А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Турецкий ятаган" (страница 18)

   – С украины, слышишь, говорит будто не по-нашему. В Москву пробирался, невеста у него там, да я соблазнил мне служить.
   Они опять отошли к воде, и о чем говорили дальше, я не слышал. Костер между тем разгорелся, и я с нетерпением ждал, когда закипит вода, чтобы засыпать крупу. Есть хотелось зверски. Наконец в котелке забулькало, я вытащил из торбы мешочек с крупой, но насыпать ее в котелок не успел. Совсем близко послышались возбужденные голоса и возле костра объявились пропавшие спутники дьяка.
   – Вот он, смерд, где прячется! – закричал круглоголовый и, подойдя ко мне вплотную, ударил сапогом по злополучному котелку. Тот упал в костер и мой предстоящий ужин столбом пара поднялся в небо. Это было уже слишком для одного вечера. Меня словно пружиной подбросило.
   – Ты что сделал! – закричал я на парня.
   Он, не отвечая на прямо поставленный вопрос, развернулся и картинно, с плеча, попытался ударить меня кулаком в лицо. Естественно я так и стоял как манекен и ждал, когда он мне подобьет глаз или расквасит нос! Эти уж мне народные разборки! Я спокойно отклонился от его кулака, поймал руку, дернул на себя и подставил ногу устремившемуся вперед телу. После чего оно вместе со своим шикарным оружием и цветным поясом вслед за моим котелком полетело в костер. Теперь новый отчаянный крик огласил пустынные окские просторы. Малорослый товарищ тотчас бросился на помощь другу и тоже оказался на земле. Короче говоря, повторился утренний тренинг.
   Оба «шефа», забыв о солидности, бросились к нам посмотреть, что здесь происходит. А происходило здесь следующее: поверженные парни не сдались на милость победителя, а разом вскочили на ноги. Круглоголовый, успевший за считанные секунды одновременно ошпариться паром, опалить бороду и обжечь огнем лицо, не нашел ничего более умного, как обнажить свою плохонькую татарскую саблю, в которой если что и было хорошего, то это пижонские красные ножны.
   Сделал он это зря, так как после всего случившегося явно плохо меня видел. Его соратник, павший уже не в сам костер, а на приятеля, встал с ним плечом к плечу и для острастки просто положил руку за эфес. Похоже, что меня собрались порубить в капусту. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как наклониться к ложу, на котором недавно возлежал Федор, и извлечь из-под елового лапника ятаган.
   Все эти простые действия вызвали очень негативное отношение к самому факту моего существования на земле. Приличия не позволяет передать все слова, которые в мой адрес всего за несколько секунд сказали эти славные молодые люди. В общий ор внес свой вклад и дьяк, которому вольное обращение с его клевретами, видимо, не понравилось в принципе, потому он начал кричать еще на подходе:
   – Рубите его, варяга! – далее шла подробная аттестация сначала моих душевных качеств, а после эмоциональная аттестация соратников.
   Мне не осталось ничего другого, как, не обращая внимания на общую суматоху, стоять на месте, предупреждающе опустив конец клинка, и ожидать, чем все это кончится.
   Кончилось же все быстро. Первым на меня бросился ослепленный огнем и яростью круглоголовый. Саблей он владел так же лихо, как и кулаками. Размах у него был эпический, а вот на хороший удар силы и ловкости явно не хватило. Я без опаски его парировал и, пользуясь преимуществом казачьего оружия, просто перерубил пополам дешевый легкий татарский клинок, откованный на коленке кузнецом-любителем.
   Произошло это так быстро, что низкорослый не успел учесть ошибку товарища. Он точно повторил его неудачный выпад и тоже оказался без главной части сабли с одним эфесом в руке. Теперь у них остались только кинжалы. И дьяк за спиной, кричащий как на пожаре:
   – Кончай их! Кончай!
   Сначала я подумал, что он имеет в виду нашу компанию, но потом понял, что дьяк недоволен своими оруженосцами и призыв обращен не к ним, а ко мне. Однако идея порубить в капусту подневольных охранников мне не понравилась. Парни тоже не пришли от нее в восторг. Они уже начали приходить в себя от неожиданности и вместо того, чтобы ради престижа бросился на амбразуру, синхронно попятились.
   – Руби! Руби! – вопил командир, который мало того, что съел мою кашу, захотел получить на халяву еще и незабываемое кровавое зрелище.
   Впрочем, всё решилось без моего непосредственного участия и, тем более, смертоубийства. Спустя несколько секунд рубить оказалось просто некого. Мои противники, чтобы не доставить шефу удовольствие, развернувшись на месте кругом, исчезли в ночной тьме.
   – Ну, что же ты! – недовольно воскликнул дьяк. Потом добавил, обращаясь к прибежавшему вслед за ним на место происшествия боярину. – Глухаря забираю себе!
   – Как же так, Дмитрий Александрович, мне он самому нужен, – возразил тот, – тебе он для забавы, а с кем мне в Крым бежать! Видишь, как он себя показывает!
   – Ничего, другого найдешь, такой швали в любом кабаке на грош полушка.
   – Но может, он и сам к тебе не пойдет, парень-то норовистый!
   – Ко мне каждый пойдет! – самолюбиво воскликнул дьяк, начиная остывать после недавнего взрыва, – Я его в тайном дому посажу, добро стеречь. Мне такой юродивый вполне сгодится.
   Боярин скривился, но возразить не осмелился, посмотрел со злобой почему-то не на наглого партнера, а на меня. Я, не обращая внимания на их переговоры, выкатил веткой из костра многострадальный котелок и опять спустился с ним к реке за водой. Держать я себя старался так, чтобы у них не возникло сомнений в моей глухоте. Тем более, что слова дьяка о его секретном доме показались мне интересными. Спешить мне было некуда, почему бы и не адаптироваться к этой непростой эпохе в комфортных условиях, да заодно проникнуть в чужую тайну!
   Мутный дьяк вызывал у меня все больший интерес. Моему прямолинейному, простоватому боярину-до него было явно далеко. Судя по разговорам, которые нет-нет, да возобновлялись у них в моем присутствии, я постепенно начал понимать, на чем строится бизнес этой парочки. Все оказалось более или менее просто: дьяк посольского приказа выступал тайным посредником и координатором сношений между русским царем и Крымским Ногайским ханами. Он был, как бы теперь сказали, двойным агентом и мог, точно зная, что происходит в Москве, и как у Руси складываются международные отношения, определять суммы отступного, которые Москва согласится выплачивать южным соседям, чтобы те не беспокоили ее южные границы. Естественно, делал он это не бесплатно и получал с ханов весьма солидные проценты.
   Теперь, когда недобитый в январе 1505 года Лжедмитрий сидел в Путивле, и к нему со всех окраин России стекались казаки. Борису Федоровичу Годунову было не до беспокойных южных соседей, и компаньоны от удовольствия потирали руки, представляя на какие отступные вынуждено будет пойти Московское правительство!
   Боярин Иван Иванович, настоящего имени которого я пока не знал, контролировал тайные каналы связи и был младшим партнером хитроумного чиновника. Не могу сказать, что меня так и тянуло вклиниться в интриги и многоходовые политические аферы, но сам факт предательства интересов своей страны заставил взглянуть на комбинаторов с точки зрения российского патриота.
   Потому, когда боярин прокричал мне в ухо приказ сопровождать дьяка и подчиняться его распоряжениям, я только согласно кивнул головой.
* * *
   Поместье дьяка Дмитрия Александровича Екушина пряталось в прекрасном сосновом бору. Вела к нему хорошая, сухая, песчаная дорога. Конечно, это было еще не Рублевское шоссе, но тоже весьма достойное направление. Добирались мы сюда долго, около восьми часов, так что я вполне успел подремать в седле, рассмотреть встретившиеся по пути достопримечательности и очередной раз пожалеть, что ввязался в эту авантюру. Однако все по порядку.
   Пропавшие в ночной мгле слуги так и не вернулись к своему жестокосердному сюзерену, так что их обязанности пришлось исполнять мне. Во время романтической ночевки на берегу возле костра, мне всю ночь пришлось то ходить в лес за хворостом, то подбрасывать его в костер, и я здорово не выспался. Такими же смурыми и хмурыми были мои новые знакомые. Дьяк опять ненадолго уединился с боярином, после чего велел нам с Федором отнести себя в лодку, а мне еще и сесть на весла. Прощание вышло краткое и совсем не трогательное. За боярином и травмированным Федей, который смотрел на меня волком и мечтал перегрызть горло, приехал вчерашний лодочник. Я поплевал на ладони, и мы отбыли первыми. Часа полтора пришлось гнать наш утлый челн вдоль берега до небольшой деревушки, где дьяка ждали лошади и эскорт. Свита у него была внушительная, десять государевых стремянных стрельцов, вооруженных как саблями и бердышами, так и короткими пищалями, притороченными к седлам.
   После того, как мы с Дмитрием Александровичем причалили на лодке к берегу и сбежавшиеся встретить начальника стражники, бережно перенесли его на руках на сухое место, был тотчас дан приказ седлать лошадей. Я держался в тени, особняком, перед охраной не заискивал и на самого дьяка почти не обращал внимания. Пропажа товарищей стрельцов заинтересовала, но прямо, куда они делись, никто не спрашивал. Особенно после того, как лошадь одного из них досталась мне.
   – Дайте ему донца Захара, – приказал дьяк.
   Мне указали лошадь, невысокого жеребца с горбатой, сухой головой, длинной шеей и спиной. Мне эта старая порода с длинными, сухими ногами нравилась. Я потрепал животное по шее, оседлал, отрегулировал длину ножен и уселся в седло, чтобы не сходить с него до конца неблизкого пути. Наша кавалькада выстроилась колонной по два и по команде дьяка тронулась в путь. Моим соседом оказался хмурый, бородатый стрелец, не склонный к какому-либо общению и за все время пути мы не перебросились с ним ни единым словом.
   До этого длительного перехода по самому центру Московского государства мне удалось увидеть только пару маленьких деревень и село Лукьяново, и только теперь появилась возможность посмотреть, как живёт обычный народ в начале семнадцатого века.
   Строения, в которых жили крестьяне, особенно не отличались от жилья поздних эпох. Однако разница все-таки была. Большинство изб стояло на подклетях, что, в наше время скорее характерно для северных областей или мест, с повышенной влажностью. Кровли жилых домов были преимущественно, двускатные и крыты в основном обычной дранкой и лубьем (так называлась тонкая дранка). Удивительно, но изб, крытых соломой, было меньше, чем в конце восемнадцатого века.
   Вот окон, как и печных труб, было мало. Значительно больше, чем в позднее время было совсем крохотных «однокомнатных» избушек без сеней, больше напоминавших сараи, которые топились по-черному. В них не было потолков, только кровля, в которой оставляли закрывающиеся, как их называли, волоковые оконца, через которые выходил дым.
   Боярские усадьбы по пути нам не попадались и первое богатое жилище, которое я здесь увидел, было поместье дьяка. Дорога, красиво вившаяся среди густого соснового леса, окончилась въездом в усадьбу. Уже ворота производили сильное впечатление: мощные полуметровые столбы-виреи снизу доверху изукрашенные довольно искусной резьбой. На столбах висели два полотнища дубовых ворот с плотно подогнанными досками. Они были отделаны узором из гвоздей с большими орнаментированными шляпками. Над ними была устроена маленькая двухскатная кровля, конек которой шел над воротами.
   В обе стороны от въезда расходился частокол из двухметровых заостренных бревен, врытых вплотную друг к другу. Все выглядело солидно и надежно, словно это не загородная резиденция, а настоящая маленькая крепость.
   Нашего приезда ждали. Слуги в простых армяках, сшитых из так называемой домотканой ткани-толстины, крашенных в синий цвет, тотчас распахнули ворота и наша кавалькада, въехала на широкий двор. В его глубине на высоком едином фундаменте, подклете, сделанном из белого тесного камня, высился целый игрушечный бревенчатый город. Комплекс состоял из нескольких домов с разными кровлями. Они были так различны и витиевато украшены, что придавали всему строению прянично-праздничный вид. Все эти строения, были соединены между собой на уровне второго этажа переходами, с резными стенами, что также служило не только для сообщения, но и дополнительным украшением.
   Возвращающегося хозяина высыпала встречать вся наличествующая челядь. Народу набралось на хороший митинг пенсионеров, человек пятьдесят, так что сразу понять, кто члены семьи, кто слуги, я не мог.
   Дьяк легко соскочил со своего арабского жеребца, на мой взгляд, не самых чистых кровей, но, несомненно, очень дорогого, и небрежно бросил поводья подбежавшему конюху. Нам, «простолюдинам», пришлось самим отвести лошадей в конюшни и вытирать их вспотевшие крупы холстинами, чтобы животные не простудились. Как только стрельцы оказались без хозяйского надзора, на меня тотчас обрушился град вопросов о судьбе исчезнувших товарищей.
   Продемонстрировав свою глухоту, я, когда понял, что от меня добиваются, с простодушным видом рассказал, что своих спутников дьяк уступил моему старому хозяину, а меня взял с собой из-за болезни. Такой прозаический вариант исчезновения дьяковых оруженосцев, тотчас угасил и к ним, и ко мне всякий интерес. Стрельцы занялись сначала лошадьми, потом своим делами, и вскоре я остался в одиночестве.
   Кончив возиться с донцом, я вышел на хозяйственный двор, отделенный от парадного самым, что ни есть, прозаическим плетнем. Как обычно бывает у нерачительных хозяев, парадная сторона жилища сильно отличалась от изнанки. Здесь было грязно, слякотно и непросыхающие лужи имели подозрительный цвет и запах. По двору без дела слонялись люди в крестьянском платье. Ко мне тут же подошел один из стрельцов. Он попытался до меня докричаться и выяснить, куда и на какой срок были командированы дьяком сбежавшие ребята. Пришлось придуриваться и вместо членораздельных ответов глупо улыбаться. Мнимая глухота, при своих неоценимых «агентурных» преимуществах имела тот недостаток, что ограничивала общение. Стрельцу скоро надоело драть глотку, и он ушел, бормоча что-то непочтительное в адрес дьяка.
   Меня удивило то, что стрельцы почему-то охраняют частное лицо. В это время стрельцы были постоянным войском в Московском государстве. Время появления их точно не известно. Карамзин думал, что они первоначально были известны под именем пищальников. Правильное устройство стрельцы получили при Иоанне Грозном, когда их было до двенадцати тысяч человек, из которых пять тысяч жили в Москве. Стрельцы делились на стремянных (до двух тысяч человек), составлявших стражу государя, стрельцов московских и украинных городов, где они составляли гарнизоны.
   Во время войны стрельцы входили в состав полевых войск. Они делились на приказы (потом полки) жившие особыми слободами и имевшие особые съезжие избы. Во главе каждого приказа был стрелецкий голова, впоследствии называвшийся полковником подчиненный воеводе; голове были подчинены сотники, пятидесятники и десятники. В каждом приказе было от двухсот до тысячи двухсот человек (обыкновенно – около пятисот).
   Головами могли быть только дворяне, а в сотники назначались и дети боярские; десятники и пятидесятники выбирались из простых стрельцов. В это войско набирались ратники из «гулящих» людей «не тяглых, и не пашенных, и не крепостных», «молодых и резвых, и из самопалов стрелять гораздых». Каждый стрелец должен был иметь поручителей, которые отвечали за него в случае бегства или растраты казенного имущества. Стрелецкая служба была пожизненной и наследственной. Голова следил за поведением стрельцов, учил их стрельбе, судил их, кроме «разбойных и татебных дел и больших исков», и наказывал провинившихся батогами и кнутом. Стрельцы могли беспошлинно торговать в розницу своим рукодельем на сумму не больше одного рубля, не платили судебных пошлин в исках на сумму до двенадцати рублей. Отставные стрельцы, а также жены и дети убитых и попавших в плен продолжали жить в стрелецких слободах. Кроме гарнизонной и полевой службы, они несли караульную службу и были на посылках. Вооружение стрельцов составляли небольшие, но довольно тяжелые пищали.
   Так что стрельцов, в отличие от княжеских дружин, которых, пожалуй, точнее классифицировать как офицерский корпус, можно считать нашей первой профессиональной контрактной армией.
   Повторюсь, то, что стремянные стрельцы охраняют чиновника, правда, довольно высокого ранга, меня удивляло. Хотя с другой стороны, если подойти к должности дьяка с нашими мерками табели о рангах, то он оказывался замминистра одного из центральных министерств, посольского приказа.
   Первоначально, ввиду его главного назначения, ведать иностранными делами, через посольский приказ происходили все сношения с иностранными державами. Им выдавались грамоты для выезда из России, как русским, так и иностранцам. Он ведал иностранцами, проживавшими в России, особенно в их торговых делах. Этот же приказ чинил суд и принимал жалобы иностранцев на русских обидчиков. Он же управлял почтовыми делами, так как почты вначале содержались иностранцами и учреждались только по трактам, ведшим в иностранные державы и преимущественно для сношений с ними. В ведении его находились также все дела по сношениям с донскими казаками.
   Позже, во времена первых Романовых, его функции значительно увеличились. Но и теперь можно было представить, на каком хлебном месте сидел мой новый шеф.
   Оставшись без надзора и попечения, я решил осмотреть местные достопримечательности. Территория поместья была довольно плотно застроена, и мне стоило разведать где здесь что располагается и, на всякий случай, присмотреть пути отхода. Однако не успел я отойти от конюшни, как ко мне подошел один из дьяковых стрельцов – молодой парень с приятным, бесхитростным лицом. Было ему на вид лет восемнадцать. Одет он был в яркую форму одного из стрелецких полков: красный кафтан с малиновыми петлицами, темно-серую шапку и желтые сапоги, не парень, а картинка.
   – Тебя как зовут? – громко спросил он, памятуя о моей глухоте.
   – Алексей, – ответил я.
   – А меня Алексашка. Ты откуда такой будешь?
   – С украйны, – неопределенно ответил я, – а ты?
   – Мы московские стрельцы, – охотно объяснил он. – Пошли в трапезную, наши уже все там.
   Предложение было весьма своевременное, и я радостно согласился составить компанию товарищам по оружию. Александр приветливо улыбнулся, взял меня под руку, и мы пошли в большое бревенчатое строение трапезной, которое оказалось тут же на хозяйственном дворе. Там за длинным столом сидели не только люди в стрелецкой форме, но и обычные слуги в вольной одежде. Мы, не чинясь, сели на свободные места в конце стола, и тотчас к нам подскочил засаленный мальчишка с керамическими мисками. При дальнейшем исследовании оказалось, что это щи с белыми грибами.
   По случаю великого поста кормили постными блюдами. На столе лежали караваи подового хлеба и горкой высились пироги с черными грибами. На сладкое паренек-поваренок принес сладкий пирог с сушеными фруктами и сладкую «разварку» из ягод, что-то вроде компота без сахара. Еда была свежа, хорошо приготовлена, и я впервые за последнее время встал из-за стола без остаточного чувства голода.
   Во время ужина за столом никто не разговаривал, и прием пищи происходил степенно и почти торжественно.
   – А где вы живете? – спросил я Алексашку, когда мы вновь, под ручку, как два шерочки, вышли из трапезной.
   – Так пойдем, покажу, – обрадовался он возможности услужить новому приятелю. Парень был, судя по всему, по-настоящему хороший, приветливый и изнывал от скуки.
   Опочивальня, или как ее правильнее назвать – казарма, располагалась здесь же на хозяйственном дворе. Мы вошли в бревенчатое строение с низким потолком, наполненное устоявшимся запахом многих людей. Стрельцы спали на широких полатях по несколько человек в ряд, как говорится, вповалку, на сене, прикрытом грубым, посконным сукном.
   Сейчас здесь был только один человек, десятский, хмурый, молчаливый стрелец, тот самый, с которым мы скакали парой. Он небрежно кивнул молодому парню, смерил меня оценивающим взглядом и вернулся к своим делам.
   – Вот тут и спим, – сообщил Алексашка, – хочешь, ночуй с нами, у нас на полатях просторно.
   – Посмотрим, – ответил я и быстро вышел на свежий воздух.
   Говорить нам с ним, собственно, было не о чем, но «дружба» обязывала общаться, и он взял инициативу в свои руки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация