А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Турецкий ятаган" (страница 11)

   – Тебе, говнюк, до того света гораздо ближе, чем мне, – в тон ему ответил я.
   – Как ты меня назвал? – растеряно спросил он. – Ты меня, генерала, назвал гов…. Да как ты смеешь, меня, дворянина, кавалера ордена святого Станислава называть, – он хотел повторить обидный эпитет, но не решился произнести такое пакостное слово: стоял столбом и грозно смотрел на меня выпученными глазами. Моральное унижение оказалось значительно сильнее, чем физическая боль, и генерал даже приободрился, встал в позу и отпустил поврежденную руку.
   Я, не обращая на него внимания, подобрал вторую отбитую ножку скамьи и засунул ее между дверных ручек, заблокировав вход. Генерал, ничего не предпринимая, молча наблюдал за моими суетливыми метаниями по залу. Обезопасив вход, я подобрал с пола плети.
   – А теперь я тебя, кавалер, буду пороть, как Сидорову козу, – негромко сказал я. – Сам посмотришь, какое это удовольствие!
   – Ты? Меня пороть? – бледнея, спросил он, кажется, начиная приходить в себя после первоначального шока. – Ты посмеешь меня ударить?!
   – Очень даже посмею, – уверил я и в подтверждение своих слов хлестнул его по голове плетью.
   Удар получился неудачный, у меня не был никакого навыка в обращении с таким специфическим оружием, но, тем не менее, на полном лице несчастного тотчас вспух кровавый рубец.
   – Нет, нет! – закричал он и отскочил в конец залы. – Нет, ты не смеешь! Меня нельзя сечь!
   Мне так не казалось. Напротив, беззащитный вид жертвы всколыхнул какую-то незнакомую муть в глубине души и на мгновение ослепил вспышкой сладкой ярости. Дурной пример оказался заразителен Жертва между тем подняла для защиты свою здоровую руку и «источала флюиды ужаса», это подстегнуло, и я ударил снова. Рука не помогла, и новый кровавый рубец вспыхнул на апоплексическом лице. Генерал покачнулся и без звука осел на пол.
   В этот момент в дверь ударили чем-то очень тяжелым. Раздался сильный треск, ручки, удерживаемые засунутой в них ножкой, отлетели, обе створки дверей распахнулись настежь, и в зал ввалились кроме знакомых слуг еще несколько здоровенных мужиков. Этих я еще здесь не видел,
   – Вязать его! – завизжал генерал, отползая на четвереньках к дальней стене залы.
   Мужиков было трое. Один из них, судя по фартуку, дворник, был вооружен лопатой, двое других, в крестьянском платье, явились с пустыми руками. Они явно не зная, что делать, остановились в дверях и таращились и на меня, и на своего хозяина.
   – Вяжи его, ребята! – опять закричал генерал. – Бей, не робей!
   Он уже поднялся на ноги, но стоял на месте, не рискуя приблизиться. Пятеро, не считая хозяина, против меня одного было многовато, и я, не зная, что предпринять, на секунду замешкался – стоял посередине комнаты, угрожающе потряхивая ножкой.
   – Вяжи его! – опять крикнул Маралов, начиная обретать уверенность в превосходстве сил.
   – Я тебе повяжу! – пообещал я, быстро повернув голову в его сторону.
   Воспользовавшись заминкой, на меня с лопатой наперевес бросился дворник. Мужик он был здоровый но неповоротливый и явно не участник кулачных боев. Поэтому я легко отбил его шанцевый инструмент и поднял над головой свою дубовую ножку для удара, после чего нападающий, несмотря на впечатляющую комплекцию, шустро отскочил к дверям.
   – Бей его! – без прежнего запала, закричал хозяин. – Рупь премия!
   Однако пока никто лезть на дубину не собирался. Мужики оставались стоять на прежнем месте, пугая меня грозными взглядами.
   – Пустите меня! Я его убью! – закричал кто-то в коридоре, все быстро расступились, и в зал вбежал муж Марфы Никитичны. В руке у него был здоровенный старинный кольт, прямо как из американского вестерна. Шутка переставала быть смешной и трогательной. Теперь моя дубина выглядела совсем неубедительно.
   – Руки вверх, застрелю! – закричал Василий Иванович и навел на меня револьвер. Между нами было не больше четырех шагов, и мне бы очень хотелось надеяться на то, что он умудрится промазать с такого расстояния. Чего, судя по решительному выражению лица, он делать не собирался.
   – Руки вверх! – опять закричал он, с испугу прищурил правый глаз, потом вытянул руку вперед и собрался выстрелить.
   – Тихо, тихо! – торопливо воскликнул я, и, демонстрируя смирение, бросил на пол одновременно и ножку от скамьи, и плети. – Сдаюсь, стрелять не нужно!
   Лица противников оживились, и они все разом двинулись на меня. Теперь настал их час, и стало возможным отплатить за собственную трусость и заодно продемонстрировать хозяину отсутствующую преданность.
   – Вяжи его, ребята! – опять закричал окончательно оживший генерал.
   Ребята послушались и на мгновение закрыли меня своими широкими спинами от оставшегося на месте Марфиного мужа. Этих нескольких секунд мне вполне хватило, чтобы отскочить назад, к прижавшемуся к стене генералу Маралову, и приставить к его горлу самодельный нож.
   – Стоять! – диким голосом закричал я. – Стоять на месте, а то генерала зарежу!
   Изо всех присутствующих только я один смотрел американские боевики, так что мой поступок оказался для всех участников полной неожиданностью. Все застыли на своих местах, не зная, что в таком случае следует делать.
   – Отпустите меня, вы делаете мне больно! Немедленно прекратите! – перейдя на «вы», закричал заложник, еще до конца не понимая, что с ним происходит.
   – Я буду стрелять! – крикнул Василий Иванович, протискиваясь вперед.
   – Василий Иванович, спокойно, пожалейте жену, убьёте генерала, вас на каторгу отправят, у меня большие связи в полиции! – попытался я сбить его с решительного настроя.
   – Я ведь правда выстрелю, – пообещал он, однако не так решительно, как раньше. – Вы, вы, немедленно отпустите Трофима Кузьмича, а то…
   – Бросай пистолет! – приказал я Василию Ивановичу, царапая оловянной ложкой горло Маралова. – Прикажи ему бросить пистолет, а то зарежу! – закричал я бедному обескураженному садисту в самое ухо. – Голову отрежу!
   Генерал в запарке, скорее всего, не понял, что я от него хочу, и попытался вырваться, но силы у нас были неравны. Чтобы он не трепыхался, я порядочно приложил его головой о стену и развернул так, чтобы он оказался между мной и стрелком. Василий Иванович, имея меня на мушке, кажется, не успел сообразить, что он теперь целится не в меня, а в своего патрона. Делал он это, как и в прошлый раз, с зажмуренными глазами. Однако это понял Маралов, которым я теперь прикрывался как щитом.
   – Васька, не стреляй! – отчаянно закричал он, но товарищ не успел понять, что к чему, и нажал на спуск. В закрытом пустом помещении оглушительно ахнул выстрел крупнокалиберного пистолета, и мой заложник, дико вскрикнув, рванулся из рук.
   – Караул, убили! – закричал кто-то из нападавших, кажется, дворник. Всё смешалось в доме Облонских. Теперь кричали все, и громче всех раненый Маралов. Единственный, кто сохранял спокойствие, это стрелок, он тупо застыл на месте, явно не соображая, что произошло.
   Терять время было смерти подобно, и я, толкнув раненого генерала в сторону нападающих, одним прыжком подскочил к Марфиному супругу и вырвал у него из руки дымящийся пистолет. Он только ойкнул и не оказал ни малейшего сопротивления.
   – А-а-а! Помогите, убили! – продолжал вопить раненый хозяин. – Помогите!
   – Теперь все руки вверх! – вклиниваясь в общий хор, приказал я и навел на мужиков кольт. – Бросай лопату, сволочь! – крикнул я дворнику и ткнул в его сторону стволом. Дворник торопливо отбросил свой профессиональный инструмент.
   – Молчать! Всех убью! – предупредил я и остальную компанию.
   Умирать никто не захотел, потому общий крик тотчас оборвался. Стонал только раненый. Он дурак-дураком стоял посередине зала, прижав руку к боку. Между пальцами сочилась кровь.
   – Васька, – горько спросил он стрелка, – за что?
   – Я, Трофим Кузьмич, того, я не хотел, сам не знаю, как вышло, – бормотал Василий Иванович трясущимися губами и с ужасом смотрел на патрона. – Это все он, все он, анафема!
   – А ну, всем встать к стене! – волевым решением внес я разумную долю руководства в общий хаос и повел дулом своего веского аргумента. На меня смотрели угрюмо и не подчинились. – Я что сказал! – продолжил я, но все остались на своих местах. Я и сам ещё не представлял, что дальше делать с этими клоунами, но раз начал командовать, то было необходимо добиться подчинения.
   – Ну, быстро! Сволочи! Перестреляю! – как смог, истерично, завопил я.
   Это помогло, народ послушно переместился к стере и выстроился рядком. Генерала взяли под руки и поддерживали лакей с тюремщиком. Только Василий Иванович неприкаянно стоял на прежнем месте, да начинающий приходить в себя палач в кумачовой рубахе нелепо барахтался на полу.
   – Иди встань со всеми, – приказал я ревнивому мужу и для наглядности толкнул его стволом кольта. Он, судя по лицу, пребывал в шоковом состоянии и послушно присоединился к товарищам. Теперь все мои противники стояли у «стенки».
   Для меня наступил миг истины. Честно говоря, больше всего мне хотелось тихонько отсюда уйти.
   – Так, – сказал я, прохаживаясь перед строем, – ну и что мне с вами делать?
   – Вы не имеете никакого права! Иван Иванович уже побежал за полицией! – пискнул хозяин.
   – Полицией, говоришь? А я, по-твоему, кто? – строго спросил я. Мысль выдать себя за представителя власти пришла сама собой и очень понравилась. – Да я вас всех на каторгу! В арестантские роты! У меня не сметь!
   Надо было видеть выражение лиц этой разношерстной компании! Один Маралов приободрился, даже, казалось, на время забыл о своей ране:
   – Вы, сударь, не знаете, с кем связались, – объявил он. – Да я лично знаком с самим великим князем Сергеем Александровичем, да вас за такое самоуправство…
   – Молчать! Ты на кого телегу катишь, вша тифозная! – закричал я, путая стили и лексики разных времен. – Ты кто такой? Да я тебя в рядовые разжалую! Запорю!
   Идея выпороть генерала мне понравилась, но он думал иначе:
   – Вы не посмеете, вы не знаете, кто я!
   – Так-с, – опять заговорил я, – тогда прошу назвать себя и свой чин!
   И здесь, надо сказать, Маралов неожиданно смутился.
   – Почему я должен называться? Откуда я знаю, кто вы такой, милостивый государь!
   Кажется, неожиданно нашлось самое слабое место во всем этом деле. «Ай, да генерал!» – подумал я.
   – Я? Сейчас объясню, – зловеще пообещал я, поднимая с пола плети. – Ты, мерзавец и самозванец, сразу все поймешь! Учти, если соврешь, выпорю как Сидорову козу, и пойдешь в Сибирь за присвоение чужого чина и звания,
   Маралов побледнел еще больше, чем от ранения, стоял, с ненавистью глядя мне в лицо.
   – Подать его паспорт! – приказал я лакею. Тот потупился, не решаясь отказаться и не зная, как посмотрит хозяин на явное предательство. – За отказ от сотрудничества со следственными органами знаешь, что тебе будет!
   – Не нужно паспорта. Я, я, – еле слышно пробормотал генерал, – я коллежский регистратор в отставке, Трофим Кузьмич Маралов.
   После страшного признания наступила мертвая тишина. Все, включая дворника, знали, что коллежский регистратор – самый низший чин в табеле о рангах, такая мелочь, можно сказать, что ниже плинтуса.
   – Как же так, Трофим Кузьмич! – неожиданно заговорил Василий Иванович, начиная приходить в себя. – Как это, коллежский регистратор? Вы же назывались тайным советником?! Это что же получается, я, титулярный советник, чиновник девятого класса, кланялся какому-то регистратору, я, штабс-капитан-с, кланялся швали четырнадцатого класса?!
   – Васька, не забывайся! – взвился было фальшивый генерал.
   – Молчать! Коллежский регистратор! Пакостничать заставлял, жену в заточение отправил, мещан сечь принуждал! Вы, ты, ты, обещал меня в статские советники вывести, с его императорским высочеством за один стол посадить! Коллежский регистратор!
   – Действительно нехорошо-с, ваше превосходительство, тьфу на тебя, – вступил в разговор тюремщик, – как же-с получается? Уже полгода жалования не вижу-с, чуть что, сразу «в морду, да в морду», а сами-с, пардон-с, червь, грязь. Извольте тотчас расчесться, а то и на съезжую недолго-с, у меня околоточный друг и брат-с!
   – Братцы, да вы что! Мы же как родные были! Какие счеты! Со всеми разочтусь, а на тебя, Васька, я в обиде, ты сам меня подбивал…
   На что подбивал Маралова Василий Иванович, я узнать не успел. Послышались тяжелые шаги командора, все замерли, и в зал вошел самый натуральный представитель власти в шинели, портупее и при шашке. Из-за его спины выглядывал исчезнувший ранее Иван Иванович.
   – Прекратить! – еще не оценив обстановку, приказал полицейский капитан. – Кто дозволил?!
   – Господин капитан, я хочу заявить на этого вот господина коллежского регистратора, – закричал Василий Иванович. – Здесь совершилось злостное преступление, убийство, против закона и христианства! Вот и господин тайный агент подтвердят!
   – Кого, чего? – ничего не понимая, спросил полицейский офицер. – Какое убийство, какой агент?
   Его окружили плотным кольцом и начади объяснять все разом. Я же тихонько положил кольт на ближайший подоконник и направился к выходу. Возле крыльца мерзли, топая для согрева ногами, двое полицейских. Один из них заступил мне дорогу, но я не останавливаясь, строго сказал:
   – Что стоите, как истуканы! Бегом к капитану!
   – А что случилось?
   – Он там арестовал целую шайку разбойников и приказал, чтобы вы помогли.
   Полицейские, придерживая шашки, затрусили на помощь начальнику, а я не спеша вышел в открытые ворота.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация