А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Властелин мургов" (страница 23)

   Глава 12

   Больше не было надобности таиться. Повсюду раздавались удары гонга, тут и там сновали насмерть перепуганные гролимы, выкрикивая приказы, зачастую противоречащие друг другу. Среди этой неразберихи метался и Гарион, разыскивая Белгарата и Шелка.
   И вот из-за угла на него вылетел какой-то гролим со злобным лицом и схватил его за руку.
   – Ты был в святилище, когда это случилось?! – крикнул он.
   – Нет, – солгал Гарион, силясь высвободиться.
   – Говорят, что в нем было десять футов росту и что он испепелил с десяток жрецов, прежде чем погасить священный огонь!
   – Да? – изобразил удивление Гарион, все еще пытаясь освободить руку.
   – Поговаривают, будто это сам Белгарат!
   – В это верится с трудом.
   – А кто еще обладает столь великой силой? – Глаза гролима расширились, он вздрогнул всем телом. – Ты понимаешь, что это означает? – дрожащим голосом спросил он.
   – А что?
   – Святилище надобно будет освятить заново, а для этого необходима кровь гролимов. И прежде чем святилище очистится, очень многим из нас придется умереть.
   – Послушай, мне пора идти, – сказал Гарион, пытаясь разжать сведенные судорогой страха пальцы гролима.
   – Хабат насладится, купаясь в нашей крови! – истерически визжал гролим, не слыша Гариона.
   Выбора не оставалось. Тут уж было не до дипломатии. Гарион сделал испуганное лицо, глядя за спину гролима.
   – Ох, уж не она ли это идет? – хрипло прошептал он.
   Гролим обернулся, и Гарион ударил его сзади кулаком по затылку. Гролим отлетел к стене, потухшие глаза его уже ничего не выражали, и он мешком стал оседать на пол.
   – Здорово, – раздался голос Шелка. – Только я в толк не могу взять, для чего это понадобилось.
   – Я не мог от него отцепиться, – растолковал Гарион, склоняясь к поверженному гролиму, потом волоком затащил его в темную нишу и там аккуратно, даже бережно усадил. – Не знаешь ли ты случайно, где мой дед?
   – Он там, – ответил Шелк, указывая через плечо на дверь у себя за спиной.
   – А что стряслось?
   – Сейчас все расскажу. Давай-ка уберемся куда-нибудь в укромное местечко.
   Они вошли в дверь и увидели Белгарата, который спокойно сидел за столом.
   – Что там происходит? – спросил старик.
   – Я нашел Эрионда.
   – Хорошо.
   – Да нет, не совсем хорошо. Он вошел в святилище как раз в тот момент, когда гролимы собирались принести в жертву очередного раба, и погасил священное пламя.
   – Что-о он сделал?
   – Думаю, это именно его работа. Я и сам был там, но уверен, что не делал этого. А он просто вошел и сказал жрецам, что нельзя больше приносить человеческие жертвы, и тут пламя погасло. Дедушка, он не издал ни единого звука, когда делал это.
   – А ты уверен, что это он? Может, все произошло само собой?
   Гарион покачал головой.
   – Нет. Пламя вспыхнуло, а потом угасло, словно свеча, на которую подули. Но там произошло и еще кое-что. Я услышал голос и прямо-таки окаменел на месте. Гролимы, которые волокли раба, отпустили его тотчас же, как только Эрионд приказал им это сделать. А еще он сказал, что жрецам храма никогда больше не удастся разжечь священное пламя.
   – Где сейчас мальчик?
   – Его повели к Хабат.
   – Ты не мог их остановить?
   – Мне не велено было. – Гарион потер лоб.
   – Этого следовало ожидать, – раздраженно бросил Белгарат. – Надо предупредить Полгару и остальных. Возможно, нам придется освободить Эрионда, а потом силой вырываться отсюда на волю.
   Он открыл дверь, оглядел коридор и знаком приказал Гариону и Шелку следовать за ним. Вскоре они вошли в покои, где их дожидались остальные.
   – Вы не нашли его! – воскликнула смертельно бледная Полгара. Слова ее прозвучали не вопросом, а утверждением.
   – Гарион его отыскал, – ответил Белгарат.
   Полгара взглянула на Гариона.
   – Но где же он тогда? Почему он не с тобой? – требовательно спросила она.
   – Сожалею, но гролимы схватили его, тетушка Пол.
   – У нас непредвиденные сложности, Пол, – мрачно сказал Белгарат. – Гарион говорит, что мальчик вошел прямо в святилище и погасил священное пламя.
   – Что?! – воскликнула Полгара.
   Гарион беспомощно развел руками.
   – Он просто вошел в святилище – и пламя погасло. Гролимы схватили его и теперь ведут к Хабат.
   – Это очень серьезно, Белгарат, – сказал Сади. – Священное пламя должно гореть постоянно. Если гролимы всерьез считают, что его погасил мальчик, то он в величайшей опасности.
   – Я знаю, – кивнул старик.
   – Ну что ж, – тихо заговорил Дарник. – Тогда нам придется вырвать его у них силой. – Он встал, и тотчас же к нему безмолвно присоединился Тоф.
   – Но корабль для нас почти готов, – запротестовал Сади. – Мы могли бы ускользнуть отсюда, и никто даже опомниться не успел бы.
   – Теперь уже ничего нельзя поделать. – Лицо Белгарата выражало мрачную решимость.
   – Погодите, дайте мне сперва разобраться, что тут к чему, прежде чем вы станете действовать решительно! – взмолился Сади. – Позвольте мне сначала попытаться уладить все миром!
   Гарион огляделся.
   – Где Сенедра? – спросил он.
   – Она спит, – ответила Полгара. – С нею Лизелль.
   – С нею все в порядке? Шелк говорил, что она страшно расстроена. Уж не захворала ли она вновь?
   – Нет, Гарион. Всему виной звуки, доносившиеся из святилища. Она не могла их спокойно слышать.
   В дверь вдруг забарабанил тяжелый кулак.
   Гарион подпрыгнул от неожиданности и инстинктивно схватился за рукоять меча.
   – Откройте, вы, там! – раздался снаружи грубый голос.
   – Быстро! – зашипел Сади. – Ступайте все в кельи, а когда станете выходить, сделайте вид, будто вас только что разбудили.
   Все молча повиновались и затаив дыхание ждали, пока тщедушный евнух откроет дверь.
   – Что стряслось, добрые господа? – дружелюбно спросил он у гролимов, ворвавшихся в комнату с оружием.
   – Вас вызывают на аудиенцию к иерарху, работорговец, – пролаял один из жрецов. – Тебя и всех твоих слуг!
   – Для нас это честь, – пробормотал Сади.
   – Честь тут ни при чем! Это допрос! И советую тебе говорить только правду, потому что Агахак заживо сдерет со всех вас кожу, если вы хоть словом ему солжете!
   – Ах, какая неприятность. А что, иерарх уже возвратился из королевского дворца?
   – Ему донесли о чудовищном преступлении, которое совершил один из ваших слуг.
   – Преступлении? Каком преступлении?
   Гролим, казалось, не слышал.
   – По приказанию Хабат вас всех поместят в темницу до возвращения Агахака в храм.
   Гариона и остальных растолкали – при этом они, насколько умели, изображали недовольство столь внезапным пробуждением – и повели по прокопченным коридорам, а потом по узкой каменной лестнице в подземелье. В отличие от верхних помещений здешние снабжены были решетчатыми дверями из стальных прутьев, а воздух, как и в любой темнице, оказался сырым и затхлым. Мрачный гролим отпер одну из дверей и жестом приказал всем пройти в камеру.
   – Действительно ли это так необходимо, о жрец? – слабо запротестовал Сади.
   Гролим лишь угрожающе положил руку на рукоять меча.
   – Успокойтесь, господин, – примирительно сказал Сади, – я ведь только спросил.
   – В камеру! Живо!
   Все покорно повиновались, и решетчатая дверь с лязганьем захлопнулась за ними. Звук поворачиваемого в замке ключа прозвучал оглушительно громко.
   – Гарион. – Голосок Сенедры был тих и слегка дрожал от страха. – Что происходит? Почему они так обошлись с нами?
   Гарион нежно обнял ее за плечи.
   – Эрионд угодил в переделку, – объяснил он. – Сади хочет попытаться уговорить их выпустить всех нас.
   – А что, если у него не выйдет?
   – Что ж, тогда мы освободимся иным путем.
   Шелк оглядел полутемную камеру и презрительно фыркнул.
   – Архитектура темниц начисто лишена фантазии, – саркастически заметил он, пнув ногой охапку гнилой соломы, лежащей на полу.
   – Хелдар, неужели у тебя такой богатый опыт в области темниц? – спросила Бархотка.
   – Время от времени я бываю в подобных местечках. – Шелк передернул плечами. – Правда, вытерпеть более двух часов никогда не мог. – Он приподнялся на цыпочки, чтобы заглянуть в крошечное зарешеченное окошко, выходящее в коридор.
   – Хорошо, – пробормотал он. – Охраны не видно. – И, постучав костяшками пальцев по крепкому дереву, взглянул на Белгарата. – Хочешь, я отопру дверь? Не думаю, что мы что-нибудь тут высидим.
   – Терпение, принц Хелдар, – сказал Сади. – Если мы вырвемся на волю из камеры, мне уже никак не удастся уладить этот небольшой инцидент.
   – Я должна узнать, что они сделали с Эриондом! – твердо заявила Полгара.
   – Открой двери, Шелк!
   – Полгара! – раздался вдруг из соседней камеры знакомый голос. – Это ты?
   – Эрионд! – вздохнула Полгара с облегчением. – С тобой ничего не случилось?
   – Все прекрасно, Полгара. Меня, правда, заковали в цепи, но они не причиняют мне особых неудобств.
   – Зачем ты сделал это? Там, в святилище?
   – Мне не понравились эти жертвенные огни.
   – Мне тоже, но…
   – Мне они очень не понравились, Полгара. Надо же когда-то положить конец подобным гнусностям!
   – Каким образом тебе удалось их погасить? – спросил Белгарат, прильнув к окошку. – Гарион был в святилище, когда ты это проделал, и говорит, что ничего не услышал и не ощутил.
   – Точно не знаю, Белгарат. Не думаю, чтобы я сделал что-то особенное. Просто твердо решил, что не хочу больше, чтобы они горели, эти огни, и вроде как дал им понять, что я этого не хочу. Они взяли да и погасли.
   – И это все?
   – Насколько я помню, да.
   Белгарат обернулся. Он явно был озадачен.
   – Когда мы отсюда выберемся, у меня будет об этом происшествии долгий разговор с мальчишкой. Я уже не единожды собирался поговорить с ним по душам, и всякий раз, когда открывал было рот, что-то меня отвлекало. – Он поглядел на Гариона. – В следующий раз, когда будешь беседовать со своим дружком, потребуй от него прекратить эти штучки! Они меня раздражают.
   – А он это знает, дедушка. Думаю, именно поэтому и продолжает в том же духе.
   Где-то послышалось лязганье отпираемой двери и звук шагов.
   – Гролимы, – тихо сказал Шелк, вновь глянув через окошко в коридор.
   – Интересно, а кто, по-твоему, это еще может быть? – съязвил Белгарат.
   Стражники остановились возле камеры Эрионда, и в замке лязгнул ключ.
   Скрипнув, открылась тяжелая дверь.
   – Эй, мальчишка! – пролаял хриплый голос. – Выходи, пойдешь с нами!
   – Отец! – отчаянно шепнула Полгара. Старик предостерегающе поднял руку.
   – Подожди! – прошептал он.
   Кто-то уже отпирал дверь их камеры. Наконец она распахнулась, и на пороге возник гролим в черном балахоне.
   – Возвратился Агахак, – объявил он. – Выходите!
   – Великолепно! – с облегчением вздохнул Сади. – Что бы там ни было, я уверен, что мы за пару минут все уладим.
   – Не разговаривать! – Гролим резко повернулся и пошел по коридору, а десяток других, с оружием наготове, обступив пленников, повели их прочь из темницы.
   Агахак, правитель Рэк-Урги, оказался устрашающего вида длиннобородым человеком. Он сидел в очень похожем на трон кресле в большом зале, освещенном факелами. Стены были завешаны тяжелыми темно-бордовыми портьерами. Облачение иерарха представляло собой кроваво-красный балахон с капюшоном. Впалые глаза Агахака сверкали из-под нависших седых бровей. Эрионд, все еще закованный в цепи, спокойно сидел на грубом деревянном стуле прямо перед иерархом, а худощавая Хабат стояла по правую руку от своего покровителя. Капюшон, отороченный пурпурным шелком, был откинут, ужасные шрамы на ее щеках алели в свете факелов, а лицо жрицы выражало злобное торжество.
   – Кто из вас Усса из Стисс-Тора? – гулким голосом вопросил иерарх. Сади сделал шаг вперед и раболепно поклонился.
   – Я Усса, о святейший.
   – Ты попал в незавидное положение, Усса. – Грудной голос Хабат звучал почти как ласковое мурлыканье дикого зверя, а губы ее кривила отвратительная усмешка.
   – Но я ничего не сделал.
   – Здесь, в Хтол-Мургосе, господин ответственен за преступления своих слуг.
   Глаза Агахака сверлили Сади, но худое лицо иерарха оставалось бесстрастным.
   – Итак, ближе к делу, – произнес он наконец. – Кто предъявит чужеземцам обвинение?
   Хабат указала на гролима, стоящего у самой стены.
   – Сегодня Сорхак исполнит миссию жреца-инквизитора, господин, – сказала жрица повелительным тоном, чтобы дать почувствовать всем присутствующим, что она хозяйка положения. – Его рвение и благочестие известны тебе, о святейший.
   – О да, – безразличным голосом ответил Агахак. – Я мог бы сразу догадаться, что обвинителем будет не кто иной, как Сорхак. – На краткое мгновение губы его сложились в сардоническую усмешку. – Очень хорошо. Жрец-инквизитор, прошу предъявить обвинение.
   Жрец в черной одежде выступил вперед и откинул капюшон, отороченный зеленым, со своих сальных волос.
   – Дело очень незамысловатое, светлейший, – провозгласил он скрипучим голосом. – Здесь присутствует множество свидетелей преступления, посему вина этого юного негодяя не вызывает никаких сомнений. Но вот мотивы его поступка предстоит выяснить.
   – Вынеси приговор, великий иерарх, – просительным тоном обратилась Хабат к восседающему на троне недвижному Агахаку, походившему на мертвеца, – а уж я заставлю этого грязного найсанца и его слуг сказать всю правду.
   – Речь шла только об их виновности, – ответствовал правитель, – но я все еще не слышал ни показаний свидетелей, ни внятного, четко сформулированного обвинения.
   Хабат от этих слов пришла в легкое замешательство.
   – Я лишь хотела избавить вас от пустых формальностей, мой господин. Я твердо убеждена в правдивости слов Сорхака. Ведь прежде вы всегда доверяли мне в делах такого рода.
   – Возможно, – ответил Агахак, – но полагаю, что на этот раз мне все же будет позволено судить самому, а, Хабат? – Он взглянул на грязноволосого жреца, в растерянности стоявшего перед ним. – Итак, свидетельские показания, Сорхак! Я хочу, чтобы ты внятно объяснил, в чем именно обвиняется сей молодой человек! – В голосе иерарха явственно слышны были нотки недоброжелательности.
   В выпученных глазах Сорхака поубавилось уверенности – от него не укрылась очевиднейшая враждебность Агахака. Но он быстро овладел собой.
   – Сегодня вечером, – начал он, – в час, когда мы готовились исполнить священный ритуал, предписанный нам нашей верой, этот юноша вошел в святилище и погасил алтарное пламя. Вот что он совершил – и в этом я его обвиняю. Клянусь, что он виновен!
   – Но это абсурд! – запротестовал Сади. – Разве жертвенные огни в святилище плохо охраняются? Как мог мальчик подойти так близко к священному огню, чтобы погасить его?
   – Как смеешь ты подвергать сомнению слова жреца Торака, да еще скрепленные клятвой? – злобно прервала его Хабат. Шрамы на ее щеках судорожно подергивались. – Сорхак поклялся в том, что мальчишка виновен, а это значит, что он виновен! Нельзя перечить жрецу – это карается смертью!
   Глубоко запавшие глаза Агахака сверкнули.
   – Полагаю, что имею право все-таки услышать наконец показания свидетелей, которые так убедили тебя, Хабат, и жреца-инквизитора, – безжизненным голосом произнес он. – Обвинение и вина – далеко не всегда одно и то же, к тому же Усса задал далеко не праздный вопрос.
   В душе Гариона зародилась слабая надежда. Иерарх все знает! Ему прекрасно известно об отношениях Хабат с Сорхаком, и совершенно очевидно, что рвение, с каким защищает она этого вонючего жреца, раздражает его.
   – Итак, жрец-инквизитор, – продолжал Агахак, – каким же образом удалось мальчику погасить жертвенные огни в святилище? Неужели стражи допустили небрежность?
   Сорхак тотчас же насторожился – он понял, что ступил на весьма зыбкую почву.
   – У меня множество свидетелей, великий иерарх, – объявил он. – И все они в один голос утверждают, что святилище было осквернено при помощи колдовских чар.
   – Ах, вот как? Так это было колдовство? Разумеется, это объясняет все. – Агахак помолчал, пристально глядя точно неживыми глазами на жреца, который от волнения покрылся потом. – Знаешь, я уже заметил, что, когда недостает улик, тотчас же начинают твердить о колдовстве. Неужели же нет другого объяснения происшествию в святилище? Неужели жрец-инквизитор до того беспомощен, что вынужден прибегнуть к столь избитому трюку?
   Хабат была явно ошарашена, а Сорхак затрясся всем телом.
   – К счастью, эту проблему весьма легко разрешить, – спокойно продолжал Агахак. – У колдовства есть, если так можно выразиться, один маленький недостаток: обладающий подобным же даром легко распознает колдуна. – Иерарх помолчал. – Должно быть, ты об этом и не подозревал, Сорхак? Жрец ранга Зеленых, к тому же надеющийся на продвижение, должен быть прилежнее в своих занятиях и знать такие элементарные вещи. Но ты, похоже, увлекся совсем другим, верно? – Иерарх повернулся к безмолвной жрице. – Я удивлен, что ты так дурно подготовила своего подопечного к предъявлению столь серьезного обвинения, Хабат. Он выставил себя круглым дураком, да и тебя заодно, а ведь ты легко могла бы этого избежать.
   Глаза жрицы злобно блеснули, алые шрамы на ее щеках ожили, задергались, а потом вдруг загорелись еще ярче, словно под кожей женщины забегало незримое пламя.
   – Хорошо, Хабат, – вновь зазвучал спокойный и бесстрастный голос иерарха. – Видимо, час настал. Похоже, ты созрела наконец для того, чтобы воспротивиться моей воле? Ты решишься?
   Ужасный вопрос повис в воздухе, и Гарион затаил дыхание. Но Хабат спрятала глаза и молча отвернулась от Агахака. Пламя на ее щеках медленно угасало.
   – Мудрое решение, Хабат. – Агахак повернулся к Сади. – Ну что ж, Усса из Стисс-Тора, что скажешь ты в ответ на обвинение? Неужели твой слуга и впрямь колдун?
   – Жрец Торака впал в заблуждение, господин, – дипломатично ответил Сади. – Поверьте мне, этот юный болван – вовсе не колдун. Каждое утро он по десять минут раздумывает, какой башмак на какую ногу надеть. Поглядите на него! В этих глазах нет ни тени ума. Он настолько глуп, что даже не ощущает страха.
   В глазах Хабат снова вспыхнула злоба, но видно было, что уверенности в себе у жрицы поубавилось.
   – Что этот найсанский работорговец смыслит в колдовстве, господин? Вам известны обычаи жителей Страны змей. Несомненно, разум этого Уссы затуманен дурманящими травами настолько, что, будь среди его прислужников сам Белгарат, он и не подозревал бы об этом!
   – Очень интересная мысль, – пробормотал Агахак. – А теперь, с вашего позволения, разберем дело подробнее. Нам известно, что священные огни погасли. В этом мы совершенно уверены. Сорхак утверждает, что этот молодой человек погасил их при помощи волшебства. Он утверждает это, хотя и не располагает ровным счетом никакими доказательствами. Усса из Стисс-Тора, который, возможно, находится под действием наркотиков и мало что соображает, заявляет, будто этот юноша совершеннейший простак и посему не способен на столь выдающийся поступок. Так как же нам разрешить эту дилемму?
   – Прикажите отвести их в пыточную камеру, о святейший, – торопливо предложила Хабат. – Я сама, своими руками вырву у них признание – у одного за другим, по очереди!
   Гарион напрягся и украдкой посмотрел на Белгарата. Старик стоял совершенно спокойно, его короткая борода серебрилась в свете факелов. Похоже было, что он не собирается ничего предпринимать.
   – Твое пристрастие к камере пыток широко известно, Хабат, – холодно сказал Агахак. – Ты в этом деле весьма искусна, и твои жертвы обычно говорят то, что ты хочешь от них услышать, но это далеко не всегда является столь желанной для всех нас правдой.
   – Я всего лишь служу моему богу, о святейший, – гордо провозгласила жрица.
   – Все мы здесь служим нашему богу, святая жрица, – осадил ее иерарх, – и тебе следовало бы быть мудрее и не козырять своим благочестием из желания возвыситься самой или помочь возвыситься своему подопечному. – Агахак взглянул на Сорхака с нескрываемым презрением. – Иерарх здесь пока еще я, посему именно я и вынесу окончательное решение по этому делу.
   Жрица отпрянула, и глаза ее внезапно наполнились страхом.
   – Прости меня, Агахак, – забормотала она, заикаясь. – Это чудовищное преступление наполнило сердце мое праведным гневом, но право принять решение всецело принадлежит тебе.
   – Благодарен тебе за то, что ты признаешь за мной это право, Хабат. Я было подумал, что ты об этом запамятовала.
   В дверях зала послышался звук шагов, и два гиганта мурга, вооруженные длинными начищенными до блеска алебардами, грубо растолкали гролимов, сгрудившихся в дверях. Темные лица их были бесстрастны. Одновременно ударив древками алебард об пол, они провозгласили:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация