А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 1" (страница 12)

   – Всё, свободен, – махнул Сугутор бедняге, едва тот сгрузил на стол принесённую снедь. – У меня от твоей дрожи в глазах рябит и в голове кружение делается.
   Хозяин не заставил просить себя дважды. Трясущимися руками принял от Фесса деньги и опрометью бросился наутёк, нимало не заботясь даже о собственной таверне. Фесс слышал, как хлопнула на дворе калитка.
   – У-ф-ф-ф, – гном сунул нос в пивную кружку. – Посмотрим, что они тут наварили. Тьфу, разве это пиво? – сплюнул он секунду спустя. – Не-ет, милорд мэтр, давайте тут никого ловить не будем – смертный грех помогать таким, с позволения сказать, пивоварам, только славное сие звание позорящим!..
   – Не помолчишь ли, гноме? – рыкнул Прадд. – Всё тараторишь и тараторишь, словно жёрнов поломанный. Не видишь – милорду мэтру мешаешь?!
   – Сегодня ночью идём в поиск, – негромко сказал Фесс, невольно усмехнувшись при виде скривившегося лица Сугутора. – Я не чувствую следа Дикой Охоты – он словно бы обрывается. Исток как будто бы рядом, но непонятно где. Ночью искать такое сподручнее.
   – Милорд, а не может та ведьма как раз… – начал Прадд.
   Фесс кивнул:
   – Если это просто ведьма, обычная, о каких мне говорили в Академии, то нет, не может. Во всяком случае, специально и осознанно пустить Дикую Охоту ей не под силу. Знаю, знаю, тут никогда нельзя быть уверенным на все пять – но всё-таки. Гостья твоя, Прадд, вот кто меня занимает, и чрезвычайно. Потому что это – никак не простая ведьма, какой она, быть может, хотела б прикинуться. Вот скажи мне – разве ты обыкновенную волховательницу принял бы за Смерть?
   Орк отрицательно помотал уродливой головой. На клыках блеснул тусклый отсвет нещадно коптящей масляной плошки.
   – Вот именно, – медленно сказал Фесс, невольно вспомнив при этом маски, полуэльфа и Бахмута – кто знает, какие обличья способны они принимать? И не они ли кроются за всей этой суматохой? Проклятые кукловоды, ведущие свою непонятную игру, со своими непонятными Мечами, о которых ни Фесс, ни, само собой, Неясыть не имеют никакого понятия!..
   За окнами сомкнулась тьма. Жалкие огоньки нескольких масляных лампадок сиротливо мерцали в подступившем сумраке. Фесс поднялся, аккуратно задул огонь.
   – Пошли. Сдаётся мне, мы сегодня встретим кой-кого интересного.
* * *
   Шагал я торопливо, но при этом не забывая и об осторожности – ведьмы большие мастера расставлять на пути Воинов Света всяческие подлые свои ведьминские ловушки. Каждые десять шагов я осенял тропу перед собой знаком Спасителя, прося Его открыть моему взору затаённые капканы и прочее. Пока, правда, всё шло хорошо – никаких сюрпризов мне не встретилось. Каждые двести-триста шагов мне приходилось останавливаться и вновь прибегать к заклятьям поиска – увы, я не мог, как опытные, бывалые маги, идти на «запах и цвет волшебства». Прибегать к заклинаниям из арсенала воздушной магии до срока я боялся – ведьмы хитры и коварны, у них в запасе множество уловок, злодейка может и сорваться с крючка. Нет, бить я стану наверняка, когда увижу её воочию.
   Укрепляя и ободряя себя молитвой, я продвигался по ночному лесу. Дождь, моросивший почти весь день, кончился, воздух был чист и прозрачен, трепетали, словно дрожа от холода, немногие ещё удерживавшиеся на ветвях листья. Тропинка тонула во тьме, но я не прибегал ни к каким заклинаниям, я даже не зажигал факела: очень боялся спугнуть ведьму. Если она всё-таки утащила ребёнка, от испуга злодейка может совершить непоправимое – я такого себе никогда не прощу.
   Тропа ощутимо забирала влево, уклоняясь на запад, и это нравилось мне всё меньше и меньше – как ни крути, я пересёк незримую границу Нарна. Конечно, сила злодейского леса сказывается тут мало, но всё-таки, всё-таки… В зарослях по обе стороны тропинки мне то и дело чудились какие-то подозрительные шорохи и скрипы, и я невольно вспоминал крестьянские сказки этих мест – о бродячих деревьях, стражах этого недоброго места, так и норовящих разорвать на куски незадачливого путника, о других лесных страхах, существующих, как правило, только в воображении бедных, невежественных поселян; правда, сейчас, глухой ночью, в выдуманность всего этого верилось как-то с трудом. Я едва мог унять постыдную дрожь: дух мой был крепок, слово Спасителя не давало ему поддаться низменному страху, но плоть – плоть, увы, как и положено греховному, тварному началу, дрожала от самого постыдного ужаса.
   Тем не менее дух мой, как я уже сказал, был твёрд. Я не сомневался, что злодейка в моих руках и что её бесчинствам скоро будет положен конец. Разве может что-то столь низкое противостоять истинной магии, да ещё осенённой благословением рьяных служителей Спасителя?
   Тропа нырнула в глубокий, уводящий прямо на запад овраг. Я невольно остановился. Предания здешних землепашцев содержали не-не-м-мало у-у-п-по-м-минаний о…
   Из мрака навстречу мне вышли трое, и тут меня затрясло уже всего, да так, что зубы принялись выбивать самую настоящую дробь.
   – Мне кажется, тебе тут совершенно нечего делать, – сказал стоявший в середине человек; он опирался на длинный посох, явно магический; круглое навершие неярко мерцало, отбрасывая неширокий круг зловещего оранжевого света… – Поворачивай назад, и тебя никто не тронет. Это наше дело, и мы с ним сами справимся. Тебе всё понятно, чародей?
   – А… э… о… – только и смогли выговорить мои губы. Мне даже не удалось произнести вслух имя Спасителя, нашего Охранителя и Защитника от всякого зла.
   – Штаны намочил, волшебничек? – глумливо крикнул мне второй, низкий и коренастный, судя по сложению – вроде бы гном. – Тебе неясно сказано, аль речь имперскую от страха позабыл? Говорят тебе, уматывай подобру-поздорову, пока мы за тебя как следует не взялись!
   – Или выходи на честный бой, – прогудел третий, здоровенный детина, косая сажень в плечах. Лезвие его секиры тускло блеснуло оранжевым. – Если не испугаешься, конечно!
   У меня тряслись все поджилки, а душа, как говорится, давно пребывала в пятках. Ноги словно приросли к земле, я не мог сотворить даже подобающей молитвы, не говоря уж о каком-то заклинании. Все, чему меня учили пять долгих лет, разом выветрилось у меня из головы. Надо было что-то делать, но что?..
   Посох в моих руках внезапно потеплел. Я слышал неясный шёпот – словно разом множество голосов старались воззвать ко мне из дальнего далёка, – но разобрать я ничего не мог.
   Человек с посохом шагнул мне навстречу.
   – Тебе сильно повезло, однокашник, – холодно проговорил он. – Сперва я принял тебя за другого и уже приготовил тёплую встречу. Ручаюсь, тебе бы она не слишком понравилась. Но хорошо, что я вовремя распознал одного из прошедших Академию. Я догадываюсь, что тебе здесь надо; вновь говорю – предоставь это дело нам. Уходи. Возвращайся в деревню, иди куда хочешь – только не путайся у нас под ногами. Не до тебя, поверь. У меня нет времени на бессмысленные драки. Ты всё понял, чародей?
   Только теперь я начал понимать, кто передо мной. И, надо признаться, зубы мои застучали ещё сильнее. Я хотел сдвинуться – и по-прежнему не мог. Проклятая судьба, ну почему, за какое прегрешение ты послала мне на пути этого Тьмой взятого некромансера?
   – По-моему, мы можем идти, милорд мэтр, – встрял в разговор низенький, принятый мной за гнома. – Он, кажись, оцепенел со страху. Толку с этого разговора всё равно никакого, только время потеряем. А в спину нам ударить он никогда не осмелится!
   – А… ух… эх… – от возмущения я наконец-то обрёл дар речи. – Никогда и никого я в спину не бил! Даже прислужников Тьмы!
   – О-о, заговорил наконец, – по-прежнему глумясь, упер руки в бока похожий на гнома, но некромант неожиданно остановил своего раба:
   – Не стоит. Нам с этим магом делить нечего и ссориться тоже незачем. Сейчас он повернётся и уйдёт. С ведьмой мы разберёмся сами. Лишних ссор нам совсем не надо.
   – Я … я не уйду, – я старался говорить внушительно и с достоинством, но голос сорвался на какой-то позорный мальчишеский писк. – Я… мне… с ведьмой, чтобы не творила зло…
   – Уверяю тебя, мы добиваемся совершенно того же, – примирительно сказал некромант. – Скажу тебе больше: нас наняла Святая Инквизиция, наняла для того, чтобы мы покончили с творящимися тут… гм… беспорядками. Могу показать пергамент от отца Игаши, саттарского инквизитора. Хочешь?
   – Отец Игаши? – Первый испуг наконец-то отступил, я, по крайней мере, мог владеть голосом, он больше не звучал точно детская свистулька. – Я послан самим преподобным отцом-экзекутором Марком, главным инквизитором всего Эгеста! И у меня тоже есть пергамент!
   – Знаю, знаю, – последовал ответ. – Не горячись так, коллега, это вовсе ни к чему. Говорю, мы можем разойтись миром.
   – Не может быть мира меж нами! – вырвалось у меня.
   – Может, может, – усмехнулся некромант. – Иди домой и ни о чём не беспокойся. Я уже сказал, мы сами обо всём позаботимся. Прощай, желаю всяческой удачи, нам с тобой ссориться, повторяю, совершенно незачем. – Некромант решительно повернулся и зашагал по уходящей во тьму тропинке.
   Его спутники молча поклонились мне – и двинулись следом. Мрак в овраге быстро поглотил их.
* * *
   – Молодой да глупый, – ворчал за спиной Фесса Сугутор, шлёпая тяжеленными башмаками по раскисшей глине. – И куда только лезет? Его ж самый распоследний гоблин завалит, не говоря уж о неупокоенном. Верно я говорю, Прадд? Куда такому с ведьмой тягаться!
   – Молодой – да, – откликнулся орк. – Глупый – да. Но и гордый – тоже. Так что едва ль мы отделаемся от него так легко, гноме. Не надейся.
   – Посмотрим, – отозвался Сугутор, судя по всему, намереваясь вступить в новый спор, однако в этот момент Фесс поднял руку. Спутники мгновенно умолкли.
   Где-то впереди творилось волшебство. Настоящее, высокое волшебство, никак не по скромным силам деревенской ведьмы, если только верить учебникам Академии. И это было поистине чёрное волшебство – Фесс ощущал его всем своим существом.
   – Вперёд! – скомандовал он.
   Всё, всё, мешкать больше нельзя!.. Волшебство, куда более мощное, чем то, с каким Фесс надеялся совладать, готово было вот-вот родиться. Перед мысленным взором молодого волшебника пронеслись жуткие картины – пылающие города и деревни, толпы пленников, безжалостно избиваемых странными воинами в шипастых доспехах, очень напоминавших броню воинов Империи Клешней, только лишённую цвета; дым тянулся высоко в небо, растекался там, словно и впрямь натыкаясь на незримый хрустальный купол; и звёзды в ужасе бежали от этих густых и плотных клубов, потому что в отличие от обычного дыма этот имел цвет крови.
   Ноги сами понесли Фесса по размокшей, скользкой тропе. Там, за гребнем оврага, чувствовал он, горит живой огонь, а рядом с этим костром…
   Да, там был некто, наделённый силой, но, как то существо у ручья, совершенно не умеющий эту силу скрывать или использовать.
   Саттарская ведьма.
   Скорее, скорее, скорее, пока не случилось непоправимое!
   Потому что эта несчастная дурочка, похоже, и впрямь собиралась открыть ворота в Эгест одному из орудий Истинной Смерти. Фесс ощущал знакомые ревебрации заклинаний, отзвуки знакомых обертонов из арсенала высшей некромантии – но откуда могла знать эти чары простая сельская чародейница?!
   И внезапно ожил, проявился, возник словно из небытия потерянный было след Дикой Охоты. Фесс не верил сам себе – что ж, получается, ведьме оказалось-таки под силу сотворить настолько сильное чародейство?!
   Он не верил в такое совпадение вплоть до последнего момента. И, как оказалось, зря.
   Но кто ж тогда та странница в чёрном, привидевшаяся Прадду? Или там были следы ведьмы? Или нет?
   С каждым мгновением ускоряя шаг, Фесс уже почти бежал по тёмному дну оврага. Впереди смутно замаячил подъём, овраг упирался в бок крутого безлесного холма – и там, наверху, на самой вершине, горел яркий и жаркий костёр.
   А возле него…
* * *
   Варево в котле поспевало медленно, кипело натужно, словно из последних сил исходя глухо лопающимися пузырями. Коричневато-зелёная густая смесь нехотя вздувалась, поверхность вспучивалась, и тогда над котлом начинали дрожать мелкие зеленоватые огоньки, похожие на сонм крошечных светляков. Под котлом бесшумным синевато-рыжим пламенем горел чёрный уголь, что гномы добывали из самых недр Железного Хребта.
   Ведьма медленно распустила роскошные каштановые волосы. Тяжёлые пряди упали до самой земли, окутав чародейку, словно плащ, – её собственные волосы, в которые она не вложила ни грана волшебства.
   Колдунья была молода, ей, похоже, только что минуло двадцать пять лет – для волшебницы или даже ведьмы возраст младенческий. Лицо её нельзя было назвать ни красивым, ни отталкивающим – обыкновенное веснушчатое личико со вздёрнутым носиком да по-детски пухлыми губами. Даже глаза были обычными, карими, а не столь любимого ведьмами диковато-зелёного цвета.
   Она неторопливо помешивала варево большим кривоватым корнем, напоминавшим скорчившееся от муки человеческое тело. Тело с заломленными назад руками.
   Все ингредиенты ведьма уже добавила. Нужного времени ей пришлось дожидаться довольно долго, целый год, прежде чем положение звёзд и планет стало благоприятным для её замысла.
   Смесь в котле лениво пыхтела и булькала. Ведьма ждала.
   – Ты напрасно всё это затеяла, – негромко сказали вдруг из темноты.
   Колдунья подскочила на месте, едва не выронив корягу. Она же была так осторожна, костёр окружен не одним, не двумя, даже не тремя зачарованными кругами – семью! Архан с Дивом, мелкая лесная Нечисть, сторожат на тропинках, которыми могли бы двинуться через болото убийцы-инквизиторы, сумей они засечь творимые ведьмой заклинания.
   – Ты напрасно всё это затеяла, – повторил голос.
   Горящий уголь давал мало света, но ведьма в нём и не нуждалась. Во мраке ночи она видела едва ли не лучше, чем днём, – одна из маленьких привилегий Тёмного Пути, но сейчас, несмотря на все усилия, разглядеть незваного гостя она так и не смогла.
   – Я сейчас покажусь, – с лёгкой усмешкой сказал голос.
   Воздух в нескольких шагах от костра задрожал, словно в знойный день над раскалённой железной кровлей, и спустя мгновение ведьма увидела человека в длинном тёмном плаще, поношенном и вымазанном грязью; левая пола оттопыривалась – человек носил на поясе меч. Опирался незнакомец на длинный посох чёрного дерева с янтарно-жёлтым каменным шаром вместо обычно принятого резного навершия.
   Ведьму внезапно затрясло. Приступ панического страха накатил, заставив сердце бешено колотиться, да так, что кровь, казалось, вот-вот хлынет из носа и ушей. Ведьма испугалась не посоха – она считала, что не сплоховала бы в поединке с любым из воспитанников хвалёной Академии Высокого Волшебства; но явившийся к её костру гость, казалось, был не просто чародеем, пусть даже и имеющим право на ношение посоха.
   Ведьма уже имела дело с магами Академии. На её счастье, это были лишь ученики, правда, готовившиеся вот-вот пройти испытания и получить звание полноправного чародея. Их ей тогда удалось обмануть… а не то гореть бы ей, прикованной к столбу, как десяткам её менее удачливых товарок и сотням других несчастных, самых что ни на есть простых женщин, схваченных по чьему-то злому доносу.
   Она знала силу магов. Но тот, что стоял сейчас перед ней, был совсем, совсем иным. Он казался частью того мрака, из которого вышел, играючи преодолев все семь магических кругов защиты, возведённых ведьмой. Тёмный плащ за его плечами уходил в бесконечность, сливаясь с вековечной тьмой, что полноправно властвовала сейчас на землях Эгеста. И посох в руке чародея был чёрным – ни один из магов Ордоса не носил этих цветов. Это ведьма знала точно.
   Тем временем котёл продолжал кипеть. Вложенная в него сила смешивалась с затаённой мощью магических ингредиентов, заклятье зрело, волшебство властно требовало ведьмы, взывало к ней, и пытка бездействием становилась поистине невыносимой.
   Волшебник тем временем продолжал что-то говорить, что именно – ведьма не слушала. Она внезапно осознала, что именно собирается сделать этот так некстати явившийся к её костру чародей. И стоило ей понять это, как страх, только что готовый задушить её, разорвать сердце железными незримыми когтями, внезапно стал отступать, таять без следа, а по жилам заструился знакомый огонь; рот внезапно пересох, она невольно скрючила пальцы – и не особенно удивилась, ощутив вытягивающиеся из их кончиков длинные кривые когти из чистейшей гномьей стали.
   Ведьма начала преображаться, сама того не заметив. Заклятье ожило и заработало само, словно пытаясь защититься от неизбежного – помимо воли самой волшебницы.
   Тёмный чародей осёкся на полуслове. Ведьма знала – он видит сейчас перед собой сжавшуюся, готовую к прыжку громадную чёрную пантеру с неправдоподобно длинными когтями и острыми белыми иглами зубов, точно у заправского вампира.
   Человеческое сознание ведьмы гасло – она ещё не достигла таких высот в искусстве преображения, чтобы сохранять людской разум даже в зверином обличье. Потом, когда заклятье прекратит действовать, ведьма сама вновь обернётся женщиной.
   – Боишься? – с неожиданной усмешкой в голосе спросил волшебник. – И правильно делаешь. Потому что незачем было браться за такие вещи, в которых ровным счётом ничего не смыслишь. – Голос его посерьёзнел. – А потому, сестра, отошла бы ты сейчас в сторону… отошла подобру-поздорову, думаю, я знаю, как управиться с той дрянью, которую ты сварила.
   Молодой волшебник говорил неторопливо, умиротворяюще, совершенно обычным голосом, словно успокаивая маленького ребёнка. Он не делал резких движений, ведьма-пантера не чувствовала никакой творимой волшбы – и всё же никак не могла унять колотившую её дрожь, даже забыв о самом страхе. Видно, было нечто превыше даже защитных сил звериного рассудка; умом ведьма понимала, что, наверное, самое лучшее сейчас – сделать всё так, как велит странный пришелец, но…
   Ведьма слишком долго готовила это чародейство. Не только собирала редкие травы, коренья, иные, сугубо колдовские ингредиенты, не только отдавала последние гроши за особо чистый и тонкий уголь алхимического качества, которого требовалось чуть ли не полтелеги, а уж чем и как зарабатывались эти гроши, сейчас лучше и не вспоминать; нет, это варево, прежде чем попасть в котёл, слишком долго кипело в ведьминой душе, проникая в самые дальние её уголки, отравляя всё и вся; и мука разрыва с этим призрачным двойником задуманного ею чародейства оказалась поистине невыносимой.
   Волшебник внезапно осёкся, он явно растерялся, даже отступил на шаг, как-то неуверенно выставив перед собой посох, словно для защиты.
   Пантера ощущала его страх, он манил и притягивал, пьянил, лишая ведьму-оборотня последних, даже звериных инстинктов самосохранения и осторожности.
   Чёрное тело взвилось в воздух, распарывая его сверкающе-шипастыми когтями. Алая пасть раскрылась, лапы вытянулись, готовые опрокинуть и подмять слабую, но такую сочную и лакомую человеческую плоть.
   Маг не стал уклоняться. Просто взмахнул посохом – с такой быстротой, что раздался свист, – и прямо перед пантерой вверх взметнулись фонтаны земли.
   Условия творимого заклятья требовали, чтобы ведьма развела свой костёр не где-нибудь, а на давно забытом и заброшенном кладбище, здесь, возле покинутой людьми и поглощённой Нарном деревни. Под землёй всё ещё оставались мёртвые – старый лес оставил в покое их кости. Враждебный людям, Нарн имел свои понятия о воинской чести и не тревожил покой ушедших.
   Метнувшийся с быстротой, недоступной обычным пантерам, оборотень со всего размаха налетел на внезапно возникшую у него на пути преграду. Пантера взвыла от боли и ярости, кубарем покатившись по земле, беспорядочно суча лапами, – летевшая вверх земля, такая рыхлая на первый взгляд, оказалась крепче камня.
   Однако и чародею пришлось отступить. По его лицу разливалась бледность, на удивление хорошо заметная даже сейчас, в ночном мраке. Можно сказать, его лоб и щёки светились – но, подобно луне, светились неживым, мертвенным светом, заставляющим вспомнить второе название ночного светила – «солнце мёртвых».
   Каменное навершие посоха опустилось к развороченной земле. Оборотень ощутил накатившую волну магии – но не обжигающе жаркой, какой следовало ожидать от заклятий Белых волшебников, а, напротив, леденяще холодной.
   Пантера оцепенела. Холод этого заклятья, казалось, вот-вот обратит в камень саму бешено струящуюся по жилам кровь, мороз пронзал каждую мельчайшую частицу её существа – и могучее заклятье Преображения, которое ведьма считала неодолимым, дало трещину. Холод чужой магии превратил его в ледяной монолит, а потом по блистающей поверхности этого монолита побежали бесчисленные трещины.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация