейцы. Когда они покидали город, там не осталось камня на камне.
   – А как тебе удалось уцелеть? – спросил Шелк.
   – Я пролежал под копной до темноты. Ну а потом присоединился к этим несчастным. – Он поглядел на толпу беженцев, вязнущих чуть ли не по колено в чавкающей жиже. – Ну разве не жалкое зрелище? У них даже не хватает ума, чтобы вылезти из грязи и топать по траве! Уж солдаты-то никогда так не поступят!
   – А у тебя, видать, есть кое-какой опыт в военном деле?
   – Да уж как пить дать, – гордо ответил крепыш. – Я был сержантом в армии принцессы Сенедры, сражался вместе с нею в Тул-Марду.
   – Жаль, я прозевал эту кампанию, – вздохнул Шелк. – Был занят другими делами. Послушай, а если мы поедем отсюда до Великого Южного леса, не нарвемся ли на маллорейцев?
   – Кто знает? Я не разведывал обстановку. Но одно скажу: негоже вам ехать в лес. Вся эта бойня пробудила людей-воронов.
   – Людей-воронов? Это еще что за твари?
   – Вурдалаки. В основном питаются мертвецами, хотя в последнее время я слышал просто жуткие истории. На вашем месте я ни за что не поехал бы лесом.
   – Мы это учтем. Спасибо за информацию. Удачи тебе в Рэк-Хтаке, и надеюсь, ты благополучно доберешься до Камаара.
   – Я предпочел бы Тол-Хонет. Толнедрийские тюрьмы вовсе не так уж плохи.
   Шелк на прощание улыбнулся сендарийцу, и, поворотив коней, они с Гарионом галопом поскакали за остальными.
   Тем же вечером они перешли вброд реку Хтаку в нескольких лигах от побережья. С наступлением сумерек дождь постепенно прекратился, хотя небо оставалось облачным. Вдали темнела зубчатая стена деревьев – здесь и начинался Великий Южный лес. Опушка его была совсем близко.
   – Ну что, рискнем? – спросил Шелк.
   – Нет, спешить мы не будем, – решил Белгарат. – Я немного озабочен тем, что наговорил тебе тот парень. Не уверен, что нам нужны сюрпризы – особенно в темноте.
   – Вниз по течению есть небольшая ивовая рощица. – Дарник указал на довольно обширные заросли ивняка на самом речном берегу в полумиле к югу. – Мы с Тофом можем поставить там палатки.
   – Хорошо, – согласно кивнул Белгарат.
   – А далеко ли отсюда до Верката, дедушка? – спросил Гарион, когда они направились к полноводной после дождя реке и чахлому ивняку.
   – Если верить карте, ближайшее к острову побережье примерно лигах в пятидесяти на юго-восток отсюда. Там нам придется отыскать какое-нибудь судно.
   Гарион вздохнул.
   – Не унывай, – утешил его Белгарат. – Мы движемся куда быстрее, чем я ожидал, к тому же Зандрамас не может убегать от нас вечно. Земной шар – это всего лишь земной шар, и он не бесконечен. Рано или поздно мы настигнем ее.
   Пока Дарник и Тоф натягивали палатки, Гарион и Эрионд бродили в зарослях, отыскивая дрова для костра. Найти что-то подходящее оказалось неожиданно нелегким делом, и, проплутав в течение часа, они собрали лишь жалкую охапку каких-то прутиков и веточек, чудом оставшихся сухими после долгого дождя. Всего этого хватило разве что развести огонь под кухонной жаровней Полгары. Когда она начала колдовать над жаровней, готовя на ужин бобы с олениной, Гарион заметил, что Сади бродит между палаток, как-то уж очень пристально вглядываясь в траву.
   – Это не смешно, дорогая, – сурово приговаривал он. – А ну-ка выходи! Выходи сию же минуту!
   – Что стряслось? – спросил Дарник.
   – Зит нет в кувшинчике, – ответил Сади, не прерывая поисков.
   Дарник поспешно поднялся, пожалуй, даже чересчур поспешно.
   – Ты уверен?
   – Она находит забавным играть со мной в прятки. А ну-ка иди сюда, иди немедленно, непослушная ты змея!
   – Пожалуй, не стоит говорить об этом Шелку, – дружески посоветовал евнуху Белгарат. – Он ударится в истерику сразу, как только обнаружит, что змея ползает неведомо где. – Старик осмотрелся. – А кстати, где он?
   – Они с Лизелль пошли прогуляться, – ответил Эрионд.
   – В такую погоду? Кругом же такая сырость! Нет, в самом деле, он меня порой удивляет.
   Сенедра присела на бревнышко подле Гариона. Он обнял ее за плечи и крепко прижал к себе. Она нежно прильнула к нему и вздохнула.
   – Я все думаю, что сейчас делает Гэран.
   – Наверняка спит.
   – Он так хорош, так мил, когда спит. – И, снова вздохнув, она прикрыла глаза.
   Откуда-то из зарослей вдруг послышался треск, а через мгновение как ошпаренный выскочил Шелк. Глаза у него были совершенно круглые, а лицо смертельно бледное.
   – Что случилось? – воскликнул Дарник.
   – У нее змея в корсаже! – выпалил драсниец.
   – У кого?
   – У Лизелль!
   Полгара с большой ложкой в руке обернулась и оценивающе оглядела трясущегося принца. Бровь ее медленно поползла вверх.
   – Скажите, принц Хелдар, – ледяным тоном произнесла она, – а что вам-то понадобилось в корсаже графини Лизелль?
   Шелк мужественно силился выдержать ее взгляд, но хватило его не более чем на минуту – и он начал мучительно краснеть.
   – А-а, – протянула Полгара, – понимаю. – И вновь занялась варевом.
   Уже перевалило за полночь, когда Гарион внезапно проснулся, недоумевая, что именно разбудило его. Он медленно приподнялся, стараясь не потревожить спящую Сенедру, и раздвинул полог палатки. От реки поднимался густой туман, и Гарион не увидел ничего, кроме густой молочной белизны. Он затаил дыхание, чутким ухом ловя ночные звуки.
   И вот откуда-то из тумана донеслось еле слышное позвякивание. Гарион тотчас же узнал этот звук: где-то неподалеку проезжал всадник, одетый в стальную кольчугу, а может быть, и не один. Гарион нашарил в темноте свой верный меч.
   – И все же, я считаю, ты должен рассказать нам, что нашел в доме, прежде чем подпалить его, – раздался издалека голос с характерным маллорейским выговором.
   Всадники были еще далеко, но звуки в ночи разносятся на большие расстояния, поэтому Гарион отчетливо слышал каждое слово.
   – Да сущие мелочи, капрал, – уклончиво ответил другой маллореец. – То да се, всего помаленьку.
   – Тебе следует поделиться с нами. В конце концов, мы же держимся друг за дружку. Один за всех, все за одного.
   – Эта мысль, вот ведь странно, пришла вам в голову лишь тогда, когда выяснилось, что мне посчастливилось кое-какое барахлишко прибрать к рукам? Хотите свою долю награбленного? Надо было раньше думать. Трудно, что ли, было пошуровать по дому? А вы предпочли получить удовольствие – казнить пленников.
   – Мы на войне, – торжественно проговорил капрал. – Наш долг – уничтожать врага.
   – Долг! – саркастически хмыкнул его собеседник. – Мы всего лишь дезертиры, капрал. И в долгу лишь перед самими собой. Хотите рубить этих земледельцев – пожалуйста, не стану мешать. Сам же я предпочитаю запастись кое-чем впрок, чтобы было на что жить после отставки.
   Гарион осторожно выбрался из палатки. Ощущая полнейшее спокойствие, словно все чувства его в одночасье умерли, он поднялся и бесшумно направился туда, где лежали тюки, и принялся шарить в одном из них, покуда не нащупал холодную сталь. Потом с величайшей осторожностью, стараясь действовать беззвучно, надел тяжелую кольчугу.
   Тоф стоял в дозоре около лошадей – его огромная фигура отчетливо вырисовывалась в тумане.
   – Мне надо кое-что уладить, – тихо прошептал Гарион на ухо немому великану.
   Тоф серьезно поглядел на него и кивнул. Потом отвязал коня, под уздцы подвел его к Гариону, затем огромной своей ладонью дружески стиснул плечо друга и бесшумно отступил.
   Гарион не хотел давать маллорейским дезертирам времени уйти далеко и затеряться в тумане, поэтому он вскочил на неседланного коня и тотчас же выехал из рощицы.
   Похоже было, что мирно беседующие дезертиры направляются прямо к лесу, и Гарион тихо ехал за ними след в след, прислушиваясь к звукам, доносящимся из тумана и напрягая свое шестое чувство.
   Проехав с милю, он услышал вдруг резкий и пронзительный смех – звук шел откуда-то спереди и немного слева.
   – Ты помнишь, как они визжали, когда их сажали на кол? – донесся из тумана хриплый голос.
   – Вот и славно, – пробормотал Гарион сквозь стиснутые зубы, обнажая меч.
   Он поехал прямо на звук голоса, а чуть погодя сжал каблуками бока коня.
   Тот пошел быстрее, но копыта его ступали по траве все так же бесшумно.
   – Огоньку бы, – вздохнул один из солдат.
   – Думаешь, это не опасно? Кругом шастают патрули в поисках дезертиров.
   – Сейчас уже за полночь. Все патрульные солдаты дрыхнут. Не бойся, смело зажигай факел.
   Мгновение спустя в тумане заколебалось алое пламя, решившее участь маллорейцев.
   Нападение Гариона застигло их врасплох. Несколько солдат были мертвы, ничего не успев понять. Раздавались лишь отчаянные крики и предсмертные хрипы, а Гарион неумолимо прорубал себе дорогу сквозь скопление ополоумевших от ужаса дезертиров. От мощных ударов его меча, наносимых справа и слева, они слетали с седел, почти перерубленные надвое. Огромное остро отточенное лезвие легко пронзало кольчугу, плоть и дробило кости. И вот уже пятеро распростерлись на земле бездыханными. Потом Гарион кинулся на троих оставшихся – один из них тотчас же обратился в бегство, другой выхватил из ножен меч, а третий, державший факел, просто застыл в полнейшем оцепенении.
   Самый отважный неловко взмахнул мечом, но лишь для того, чтобы защитить свою голову от страшного удара меча Гариона. Но он был уже обречен – сверкающее лезвие переломило клинок, словно сухую щепку, и рассекло солдата от макушки до пояса. Гарион стряхнул подрагивающее тело с клинка и обернулся к воину, замершему с факелом в руке.
   – Умоляю! – воскликнул перепуганный маллореец, пытаясь поворотить коня. – Пощадите!
   Но эта мольба отчего-то разъярила Гариона еще пуще. Зубы его сжались.
   Широкий взмах меча – и голова убийцы покатилась куда-то в туманную муть.
   Гарион пришпорил скакуна и, прислушиваясь к удаляющемуся топоту коня последнего солдата, спасающегося бегством, ринулся в погоню.
   Он нагнал его в считанные минуты. Сперва он ехал лишь на звук, но вот различил в тумане силуэт всадника. Гарион взял немного вправо, легко поравнялся с отчаявшимся противником и вот уже преградил ему путь.
   – Кто ты? – пронзительно закричал небритый маллореец, натягивая поводья. – Чего тебе нужно?
   – Я – возмездие, – хрипло выдохнул Гарион, пронзая мечом последнего негодяя.
   Дезертир изумленно уставился на мощное лезвие, торчащее из его груди.
   Затем раздался булькающий звук – и он стал медленно заваливаться на бок, соскальзывая с обагренного кровью меча.
   Все еще ощущая ледяное спокойствие, Гарион спешился и вытер меч об одежду убитого. Потом почти бездумно подхватил поводья его коня, вскочил в седло и поехал обратно – туда, где прикончил остальных. Он внимательно оглядел тела, чтобы убедиться, что никто не подает признаков жизни, и, прихватив с собой еще трех лошадей, поскакал в сторону лагеря, скрытого в ивняке.
   Шелк уже стоял подле Тофа и вглядывался в туман.
   – Где ты был? – хрипло прошептал он.
   Гарион соскочил с коня.
   – Нам ведь нужны были лошади, – ответил он, отдавая поводья захваченных в короткой схватке коней великану.
   – Это же кони маллорейцев, если судить по сбруе и седлам, – отметил Шелк. – А где ты их отыскал?
   – Всадники ехали мимо лагеря, и я услышал голоса. Они слишком веселились, вспоминая свой недавний визит на мургский хутор.
   – И ты даже не пригласил меня к тебе присоединиться? – обиделся Шелк.
   – Прости, – сказал Гарион, – но мне надо было спешить. Я не хотел потерять их в тумане.
   – Их было четверо? – спросил Шелк, пересчитав лошадей.
   – Еще четыре лошади убежали, испугавшись, я так и не смог их поймать. Но этих вполне достаточно, чтобы возместить наши потери во время кораблекрушения.
   – Так их было восьмеро? – ошарашенно спросил Шелк.
   – Я застиг их врасплох. Они даже не оказали сопротивления. Послушай, почему бы нам еще не вздремнуть?
   – Знаешь, Гарион, – придирчиво оглядел его драсниец, – тебе не мешало бы умыться, прежде чем лечь. Сенедра – женщина весьма чувствительная и может сильно расстроиться, если поутру увидит тебя, залитого кровью с головы до пят.
   Наутро туман стал еще гуще. Холодная молочно-белая пелена объяла оба берега реки, путалась в ветвях плакучих ив и унизывала их каплями, похожими на крупные жемчужины.
   – По крайней мере, это для нас дополнительное прикрытие, – заметил Гарион, все еще охваченный странным оцепенением.
   – Равно как и для кого-то другого, по ту сторону тумана, – вставил Сади, – или для чего-то другого. У этого леса весьма дурная репутация.
   – А насколько он велик?
   – Возможно, это самый большой лес в мире, – ответил Сади, приторачивая тюк к спине лошади. – Он простирается на сотни и сотни лиг. – И, взглянув в сторону коновязи, он неуверенно спросил: – Это игра моего воображения или за ночь лошадей у нас прибавилось?
   – Ночью я случайно наткнулся на нескольких, – уклончиво ответил Гарион.
   После завтрака они собрали походную кухню Полгары, сели в седла и поехали по луговине к мрачному лесу, окутанному густым туманом.
   Гарион ехал, прислушиваясь к беседе Шелка с Дарником, – они ехали позади.
   – Так что же ты вчера вечером поделывал? – со свойственной ему прямотой спрашивал кузнец. – Ну, когда нашел Зит в корсаже Лизелль?
   – Она собирается написать рапорт Дротику по возвращении, – ответил Шелк. – А кое-чего ему явно не следует знать. Ну а если мне удастся наладить с нею дружеские отношения, то, возможно, я смогу убедить ее на некоторые вещи посмотреть сквозь пальцы.
   – Знаешь, это не слишком-то порядочно. Она же всего-навсего девушка.
   – Поверь, Дарник, Лизелль вполне самостоятельная и может о себе позаботиться. Мы с нею затеяли занятную игру. Но признаюсь, наткнуться на Зит в мои планы не входило.
   – А драснийцы всегда так забавляются?
   – Конечно! Так время летит быстрее. В Драснии зимы долгие и суровые. Игры помогают нам изощрять наш ум и впоследствии преуспевать в делах весьма и весьма серьезных. Гарион! – вдруг позвал маленький человечек.
   – Да?
   – Надеюсь, мы объедем то место, где ты… нашел вчера лошадей? Не стоило бы расстраивать дам сразу после завтрака.
   – Это во-он там. – Гарион указал влево.
   – О чем это вы? – спросил Дарник.
   – Ну, о лошадях, появившихся у нас ночью. Они принадлежали маллорейским дезертирам, которые развлекаются тем, что разоряют мургские хутора, – беспечно ответил Шелк. – Гарион позаботился о том, чтобы у них отпала нужда в лошадях.
   – О-о, – протянул Дарник. Потом немного поразмышлял и подытожил: – Хорошо.
   Когда путники приблизились к опушке, из туманной мути выступили исполинские черные деревья. Листья на них стали коричневыми и сморщились – зима была не за горами. Проезжая под пологом переплетенных ветвей, Гарион пытался определить породы деревьев, но ничего подобного ему никогда прежде видеть не приходилось. Они приняли совершенно фантастические формы, словно в беззвучной мольбе протянув к мрачному небу страдальчески скрюченные ветви. Узловатые стволы сплошь покрывали темные пятна, глубоко въевшиеся в грубую кору, и отметины эти придавали корявым исполинам страшное сходство с уродливыми человеческими лицами, искаженными ужасом: были тут и широко раскрытые глаза, и словно разверстые в крике беззубые рты. Под ногами лошадей шелестели опавшие листья, почерневшие и съежившиеся, а на острых сучьях висели рваные клочья тумана.
   Сенедра, содрогнувшись, поплотнее запахнула плащ.
   – Нам предстоит проехать через весь этот лес? – жалобно спросила она.
   – А я думал, ты любишь деревья, – улыбнулся Гарион.
   – Да, но не такие. – Она испуганно озиралась. – В них есть что-то… что-то очень жестокое. Они ненавидят друг друга.
   – Ненавидят? Деревья?
   – Они сражаются друг с дружкой и, беспощадно расталкивая собратьев, тянутся к свету. Мне не нравится здесь, Гарион.
   – А ты попытайся не думать об этом, – посоветовал он.
   Путники постепенно углублялись в мрачную чащу. Говорить им отчего-то не хотелось. Все чувствовали себя подавленными мрачной враждебностью, исходящей от этих странных уродливых деревьев, а тьма лишь усиливала тягостное впечатление.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [38] 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация