А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Стальная Крыса отправляется в ад" (страница 9)

   Глава 8

   Я бросил винтовку, сумку с боеприпасами, узелок с колимиконом и пустился вприпрыжку. Сивилла не отставала ни на шаг. Боливар бежал впереди. У стены напротив входа он остановился и, взволнованно переминаясь с ноги на ногу, огляделся.
   – Нет, левее, – пробормотал он. – Назад, назад. Здесь! – воскликнул он и протянул к нам руки. – Хватайтесь!
   Мы не спорили. Он напряг могучие мышцы и крепко прижал нас к груди. Я открыл рот, но не успел вымолвить ни слова.
   Я пережил что-то совершенно неописуемое. Это никоим образом не напоминало привычные человеческие ощущения – жар, холод, боль, грусть или удар электрического тока.
   Потом все закончилось. Сверкнула белая молния и раздался оглушительный хлопок.
   – Ложись! – выкрикнул кто-то.
   Боливар повалил нас на пол. Рядом загрохотало. Я мельком увидел мужчину со стрелковым оружием в руках. Точнее, в руке – левой, потому что правая была забинтована. Сильная отдача заставила его выронить оружие, он повернулся и бросился наутек. Я услышал топот погони.
   – Джеймс! – выкрикнул Боливар.
   – Все в порядке! – донеслось издалека. Из-за пылающих обломков сложного электронного устройства появился Джеймс. Лицо его было в саже, он стряхивал с рубашки красные угольки. – Едва не зацепило. Хорошо, что не по мне стрелял, но над машиной он неплохо потрудился.
   – Мальчики, спасибо, что выручили. – Я закашлялся. – Горло! Печет, как в аду!
   Зашипели автоматические огнетушители, пламя исчезло в белом облаке. Вдали ревела сирена.
   – Объяснения позже, – сказал Джеймс. – А сейчас надо сматываться.
   Я спорить не стал, ибо еще не совсем очухался от событий минувшего дня. Дня? Мы выбежали из Церкви в темноту. Фургон стоял на том же месте, где я его видел в последний раз… Когда?
   – В кузов! – скомандовал Джеймс.
   Пока мы залезали в фургон, Джеймс завел двигатель. Он нажал на газ, не дожидаясь, пока закроется задняя дверь.
   Мы покатились по полу и услышали нарастающий рев сирен. А затем он начал стихать. Фургон повернул за угол, Джеймс сбросил скорость почти до максимально дозволенной. Еще несколько раз фургон сворачивал и наконец остановился. Джеймс развернулся вместе с водительским сиденьем к нам лицом и произнес с улыбкой:
   – Кажется, у кого-то в горле пересохло?
   Сквозь ветровое стекло виднелась большая вращающаяся вывеска: «Шалман робота Родни», а чуть ниже буквы меньшего размера сулили: «Самые дешевые и самые алкогольные напитки в городе».
   В боковом окне появилось лицо андроида.
   – Добро пожаловать в мечту пьяниц, – проскрежетал он. – Что будем заказывать?
   – Пива. Четыре большие кружки.
   – Расскажите нам, что случилось, – попросила Сивилла моих сыновей, пока я боролся с кашлем.
   – Конечно, – пообещал Боливар. – Только сначала скажите, вы невредимы?
   Он с тревогой смотрел на нас, и пришлось кивнуть, чтобы он успокоился.
   – Слава богу! Ну и напугал же ты нас, папа. Представляешь, как мы всполошились, когда получили сигнал тревоги!
   – Правда? А мне казалось, я не успел его послать.
   – Не успел. Но у тебя остановилось сердце, и мы поняли: что-то не так. И решили действовать.
   – Оно не останавливалось! – Я схватился за запястье, нащупал пульс. Приятное, уверенное «тук-тук».
   – Рад слышать. Но тогда мы об этом не знали. Буквально через несколько секунд после того, как ты отправился в ад, мы вломились в Церковь и увидели Мараблиса в дурацкой шапке. Он еще возился с пультом. Когда поворачивался, Боливар шарахнул по нему из парализатора.
   – Я его уложил, но вас уже не было в Церкви. Оттого-то и сработал сердечный датчик. Потом Слэйки признался, что закинул вас, или телепортировал, в ад. Интенсивный гипноз, по этой части Джеймс мастер.
   – Да, у меня это вроде хобби. Уже несколько лет. Впрочем, расколоть Мараблиса было нетрудно. Стресс и шок. Я проник в его психику и взял контроль на себя. Он сказал, что отправил вас обоих в ад. Джеймс вызвался идти за вами. Я заставил Мараблиса включить машину, а остальное вы уже видели. Все это заняло целых пять минут, но закончилось благополучно.
   – Удивляюсь, как это я до сих пор не разучился удивляться! – воскликнул я.
   – Пять минут! Но ведь в аду мы провели несколько часов, почти целый день!
   – Разные масштабы времени? – предположил Боливар. – И вот что еще я вам скажу, просто для сведения. Отправясь в ад, я в то же самое время находился здесь. То есть отсюда я видел все то, что видел в аду Боливар, слышал, как он говорил. И наоборот…
   – Пиво, – произнес жестяной голос.
   – Еще четыре, – распорядился Боливар и, когда мы с Сивиллой осушили кружки, вручил нам две оставшиеся.
   Прохладительный напиток благотворно подействовал на мозги. Я крякнул от удовольствия и кое-что вспомнил.
   – Джеймс! А почему была стрельба в Церкви? Что произошло?
   – Да ты же сам видел. Когда вы возвращались, откуда ни возьмись появился тот парень с пушкой в лапе. Я бросился в укрытие, а он расстрелял аппаратуру. Потом они с Мараблисом удрали.
   – Я успел на него взглянуть, – сказал я. – Этого не может быть, но…
   Джеймс хмуро кивнул.
   – Я его очень хорошо разглядел. Это был профессор Слэйки с повязкой на правой культе.
   – Тогда кто… кто… кто… – сбивчиво зактокал я.
   – Ты хочешь спросить, кто включал машину? Кто отправлял тебя в ад и возвращал обратно? Тоже профессор Слэйки. И на клавиши он нажимал здоровой правой рукой.
   – А у меня еще есть новость, – сказал я. – В аду мы встретили ярко-красного, длиннохвостого и рогатого Слэйки.
   Наступила тишина. Мы напряженно искали в этой информации смысл, а может быть, хотели убедиться в его отсутствии. Наконец Сивилла оборвала паузу.
   – Джеймс, будь другом, свистни официанту, пусть принесет бутылочку чего-нибудь покрепче.
   Никто не возразил. Все произошло так быстро и выглядело так непостижимо, что в голове у меня образовалась дикая путаница. Точно иголка, из нее высунулась и ужалила страшная мысль. Анжелина? Где она?
   – Не в аду, – сказал Джеймс. – Этот же вопрос я задал Мараблису, как только погрузил его в транс. Он очень не хотел отвечать, даже едва не вынырнул, но в конце концов поддался. Я погрузил его еще глубже, чтобы вызволить вас из ада. Надеялся взяться за него по-настоящему, когда вы вернетесь… Но вы и сами знаете, что потом случилось. Уж простите.
   – Простить? – радостно вскричал я. – За что? Анжелина жива, но ее куда-то закинули. Может быть, в рай. Выясним. Спасибо и на том, что ты нас выручил. Словечко «простите» совершенно неуместно. Надо как следует пораскинуть мозгами, разобраться со всеми этими головоломками и парадоксами. Но не сейчас. В первую очередь необходимо сделать два дела. Заручиться поддержкой и покончить с ненужным риском. Слэйки знал, что мы с Сивиллой на него охотимся. Сам в этом признался, когда нас отключил. А теперь он знает, что за ним гоняется вся дружная семейка. Он способен перейти в контратаку – что ж теперь, прикажете носа из гостиницы не высовывать? Короче говоря, мы должны немедленно связаться со Специальным Корпусом.
   – Мне нужен только телефон, – сказала Сивилла. – У меня есть номер местного резидента, он нас соединит непосредственно с Инскиппом.
   – Отлично. Доложим старику обо всем. Попросим взять Церковь под надежную охрану. Никого не впускать и не выпускать. А еще посоветуем как можно скорее прислать сюда профессора Койпу. Ученый, способный создавать действующие модели машины времени и творить прочие чудеса, наверняка разберется в этих адско-райских штучках. До прибытия Койпу и космической пехоты мы не будем беспокоить Слэйки. Не забывайте, мы побывали в аду и сумели вернуться. Теперь нам предстоит найти Анжелину и возвратиться вместе с ней.
* * *
   В другое, не столь тяжелое, время несколько дней интенсивной релаксации в «Праздничной обители Васка Нулджа», наверное, оставили бы у меня самые светлые воспоминания. Но в те дни мысли об Анжелине не давали мне покоя. Чем бы я ни занимался (плавал, загорал, выпивал и закусывал), я даже на секунду не мог забыть о том, что ее нет рядом. Правда, негодяй Слэйки признался, что она жива, но если бы заодно сказал, где ее искать, мне бы спалось гораздо спокойней. На душе скребли кошки, и я ничего не мог с собой поделать. Я знал, что близнецы разделяют мою тревогу. Под их жеребячьими играми и ухаживанием за Сивиллой скрывались все те же грустные мысли. Я замечал тоску на лицах сыновей, когда они не подозревали, что за ними наблюдают.
   Но очень скоро игры и забавы кончились. Мы приступили к делу. Вселившись в эту гостиницу по фальшивым паспортам, мы составили подробный отчет обо всем, что узнали, увидели и пережили. Картина получилась нелепая, однако мы понимали, что смысл в ней есть. Мы переслали отчет в Специальный Корпус, надеясь, что там найдутся головы помудрее наших.
   Они нашлись. Обзорная экскурсия по аду подействовала на меня оглупляюще. Как ни пытался я состыковать мысли, они упрямо разбредались. То и дело я поглядывал в зеркало – не краснею ли? Спустя некоторое время я перестал подходить к зеркалам, но, моясь под душем, нет-нет да и ощупывал копчик – вдруг отрастает хвост?
   Все это действовало на нервы. Но однажды рано утром ситуация в корне изменилась. Я спустился в ресторан и увидел за нашим столиком знакомый силуэт.
   – Профессор Койпу! – радостно воскликнул я. – Наконец-то!
   Он улыбнулся. Некоторые из его желтых зубов торчали вперед, точно покосившиеся надгробия.
   – А, Джим. А ты неплохо выглядишь. Загорелый, но не красный. Хвост еще не проклюнулся?
   – Благодарю вас, нет. Я за этим слежу. А как ваши дела?
   – Отлично, отлично. По пути сюда я изучил обломки машины из Церкви и проанализировал все ваши записи, а также подверг экспертизе одежду, которую вы носили в аду. Вы молодцы. Правильно сделали, что отослали все это к нам. По-моему, теперь все ясно.
   – Вам все ясно?! А мне ничего не ясно! Бред какой-то. Абсурд, неразбериха…
   – Джим, ты за деревьями не видишь леса. Смею тебя уверить, изобрести темпоральную спираль для моей машины времени было куда труднее, чем разобраться с этой мозаикой.
   Койпу отломал зубами кусочек гренка и деловито захрупал. Он очень смахивал на грызуна, нашедшего пшеничное зерно.
   – Профессор, давайте не будем забираться в метафорический лес и ломать дрова.
   – Да, конечно. – Он вытер салфеткой рот, а заодно тайком отполировал торчащие зубы. – Когда я узнал, что в этом деле замешан Джаз Джастин, разобраться с остальным было гораздо проще…
   – Джаз Джастин? – пробормотал я, ровным счетом ни черта не понимая.
   – Да. – Койпу хихикнул, блеснув желтыми зубами. – Мы его так в университете прозвали.
   – Кого, кого? – заковокал я, точно заезженная доисторическая музыкальная пластинка.
   – Джастина Слэйки. Он играл на тромбоне в университетском джазовом квартете… недурно играл, смею тебя уверить. По правде говоря, я ничуть не хуже наяривал на банджо и…
   – Профессор, ближе к делу, пожалуйста. Постарайтесь обойтись без экскурсов в историю музыки.
   – Да, конечно. Слэйки – гений, это я понял еще в первую нашу встречу. Он очень стар. Учитывая достижения гериатрии, он, наверное, гораздо старше, чем выглядит. Он создал теорию галактических перемычек, – несомненно, ты знаешь, что она очень долго ходила в гипотезах. Никому не удавалось приблизиться к ее математическому выражению, пока Слэйки не вывел формулы, которые доказывали существование перемычек. Он сумел даже математически описать природу червоточин в перемычках между галактиками. Изредка Джастин писал научные статьи, но никогда не соединял свои открытия в единую систему. До недавних пор я считал, что его теория так и осталась незавершенной.
   Профессор снова оттяпал кусок гренка и торопливо смыл его в пищевод глотком кофе.
   – Подождите, – попросил я. – Начните сначала. Я ничего не понял.
   – А зачем тебе понимать? Природу червоточин в перемычках можно объяснить только с помощью алгебры отрицательных чисел. Любая нематематическая модель будет всего лишь грубой профанацией.
   – Меня вполне устраивает грубая профанация.
   Он пожевал, задумчиво поморщил лоб, рассеянно смахнул с глаз длинную жидкую прядь волос.
   – Что ж, утрируя…
   – Да?
   – Предельно утрируя, можно сказать, что наша вселенная напоминает недожаренную глазунью из одного яйца. Лежащую на противне рядом с другими, тоже полусырыми яичницами.
   Похоже, завтрак подстегнул его воображение. У меня же здешние яичницы никаких ассоциаций не вызывали, я успел к ним привыкнуть.
   – Противень с яичницами символизирует пространство-время. Но он должен быть невидимым, поскольку у него нет измерений и, следовательно, его невозможно измерить. Не отстал еще?
   – Пока держусь.
   – Отлично. Энтропия – заклятый враг вселенной. Все изнашивается, остывает, пока не наступает тепловая смерть вселенной. Но с этой проблемой было бы нетрудно справиться, если бы существовала возможность обратить энтропию вспять. Но это невозможно. Но!
   Это было важное «но», судя по тому, как профессор ораторски воздел палец и щелкнул зубами.
   – Но хотя обратить энтропию вспять нельзя, измерить и увидеть степень энтропийного разложения можно – разумеется, только математически. И можно доказать, что в разных вселенных этот процесс идет с разной скоростью. Ты понимаешь, как это важно?
   – Нет.
   – Подумай! Предположим, скорость энтропии в нашей вселенной гораздо больше скорости энтропии во вселенной Икс. Гипотетическому наблюдателю из той вселенной покажется, что распад нашей вселенной происходит быстрее. Правильно?
   – Правильно.
   – Столь же очевидно, что, если наблюдатель в нашей вселенной смотрит на вселенную Икс, ему покажется, что энтропия там идет в противоположном направлении, и это явление можно назвать обратной энтропией. Хотя этой обратной энтропии не существует, ее можно увидеть. Вот тебе и уравнение.
   Койпу откинулся на спинку стула и улыбнулся. Похоже, он был доволен собственной логикой. А мне она показалась сущим бредом. Я так и сказал, и он нахмурился.
   – Жаль, диГриз, что в школе ты валял дурака на уроках математики. Ладно, попробую еще больше упростить. Допустим, явления не существует, но если оно наблюдается, его можно выразить математически. А если его можно выразить, то на него можно и повлиять. А на что можно повлиять, то можно и изменить. В этом-то и прелесть. Чтобы добраться до червоточин между вселенными, не нужно источника энергии, хотя энергия, конечно, потребуется для путешествий по ним. Для самих червоточин источником энергии служит разница в скорости энтропии. Этот закон открыт Джастином Слэйки, и я первым снимаю перед ним шляпу.
   Он приподнял над головой воображаемую шляпу. Я тупо заморгал, а затем подстегнул мозги. Да что это со мной? Котелок совершенно не варит. С огромным трудом я вылущил из буйных физических фантазий профессора кое-какую суть, доступную моему первобытному умишку.
   – Так. Давайте по порядку. Если ошибусь, поправьте. Существуют разные вселенные. Так?
   – И да и нет.
   – Пусть будет да. Хотя бы на минутку. Существуют разные вселенные, и если они существуют, то связаны друг с другом перемычками, в которых есть червоточины. Далее. Разница в скоростях энтропий этих вселенных позволяет человеку путешествовать по червоточинам из одной галактики в другую, и Слэйки изобрел для этого специальную машину. Так?
   Профессор поднял палец, нахмурился и отрицательно покачал головой. Затем поразмыслил и пожал плечами.
   – Так, – произнес он весьма сдержанным тоном.
   Я поспешил, пока он не передумал:
   – Ад находится в иной вселенной, там действуют иные физические законы, а может быть, и химические. И время там течет с другой скоростью. Если это так, то рай – это уже совсем другая вселенная, соединенная с нашей червоточинами в пространстве-времени. Возможно, есть вселенные и кроме этих двух…
   – Теоретически их множество бесконечно.
   – И машина Слэйки позволяет снова и снова налаживать связь с ними, и что по силам ему, то по силам и вам. Я прав?
   – И да и нет.
   Я одолел соблазн выдрать из своей шевелюры клок волос.
   – Что вы подразумеваете под «да»? Что вы подразумеваете под «нет»?
   – «Да» означает, что теоретически это возможно. А «нет» – что мне это не по плечу. По крайней мере, без математического выражения энтропийного соотношения, которое было записано в машине. В той, которую ты позволил уничтожить.
   – Но должны существовать и другие машины.
   – Раздобудь хоть одну, и я тебе построю межгалактическую подземку.
   – Раздобуду, – пообещал я. Пообещал твердо, ибо не видел другого способа выручить Анжелину. После чего у меня возник очередной закономерный вопрос: – У кого есть эти машины?
   – У Слэйки.
   – У которого Слэйки?
   – Слэйки только один.
   – Не верю. Своими глазами видел по меньшей мере троих. Краснокожий с хвостом – раз. Без правой руки – два. А третий – со здоровой правой рукой.
   – Ты видел одного и того же человека, только из разных времен. Представь, у тебя есть машина времени, и ты отправляешься на ней в гости к новорожденному ребенку. Затем передвигаешься вперед во времени и видишь того же ребенка, но уже взрослым, а потом еще раз перемещаешься и встречаешь уже старика. Математически это вполне объяснимо. Джастину каким-то образом удалось продублировать себя в разные времена своего существования. Все эти двойники – один и тот же человек. Поскольку они из разных времен, у них одни и те же мысли. Вот каким образом однорукий Слэйки узнал, что Слэйки невредимый попал в беду. Узнал и пришел на выручку. То же самое явление наблюдали твои сыновья. Поскольку они – биологические близнецы, то есть произошли от одного яйца, некогда они были одним и тем же лицом, или яйцом. Поэтому, оказавшись в разных вселенных, они думали одинаково и видели одно и то же. Все это вполне очевидно.
   – «Что очевидно»? – спросила Сивилла, подходя к нашему столику.
   – То очевидно, – сказал я, – что мы теперь знаем, как попасть в рай. Или в ад. Всюду, куда понадобится. Похоже, наш гениальный профессор все знает об этих вселенных.
   Она кивнула.
   – Профессор, если вы все поняли, объясните, как Джиму удалось обнаружить в аду своих свинобразов.
   – Объясню. Я прочитал отчет и полностью согласен с вашими предварительными выводами. Судя по всему, ад – это пластичная, еще не до конца сформированная вселенная. Дожно быть, когда Слэйки увидел ее впервые, она была тектонически активна. Он ошибочно принял ее за ад, и она стала адом. Вы оба оказались в его аду, но и сами создали по фрагменту из миров вашего детства.
   – Можно спросить, – произнесла Сивилла. – Если это получилось у нас, почему не удалось никому из тех, кого мы там нашли?
   – Это тоже вполне понятно, – чинно вещал профессор. Он всегда был рад внимательной аудитории. – Те люди – простые обыватели, а не суперагенты Специального Корпуса. Вам же сила воли, психическая устойчивость помогли материализовать воспоминания, слепить наиболее знакомые вам мирки. Там, где простые обыватели в страхе убегали, вы поворачивались к опасности лицом и встречали ее свирепым рыком.
   – Послушать вас, так мы – одичавшие терьеры, – свирепо прорычал я.
   – Так и есть. Еще вопросы?
   – Да, – сказала Сивилла. – Что теперь будем делать?
   – На это отвечу я, – откликнулся я. – Профессор Койпу построит машину для путешествий в эти далекие вселенные, и мы вернем Анжелину.
   – Отличная идея. Но давайте не будем этим заниматься до завтрака, – с женской практичностью добавила она. – У меня предчувствие, что работенка намечается не из легких.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация