А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Хранитель Мечей. Рождение Мага" (страница 7)

   Интерлюдия I
   Путь домой

   – Идти можешь, Тави?[4]
   Эвис Эмплада[5] с тревогой склонилась над стонущей девушкой. Вопрос был задан зря. Взор Тави помутился от боли, она ничего не отвечала. С первого же взгляда было ясно, что дело дрянь, – щиколотка Тави быстро опухала, несмотря на все старания Клары и Мелвилла.[6] Эгмонт[7] с проклятиями рубил в мелкую щепу хитроумный деревянный зажим-ловушку, в который Тави угодила на узкой тропе.
   – И кто ж это, хотел бы я знать, теперь охотится с эдакой снастью на тропах Междумирья? – ни к кому в отдельности не обращаясь, процедил он сквозь зубы.
   – Потом все разговоры, потом! – оборвала его Клара. Лицо волшебницы было бледно, виски покрывали мелкие бисеринки пота – заклятие давалось нелегко, здесь дорога вообще оказалась почти непроходимой, да вдобавок ещё то и дело отказывалась повиноваться магия, и приходилось полагаться в основном на мечи и доспехи. Хюммель стояла на коленях, поддерживая ладонями затылок стонущей Тави.
   Прошедшая выучку у Вольных не может так громко стенать из-за какого-то там растяжения или даже вывиха, мелькнуло в голове волшебницы. Клара понятия не имела, кто может так «шалить» в областях, доступных лишь магам да полуразумным чудовищам, существам, изначально наделённым волшебной силой. Правда, случалось, что могучие чародеи делали Межреальность доступной и для простых смертных (или бессмертных) – так во многие миры проникли люди, гномы, эльфы, гоблины, а также масса иных созданий.
   Так что же случилось? Проклятие, никак не удаётся нащупать повреждённое место, опухоль какая-то уж слишком плотная, не поддаётся пальпации (а ведь Кларе на ощупь случалось находить одну-единственную порванную связочку!), чары не наложить, даже боль не унять!
   – Мелвилл! У тебя корпид? – не поворачиваясь, бросила Клара. – Хоть боль снять…
   – Не вычаровывается ничего? – сочувственно сказал Мелвилл, роясь в лекарской сумке. – Вот он, корпид, свеженький… Только ты уверена, Клара, что хочешь дать такое сильное?..
   – У девчонки сейчас начнётся болевой шок, – отрезала Клара. – Держи ее крепче, Райна![8]
   – Слушаюсь, кирия! – Воительница прижала обеими руками плечи Тави. Клара откупорила пузырёк тёмного стекла, отмахнула воздух над горлышком к себе, вдохнула, поморщилась.
   – Ядрён… Эвис, твоя работа?
   – Нет, – сообщила юная чародейка. – У самой Мескот[9] брала.
   – Вот уж не знал, что повитуха Ирэн промышляет такими снадобьями, – мрачно удивился Эгмонт.
   – Она много чем промышляет, – фыркнула Эвис.
   – Да тише вы! – гаркнула Клара, решительно опрокидывая пузырёк над опухолью и мгновенно принявшись втирать в кожу маслянисто-чёрные капли.
   Пару секунд Тави лежала, как и прежде, глухо постанывая от боли, однако стоило жуткому зелью приняться за дело, как девушка взвыла нечеловеческим голосом, тело выгнулось дугой; железную хватку валькирии Райны Тави разорвала в один миг; колотясь руками, ногами и головой, девушка покатилась в сторону с Тропы – в Межреальности это означало верную смерть.
   В нескольких шагах от слабо светящейся полоски «земли» (хотя на самом деле эта субстанция ничего общего с настоящей почвой, конечно же, не имела) начиналось истинное Ничто, не таящие многочисленные опасности заросли Дикого леса, что блуждают, подобно тополиному пуху, из края в край всей Сферы Миров, добираясь притом и до самого Дна, а именно Ничто. Не Нечто. Ничто, первородная древняя Пустота, из которой Творец создал в своё время само Упорядоченное, отделив его от бушующих вокруг ураганов вечного Хаоса.
   Эгмонт, точно тигр, бросился на бьющуюся в конвульсиях Тави, опередив даже отчаянный крик Клары. Навалился, прижал всем телом; недолго думая, Райна и Эвис бухнулись сверху, однако сила бивших Тави судорог ещё некоторое время была такова, что всю эту груду тел (причём в доспехах!) едва-едва не разбросало.
   Наконец корчи утихли. Клара и Мелвилл помогли остальным подняться. Тави лежала без чувств, однако лицо её порозовело и дыхание стало ровным. Боль отпускала, разжимая свои когти.
   – Хорошая штука – корпид, – заметил Мелвилл.
   – Ага, если только не знать, из чего эту дрянь варят, – откликнулась Эвис, сдувая прядь со взмокшего лба.
   – Так, ладно, хорош болтать. – Клара вновь стала сама собой – походным командиром, а поскольку ей не раз и не два доводилось предводительствовать именно наёмными, сражающимися за золото армиями, то и словечки с интонациями подобрались соответствующие. – Надо решить, что делать дальше. Сколько мы уже тащимся, Райна?
   Валькирия извлекла из нагрудной ладанки хронометр тяжёлого чёрного дерева. На отполированной поверхности, нагретой теплом её руки, медленно проступили алые символы.
   – Восемь суток по времени Долины, кирия.
   – А по-местному? – спросила Клара, уже зная ответ.
   – Неопределимо, кирия. Поток слишком сложен, слишком разветвлён… как бы в стоячее болото не попасть.
   Все дружно вздрогнули. «Попасть в стоячее болото» означало остаться здесь навсегда – само Упорядоченное начнёт распадаться в пыль от старости, а у нас ещё не кончится провизия, и мы будем полагать, что прошла от силы пара-тройка дней.
   – Делать нечего, Клара, – вмешался Мелвилл. – Тут нам даже всем вместе не наскрести сил на заклятие следа. Надо уходить, дурное здесь место.
   – Словно кто-то кровь из тебя сосёт, – подала голос Эвис.
   Клара сидела молча, хмурилась и кусала губы. Место и впрямь было дрянным. Притом дрянным сугубо, потому что никто не мог понять, в чём тут дело. Заповеди боевого мага гласили, что, столкнувшись с неизвестным, не торопись бросаться на него с мечом наперевес – быть может, тебе потребуется многотысячная армия с катапультами и баллистами.
   – А мир тут какой-нибудь поблизости есть? – спросил Эгмонт. – Клара, что говорит твоя карта?
   – Молчит моя карта, – огрызнулась волшебница. – Что ты, в самом деле, не маленький ведь, мог бы сообразить. Не знаю я, есть ли тут что поблизости, и установить это мы тоже никак не можем. Едва-едва костёр разжечь сил хватит.
   – Н-да, козлоногие б нас сейчас голыми руками взяли, – заметил Мелвилл.
   Клара не на шутку разозлилась. Поход выдался тяжёлый, переполненные хищными бестиями или опасными воронками участки тропы перемежались с вот такими вот, мёртвыми и пустыми, но с насторожёнными ловушками, тоже пустыми и мёртвыми, из дерева не удалось извлечь ни лица того, кто сработал самолов, ни того, кто его поставил здесь. А вдобавок ещё и этот провал в Силе. Её течение ощущалось повсюду на путях Межреальности, и только потому маги Долины могли странствовать от одного мира к другому, – однако здесь Сила словно бы умирала. Будто в ясный день на солнце набежала туча. Вот только вопрос – набежала туча или начало гаснуть солнце?..
   – Думаю, надо остаться здесь, – хмуро подытожила Клара, глядя на унылых спутников. – Нести Тави мы не сможем, так что придётся ждать, пока скопится хоть сколько-то сил для вправляющего заклятия. Великий Хаос, никогда не думала, что стану лечить перелом или вывих посредством «кольца»!
   – Все мы каждый день что-то делаем впервые, – философски заметил Мелвилл.
   Они, как могли, устроили на Тропе временный лагерь. И приготовились ждать.
   Тави безмятежно спала, тихо посапывая. Корпид подарил ей двенадцать часов покоя – правда, потом станет гораздо хуже. За эти двенадцать часов Клара Хюммель должна была справиться с раной.
   Дорога домой получалась невесёлой.

   Глава вторая
   Факультет малефицистики, сиречь злоделания

   Занятия начались на следующий день. Неясыть был лишён обычных студиозусовских радостей вроде доброй компании, доброй гулянки и доброго пива. Точнее говоря, пива он, конечно же, лишён не был, просто что ж это за удовольствие – дуть пиво в одиночестве? Эдак и спиться недолго; поневоле приходилось переходить на воду.
   Подчиняясь правилам, Фессу предстояло тащиться на факультет общего волшебства. Конечно, он – на особом счету, у него наставник – Тёмный, и после «обеда» он, Фесс, вернётся «домой» – но до полудня он принадлежал Академии. Белому Совету, если быть точным.
   В толпе направлявшихся к главному корпусу он разглядел знакомую пару – простодушного Бахмута и надменного господаря Эвенстайна из Бларри. Руки Неясыти сами сжались в кулаки. Проклятие, как же силён этот эльфийский выродок, как ловко владеет пусть только одним, но куда как действенным заклятием! Но… если только правдивы те отрывочные воспоминания, он, Фесс, умел справляться с такими «преградами». И даже, более того, не считал их за таковые. Эти двое… странная пара. Странные вопросы, которые они задавали – точнее, пытались ему задать. Словно и впрямь два школяра, которым опытный дознаватель поручил выяснить всю подноготную донельзя подозрительной личности, отчего-то при этом лично на сцену не появляясь. Неясыть твёрдыми шагами двинулся наперерез мальчишкам. Те заметили его мгновенно, даже, пожалуй, слишком уж сноровисто; тотчас же подобрались, сдвинулись, встав плечом к плечу; незаметно было, чтобы гордец Эвенстайн опять повторял свои благоглупости о господах и холопах.
   Они смотрели на него внимательно и очень серьёзно, без тени страха или неуверенности. Наверное, они казались себе очень сильными и неуязвимыми; не слишком похоже на правду, если учесть, что один раз господарь из Бларри уже поискал спиной пятый угол.
   – Эй, ребятишки! – громко сказал Фесс, так, что на него обернулось разом добрых два десятка молодых аколитов. – Может, выясним всё между собой раз и навсегда? – И он выразительным кивком указал на узкую дорожку, что вела к густому скверу сразу за главным корпусом Академии.
   Ах, если бы он был собою прежним! Не приходилось бы мучительно гадать, что знаменует то или иное дрожание век или движение щеки. Когда-то он отлично умел читать намерения людей по их лицам – когда-то, но не сейчас.
   – Слишком много чести для крысы Тьмы, чтобы мы нарушали из-за неё распорядок Академии, – надменно ответил ему Эвенстайн.
   – Угу, угу, господарь Эвенстайн из Бларри правду молвит, значить, – тотчас же подхватил Бахмут.
   – А-а… – стараясь, чтобы голос звучал как можно более разочарованно, отозвался Фесс. – Да, верно, хорошая штука устав. Трусость свою прикрывать очень удобно, и, главное, никто никогда не упрекнёт. Ну, ладно, ребятки, тогда я пошёл.
   Будь эти мальчики хоть на пару лет старше, дурацкий розыгрыш Фесса не возымел бы никакого действия. Однако они были ещё слишком, слишком молоды, а рядом в тот миг не нашлось усатого дядьки – наподдать как следует по шее да гаркнуть: «Куда, сопляк?!»
   Парочка свернула с аккуратно вымощенной дороги. Под их ногами заскрипел песок; Фесс шагал так, что не было слышно ни звука.
   «На сей раз вы меня не застанете врасплох, – думал Неясыть. – Я должен тебя опередить, полукровка, и тебя, конопатый силач, наверняка умеющий в свои пятнадцать гнуть и ломать подковы. Я иду, повернувшись к вам спиной, и вы покорно идёте следом, хотя самое лучшее, что вы сейчас можете сделать, – это бежать отсюда без оглядки, потому что третий раз фокус со спелёнывающим заклятием у вас не пройдёт, не зря же я обмозговывал это всю ночь и не давал спать Тёмному, пусть я забыл многое из того, что знал, и мне уже не по силам справиться с десятком противников – но уж с вами-то, разъярённые вы мои сосунки, я справлюсь наверняка».
   Благородный аристократ господарь Эвенстайн из Бларри не стал унижать себя, свой род и свой герб ударом в спину. Фесс рассчитал правильно, полукровка был болезненно щепетилен в вопросах чести, даже если решается, жить ему или умирать.
   Они остановились на неширокой круглой лужайке, тщательно постриженной и чистой. Вокруг застыл строй тёмно-зелёных кипарисов. Молчаливый Бахмут неожиданно первым шагнул вперёд, принял боевую стойку – мягко, точно камышовый кот или рыжая рысь. Эвенстайн безмолствовал, только кривил рот в нехорошей усмешке.
   – Ну, дык начнём, што ль, паря? – своим простецким говорком произнёс веснушчатый силач. – Без магии, токмо кулаками, а? Посмотрим, кто из нас юшкой-то умоется?
   – Болтаешь много, – ответил Фесс. Его не задевали слова мальчишки, но Неясыть взъярился до чрезвычайности. Он-то и бросил Фесса в атаку, плохую, неподготовленную, и…
   …Фесс очнулся оттого, что по лицу бежало что-то жидкое, горячее и плохо пахнущее. Миг спустя он понял, что с ним делают, рванулся – и не смог. На сей раз руки его были скручены за спиной самыми обыкновенными ремнями. Вся левая половина головы превратилась в один сплошной океан боли.
   – Ну что, сладко, крыса? – насмешливо спросил юный полуэльф. – Мой добрый Бахмут тебя, недоноска, ещё, считай, пожалел. И откуда ты такой, интересно, к нам сюда пожаловал, да ещё и с Тёмным связался?..
   Фесс молчал. Когда-то он мог бы даже со связанными руками разбросать этих молокососов, а теперь… тело подводит его, некогда безотказное оружие, которое нельзя отобрать, дало сбой. Отчего, почему? Ведь такое не может забыться!..
   «Выходит, может, – сосредоточенно подумал он, почти не слыша тихого, но разъярённого шипения Эвенстайна. – Сколько же всего и почему стерлось в тебе, Фесс? Или, может быть, лучше не цепляться за это имя, пустое, «точно череп труса, катаемый прибоем»? Принять новое – Неясыть и жить по новым законам?..»
   Ему почти удалось отвлечься. Он даже перестал чувствовать врезавшиеся в запястья ремни.
   – Так-так, – раздался совсем рядом голос ректора. – Сцена иная, но лицедеи те же. Очень интересно. Может быть, вы объясните мне, что происходит, любезный мой Эвенстайн из Бларри?..
   Неясыть с трудом повернул голову. Возле самых глаз стояли сафьяновые с золотым тиснением остроносые сапожки милорда ректора. Больше Неясыть ничего не видел – боль внезапно прорвала воздвигнутую в сознании плотину, и потребовалась вся его сила воли, чтобы сжать зубы и не унизиться стоном.
   – Милорд ректор, сей холоп…
   – В Академии нет ни холопов, ни господарей, студиозус. Прискорбно, что ты, став полноправным учеником, так и не озаботился хотя бы прочесть устав.
   Это было явно не то, что ожидал услышать молодой полуэльф. Однако Эвенстайну хватило ума не начинать препирательств.
   – Покорнейше прошу простить меня, милорд ректор, и, если мне полагается наказание, прошу вас возложить всю тяжесть его на мои плечи. Бахмут только исполнял то, что я говорил ему.
   – Похвально, что ты защищаешь доверившегося тебе, – ласково сказал ректор. – Что ж, ты понесёшь наказание. Явишься ко мне в кабинет, когда гномон покажет полдень. А ты, мой добрый Бахмут, свободен. Только сперва развяжите этого беднягу.
   Сильные руки одним движением поставили Фесса на ноги. С успевших онеметь запястий сорвали ремень.
   – Ступайте, – приказал ректор, глядя Фессу прямо в глаза.
   Полуэльф и Бахмут молча исчезли.
   – Тебе не мешало бы умыться и сменить платье, – заметил волшебник. – Отчего ты не защищался?
   – Не хватило умения, – криво усмехнулся Фесс.
   – Не привык проигрывать, да?
   – Не знаю, милорд. Не помню. Но, наверное, да.
   – Хорошо, что ты мне не врёшь, Неясыть. Скажи, это ведь ты затеял драку?
   – Да, милорд.
   – Зачем?
   – Эти двое показались мне странными, милорд. Я хотел выяснить, действительно ли они просто хотят рассчитаться со мной за вчерашнее, или…
   – Или? – подхватил ректор.
   – Или ими движет какой-то иной интерес, – пожал плечами Неясыть.
   – И что же тебе удалось выяснить? – с искренним интересом спросил ректор.
   – Ничего, милорд, – вздохнул Фесс. – Оказалось, что сейчас я умею меньше того, к чему привык. План не удался.
   – Досадно, – сочувственно сказал ректор. – Ну ничего, на ошибках учимся, Неясыть. Идём, идём, а то… э-э-э… имеющее место амбрэ…
   По пути до самого кабинета милорд ректор не произнес ни слова. И потом, после того, как Фесс умылся, а милорд ректор самолично, посредством магии, убрал с его одежды все следы случившегося, не спросил Неясыть ни о чём.
   В кабинете милорда ректора было на что посмотреть. Стены покрывали нежно светящиеся розоватые плафоны розового дерева. На громадном письменном столе стоял целый ряд каких-то кристаллических шаров на бронзовых подставках, в некоторых Неясыть заметил скорченные чёрные фигурки, отдалённо напоминавшие человеческие – причём очень отдалённо. В отличие от кабинета Тёмного, здесь было очень мало книг – лишь несколько древних инкунабул в выцветших кожаных переплётах, малиновых и оранжевых. Особый колорит кабинету придавал исполинский рогатый череп, прибитый здоровенными железными костылями прямо над креслом милорда ректора. Кончики рогов упирались в противоположные стены, имея размах не меньше полутора десятков шагов. Трудно было представить себе зверя, способного таскать на голове такое украшение.
   – Садись, Неясыть, – наконец сказал волшебник. Со вздохом одернул свой идеально белый плащ, поставил посох в специальную бронзовую витую держалку возле правой руки и наконец пристально воззрился на воина. – Что они от тебя хотели?
   – Милорд, это ведь я начал, – возразил Фесс.
   – У меня хорошая память, Неясыть, не надо мне напоминать, – сухо заметил чародей. – То, что от них хотел ты, мне понятно. Но ведь им тоже что-то было нужно. Я хотел бы выяснить, что именно. Они задавали тебе вопросы?
   Парри предупреждал своего подопечного, что ведущие маги Академии обладают способностью читать мысли и что особенно следует быть осторожным при разговорах один на один.
   – Да, милорд, – всем видом своим показывая святое желание отвечать правду, правду и ничего, кроме правды, произнёс Фесс. – Насчёт того, откуда я тут взялся.
   Ответ был абсолютно честным, Неясыть глядел прямо в лицо чародею правдивыми глазами, не допуская в сознание никаких крамольных мыслей, – и нехитрый трюк, как показалось ему, сработал.
   Ректор задумчиво побарабанил пальцами по зелёному сукну, что покрывало стол.
   – А как ты думаешь, Неясыть, зачем им это знать?
   – Вот и я ломаю себе голову, милорд ректор, – зачем? Прошлого своего я не помню. Какая им польза от этих вопросов? А любой грамотный маг наверняка сможет и так определить, лгу я или говорю правду.
   – Верно, – кивнул ректор. – Себя ты и впрямь помнишь с того момента, когда очутился у дверей старины Парри. Это мы проверили в первую очередь, не сомневайся, Неясыть. И хочешь знать почему?
   – Парри намекал мне о Тьме и Смерти, живущей на западе… – осторожно заметил Неясыть.
   – Правильно. Тьма с запада и Смерть, живущая там же. Это не сказки и не выдумки, мой добрый студиозус. Это, увы, наша жестокая реальность. Наш мир висит на тонкой-претонкой ниточке, и никто не ведает, в чьей власти перерезать её, либо подвязать рядом ещё одну. И вот поэтому ты, выбравший Тёмного, так интересен мне. Кое-кто думал, что ты – пришелец из западного края, что тебя послала Ночь, но я в это не верю. Будь Тьма сильнее нас, она давно бы затопила весь мир. Она не может сотворить ничего, что мы не смогли бы или понять, или преодолеть. Я исхожу из этого постулата. Ты – обычный парень, Неясыть, не без способностей, с большим гонором, но – обычный. Не льсти себе, будто ты – избранник. Ты никакой не избранник, ты самый обычный студиозус, аколит моей Академии… Кстати, раз уж вспомнили – на какую кафедру Тёмный записал тебя?
   – Кафедра некромантии, милорд ректор.
   – А-а… разумно, вполне разумно. Некроманты нужны. У них хорошая, солидная работа и почти не бывает простоев. Люди, увы, смертны, а смерть – детище Тьмы, Неясыть, вот почему всегда будут нужны маги, умеющие упокоить неупокоенных… – Милорд ректор не заметил словесной неуклюжести. – Так что иди, учись. Не бойся ничего, эта парочка тебя больше не тронет. Я с них сейчас шкуры спущу. Собственно говоря, даже выгнать могу – устав-то нарушен!
   – Но ведь ссору затеял я, милорд, – вновь напомнил Фесс.
   – Забудь об этом, – махнул рукой ректор. – Просто не связывайся в следующий раз. Ступай, Неясыть. Нехорошо пропускать самые первые лекции.
* * *
   Чёрный браслет Фесса заставлял всех остальных студиозусов буквально разбегаться в разные стороны. Не отличавшиеся храбростью девушки даже визжали, шарахаясь от него так, словно увидели мышь. Ему не пришлось долго отыскивать себе место – стоило ему приостановиться около одного из рядов, как уже устроившиеся там аколиты бросились врассыпную, чуть ли не прыгая через высокие пюпитры.
   Неясыть пожал плечами и устроился в дальнем углу.
   Длинную и скучную, по его мнению, лекцию об общих принципах волшебства он пропустил мимо ушей, прекрасно понимая, что настоящая учёба будет проходить не здесь и не так. Читавший лекцию пожилой дородный чародей произносил заученные шутки, которые слышало и над которыми старательно, с угодливостью хихикало не одно поколение учеников, показывал простенькие магические фокусы – строил и разрушал красочные иллюзии – и при этом сыпал терминами типа: «великий живородящий поток», «отражения живородящей силы», «мыслеформы как следы потока магии в нас» и так далее. Старательные ученики записывали каждое слово мэтра как сумасшедшие. Перья так и скрипели, и Неясыти показалось, что от этого скрипа у него сейчас лопнет голова.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация