А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Последняя граница" (страница 12)

   ГЛАВА ШЕСТАЯ
   Сентябрь 1878 года
   КАПКАН ЗАХЛОПЫВАЕТСЯ

   Мюррей все еще искал след индейцев. Его люди были измучены и покрыты грязью. И было в них что-то новое, чего им раньше не хватало.
   Ранним знойным утром Уинт, осадив лошадь, спросил капитана:
   – Вы когда-нибудь охотились?
   – Охотился?..
   – С собакой. Ну, например, с пойнтером на перепелов. Заметили ли вы, как он везде рыщет, отыскивая след?
   – Я ненавижу охоту, – ответил Мюррей. – Мне всегда казалось, что в человеке, который любит охоту, есть что-то скверное.
   Уинт пожал плечами:
   – А я люблю охоту. Но вопрос не в этом: я думал о людях. Посмотрите на них.
   – Они устали.
   – Теперь они хотят драться, а прежде у них этою желания не было.
   – Они хотят найти то, что ищут, – сказал Мюррей.
   – Так всегда бывает. Вот и я думаю… думаю об этих проклятых индейцах, даже во сне вижу. И уж кажется, что на свете нет ничего другого.

   Отряд долго блуждал, пытаясь определить путь индейцев, расспрашивая встречных: «Индейцев не видели?»
   Ночью они добрались до какого-то ранчо. Ставни дома были закрыты, собаки заливались лаем, перепуганный скот сбился в кучу. Мюррей принялся кричать и звать хозяина.
   – Эй, кто там есть!
   После долгого ожидания фермер наконец вышел, держа в руках ружье, полусонный и злой, в нелепой длинной ночной рубахе. Он, вероятно, думал: «Ну какого черта они ездят не днем, а ночью, когда спать надо! Чего пристают!»
   – Где индейцы?
   – Нет здесь никаких индейцев!.. Вот дурачье! Да я уже лет пять не видел здесь ни одного индейца.
   Рослые серые лошади топтали копытами двор перед домом и выгон, а кавалеристы отпускали саркастические замечания, заверяя фермера, что прочесывать всю страну, защищая людей такого сорта, как он, не слишком большое удовольствие.
   – А я повторяю, что уже целых пять лет здесь нет никаких индейцев, – упорствовал фермер.
   – Я бы хотел, чтобы с нами был следопыт, – сказал Уинту Мюррей. – Возможно, все они ничего не знают, по крайней мере добрая половина. Но куда идут индейцы – они, кажется, знают. Хотелось бы мне знать, куда идем мы.
   – На север.
   – А что, если шайены также направляются на север?
   Уинт пожал плечами.
   Они прибыли в Гринсбург еще до рассвета, точно ночные бродяги или ночные призраки. Весь город проснулся, началась паника. Сотни перепуганных, изумленных людей показались в окнах. И вот на Мейн-стрит перед канцелярией шерифа выстроилась длинная вереница черно-синих мундиров. После команды Мюррея «вольно» они спешились и стали приседать, разминая затекшие ноги.
   – Эй, шериф! – заорал Уинт, осыпая его бранью и уже не заботясь о том, проснется ли весь город или весь мир. – Шериф!
   Шериф жил в том же помещении, где находилась и его канцелярия. Натянув штаны поверх ночной рубашки, он вышел е ружьем в руках. Это был низенький человек; волосы дыбом стояли вокруг лысины на его яйцевидном черепе.
   – Опустите ружье, шериф, – сказал Уинт.
   – Кто дал вам право беспокоить почтенных людей, которые уже легли спать? – проворчал шериф.
   – А если бы вас разбудили индейцы, шериф, вы были бы довольны?
   – Индейцы?!
   – Пусть идет спать! – раздраженно сказал Мюррей. – Пусть даст нам проводника и отправляется спать.
   Солдаты уже успели заснуть. Они устроились прямо на улице, примостившись возле своих лошадей. Их головы свесились на грудь, руки опустились.
   – Нам нужен следопыт, – сказал Уинт.
   Весь город проснулся и был на ногах, словно жители почуяли индейцев; теперь они уже не злились, что их разбудили. Точно вернулись былые времена. И кое-кто предлагал построить баррикады с обоих концов улицы.
   – Смелей, задайте им жару! – слышались голоса.
   Офицеры продолжали требовать у шерифа следопыта.
   – Есть у нас такой, – сказал шериф. – Старик Филуэй. Уж он знает страну вдоль и поперек.
   – А где он?
   – Это старый истребитель индейцев. Знаешь, сынок, он скальпировал их тогда, когда у тебя молоко еще на губах не обсохло.
   – Ну хорошо, а где же он?
   Со всех сторон раздались крики: «Папаша! Папаша!» Толпа расступилась и вытолкнула древнего, костлявого, заспанного старика.
   – Да это прямо мой дедушка! – засмеялся Гатлоу.
   – Местность знаешь? Был когда-нибудь следопытом? – нетерпеливо расспрашивал Мюррей.
   – Был ли я следопытом?.. Господи, да чего ты, молодой человек, так на людей кидаешься?
   – Нам нужен разведчик. Нашего убили шайены.
   – А вы гоняетесь за шайенами?
   Мюррей вздохнул. Гатлоу захихикал. А Уинт сказал:
   – Слушай, папаша, хочешь быть нашим следопытом? Нам нужно найти след шайенов; их около трехсот, они направляются на север. Мы шли за ними по пятам от самой Территории, а вчера потеряли их. Они должны быть где-то здесь поблизости, может быть всего в каких-нибудь двадцати милях. Будем платить тебе три доллара в день, и я попрошу, чтобы полковник выдал тебе премию. Ну как, идет?
   Кто-то сунул старику плитку табаку. Он откусил и задумчиво стал жевать.
   – Идет-то оно идет, – сказал он наконец, – только, сынок, не вздумай ты командовать мной. Одного я не выношу – чтобы какой-нибудь недоносок в мундире помыкал мною.
   – Ну, понятно, – кивнул головой Уинт.
   – Так я пойду раздобуду себе ружье и коня.
   – Вот непроизводительная трата казенных денег! – заметил Уинт, когда старик ушел.
   Сержант Кембрен заорал на своих солдат, поднял их на ноги и заставил вновь сесть на коней. Мюррей отправился на поиски телеграфиста, а Гатлоу посмеивался, дремал, декламировал какие-то стихи и опять дремал.
   Спустя четверть часа они выехали из города. Филуэй, посмеиваясь, плел обоим капитанам небылицы из тех времен, когда страна была еще молода.
   Мюррей повернул свой отряд сначала на запад, потом на север и опять на запад. Старик был, видно, не дурак: он ехал, свесившись с седла, и то ли случайно, то ли благодаря своей опытности при свете утренней зари все-таки отыскал след индейцев.
   – Шайены? – спросил Мюррей.
   – Ну, сынок, посуди сам: других-то индейцев в этой местности нет!
   – А давно они здесь прошли?
   – Я же не гончая, сынок.
   – А ты определи, отец.
   Старик осторожно слез и принялся рассматривать в примятой траве широкий след. Солдаты грузно сидели в седлах и следили за ним остекленевшим взором. Следопыт ощупывал землю, поднимая травинки, скреб следы лошадиных копыт.
   – Может быть, с час назад, – наконец заявил он.
   – С час?
   – А может быть, и два часа, – пожал старик плечами. – Не могу сказать точнее, но проехали они недавно.
   – Сделаем здесь привал, – сказал Мюррей, – а затем поедем за ними.
   Его первым побуждением было броситься в погоню немедленно. Отыскать индейцев, опять и опять атаковать их, наносить им всё более сильные удары – таково было овладевшее им мучительное желание, и оно жгло, как свежая рана.

   После того как кавалеристы поспали часа два, настроение у них улучшилось. Мзррей понял, почему Уинт говорил об охотничьих собаках. Теперь солдаты шли по следу и подгоняли своих лошадей. Первое время эти шайены были для них обыкновенными индейцами, из-за которых войска остаются в прериях. Кое-кто уже имел стычки с индейцами, и это могло повториться опять. Войска и индейцы были как бы двумя чашами весов. Присутствие одних требовало присутствия других. Настоящей ненависти к ним не было. Вначале солдаты невольно испытывали даже своего рода восхищение шайенами. Можно было называть шайенов и краснокожими дикарями и как угодно, но факт оставался фактом: целый народ готов был пройти тысячу миль по стране, полной войск, чтобы добраться до своего родного края и стать свободным. Это было солдатам понятно. Может быть, безумие, но безумие, заслуживающее восхищения.
   Однако это невольное восхищение сопровождалось уверенностью, что индейцев в скором времени поймают и возвратят на место. Индейцы могут затеять такое путешествие, но белые люди не дадут им довести его до конца. А этим шайенам что-то слишком уж везет.
   Они были увертливы, как смазанный жиром горностай. Они не имели права делать посмешищем два кавалерийских эскадрона вооруженных сил Соединенных Штатов Америки. Гнев солдат все возрастал, и они решили, что пора с этим покончить.
   Старик Филуэй вел их по следу. Он ехал между Мюрреем и Уинтом. За ними, растянувшись длинной цепью, ехали по двое на серых конях одетые в синие мундиры кавалеристы. Они ехали все это теплое утро, оставляя за собой милю за милей, и наконец из покрытых травой просторов вступили в холмистую местность.
   – Мы скоро доберемся до Арканзаса, – заметил Уинт.
   – Миль десять осталось, – согласился старик.
   Голова его клонилась на грудь, он дремал.
   – Старик, не спи! – сказал Уинт.
   – Что, сынок?
   Мюррей указал на след.
   – Бог мой, сынок, – удивился старик, – неужели ты сам не видишь дороги? Она широкая да ясная. Я и закрывши глаза проехал бы по ней до Канады.
   – Ты-то сумел бы…
   – Да ты, сынок, не беспокойся. Ведь индейцы тоже люди: им надо и поесть, и поспать, и отдохнуть. Сами же вы говорили, что они уже загнали своих лошадей до полусмерти. Идите-ка не спеша следом за ними, и, может, в полдень, а может, к вечеру мы их догоним.
   Его догадку подтвердил и одинокий пастух, который на некоторое время оставил свое стадо, чтобы проводить солдат. Это был мексиканец, работавший у «мистара» Кента, словоохотливый парень, изъяснявшийся на смешанном испанско-английском языке. Он перекрестился несколько раз в подтверждение своих слов: он сам видел такое множество диких краснокожих, что они, точно туча, затмили горизонт.
   – Когда это было?
   – Час назад, я думаю… Вы хорошенько их проучите, верно?
   Мюррей пришпорил коня, и длинная синяя колонна помчалась вперед, оставляя за собой клубы пыли, как поезд оставляет за собой клубы пара. Мексиканец помахал рукой и отстал.
   Спустя короткое время они услыхали стрельбу.
   Далекие выстрелы похожи на треск сучьев, а если воздух очень чист-то на шаги человека, идущего по взрывающимся пистонам. Иногда этот звук напоминает чириканье каких-то необычных птиц.
   Мюррей остановил колонну, и Филуэй закудахтал, словно курица:
   – Вот они, твои шайены, сынок. – Он ухмыльнулся, гордясь своей удачей, и, прищурив глаз, смотрел на след с видом художника, любующегося своей работой.
   – Здорово стреляют, – сказал Уинт.
   Но теперь ничего не было слышно, и молчание нарушила лишь поднявшаяся воронья стая. Она пролетела сначала над самой травой, а затем рассыпалась в небе, точно картечь.
   – Вот и привел, – прокудахтал старик.
   Мюррей позвал:
   – Гатлоу! Гатлоу! Возьмите патруль и скачите скорее туда, откуда была слышна стрельба. Если же что-нибудь начнется, не ввязывайтесь и немедленно вернитесь обратно… Возьмите с собой трех-четырех солдат и узнайте, что там происходит, – закончил он.
   Гатлоу, жаждавший отомстить за Фриленда, вспыхнул, отдал честь и, забрав людей, ускакал.
   Колонна продолжала свой марш, но более медленно. Мюррей, заслонив глаза рукой, следил за удалявшимся патрулем, который несся через овраги и высокую траву. И вот он скрылся из глаз; казалось, все солдаты вздохнули, как один человек, подтянулись и замерли в ожидании. Отпустив перевязи своих сабель, они сняли перчатки и вытерли вспотевшие ладони о штаны. Они ехали, наклонившись немного вперед, прикрывая глаза ладонями от солнца, облизывая пересохшие губы.
   Их напряжение ослабело только тогда, когда они встретились с остатками разбитого ополчения из Додж-Сити.
   Мастерсон говорил Мюррею:
   – Послушайте, капитан, вы как будто человек разумный…
   – Чепуха! Вы несете непосредственную ответственность за эту бессмысленную атаку. Чего же вы ожидали? Разбить шайенов с таким ополчением?
   – Не было никакой возможности остановить их. Если бы командование дало нам воинскую часть, этого бы не случилось.
   Один фермер, у которого все еще шла кровь из раненой щеки, сказал:
   – Полегче, военный. Как мы воюем – это наше дело.
   – Мое дело поддержать порядок там, где находится мой отряд! – гневно крикнул Мюррей.
   – Так почему же, черт вас возьми, не могли вы удержать краснокожих дьяволов на юге, где им и следует быть?
   – Мистер, еще два слова – и я вас арестую! – резко сказал Мюррей.
   Большая часть ополченцев окружила Мастерсона и офицеров. Теперь, когда прошла растерянность, вызванная внезапностью поражения, они кипели от ярости и теряли всякое самообладание. Злоба на солдат, ненависть к индейцам переполняли их. Они проклинали Мюррея и изливали на него всю свою злобу. Солдаты, спешившись, отошли в сторону. Бросившись на траву, они старались дать отдых натруженным мускулам и, подложив руки под голову, лежали, не обращая внимания на ссору.
   – Подождите минуту, – сказал Мастерсон. – Мы зря болтаем и ведем себя, как дети. В Канзасе нет военного положения, и вы никого не можете арестовать. Горячиться бесполезно Ваша обязанность – захватить этих шайенов. Мы поедем вместе с вами.
   – А мне вы не нужны, – заявил Мюррей. – Мне штатские не нужны. Я уже заявлял вам.
   – Но ведь мы тоже дрались с ними, – настаивал Мастерсон.
   – Вижу, с каким успехом.
   – И все-таки мы пойдем с вами.
   – Нет, не пойдете!
   Мастерсон холодно оглядел капитана.
   Ополчение разделилось на две почти равные части. Одна из них поддерживала Мастерсона Остальные потихоньку отходили, несколько сконфуженные, притихшие. Они с любопытством разглядывали отдыхавших солдат, маленькими группами собирались вокруг раненых и убитых. Телеграфист сидел на траве, зажав раненую руку. Молодой англичанин бесцельно бродил вокруг. Его брат лежал тут же; на лицо ему кто-то набросил рубашку, сломанная стрела все еще торчала в его груди.
   – Пусть они едут с нами, – сказал, пожав плечами, Уинт.
   Мюррей все еще глядел на Мастерсона. Резко кивнув головой, он направился к своей лошади и вскочил в седло.
   Кавалеристы поднялись на ноги. Старый следопыт, не давший себе даже труда слезть с лошади, продолжал жевать табак, поплевывая по сторонам.
   Мастерсон подошел к своему коню, и вслед за ним двинулась почти половина его людей. Мюррей, не оборачиваясь, повел свой отряд по следу Другая часть ополчения, оставшаяся на месте стычки, наблюдала за уходом солдат и ополченцев, а затем уныло стала готовиться к возвращению в Додж Сиги со своими ранеными и убитыми. Телеграфист, постояв еще с минуту, смотрел вслед солдатам и, морщась от боли, побежал к своей лошади, вскочил на нее и поехал за ними. Услышав оклик, он обернулся и увидел, что англичанин догоняет его. Дальше они поехали вместе молча.

   Мюррею казалось, что уже незачем торопиться. То, что надвигалось, было неизбежно. Шайены выиграли для себя, может быть, час или два, но это не меняло дела – им же придется останавливаться для сна, для отдыха.
   Мертвый пони, покрытый мухами, точно чешуей, лежал в полумиле от поля боя. Лишних пони у индейцев не было, и кому-нибудь из них, видно, теперь приходилось ехать вдвоем.
   Одному богу известно, где они доставали себе пропитание Убивали скот, вероятно Но чтобы накормить три сотни человек, нужно очень много мяса Ни одна женщина не может оставаться в седле по восемь десять часов в день; не могут и дети. Нет, он, Мюррей, и думать не хочет об их страданиях: это не его дело. Его дело только догнать их.
   – Сегодня? – спросил Уинт.
   – Это не имеет значения – сегодня или завтра, – ответил Мюррей.
   Отряд переправился через мелкую, загрязненную реку Арканзас и устремился на северо-запад, в направлении железной дороги. Старый следопыт, радостно кудахтая, обнаружил след индейцев как в самой реке, так и на другом берегу. Здесь опять лежал труп пони; два койота с остервенением пожирали его. Они упорно не хотели уходить, лаяли и рычали, пока отряд чуть не наехал на них. Тогда они отошли в сторону. Голод сделал их смелыми.
   Около двух часов дня отряд увидел четыре крытых брезентом фургона и группу верховых, едущих с запада. Уинт отправился им навстречу и обнаружил, что в фургонах солдаты. Их командир представился Уинту. Это был капитан Траск из форта Додж.
   – Рад познакомиться! Моя фамилия Уинт. Командир нашего отряда – Мюррей. Здесь два эскадрона четвертого полка из форта Рено.
   Траск кивнул головой:
   – Я так и думал. Вы, наверно, разминулись с Седбергом.
   – Мы с ним не встретились.
   В это время подъехал отряд, а затем и Мастерсон со своим ополчением. Мюррей отдал приказ спешиться и сделать привал.
   Фургоны тоже остановились, и сидевшие в них пехотинцы вылезли. Ноги у них совсем затекли. Ополченцы держались в стороне. Они видели, с какой медлительностью действуют отряды, и к ним вернулось былое презрение к людям в военной форме; они видели, как кавалеристы перемешались с пехотинцами, как они ссорились из-за папиросной бумаги, табака, конфет.
   Солдаты из форта Рено приободрились при виде прибывшего к ним подкрепления. Они гордились своими подвигами и рассказывали всякие небылицы о своей охоте за шайенами, значительно приукрашивая события.
   Мастерсон присоединился к офицерам. Он взял сигару, предложенную ему Траском, и спокойно курил ее, а Мюррей вкратце рассказывал о том, что произошло с минуты их отъезда из резервации.
   – Седберг был послан на юг, чтобы там встретиться с вами, – сообщил ему Траск. – В его распоряжении находится рота пехотинцев на мулах. Вероятно, они двинулись прямо на юг. С ним находился и рыжий солдат, посланный вами.
   – Мы не встретили Седберга.
   – А он упустил шайенов. Я выехал из форта сегодня утром. Мне было приказано перерезать индейцам путь где-нибудь между этим пунктом и железной дорогой… Я не ожидал встретить вас.
   – Ну, сынок, ты получишь своих индейцев, – прокудахтал Филуэй. – Они совсем недалеко отсюда. Пусть твои ребята опять садятся в повозки.
   – Да, они действительно впереди нас, – подтвердил Мюррей – Мастерсон со своими ополченцами из Додж-Сити имел с ними стычку на том берегу. Половина его ополчения осталась там.
   – Убиты? – недоверчиво спросил Траск.
   – Трое убиты, остальные отправились по домам.
   – Ну, теперь-то индейцы от нас не уйдут! – заявил Траск. – Две роты патрулируют железную дорогу, а третий по счету кавалерийский эскадрон отправлен из Ларнеда. У нас здесь три сотни солдат – больше чем достаточно. Это ваша игра, капитан, и я подчиняюсь вам.
   – Благодарю, – сказал Мюррей.
   Они обменялись рукопожатием, и спустя несколько минут объединенный отряд двинулся дальше по следу.

   В те времена западный Канзас все еще был краем беспредельных пустынных просторов – можно было ехать весь день и не встретить ни фермы, ни ранчо. Это был край широких волнистых прерий, местами покрытых такой высокой травой, что всадник, слегка пригнувшись, скрывался в ней целиком; край многочисленных неглубоких рек, пересыхающих на большую часть года, иногда шумных и многоводных, но чаще ленивых и мутных.
   Безлюдной была и местность в излучине реки Арканзас. Здесь рукав Пауни-Форк вместе с главной рекой Арканзас, сворачивающей на юг, образует северную сторону треугольника. От Додж-Сити на юго-запад и до форта Ларнед на северо-восток находилось столь необозримое пространство, что там мог затеряться не только человек, но и тысячи голов скота. Правда, скоро все это изменилось. Уже стальная нить железной дороги на Санта-Фе соединила восточную и западную излучины Арканзаса, и фермеры тут же вторглись в безграничные владения скотоводов. Но в 1878 году здесь лежали еще почти девственные прерии.
   Сделав это место центром своего наблюдения, высоко парящий орел мог бы разглядеть бег сбившегося в тесную кучу индейского племени. Всё на север стремилось оно, на север, перерезав самую крайнюю излучину реки, потом на северо-запад, туда, где заходит солнце, и далее всё на север, на север. Орел своими зоркими глазами мог бы. различить, как из форта Ларнед выступил на юго-запад кавалерийский эскадрон. Он увидел бы еще два кавалерийских эскадрона и роту пехотинцев, устремившихся по следу индейцев на север. Если бы он опустился ниже и полетел на юго-запад, то увидел бы роту пехотинцев на мулах, переходящую реку Арканзас на Переправе Мустангов и идущую на северо-восток. Он заметил бы движение на восток вышедшего из форта Додж поезда, состоящего из вагонов-платформ, на которых также находились солдаты и две гаубицы, поднявшие в небо свои уродливые дула. Поверни он в своем быстром полете к северу, он приблизился бы к кавалерийскому эскадрону, скакавшему на юго-восток от форта Уоллес вверх по течению Смоуки-Хилл-Ривер. Вот что предстало бы взору орла.
   Но и люди чувствовали тревогу и какое-то передвижение в прериях.
   Жители уединенных ферм, услышав слово «индейцы», закрывали ставни на засовы и принимались чистить свои ружья. Ковбои видели двигавшуюся вдали темную массу и догадывались, что это.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация