А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Властелин мургов" (страница 10)

   Глава 5

   – Ты посмотри, что делается! – недовольно воскликнула Сенедра. Она только что поднялась с постели и стояла у окна, закутавшись в теплый халат.
   Гарион лишь промычал со сна.
   – Нет, ты только взгляни, дорогой!
   Гарион зарылся в толстое одеяло и совсем не собирался вставать.
   – Ты не увидишь оттуда, подойди к окну.
   Гарион вздохнул, слез с постели и босиком прошлепал к окну.
   – И как тебе нравится это безобразие? – возмущенно спросила Сенедра.
   Земля во дворце была сплошь покрыта белым одеялом, и крупные белые снежинки продолжали лениво падать в тишине утра.
   – А что, снег в Тол-Хонете – это редкость? – спросил он.
   – Гарион, в Тол-Хонете почти не бывает снега. Последний раз я видела здесь снег, когда мне было пять лет.
   – Что ж, необычная зима, и только.
   – Все, я иду в постель и не встану, пока не растает все до последней снежинки.
   – Тебе, собственно, и не требуется выходить на улицу в такую погоду.
   – И смотреть даже на это не хочу.
   Сенедра прыгнула в свою кровать под балдахином, бросила на пол халат и зарылась в толстое стеганое одеяло. Гарион пожал плечами и тоже двинулся обратно к постели. Часик-другой поспать ему не помешает.
   – Пожалуйста, задерни занавески над кроватью, – велела ему Сенедра, – и не шуми, когда будешь уходить.
   Он посмотрел на нее немного, потом вздохнул, задернул тяжелые занавески вокруг ее кровати и, еще сонный, начал одеваться.
   – Будь добр, Гарион, – ласково попросила Сенедра, – зайди на кухню и скажи там, чтобы мне подали завтрак в постель.
   Гариону все это не понравилось. Когда он закончил одеваться, настроение у него испортилось.
   – Да, и вот еще что, Гарион.
   – Слушаю, дорогая, – ответил он, стараясь придать своему голосу предельно нейтральное звучание.
   – Не забудь причесать волосы. Вечно голова у тебя по утрам выглядит, как сноп соломы.
   Голос ее звучал уже совсем сонно, она засыпала.
   Гарион нашел Белгарата сидящим с задумчивым лицом возле окна в неосвещенной обеденной комнате. Хотя было раннее утро, перед стариком стояла большая кружка.
   – Ты мог бы в такое поверить? – спросил он, глядя на тихо падающий снег.
   – Не думаю, что это продлится долго, дедушка.
   – В Тол-Хонете почти никогда не бывает снега.
   – То же самое только что сказала Сенедра, – отметил Гарион, простирая руки над жаровней с углями.
   – А где она?
   – Снова легла в постель.
   – А что, не такая уж плохая идея. А ты почему не присоединился к ней?
   – Она решила, что мне пора вставать.
   – Это несправедливо.
   – Мне тоже так показалось.
   Белгарат рассеянно почесал ухо, не сводя глаз со снега.
   – Тол-Хонет – очень далеко на юге, поэтому больше дня или около того снег здесь не продержится. К тому же послезавтра Ирастайд. После праздника многие люди окажутся в пути, поэтому мы будем не столь заметны.
   – Ты считаешь, что нам надо подождать?
   – Я бы счел это логичным. К тому же мы не много времени выиграем, топая по такому снегу.
   – А что ты на сегодня планируешь?
   Белгарат взял в руки кружку.
   – Думаю допить ее содержимое и пойти досыпать.
   Гарион подвинул к себе один из обитых красным бархатом стульев и сел.
   Что-то беспокоило его вот уже в течение нескольких дней, и он решил, что настало время разобраться с этим.
   – Дедушка!
   – Да?
   – Как это объяснить: мне кажется, что все это уже было?
   – Что именно?
   – Да буквально все. Ангараканцы пытались сеять беспорядки в Арендии – это когда мы преследовали Зедара. Сейчас мы столкнулись с закулисной деятельностью и убийствами в Толнедре. И эта встреча с чудовищем – на сей раз с птицей-драконом – это же все очень похоже. Создается впечатление, будто повторяется все, что случилось, когда мы искали Шар. И наши дороги пересекались с теми же людьми – Дельвором, таможенником, тем же Джиберсом.
   – Ты знаешь, это очень интересный вопрос, Гарион. – Белгарат подумал некоторое время, рассеянно потягивая из кружки. – Если как следует подумать, то вырисовывается определенный смысл.
   – Пока я ничего не улавливаю.
   – Мы идем к новому противоборству Дитя Света и Дитя Тьмы, – пояснил Белгарат. – Эта встреча будет повторением события, которое то и дело происходит с начала мира. И поскольку событие одно и то же, вполне понятно, что к нему подводят и сходные обстоятельства. – Он еще немного подумал. – Действительно, они и должны быть таковыми, не так ли?
   – Боюсь, это несколько сложновато для меня.
   – Есть два Пророчества – две стороны одного и того же. Невообразимо давно произошло нечто, отделившее их друг от друга.
   – Да, это я понимаю.
   – И когда они оказались разделенными, все дела приостановились.
   – Какие дела?
   – Это трудно выразить в двух словах. Допустим, есть ход событий, которые должны были произойти, – назовем его, скажем, будущим. Пока эти силы разъединены и равны, наступление будущего невозможно. И мы проходим через ту же череду событий вновь и вновь.
   – И когда это прекратится?
   – Когда Дитя Тьмы наконец одолеет Дитя Света или наоборот.
   – Я думал, что уже сделал это.
   – Я не считаю, что это было окончательным шагом.
   – Но я убил Торака – окончательнее некуда, дедушка. Ты не согласен?
   – Да, ты убил. Убил Торака, но не Темное Пророчество. Я думаю, что произойдет нечто более значительное, чем сражение на мечах в Городе Ночи, и это будет решающим событием.
   – Что это будет? Ну хотя бы примерно?
   Белгарат развел руками.
   – Откуда мне знать? Я действительно не знаю. Но твоя идея может быть весьма полезной.
   – То есть?
   – Раз мы проходим через череду событий, сходных с теми, что случались в последнее время, то, значит, мы можем предвидеть, чего следует ожидать, верно? Можно посидеть и подумать, потратить часть сегодняшнего утра и вспомнить, что происходило в последнее время.
   – Что ты собираешься сделать?
   Белгарат осушил кружку и поставил ее на стол.
   – Как я уже сказал – пойти спать.
   Во второй половине дня, когда Гарион сидел и читал, в дверь постучали.
   Пришел чиновник в коричневой одежде и в предупредительной манере сообщил, что император Вэрен хотел бы видеть его. Гарион отложил в сторону книгу и последовал за чиновником по гулким мраморным коридорам в кабинет Вэрена.
   – А, Белгарион, садитесь, – пригласил император, как только Гарион вошел в кабинет. – Только что поступила новая информация, которая может представлять для вас интерес.
   – Информация? – переспросил Гарион, садясь в кожаное кресло возле стола императора.
   – Этого человека, про которого вы говорили вчера – Нарадаса, – видели здесь, в Тол-Хонете.
   – Нарадаса, здесь? Как же это он успел так быстро? Последнее, что я слышал о нем, – он скачет на север от Большой Арендийской ярмарки.
   – Он преследовал вас?
   – Он расспрашивал о нас и платил за это большие деньги.
   – Я могу велеть арестовать его, если хотите. Мне самому не терпится задать ему несколько вопросов, и в моей власти продержать его здесь несколько месяцев, если нужно.
   Гарион немного подумал и отрицательно замотал головой, притом лицо его выражало сожаление.
   – Он маллорейский гролим, и, если вы посадите его в тюрьму, выбраться оттуда будет для него минутным делом.
   – Наша центральная тюрьма весьма надежна, Белгарион, – безапелляционно заявил Вэрен.
   – Не настолько, Вэрен. – Гарион улыбнулся, вспомнив, что император до упрямства самоуверен в таких вопросах. – Скажем так: Нарадас располагает сверхвозможностями для этого. Тут такое дело, что лучше об этом не говорить.
   – Ну, нет так нет, раз такое дело, – неохотно согласился император. Гарион кивнул.
   – Учитывая все это, лучше велеть вашим людям присматривать за ним. Если он не заподозрит, что нам известно о его пребывании здесь, то мы можем выйти и на других людей или, по крайней мере, получить дополнительную информацию. Харакан тоже, насколько я понимаю, побывал в Толнедре, и мне хотелось бы знать, есть ли между тем и другим какая-то связь.
   Вэрен улыбнулся.
   – Ваша жизнь, Белгарион, более многосложна, чем моя. Мне приходится иметь дело с реальностью в единственном числе.
   Гарион пожал плечами.
   – Зато мне есть чем заполнить свободное время.
   В дверь тихо постучали, и лорд Морин, шаркая ногами, вошел в комнату.
   – Извините, что мне приходится беспокоить ваши величества, но поступили неприятные новости из города.
   – Что случилось, Морин?! – воскликнул Вэрен.
   – Кто-то убивает членов Хонетской династии – потихоньку, но весьма действенно. За последние две ночи не стало нескольких человек.
   – Они умерли от яда?
   – Нет, ваше величество. Убийца действует попроще. В позапрошлую ночь он придушил нескольких человек их же подушкам, имело место и одно падение из окна со смертельным исходом. Поначалу смерть всех объяснили естественными причинами, но в последнюю ночь убийца пустил в ход нож. – Морин осуждающе покачал головой.
   – Страшно, просто страшно.
   Вэрен нахмурился.
   – Я было начал думать, что все старые междоусобицы улажены и позабыты. Вы не думаете, что это Хорбиты? Они иногда хранят обиды вечно.
   – Похоже, никто этого не знает, ваше величество, – ответил Морин. – Хонеты напуганы. Они либо покидают город, либо превращают свои дома в крепости.
   Вэрен улыбнулся.
   – Я думаю, что неприятности Хонетов я перетерплю. А этот тип не оставляет никаких… расписок? Не известен ли он по прежним убийствам?
   – Ни малейших зацепок, ваше величество. Не выставить ли мне охрану у домов Хонетов – у покинутых домов?
   – У них есть своя охрана. – Император неопределенно пожал плечами. – Однако неплохо бы навести кое-какие справки и дать этому типу понять, что мне хотелось бы переговорить с ним.
   – Вы собираетесь арестовать его? – спросил Гарион.
   – Нет, я еще не знаю, пойду ли так далеко. Я пока что хочу выяснить, кто это, и предложить ему придерживаться правил игры, вот и все. И прежде всего меня интересует, кто же это такой.
   У Гариона, однако, были собственные подозрения насчет подоплеки этих убийств.
   Празднование Ирастайда в Тол-Хонете было в полном разгаре. Гуляки, многие в сильном подпитии, кочевали с пирушки на пирушку, богатые семейства бессовестно кичились друг перед другом своими сокровищами. Дома богачей и знати были разукрашены разноцветными флажками и фонариками. На роскошные пиры уходили целые состояния, а развлечения часто перехлестывали границы приличия. Хотя празднества во дворце проходили более сдержанно, император Вэрен тем не менее считал своим долгом продемонстрировать гостеприимство в отношении местной элиты, включая тех ее представителей, которых в обычное время он не переносил.
   Все мероприятия были распланированы задолго до праздников. Вначале должен был состояться официальный государственный банкет, за ним последовать бал.
   – Вы оба будете моими почетными гостями, – твердо заявил Вэрен Гариону и Сенедре. – Если уж я это терплю, то и вам придется.
   – Я предпочла бы обойтись без этого, дядя, – сообщила ему Сенедра с грустной улыбкой. – Мне сейчас не до праздников.
   – Жизнь не кончается, Сенедра, – ласково убеждал ее Вэрен. – Пир, хоть и скучный, хоть и во дворце, может отвлечь тебя от жизненных тягот и трагедий. – Он пристально посмотрел на Сенедру. – К тому же, если тебя не будет, Хонеты, Хорбиты и Ворды такого наговорят по поводу твоего отсутствия…
   Сенедра быстро подняла голову, глаза ее заблестели.
   – И то правда, – промолвила она. – Но дело еще и в том, что мне нечего надеть.
   – Да здесь во дворце несколько шкафов с твоими нарядами, Сенедра, – напомнил ей император.
   – Да, конечно, я и забыла. Ну что ж, дядя, буду счастлива поприсутствовать.
   Она действительно выглядела таковой, когда, одетая в кремовое бархатное бальное платье, с сияющей короной на огненных кудрях, вошла в танцевальный зал под руку со своим мужем, королем Ривским. Гарион, одетый в позаимствованный голубой камзол, который заметно жал в плечах, отнесся к мероприятию безо всякого энтузиазма. Как глава другого государства, находящийся с визитом, он был обязан выстоять по меньшей мере час рядом с императором в танцевальном зале, произнося пустые дежурные фразы в ответ на вежливые речи многочисленных Хорбитов, Вордов, Ранитов и Боурунов, а также их жен, зачастую достаточно легкомысленных. Бросалось в глаза отсутствие Хонетов.
   Ближе к концу этой бесконечной церемонии графиня Лизелль, блистая своими цвета светлого меда волосами, в бледно-лиловом парчовом платье, подошла к Гариону под руку с принцем Халдоном.
   – Держитесь, ваше величество, – тихо сказала она Гариону, присев в реверансе. – Даже такие мероприятия не бесконечны, хотя может казаться и наоборот.
   – Благодарю вас, Лизелль, – сухо ответил он.
   После того как поток желающих засвидетельствовать свое почтение иссяк, Гарион, стараясь держаться предельно учтивым, слонялся среди гостей, устав слушать одно и то же: «В Тол-Хонете никогда не бывает снега».
   В конце этого бала при свечах оркестр арендийских музыкантов стал нудно выводить весь репертуар мелодий праздничных песнопений, общих для всех королевств Запада. Их лютни, виолы, арфы, флейты и гобои создавали практически неслышный фон для болтовни императорских гостей.
   – Я пригласил госпожу Альдиму, чтобы она спела нам сегодня, – обратился Вэрен к узкому кругу Хорбитов. – Ее голос должен был стать апофеозом празднеств. К несчастью, из-за погоды она побоялась выйти из дома. Я понимаю ее: она очень бережливо относится к своему голосу.
   – И хорошо, что так о нем заботится, – сказала женщина из Ранитов, стоявшая рядом с Гарионом, своему спутнику. – Начать с того, что у нее не такой уж и великолепный голос, к тому же время его не пощадило – все эти годы Альдима поет по кабакам.
   – Что за Ирастайд без песни?! – обратился к гостям Вэрен. – Может быть, кто-нибудь из прекрасных дам порадует нас одной-двумя песнями?
   Дородная боурунская женщина средних лет тут же откликнулась на предложение императора и в сопровождении оркестра попыталась исполнить популярную песню, однако ей не удавалось одолеть высокие ноты этой партии. Когда она с раскрасневшимся лицом, запыхавшаяся, закончила выступление, раздались жидкие аплодисменты, длившиеся секунд пять. Потом гости вернулись к болтовне.
   И тогда музыканты заиграли арендийскую песню, настолько старинную, что ее зарождение терялось во тьме веков. Как и большинство арендийских вокальных произведений, она была грустной, начиналась в минорном ключе с затейливого водопада звуков на лютне. На подходе к главной теме вступила виола, потом к ней присоединился сочный контральто. Постепенно этот голос заставил погрузиться в молчание доселе неугомонных гостей. Гарион был поражен. Это, стоя недалеко от оркестра, графиня Лизелль присоединилась к музыке. У нее был очаровательный голос – густой, завораживающий, обволакивающий, как мед. Гости, находившиеся поблизости, отпрянули из уважения к этому голосу, давая ему место. И вдруг, к удивлению Гариона, Сенедра вступила в этот круг и встала рядом с драснийкой, облаченной в бледно-лиловую парчу. Когда флейта взяла на себя ведущую партию, хрупкая ривская королева подняла голову и присоединила свой голос к голосу Лизелль. Без особых усилий ее голос стал взбираться вверх в унисон с флейтой, настолько идеально подходя по высоте и окраске к ее звучанию, что трудно было различить, где звук инструмента, а где – голос Сенедры. Однако в ее пении явственно слышался отзвук глубокой печали, и Гарион почувствовал, как к горлу подкатил комок, а на глаза навернулись слезы. Несмотря на праздничную обстановку вокруг, было очевидно, что Сенедра ни на мгновение не расстается со своей болью, укоренившейся в ее сердце, и никакое веселье не может рассеять этой боли или даже отвлечь от нее.
   Пение закончилось, и раздался шквал аплодисментов.
   – Еще! – неистовствовали гости. – Повторить!
   Уступая требованиям публики и вдохновленные аплодисментами, музыканты заиграли начало той же самой старинной песни. И вновь лютня рассыпалась тем же хватающим за сердце каскадом аккордов, но на сей раз, когда виола подвела Лизелль к главной теме, зазвучал и третий голос – голос, который Гарион знал так хорошо, что ему и не требовалось взглянуть, кто же это поет.
   Полгара, одетая в темно-синий бархат, отделанный серебром, также вступила в освещенный круг, где стояли Лизелль и Сенедра. У нее был богатый и ровный голос под стать голосу графини, но в нем чувствовалось горе, превосходившее по силе даже трагедию Сенедры, – горе человека, навсегда потерявшего родину.
   Затем, когда голос Сенедры и звук флейты стали восходить к высоким нотам, Полгара присоединилась к ним. Сложившееся созвучие вовсе не походило на традиционное для всех королевств Запада. Арендийские музыканты с глазами, полными слез, подлаживались под эти античные звуки, воссоздавая мелодию не слыханную здесь тысячи лет.
   Когда только затихли звуки этой славной мелодий, установилось благоговейное молчание. А потом собравшиеся разразились овацией. Когда Полгара стала уводить обеих женщин из освещенного золотистым светом круга, многие при этом не скрывали слез.
   Белгарат, необычно величественный в тяжелой толнедрийской мантии и с большим, наполненным до краев серебряным бокалом в руке, преградил путь Полгаре. В глазах его застыло удивление.
   – В чем дело, отец? – спросила Полгара.
   Он без слов поцеловал дочь в лоб и вручил ей бокал.
   – Дорогая Полгара, зачем оживлять то, что умерло, что не существует уже многие века?
   Полгара гордо подняла голову.
   – Память о Во-Вокуне не умрет во мне, пока я живу, отец. Я ношу ее в своем сердце и буду носить всегда. Я вечно помню тот некогда славный, светлый город, город смелых и благородных людей, город, которому этот приземленный мир, где мы живем, позволил исчезнуть.
   – Ты так искренне переживаешь это, Полгара? – с волнением в голосе спросил он.
   – Да, отец, переживаю, и так, что словами этого не выразить, так что… – Она не договорила, неуверенно пожала плечами, а затем величественной походкой вышла из зала.
   После банкета Гарион с Сенедрой сделали в танце несколько кругов по залу, но больше из приличия, чем из желания.
   – Когда это Полгара прониклась таким чувством к вокунским арендийцам? – спросила Сенедра во время танца.
   – Она ведь в молодости какое-то время жила в Во-Вокуне, – ответил Гарион.
   – Видимо, она полюбила город, людей.
   – Я думала, у меня сердце разорвется от ее пения.
   – И я, – тихо сказал Гарион. – Она много настрадалась в жизни, но, я полагаю, разрушение Во-Вокуна было для нее величайшим потрясением. Она не простила деду, что он не пришел на помощь городу, когда астурийцы разрушали его.
   Сенедра вздохнула.
   – В мире так много горя и несправедливости.
   – Но есть и надежда, по-моему, – тихо заметил Гарион.
   – Очень мало. – Она снова вздохнула. Потом злорадная улыбка промелькнула у нее на лице. – А эта песня выбила из колеи всех здешних дам, и еще как.
   – Не показывай своего торжества на публике, дорогая, – попытался Гарион ласково укротить Сенедру. – Это не принято.
   – Дядя Вэрен разве не сказал, что я здесь – почетная гостья?
   – Сказал, ну и что?
   – Тогда, считай, это мой вечер, – решительно произнесла она, гордо вскинув голову. – Хочу – торжествую, хочу – злорадствую.
   Когда Гарион с Сенедрой вернулись в апартаменты, выделенные императором ривскому королю и его спутникам, они застали дожидавшегося их Шелка. Стоя у огня, он грел руки. Глаза его хитро бегали, взгляд выражал некоторое беспокойство. Маленький драсниец с головы до ног был словно вывалян в зловонной грязи и мусоре.
   – Где Вэрен? – спросил он, как только Гарион и Сенедра вошли в освещенную свечами гостиную.
   – Что ты делал, принц Хелдар? – поинтересовалась Сенедра, морща нос от нестерпимого запаха, издаваемого одеждой Шелка.
   – Прятался, – ответил тот. – В куче мусора. Я думаю, нам очень скоро захочется покинуть Тол-Хонет.
   Белгарат прищурил глаза.
   – Чем же ты занимался, Шелк? – требовательно спросил он. – И где ты пропадал пару дней?
   – И тут, и там, – уклончиво ответил Шелк. – А сейчас мне хотелось бы отмыться.
   – Я думаю, ты не знаешь, что происходит с семьями Хонетов? – спросил Гарион.
   – А что такое? – заинтересовался Белгарат.
   – Во второй половине дня я был у Вэрена, когда пришел лорд Морин с докладом. Хонеты умирают один за другим. Человек восемь – десять за пару дней, по последним данным.
   – Двенадцать, если быть точным, – поправил его Шелк.
   Белгарат обернулся к маленькому человечку с крысиным лицом.
   – Неплохо было бы пояснить, – сказал он.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация