А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 1" (страница 24)

   И в одно мгновение Клара словно бы вновь оказалась в родной Долине, на памятном заседании Совета, когда Эвис Эмплада, тогда ещё подруга и союзница, демонстрировала потрясённым волшебникам картину разрушения козлоногими чужого мира.
   Клара вновь видела своих кровных врагов. Вновь видела их всёуничтожающий поток, захлёстывающий жалкие островки сопротивления, предающий огню всё на своём пути, бессмысленно на первый взгляд, но только на первый, только на первый…
   Козлоногие живы и здравствуют. И они наступают. Очередной мир, прекрасный и неповторимый, захлёбывается в собственной крови, ложась ещё одной плитой под ноги Созидателей Пути. А те, кто единственные во всем Упорядоченном могли бы их остановить (ну, если не считать непонятного Спасителя, в которого так истово верит подруга Аглая, и ещё менее понятных богов), те, кто мог бы остановить этот кошмар, трусливо бежали подальше, чтобы только не оказаться на дороге у козлоногих!
   Невольно Клара вспомнила свой собственный бой в «изнанке» Мельина и страшную жертву того странного мага, чья сила в мгновение гибели превзошла все пределы, какие только могла вообразить себе боевая волшебница. Вот так надо было драться! Так, и именно так! Крошечная горстка бойцов сумела остановить прорыв неисчислимой армады козлоногих – так чего же боялись маги Долины?! И яснее ясного, что она, Клара, просто обязана достать эти Мечи. И получить за них обещанное золото. И купить на него… многих, очень многих. И многое. И тогда она сама поведёт армию против козлоногих. Она разыщет их проклятое гнездо и выжжет его дотла, а пепел развеет по ветрам Межреальности.
   И неизвестно, какие ещё ужасы открылись бы её взору, если бы Тёмная Дорога не кончилась. Внезапно и резко, в один миг, пугающие видения прекратились. Исчезло и всё то, что, по мнению Клары, и являло собой саму Дорогу. А впереди…
   Волшебница видела перед собой чёрную, ритмично содрогающуюся глобулу, словно бьющееся сердце мрака. Да-да, ошибиться было невозможно – это до боли напомнило приснопамятный мир-ловушку, закрытый мир, откуда её отряд с таким трудом и такой ценой вырвался на обратном пути из Мельина в Долину.
   Клара многое дала б сейчас за то, чтобы просто остановиться. Да-да, просто остановиться – но куда там, стремительное падение продолжалось, их волокло вперёд, словно щепку в бурном потоке, перед ними раскрывалось небо, и Клара поняла, что свободно текший до этого перед ней след Мечей обрывается, словно кто-то просто швырнул оба бесценных артефакта вниз, в бездну закрытого мира.
   Ну что же, если кто-то оказался настолько глуп, чтобы бросить такое сокровище, – мы его подберём.
   Засвистел ветер в ушах, ледяная бритва прошлась по лбу и щекам. Клара и её отряд стремительно падали вниз с головокружительной высоты, а за ними уже закрывалось небо нового мира…
   Начиналась привычная работа боевого мага. Клара усилием воли выбросила из головы мысли о том, что этот мир едва не обернулся вечной тюрьмой для неё и её товарищей, – и привычно составила заклятье, призванное замедлить падение.
   О, да, конечно, отдача, как она могла забыть! Острая боль в груди… слишком сильная, тратятся лишние секунды, чтобы подавить её – о, нет, не магией; а падающие Клара и её спутники уже пробивают облака.
   Внизу – бескрайние белые поля, мелкие чёрные вкрапления скал… и холод. Жуткий холод. Хорошо ещё, что в Мельине отряд Клары успел запастись зимней экипировкой!..
   Клара виртуозно опустила свой отряд на землю и только тогда позволила себе сморщиться от боли.
   – Брр… – задрожал Кицум. – М-милостивая госпожа, ну что же нам в таком месте-то проклятом делать? Снег один да камни!.. Куда это мы попали?
   Клара не ответила. Положив руку на эфес, волшебница осматривалась.
   Пейзаж и в самом деле казался нерадостным. С одной стороны льды, с другой – изломанные, источенные ветром береговые скалы. Прямо перед странниками в ледяные поля громадным топором врезался высокий красноватый утёс, словно застывшая кровь какого-то гиганта. На вершине утёса стояла старая башня, вся замшелая, сложенная грубовато, но, похоже, прочно.
   Прищурившись, Райна пристально посмотрела в сторону башни.
   – Там, похоже, кто-то есть, кирия Клара, – невозмутимо заявила валькирия, словно падать сквозь небо было для неё совершенно обычным делом.
   Клара сама ничего особенного не видела, башня казалась давно покинутой. Несмотря на холодный зимний день, над её крышей не поднималось дыма.
   – Дверь от снега расчищена, кирия, – указала Райна. – Так что кто-то есть. Точно. Пойти посмотреть, что ли?
   – Погоди. – Клара прижала пальцы к вискам, стараясь превозмочь боль и сосредоточиться. – Не нравится мне это… чудные дела творятся… знакомое что-то… да и следы…
   Отряд неотрывно внимал бессвязному шёпоту волшебницы.
   Да, след Мечей проходил здесь, уводя вверх, к самой башне, ясный и чёткий, как никогда. След Мечей и след кого-то ещё, вроде бы очень даже знакомого… но чем и как, Клара понять не могла. Каждое заклятье причиняло резкую боль, отзываясь судорогой во всём теле, удерживать волшебство становилось почти что непереносимой мукой.
   Правда, ошибиться здесь она всё равно не могла. Следы точно вели наверх, к замершей на краю утёса старой башне, но тут у Клары всё окончательно помутилось в голове, так что даже пришлось опереться на руку Райны.
   – К башне… пойдём… все вместе, – отдышавшись, выговорила Хюммель, стараясь вытянуть шпагу из ножен. – И осторожно! Один раз уже полезли в воду, не зная броду…
   Тави внезапно просунулась вперёд. Сабля указывала на башню.
   – И там сейчас чародейничают. – Глаза воспитанницы Вольных опасно сузились.
   Клара была слишком измучена, чтобы перепроверять слова своей спутницы. Однако Тави – совсем неплохой маг по меркам Мельина, и, как говаривали гоблины-дворники в Долине, лучше перебдеть, чем недобдеть.
   – Пошли, – махнула рукой волшебница. След тянулся вверх по заснеженному склону. Тави и Райна пошли первыми, настороженно озираясь и выставив перед собой клинки, словно в любой миг ожидая нападения и готовые собой прикрыть боевого мага; шествие замыкал Кицум, уже успевший выудить невесть откуда свою заветную петельку.
   Старая башня приближалась.
   Когда до неё оставалось примерно с полсотни шагов, Клара наконец тоже ощутила некое магическое присутствие. Тави была совершенно права: в башне творили заклинания, и притом направленные против неё, Клары. Она попыталась собраться с силами, дать отпор… но мысли путались, в голове царил полный хаос, а каждый шаг стал даваться всё с большим и большим трудом.
   Райна с Тави переглянулись и в тот же миг, не сговариваясь, ринулись вперёд. Клара впервые увидела в действии магию рождённой в Мельине – Тави сплела самый что ни на есть немудрёный огненный шар, но зато этот шар, угодив в дверь, взорвался так, что всё подножие башни окуталось пламенным облаком, а дым поднялся даже выше шпиля.
   Валькирия и Тави бросились в пролом, не дожидаясь, пока дым рассеется. Раздался грохот, короткий лязг стали и каменно-спокойный голос Райны:
   – Ну, вот и всё, кирия… путь чист.
   Перешагнув через валявшиеся на земле обломки дверей, Клара оказалась внутри. Валькирия и Тави уже деловито вязали невысокого человечка в расшитой меховой безрукавке; на ступенях валялся слабо мерцающий голубым магический кристалл.
   Человечек что-то торопливо забормотал, язык его Клара, само собой, не понимала.
   – Сопротивлялся. – Райна усмехнулась. – Какие-то чары наложить пытался. И даже вон этой железкой замахнулся. – В дальнем углу валялся не замеченный Кларой массивный боевой топор, выбитый из рук обитателя башни.
   – Не слишком-то усердствуйте, – приказала Клара, отчего-то чувствуя острое разочарование. – И давайте дальше, наверх… он тут один, но всё равно, на всякий случай.
   Валькирия молча кивнула и скрылась за изломом лестницы.
   – Тащите его, – распорядилась Клара, тоже начиная подниматься. Она не сомневалась – больше в одинокой башне никого нет и быть не может.
   Первый и второй этажи башни оказались нежилыми. За немногочисленными дверьми располагались кладовые, добросовестно обысканные сверху донизу валькирией и Тави. Самый верхний уровень был жилым. И не просто жилым, а вдобавок ещё и настоящей магической мастерской.
   По углам на массивных столах чёрного дерева возвышались какие-то аппараты, сложное переплетение тонких стеклянных трубок, в которых кипела, испарялась, конденсировалась, возгонялась и прочее, прочее, прочее какая-то жидкость. Это скорее подошло бы алхимику, если бы Клара не почувствовала – машины эти не что иное, как сработанные по последнему слову техники этого мира устройства, позволяющие обнаружить любое магическое проявление в радиусе полусотни лиг. И не просто обнаружить, но ещё и указать почти что точное местоположение. Совсем, совсем неплохо для закрытого мира…
   Кроме того, в комнате имелось неимоверное количество каких-то древних статуэток, подставов с грубо обработанными камнями, по стенам развешаны связки трав, какие-то засохшие венки и гирлянды, в отдельном застеклённом кабинете собраны почерневшие кости неведомых созданий – словом, чуть ли не весь магический арсенал, какой можно было собрать в этом слое Реальности.
   Пленника деловито прикрутили к массивному креслу, что стояло возле вычурного письменного стола. Он уже успел смириться с бессмысленностью сопротивления и только часто икал от страха.
   Клара вздохнула и, морщась от боли, занялась долгой и утомительной процедурой – надо было сделать так, чтобы пленник понимал их вопросы и мог бы на них отвечать.
* * *
   Далеко-далеко от Северного Клыка, где оказался в эти мгновения отряд Клары Хюммель, в тёплом солнечном Ордосе, в стенах Академии Высокого Волшебства к кабинету милорда ректора господина Анэто рысью сбегались деканы, поддерживая полы длинных мантий.
   Наблюдатель в башне Сим, сменивший на этом посту формально выслужившегося старика Парри, получивший после всего случившегося всю возможную магическую машинерию, прислал сообщение через кристалл.
   Вернее сказать, успел прислать, пока в его башню не вломились те самые астралозависимые существа, прихода которых так боялась Академия.

   Глава четвертая
   Эгест. Некромант и Рысь

   Что такое, в сущности, ассасин Храма, если этот Храм до сих пор не владычествует над всей Ойкуменой?
Приписывается Мегане, хозяйке Волшебного Двора
   – Ну, вот и всё, государи мои, – повторил отец-инквизитор Этлау. Было видно, что повторять это доставляет ему немалое удовольствие.
   Ведьма, Фесс и Прадд с Сугутором оказались в сплошном кольце. Инквизиторы смешались с обитателями Кривого Ручья. Давление на Фесса спало, казалось бы – можно атаковать, и, наверное, иной некромант не колеблясь призвал бы неупокоенных, и неважно, сколько они разорвут людей, тех самых, коих он, некромант, взялся защищать и оборонять.
   Наверное, маг Неясыть тоже поступил бы так – в самое первое время после того, как он попал в этот мир.
   Неясыть, но не Фесс.
   Взлетели десятки луков и арбалетов, беря на прицел дерзкую троицу.
   Фесс замер. Магия бездействовала, но начинало действовать нечто более мощное, чем некромантия или даже чародейство Спасителя. И это нечто медленно, но верно гасило волшебство как Фесса, так и самого Этлау. Но какое это имело значение, если против четверых тут собралось несколько сотен?!
   – На прорыв! – заорал Прадд.
   Кажется, больше им и в самом деле ничего не оставалось.
   Этлау, не таясь, стоял на краю помоста, скрестив руки на груди, и издевательски улыбался. Он ничего не боялся, даже того, что в широком рукаве того же гнома, известного мастера-умельца, вполне могла притаиться трубка-самострел, снаряжённая железным болтом, что с такого расстояния пробьёт даже кольчугу, буде осторожный инквизитор всё-таки сподобился надеть её под рясу.
   Значит, магия мертва, мелькнуло в голове Фесса. Этлау скорее всего заимел какой-то артефакт, полностью гасящий всю и всяческую волшбу в своей ближайшей окрестности, и отец-экзекутор теперь явно надеялся на численный перевес своих подручных, как и на крайне невыгодное положение окружённой четвёрки. Трое опытных бойцов устоят против сотен, сражаясь в крепком месте, но не окружённые со всех сторон. И перспектива прострелить своих же собственных товарищей явно не остановила бы тех, кто сейчас целился в некроманта из луков и арбалетов.
   Магия мертва. Но не значит ли это, что мертво правило одного дара, уже доставившее ему столько неприятностей в этом мире?!
   Правило одного дара – ты не можешь разом быть и великим воином, и изощрённым волшебником. Что-то одно. Твоё тело служит или оружием само по себе – или оно просто то средство, при помощи которого ты обращаешься к запредельным силам.
   «Эх, где моя глефа…», – подумал Фесс. Подумал и сам тотчас похолодел от ужаса – воспоминания продолжали возвращаться. Наверное, могут вернуться и другие – вместе с навыками…
   Но тут его размышления, и без того оказавшиеся сжатыми в исчезающие доли мгновения, оказались прерваны – Прадд и Сугутор сшиблись со сплошной стеной инквизиторов, и топор с секирой дружно запели согласную песню смерти.
   Куда полетели сорвавшиеся стрелы, кого они разили – он не знал. Никого из их маленького отряда не задело, а всё остальное было неважно.
   Фесс взмахнул рунным мечом и устремился за ними. Его охватывала странная лёгкость – все барьеры пали, и оставалось только одно – сражаться.
   Да, в руке лежал эфес меча – вернее, его Фесс держал двумя руками, хотя лезвие было вовсе не так уж длинно – эфес меча вместо привычной глефы, но правило одного дара на него больше не действовало, и плоть сама вспомнила всё, что нужно.
   Фесс так и не понял, как оказался остриём их маленького клина: Прадд и Сугутор прикрывали его справа и слева, а за спиной притаилась ведьма.
   Лицо. Руки, сжимающие сталь. Глаза, открывшиеся из-под отлетевшего в сторону капюшона. Фесс ударил наискось, с потягом, перешагнул через первое тело, крутнулся вокруг себя, отбрасывая мечом нацеленные в голову колы, только отбрасывая, потому что колья эти были в руках крестьян, тех самых, кого и он, и ведьма, и Джайлз (так и пропал куда-то, бедняга) защищали от голодных призраков до последней крайности.
   Ещё один инквизитор, в руках – железная цепь. Этот, кажется, что-то и в самом деле умеет – во всяком случае, первый выпад Фесса, что должен был стать для экзекутора и последним, он отбил.
   «Найди Мечи… найди Мечи…» – навязчиво зазвучало вдруг в голове.
   Фесс застонал. Нет! Нет, только не это, нет, он не уступит!
   Он не ошибся. Каждый удар, каждое движение прежнего Фесса возвращали частицу воспоминаний. Маскам, похоже, удавалось сделать то, перед чем спасовали бы все самые изощрённые пытки, – и, более того, очень скоро эти пытки уже можно было б применить и к Фессу – потому что теперь ему было бы что отвечать.
   Нет. Нет! Н-Е-Е-Е-Т!!!
   Фесс хотел было швырнуть оружие наземь. Ловушка расставлена, и приманка на месте, но он не пойдёт в западню.
   Даже ценой жизни тех, кто сражается с ним плечом к плечу?
   Если Мечи попадут в руки тех, кто охотится за ними, все жизни враз потеряют цену.
   Это колебание дорого обошлось Фессу. Следующий инквизитор, тоже, как видно, далеко не новичок в боевых искусствах, сумел поднырнуть под внезапно приостановившееся лезвие и коротким ударом дубинки оглушить некроманта.
   Мир померк.
* * *
   То, что я видел той ночью, не забуду уже никогда. Никогда, никогда, никогда, и умирать стану – у меня всё это перед глазами по-прежнему стоять будет. Инквизитор всё правильно рассчитал. И что у меня поджилки затрясутся, и что не посмею я против Святой Матери нашей пойти. Всё он про меня знал, до самого последнего донышка душу мою вскрыл, покопался там по-хозяйски эдак вот и приговор вынес. Простой такой, понятный и ясный. И не нашлось у меня ничего, чтобы возразить. Совсем-совсем ничего.
   …Долго мне на огонь смотреть не дали. Толкнули в спину – кто-то из младших профосов. Смотрю я – а мне в руку клещи эдакие аккуратненькие вкладывают. И к жаровне так ненавязчиво подталкивают. А старший инквизитор смотрит на меня покровительственно, словно подначивает.
   – Ну, что ж встал, сударь мой волшебник? – услыхал я. – Впрочем, ты сейчас не волшебник, ты сейчас просто один из младших инквизиторов и обязан выполнять приказы. Вот я тебе и приказываю – давай, у этой кровососки нам надо кое-что выяснить. И ты нам в этом поможешь. Ну а если не захочешь… – Старик усмехнулся. – Тогда ты сам знаешь, что будет. Есть у нас дальний такой монастырь… даже не монастырь, а так… на севере, в Железных горах… тюрьмы его глубоко под скалами, и открываются они в тоннели, ещё до гномов проложенные, а там, как ты понимаешь, такие твари живут, что ты молить их станешь, чтобы просто тебя сожрали, безо всяких фокусов.
   Я сглотнул. Слышал я об этой крепости, слышал, что туда ссылают тех, кто перед Церковью провинился, но не просто так, а очень-очень сильно провинился, что даже лёгкой смерти на костре не заслужил. Если, конечно, смерть на костре можно лёгкой назвать.
   Дрожа, я шагнул к жаровне. Положил щипцы на решётку раскалённую. Ведьма вдруг вздрогнула, стараясь поднять голову. И – встретилась со мной глазами.
   Меня словно в челюсть кто ударил. Пудовым кулаком, каким и быка оглушить можно. Потому что не было в этих глазах ни страха, ни боли, ни даже презрения. Жалость – была. Самая настоящая жалость, как только мать пожалеть может. Или – старшая сестра любящая. Не видел я никогда такого и не думал даже, что такое возможно – палача своего жалеть. Нет, конечно, жития святых о таком говорили… но ведь то святые были, в Духе просветлённые, к Силе Спасителя приобщённые, в горние выси устремлённые, чьи мощи и по сей день чудеса творят, а тут… А тут была ведьма отвратная, кровососка безжалостная… нет… не безжалостная… она ведь людей защищала… сама в Кривой Ручей пришла… или…
   Всё в голове у меня помутилось, а сам я не мог взгляда от её глаз отвести.
   И тут услышал:
   – Давай, мальчик, давай… делай, что они говорят… зачем нам всем погибать…
   Не сразу я и понял, что это сама ведьма говорит. А когда понял, такой меня пот прошиб, что глаза враз защипало.
   – Ну, чего замер, брат Эбенезер? – словно в полусне услыхал я старого инквизитора.
   Поднял я щипцы рдеющие… и знал, что вот тот же некромант на моём месте небось запустил бы этими щипцами в лицо профосу, а потом дрался бы с охраной до последнего издыхания, а я… я и помыслить о таком не могу! Ведь это – брат святой, Матерью Нашей избранный, дабы ересь искоренять… ересь и ведовство незаконное… а ведьма, если вдуматься, что совершила… ни в сказке сказать, ни пером описать… а ну как не случился бы тут отец Этлау, что с нами стало бы? Сожрали бы нас и не поморщились, и вся некромантия тут не помогла бы…
   Шагнул я вперёд, всё ещё не зная, что же делать собираюсь… щипцы горячие поднял, они уже не докрасна накалены были… но тут закружилась у меня голова, потолок и стены заплясали, точно пьяные, завертелись в хороводе, и почувствовал я, как пол из-под ног уходит.
   Хлопнулся я навзничь и чувств лишился.
   …В себя пришёл от холода. Приподнялся – лежу в пустом подвале, на жёсткой лавке, весь мокрый. Сообразил – наверное, водой меня отливали, в чувство старались привести. Да только куда там… крепко, видать, меня шарахнуло.
   В отдалении горела лампада маленькая, подвал скупо освещая. Я огляделся – ну да, тот самый подвал, где вчера ведьму я должен был пытать. Или сегодня?.. Но, с другой стороны, что-то мне подсказывало, что без сознания я провалялся довольно-таки долго, наверное, всю ночь.
   Вокруг – пусто. Угли давно остыли, факелы погасли, профосов и след простыл, дыба пустая…
   Я кое-как встал. Не связали, оставили на свободе… решили, что уже не очнусь, что ли? Не-ет, не зря же я Академию заканчивал…
   Лампада подвешена была на короткой цепочке; я снял светильню, уже намереваясь выбраться отсюда, но в последний момент всё-таки не удержался: пошёл взглянуть на дыбу.
   Вся она была измарана кровью.
   Ох! Мне стало дурно. Значит, ведьму всё-таки пытали… что-то хотели выведать… хотя, как показал тот же опыт некроманта, с такими, как она, надо говорить осторожно и неторопливо. И тогда всё удастся решить миром. Миром, а не войной. Ведь в чём задача искоренения зла – я имею в виду истинного искоренения? Сделай врага другом, сделай злодея творящим добро. В этом, и только в этом, подлинный смысл борьбы. Ведь все великие святые и подвижники потому святыми и стали – любили врагов своих, не проклинали гонителей, но старались кротостью и добротой склонить их к пути Спасителя. Конечно, несовершенен я, и много на мне грехов, и себя я защищать буду… но зачем было пытать эту несчастную? Да ещё так… Казалось, боль её пропитала даже деревянные брусы пыточного снаряда.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация