А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Турецкий ятаган" (страница 27)

   Разговор о погоде был, конечно, интересен, но мы оба думали совсем о другом.
   Весь остаток дня, пока я заготовлял для бани дрова и растапливал печь, а Алена потрошила рыбу и ухаживала за своим вороным, между нами незаметно нарастало напряжение. Оба делали вид, что ничего не происходит, но я старался, как можно чаще попадаться ей на глаза, а она напротив, дичилась, как в первый день пребывания здесь. В конце концов, мне это надоело, я обиделся, и сам демонстративно перестал обращать на нее внимание.
   Теперь, когда до какого-нибудь поворота в наших отношениях осталось совсем немного времени, мы, недовольные друг другом, мерзли перед открытой дверью землянки, из которой все никак не выходил угар.
   – Сначала помоемся, или будем жарить рыбу? – спросил я, как бы между прочим, но с большим подтекстом.
   – Конечно, сначала рыбу, ты же целый день ничего не ел, – ответила девушка, никак не отметив употребление мною в отношении мытья множественного числа.
   Мы надолго замолчали. Потом я в очередной раз спустился в землянку проверить состояние печи и зажег о подернутые пеплом уголья лучину. Она не погасла, что говорило том, что угарный газ выходит, и скоро здесь можно будет нормально дышать.
   – Уже можно спускаться, – сообщил я девушке.
   Алена прихватила подготовленную к жарке рыбу и спустилась ко мне в тепло. Я запалил сразу несколько лучин, так что у нас стало не только тепло, но и светло. Девушка сразу же занялась ужином, а я праздно сидел на лавке. Когда она освободила от рыбы наше единственное ведро, я молча забрал его и отправился на пруд за водой. После душной жары землянки холодный ветер пробирал до костей, а мне нужно было еще отмыть ведро от рыбного запаха.
   Возился я довольно долго, так что руки у меня совсем занемели. Когда принес воду, Алена уже кончала жарить первую партию рыбы. Мы решили напечь ее про запас, не только на завтрашний день, но и в дорогу.
   – Садись скорей, ешь, пока не остыла, – пригласила меня девушка, как только я появился в землянке.
   Пока меня не было, у нее кардинально поменялось настроение, и от недавней холодности не осталось и следа. Мы с жадностью очень голодных людей набросились на еду. Видимо, как и у меня, у Алены пареная репа тоже не входила в перечень самых любимых блюд.
   Наконец темп поглощения «морепродуктов» начал падать. Я наелся, как удав, и впервые за последнее время, перестал ощущать чувство голода. К этому времени успела согреться вода в наших двух глиняных горшках. Алена попробовала пальцем степень ее готовности к банным процедурам. Мы оба ощутили приближение «момента истины».
   После всех наших разговоров и моего вынужденного закаливания под проливным дождем, речи о моей ночной прогулке по морозцу, пока она будет мыться, не возникало. Тем более что я был в еще статусе раненого. Однако коварная юница придумала не менее прикольную феньку, она собралась мыться в полной темноте.
   – Да ты, что?! – поразился я, когда она неожиданно попросила меня потушить все лучины. – Если ты стесняешься, то я отвернусь!
   – А не будешь подглядывать? – подозрительно спросила девушка.
   Я хотел честно признаться, что если получится, то обязательно буду, но вместо этого ответил обиженным тоном:
   – Конечно, нет, как ты вообще могла такое подумать!
   Алена поверила в эту святую ложь и начала медленно снимать с себя трофейное мужское платье.
   …Какой-то известный человек, видимо, любитель собственноручных афоризмов, сказал, расхожую фразу, которую теперь часто цитируют, что ничего не может быть менее сексуальным, чем обнаженная женщина. Не знаю… Может быть, он как-то связан с продажей женского нижнего белья или имел нетрадиционную сексуальную ориентацию, или у него в тот момент были серьезные проблемы со здоровьем, кто его знает, к чему он сказал такую глупость. Не знаю, как другим мужчинам, но почему-то мне так никогда не казалось. Даже, я бы сказал, что казалось как-то наоборот…
   Алена, твердо уверенная, что я на нее не смотрю, продолжала грациозно снимать с себя позорные мужские обноски.

   На свечку дуло из угла,
   И дух соблазна
   Вздымал, как ангел, два крыла
   Крестообразно.

   Постепенно, тут я могу твердо сослаться на авторитет конкретного Карла Маркса, рациональное зерно женственности зримо избавлялось от идеалистической шелухи одежды, и чем больше, тем сильнее у меня захватывало дух. Да, посмотреть здесь было, на что и не только из-под полы или искоса. Да и вообще на все прекрасное нужно смотреть во все глаза, чтобы случайно не пропустить чего-нибудь особенно красивого.
   Хорошо, что девушка даже не догадывалась о таком упорном, пристальном к себе внимании. Она вела себя вполне естественно, и пока я, разинув от восхищения рот, обозревал ее открывающееся пленительнее великолепие, Алена аккуратно сложила снятую одежду стопкой и занялась водными процедурами.
   – Может быть, тебе помочь помыть спину? – вежливо предложил я мерзким вибрирующим голосом.
   – Нет, спасибо, я как-нибудь сама, – ответила она. – Тебе будет неприятно.
   – Ерунда, мне это совсем не трудно, а тебе самой неудобно, – включился я в извечную игру, проходящую между мужчиной и женщиной, когда все и так понятно, но прямо говорить стыдно, и обе стороны, начинают юлить и стараются казаться бесстрастными и пристойными.
   – Нет, мне будет стыдно, ты увидишь, что я совсем некрасивая…
   – Ты! – страстно воскликнул я, – Ты?! Некрасивая!!! Да как ты можешь такое говорить! Ты замечательная!
   – Нет, это неправда! Ты меня обманываешь! – так же горячо, как и я восхитился, запротестовала она. Алена, по национальной русской традиции, одновременно боялась сглазить хорошее, но и не желала просто так терять свою законную долю восторга и восхищения.
   Ох уж, эти наши невинные половые игры, без которых, почему-то, беднеет аромат чувств и исчезает пленительная прелесть любовной прелюдии! Не хочу грешить на тупую глобальную американизацию, которая масскультурой и дебильными киносказками навязывает свои, примитивные для меня модели отношений между людьми, но мне кажется, между предложением: «пойдем, сделаем секс» и «я тебя люблю и хочу», такое же различие, как между Богом и червяком.
   – Алена, у тебя совершенно необыкновенные глаза, а какие у тебя прекрасные волосы! – убежденно говорил я, впрочем, замечая и имея в виду не только эти, но и многие другие ее достоинства. – Ты не волнуйся, я не буду на тебя смотреть, к тому же, тут всё равно темно…
   – Правда? – легко поверила она. – Ты обещаешь?
   – Конечно, – еще легче, чем она поверила лжи, обманул я. – Посмотри, у меня закрыты глаза.
   Она посмотрела, убедилась, что я иду к ней, широко расставив руки и крепко зажмурив глаза, поэтому, когда наши губы случайно встретились, и сама прикрыла веки.
   Впоследствии я так и не понял, кто из нас больше ждал этой минуты. Женщина, способная, защищая друга, пронзить противника клинком, не могла быть ординарной натурой. Конечно, не о какой средневековой забитости во всем, что касалось Алены, не могло быть и речи. Одно дело соблюдать общепринятые правила игры и отдавать дань традициям, совсем другое в полной мере раскрыться, когда от тебя этого ждут и не вынуждают скрываться за маской условностей.
   Не знаю, женской или какой-то другой интуицией она поняла, что я не стремлюсь использовать ее как наложницу или красивую вещь, а вполне искренне стремлюсь дать больше, чем беру.
   Безусловно, и это я понял сразу, какой-то любовный опыт у нее уже был. Однако очень небольшой и скорее негативный. В этом не было ничего необычного. Это было время, насилия над женщиной. В эту эпоху мужчины старались попасть только в женскую плоть, но никак не в ее душу. Мне кажется, Алена сумела оценить разницу отношения к себе и, как и я, не жалела себя.
   – Откуда ты только такой взялся! – устало шептала она, когда, обессиленные, мы отдыхали друг от друга и от любовных спазмов.
   Единственно, о чем я жалел той ночью, – о своих недавних ранениях. Если бы не они, нам на долю выпало бы еще несколько волшебных дней и ночей!
   Усталые и опустошенные, мы заснули глубоко за полночь. В нашей землянке было тепло и душно, раскаленные камни печи медленно остывали, отдавая маленькому помещению свое избыточное тепло. Мы, без одежды, обнявшись, спали на лавке, забыв и о близкой опасности и о непонятном будущем. Великая сила любовных объятий оберегала нас той прекрасной ночью.
   Только я открыл глаза, как сразу же полностью вернулся в реальность. Сработал уже появившийся звериный инстинкт чувствовать приближающуюся опасность. Недалеко, почти над головой по мерзлой земле негромко цокали лошадиные копыта. Я тронул шелковистое плечо подруги и ощутил, что и она проснулась.
   – Слышишь? – спросил я. – Одевайся!
   Алена скользнула по мне горячим со сна телом и скоро едва слышно зашуршала одеждой. Я как был, голым, подкрался к дверям и застыл на месте с ятаганом в руке. Шаги сначала отдалились, потом опять стали приближаться. У меня начали зябнуть ноги, от щелястой, халтурной двери несло зимним холодом. Я ждал, когда Алена оденется, и был напряжен, как натянутая тетива. Слишком просто, оказалось, взять нас здесь голенькими и тепленькими. Наконец, девушка тронула меня рукой и прошептала:
   – Оделась.
   Я наклонился на звук ее голоса и безошибочно поцеловал в губы. Она ответила и на мгновение прижалась ко мне шершавой одеждой.
   – Я быстро, – пообещал я и принялся искать разбросанную в спешке раздевания одежду.
   Хорошо, что помещение было крохотное, иначе я бы еще долго шарил в полной темноте по земляному полу. В конце концов, не без моральных потерь, мне удалось полностью одеться и встать возле двери рядом с Аленой. Она сразу же прильнула ко мне, и я обнял ее за плечи. Конечно, время для объятий было не самое подходящее, но после того, что между нами было, не показать своего отношения к девушке я просто не мог. Впрочем, пока все было спокойно. Кто ходит над нами, можно было только гадать. Осторожность, с которой неведомый гость или гости бродили вокруг землянки, могла говорить о чем угодно: незнании здешнего места, неуверенности в своих силах, или, напротив, хитрости.
   Человеческих шагов слышно не было. Гостей выдавали только удары лошадиных подков о замерзшую землю.
   – Как ты думаешь, кто это? – спросила шепотом Алена.
   – Пока не пойму, – ответил я и заодно поцеловал ее где-то за ухом.
   – А они не найдут Воронка?
   Я был еще не в курсе, что наш жеребец уже получил имя, на вопрос не ответил, только пожал плечами.
   – А как ты думаешь, – начала спрашивать она, но я сжал ее руку, и девушка затихла.
   – Здесь давно никто не живет, деревня-то сгорела дотла, – негромко сказал какой-то мужчина. – Должно быть, они в другом месте.
   Я почувствовал, как сжалась и напряглась Алена, но ничего у нее не спросил. Даже шептать было опасно, незваные гости были совсем близко, едва ли не в нескольких шагах от нас.
   – Холодно-то как сегодня, – сказа другой человек, – хорошо хоть надели зимние кафтаны, а то бы совсем замерзли.
   Мне показалось, что этот голос я уже где-то слышал.
   – Тятя, – прошептала Алена, – и Ванюша!
   И, вырвавшись из моих рук, закричала:
   – Тятя, я здесь! Здесь я, тятя!
   – Погоди, ты куда! – едва успел сказать я, но она уже распахнула дверь и выскочила наружу.
   – Алена! Дочка! – воскликнул человек, голос которого показался мне знакомым. Потом удивленно воскликнул: – Ты почему так вырядилась?
   – Тятя, тятенька! – не отвечая, захлебывалась слезами девушка. – Голубчик ты мой, тятенька!
   Ждать больше было нечего, и я тоже вышел из землянки. Ночь была еще в своем праве: луна уже зашли и темень была эфиопская. Только на чистом, холодном небе празднично сияли звезды, и прямо надо мной на фоне великолепной вселенной стояли, обнявшись, два темных силуэта.
   – Дочурка, – бормотал Арсений.
   – Тятя, – отвечала Алена.
   – Что вы там мерзнете, заходите у нас здесь тепло, – кашлянув, чтобы на меня обратили внимание, позвал я.
   – Тятя, это Алексей, это он меня спас, – оторвавшись от отца, представила меня Алена.
   – Это ты, что ли, знакомец? – спросил меня Арсений.
   – Я самый, входите, я сейчас засвечу лучину.
   Гости спустились вниз, и остались у порога, ждали, когда я разгребу золу, в поисках тлеющего уголька.
   – Алена, проводи гостей к лавке, – попросил я девушку. – Я сейчас, только раздую огонь.
   Пока девушка вела спотыкающегося на ровном месте отца к нашему недавнему ложу любви, я, с тревогой за нее, подумал, что строгому отцу явно не понравится, что мы с его дочерью все это время спали в одной постели. И еще было очень нехорошо, что мы с девушкой не успели придумать правдоподобную версию наших целомудренных отношений. Впрочем, пока обретшим друг друга родственникам было не до разборок девичьего поведения.
   Когда я, наконец, смог раздуть угольки и поджечь сначала бересту, а от нее лучину, страсти от нежданной встречи немного улеглись. Отец и дочь принялись засыпать друг друга бессвязными вопросами, не дожидаясь на них ответов. Молчаливый Ванюша мялся возле дверей, не рискуя присоединиться к счастливым родственникам, а я присел на теплый камень печки.
   – Ой, дядя Алеша, – оторвавшись от отца, воскликнула Алена, – вы же там запачкаетесь! Тятя, вы знаете, как дядю Алешу сильно ранили! Он только сейчас смог встать!
   Только спустя несколько секунд, я понял, о каком таком раненном «дяде» толкует сообразительная девица. Ход оказался почти беспроигрышный и сразу же давал ответ на многие последующие вопросы.
   – Ванюша, – обратилась она к спутнику Арсения, – помоги дяде Алеше дойти до лавки, а то он упадет!
   Парень тотчас бросился помогать. Мне пришлось подыгрывать и изображать тяжело раненного. Поднялась общая суета, и в нашей берлоге стало совсем тесно. Когда страсти немного улеглись, я задал гостям важный в данной ситуации вопрос, как они сумели нас найти.
   – Крестьяне сказал, что здесь живут чужие, – ответил Арсений.
   – Какие еще крестьяне? – не понял я. – Откуда они узнали?
   – Обыкновенные крестьяне, деревня их верстах в четырех, прямиком за лесом. Их помещик пропал, мужиков отправили его искать, вот они чужих и увидели. Мы когда там были, и про вас спрашивали, они и сказали, что тут два незнакомых мужика объявились. А вон, оно что оказалось, понятно теперь, что это за мужики!
   – Тятя, это дядя Алеша мне такую одежду нашел, чтобы меня стрельцы не поймали! – вмешалась в разговор Алена. – Я уж как не хотела мужское надевать, плакала, стыда боялась, а он велел вашим именем, я и не посмела ослушаться!
   Отец выслушал объяснение, строго посмотрел сначала на дочь, потом на меня, но никак не прокомментировал недостойное женской чести переодевание.
   – Стрельцы еще по дорогам ездят? – Задал я следующий злободневный вопрос.
   – Ездят, – вмешался в разговор Ванюша, – сегодня три раза встречались. Выходит, это они по вашу душу?
   – По нашу. Нужно отсюда срочно убираться, а то если вы узнали о том, что мы здесь прячемся, то и стрельцам могут донести.
   – Никто не посмеет мою дочь обидеть! Я, чай, не последний человек в Москве! – опять завел старую песню Арсений. – Не стану я от них прятаться!
   – Ну и ладно, тогда поезжайте с богом, – чтобы опять не начинать глупую дискуссию, согласился я. – А если дьяка или его людей встретите, передавайте привет. А куда, кстати, делся Зосим?
   – Зосим мне больше не товарищ, а тебе, Алена, не жених! – сердито сказал посадский. – Он от тебя, дочка, отступился, как, – Арсений задумался, подыскивая подходящий эпитет, но ничего особенно уничижительного не придумал, и кончил стандартно, – как басурман. Не нужен мне такой зять!
   – А что сталось с тем приказчиком, который за деньги помогал дьяку похитить Алену? – спросил я, чтобы разобраться в ситуации, тот ли это был парень, с которым у нее была любовь или ее бывший любовник присутствующий здесь Ванюша.
   – Гришка-то? А что с ним сделаешь, прогнал взашей со двора, и вся недолга. А вот Иван молодец, – он одобрительно посмотрел на своего спутника, – Иван не испугался, сам вызвался мне помогать!
   – Ясно, – сказал я, без особого удовольствия оглядывая соперника. – Значит, вы только вдвоем приехали Алену спасать?
   – А то! Мал золотник, да дорог! – неизвестно к чему привел поговорку Арсений. – У нас не пошалишь!
   С папашей все было ясно, а вот мой амурный предшественник вызывал ревнивый интерес. Парень держался скромно, не высовывался и не смотрел на Алену жадными глазами, однако я чувствовал, как он напряжен и подозрителен. Думаю, что его Аленины придумки с «дядей Алешей» и моим тяжелым ранением совсем не убедили. Это он скоро подтвердил вопросом:
   – А вас куда ранили? – как бы между прочим спросил Ванюша.
   – В грудь, пулями! – вместо меня ответила Алена. – Я их сама ножом выковыряла!
   Сказала она это чуть быстрее, чем нужно, во всяком случае, я почувствовал за нее неловкость. Такая поспешность походила на оправдание.
   – Дядя Алеша, покажите раны, пусть они посмотрят!
   – Что там смотреть, раны как раны, – недовольно ответил я, но, увидев ее умоляющий взгляд, смирился. – Ладно, смотрите.
   – Кто ж это тебя так? – воскликнул Арсений, увидев свежие шрамы, едва затянутые розовой кожей.
   – Какой-то сумасшедший. Ему не понравилось, что мы здесь живем.
   – Это не тот ли помещик, что пропал? – спросил сообразительный Ванюша. – Мужики говорили, что он эту деревню считает своей.
   – Может быть, мне он не представлялся.
   О судьбе пропавшего психа Алена ничего не сказала, и я понял, что говорить о своем участии в его судьбе она не хочет и тоже предпочел промолчать. Вместо этого спросил:
   – Ну, и что вы думаете делать дальше?
   – А что нам делать? Поедем домой. Аленка-то в мужеском платье, кто ее в таком наряде узнает. А ты с нами или как?
   – Нет, у меня свои дела, – ответил я, встретив просящий взгляд девушки. – Все равно, я бы вам советовал где-нибудь переждать, пока Алену ищут. Если ее узнают, то вам голов не сносить. Дьяк вас так просто не отпустит. Видно, очень ему ваша дочь приглянулась. Сами посудите, на какой риск пошел, если столько стрельцов и слуг на розыски послал.
   Арсений озадаченно посмотрел на меня, потом на дочь.
   – Аленка, ты как? Он, случаем, тебя не снасильничал?
   – Тятя, как вы такое можете даже подумать! – взвилась девушка. – Да неужели я б такое непотребство над собой допустила! Мне легче в прорубь головой, чем девичью честь потерять!
   – Дьяк, чтобы своего добиться, Алену голодом морил, когда я ее спасал, она уже совсем оголодала, – внес и я свою лепту в защиту девичьей чести.
   Кажется, нам поверили, во всяком случае, новых вопросов по этому поводу не возникло.
   – Так что же делать? – растерянно спросил Арсений. – И так плохо, и сяк – никак? Где нам от него, ирода, укрыться?
   Вопрос был такой сложный, что все надолго задумались.
   – А если пешком через леса пойти? – первым предложил свой вариант приказчик. – Леса тут густые, ищи иголку в стоге сена!
   Все тут же посмотрели на меня, как на арбитра.
   – Не получится, – с сожалением сказал я. – У Алены сапоги не по ноге, он даже сюда еле дошла, а в лесу разом обезножит. Если, конечно, вы ее на руках понесете…
   Спасатели переглянулись, но энтузиазма не проявили.
   Отец на всякий случай уточнил:
   – Дочка, может, все-таки сама дойдешь?
   Девушка покосилась на меня и отрицательно покачала головой.
   – А если попробовать… – начал говорить Арсений, но так и не сказал, что именно, стал усилено чесать затылок. – Да, дела!
   – Может нам пока тут пожить? – сказал Ванюша. – Не год же они ее искать будут!
   – Можно, поживите, – согласился я. – Только смотрите, как бы вас в деревне не хватились. Не ровен час, скажут стрельцам или сами придут вас здесь искать, да всех и накроют. Мужики-то знают, что вы сюда направились?
   – Знают, и боярыня тамошняя, у которой муж пропал – знает. Вот незадача-то!
   В этот момент меня осенила хорошая мысль:
   – Тогда пускай Алена пока здесь поживет, а вы возвращайтесь в деревню и скажите, что здесь никого нет. А дня через два-три возвращайтесь. Может быть, к этому времени ее уже разыскивать перестанут.
   – Как это поживет? – не понял тятя. – Одна?
   – Конечно, что тут такого. Я бы помог, да сами видите, хвораю, мне лекаря искать нужно.
   – Как же девчонке одной оставаться? – встревожился Арсений. – Мало ли что может случиться! Ты уж, Алексей, сколько помогал, и еще помоги, а я тебя своей благодарностью не оставлю!
   – Да я бы всей душой, только у меня своих дел невпроворот, да и есть тут нечего, – с сожалением сказал я и для полной убедительности даже развел руками. – Мы на одной репе который день сидим. И лечиться мне нужно, я, почитай, с лавки еле встал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация