А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спящее золото. Книга 1: Сокровища Севера" (страница 30)

   – И что он ей ответил? – спросили сразу несколько голосов.
   – Что он не такой дурак, – с некоторым смущением доложил Стейн.
   Кое-кто в задних рядах засмеялся. Но большинство понимало, что тут не до смеха.
   – Ну, Вигмар, ответь же им! – воскликнул Бальдвиг. – Повтори стихи, и они поймут, что это о ком угодно, но не об Ингирид!
   – Если люди очень хотят враждовать, их не убедят никакие слова, обладай ты хоть красноречием самого Одина! – ответил Вигмар. – Мои стихи были сложены о другой женщине. Она осталась далеко отсюда. А складывать висы для Ингирид дочери Бьяртмара я даже не помышлял. Пусть богиня Вар слышит меня.
   – Может быть, он складывал висы и о другой женщине! – не сдавалась фру Уннгерд. – Но кто, кроме него самого, нам поручится, что он не складывал висы об Ингирид?
   – Ха! – с негодованием воскликнул Бальдвиг и хлопнул себя по бедрам. – Это уже неразумно! Гнев – плохой советчик! Если так рассуждать, то кто поручится, что ты и твой муж не складывали хулительных стихов про меня или про самого конунга?
   – Конунг! – воззвали разом Оддульв и Уннгерд. – Долго ли ты будешь слушать эти позорные речи!
   – В самом деле, отец! – повысив голос и грозно хмуря брови, сказала йомфру Ульврун. Она достаточно хорошо знала своего отца, чтобы обращаться к нему лишь в крайних случаях. – Люди хотят услышать твое решение.
   – Это правда? – спросил Бьяртмар самого Вигмара.
   Удивительное дело: голос конунга звучал не грозно, буднично и даже мягко, но Вигмар вдруг почувствовал странное оцепенение в душе и в теле. У него просто не хватило бы воли солгать: голос конунга проникал в самую душу и наполнял уверенностью, что и взгляд его проникает так же свободно. К счастью, Вигмару не приходилось ничего скрывать.
   – Нет, это неправда! – уверенно ответил он. – Мне случалось сочинять стихи о женщине, но не о твоей дочери и вообще ни об одной женщине из племени раудов.
   – Так, значит, эти почтенные люди лгут? – невинно спросил конунг и повел бледной длиннопалой рукой в сторону Оддульва и Уннгерд.
   Вигмар почуял ловушку, но сдаваться не собирался.
   – Эти почтенные люди не поняли, – твердо сказал он и бросил взгляд на Оддульва. – Служанка не смогла запомнить ни одной строчки, но почему-то решила, что это – о ее госпоже. Но она ошиблась.
   – И со слов рабыни Оддульв обвиняет свободного человека! – с негодованием подхватил Бальдвиг. – Они требуют доказательств, что Вигмар не сочинял стихов о твоей дочери! Почему бы им не потребовать того же от всех людей, сколько ни есть на свете? Мало ли у кого мог возникнуть злодейский замысел!
   – Наверное, это были искусные и красивые стихи, раз уж рабыня ничего не смогла запомнить! – мягко и мечтательно протянул Бьяртмар, ласково заглядывая в лицо Вигмару. Он как будто не слышал речей Бальдвига, и Вигмара еще больше насторожила эта нежданная ласковость. – Почему бы тебе не сказать нам те стихи еще раз? Мы сможем судить, есть ли в них твоя вина передо мной и моей дочерью.
   Ингирид встрепенулась и вскинула голову: ей очень хотелось послушать. Люди в гриднице опять загудели. Вигмар помедлил. Да, это был бы самый простой выход. В тех двух висах достаточно ясно излагалась вся немудреная сага о том, как он полюбил девушку, поссорился с ее родней и бежал. Самый глупый великан поймет, что к Ингирид дочери Бьяртмара это и близко не подходило. Но… Какое-то внутреннее чувство мешало Вигмару ответить согласием. В этих двух висах уместилась его душа, любовь и судьба. Страшно, гадко, немыслимо было раскрыть сердце перед чужими людьми, перед безбородым конунгом.
   – Нет. – Вигмар почтительно, но твердо мотнул головой и, пересилив себя, взглянул в прищуренные глаза конунга. – Эти висы – ее и мои. Больше ничьи. Я не могу их повторить.
   – Вот, теперь ты веришь нам? – воскликнули разом Оддульв и Уннгерд. – Он и не запирается! Его надо вывести во двор и обезглавить!
   – Не сейчас! – хрипло вставил Ульвхедин ярл. Он плохо понимал, о чем идет речь, но обычаев не забывал даже в самом тяжком опьянении. – Ночное убийство опозорит нас!
   – Послушай, конунг, послушай! – заторопился Бальдвиг, встревоженный молчанием Бьяртмара. – Ты знаешь меня много лет, я верно служил тебе! Я много лет знаю этого человека и его отца, он не мог… Ты должен дать ему оправдаться!
   – Да, несомненно! – Бьяртмар кивнул. – Обезглавить человека может даже раб, но вот приставить голову обратно не под силу ни одному конунгу. Я не хочу, чтобы меня прозвали Бьяртмаром Несправедливым. Конечно, мы дадим ему оправдаться.
   – Пусть он понесет каленое железо! – крикнул Оддульв, и облегченный вздох застрял у Бальдвига в груди. – Богов нельзя обмануть!
   – Он не вор, чтобы носить железо! – возмутился Бальдвиг. – Позволь ему, конунг, оправдаться с оружием в руках, как подобает высокородному человеку!
   – Да где его высокий род! – с недоверием и презрением выкрикнула Уннгерд. – Кто его видел? Эти квитты…
   – Тише, добрая женщина, я не хочу, чтобы говорили, будто у меня плохо встречают чужеземцев, и прозвали Бьяртмаром Негостеприимным! – остановил ее конунг. Вигмар некстати подумал, что конунга уж слишком явно заботит, что о нем скажут. – Он имеет право оправдаться с оружием в руках, и богов не обманешь мечом точно так же, как и каленым железом. Вот только кто же будет ему достойным противником? Может быть, Ульвхедин ярл?
   Бьяртмар постучал себя пальцем по дряблой щеке и покосился в сторону сына. Вигмар проследил за взглядом, и у него нехорошо екнуло что-то в животе. Нет, не испугался: просто впервые в жизни ясно осознал, что вероятность его победы меньше мышиного хвостика.
   – Я готов, отец! – прохрипел Ульвхедин. – Но до утра-то можно подождать? Я тебе всегда говорил, что от этой девки хорошего не будет, но раз уж она так вляпалась, кто-то же должен постоять за честь рода. Я готов.
   – Нет, пожалуй, не надо, Ульвхедин. – Бьяртмар внимательно изучил лицо Вигмара, которое все же осталось вполне спокойным, и передумал. – Ведь его вина – не в нападении с оружием. Он нападал стихами, так пусть и противником его будет скальд. Я о тебе говорю, Сторвальд.
   Бьяртмар направил взгляд куда-то поверх головы Вигмара, и все обернулись. Вигмар тоже посмотрел. Он и раньше замечал, что на всех пирах второе почетное место в гриднице, напротив конунга, занимает вовсе не Ульвхедин ярл, а высокий человек лет тридцати, одетый богато и вид имеющий довольно гордый. Говорили, что это Сторвальд по прозвищу Скальд, и Вигмар отметил про себя: чтобы приобрести такое прозвище, надо быть скальдом на две головы искуснее остальных.
   Во время всего этого переполоха Сторвальд молчал (он вообще не открывал рта, пока к нему не обратятся, и по своей воле ни во что не вмешивался, что, безусловно, обличало в нем человека неглупого). Бьяртмар глядел на красавца с восторженной ласковостью, как мать на любимого сына, который вырос молодцом. Сторвальд и в самом деле был на редкость хорош собой. «Вот в кого бы влюбиться Ингирид!» – с оттенком обиды на бестолковых норн подумал Вигмар. У Сторвальда были прямые черты лица, легчайшая горбинка на прямом носу удивительно хорошо сочеталась с внутренним углом густых бровей, а светлые и блестящие, как сталь, глаза смотрели умно и остро. Только левый глаз чуть-чуть косил наружу. Золотистые волосы Сторвальд тщательно расчесывал и заправлял за пояс. Никаких кос или хвостов, которые указывали бы на происхождение из того или иного племени. А позади на стене висел меч в богатых ножнах, и широкие плечи и сильные руки Сторвальда наводили на мысль, что меч ему служит не для украшения.
   – Вот подходящий противник для тебя! – сказал Бьяртмар, мельком глянув на Вигмара, и обратился к красавцу: – Я думаю, Сторвальд, тебя не испугает такое состязание. Ведь боги рассудят, кто прав.
   – Разве я когда-нибудь отказывался исполнить твою просьбу? – спокойно, без заискивания, даже отчасти небрежно ответил Сторвальд. – Пусть все будет по твоему желанию, конунг.
   – Вот и очень хорошо! – Бьяртмар был доволен ответом и радостно потер одна об другую свои узкие бледные ручки, которым, как казалось, никогда не приходилось держать меча или весла. – Значит, мы дадим каждому из вас одну ночь, чтобы вы могли сложить по хорошей хвалебной песне…
   – Как? – изумленно закричали Дьярвинги и даже кое-кто из гостей в гриднице. – Песни? Хвалебные песни? Ты же сказал: с оружием в руках! Да разве это божий суд! Такого не бывало!
   – Даже самые простые вещи когда-нибудь произошли в первый раз, и люди вот так же ахали и изумлялись! – хихикая от удовольствия, отвечал Бьяртмар, довольный впечатлением. – Но, по правде сказать, я не думаю, что раньше нас никто не додумался… Это же так просто! А вы что думали? – вдруг напустился он на Дьярвингов, вцепившись птичьими пальцами в подлокотники кресла и склоняясь вперед. – Вы думали, что я позволю двум хорошим скальдам зарубить друг друга! Как бы не так! Хорошие скальды слишком редки! Хороших воинов у меня двенадцать десятков только в этой усадьбе, а скальд – один! Один, хотя всякому порядочному конунгу полагается иметь хотя бы пару, не говоря уж о четырех или шести! Скальд сражается стихами – вот пусть они и померятся своим оружием!
   Народ гудел, Уннгерд что-то шипела на ухо Оддульву, Бальдвиг утирал рукавом промокший лоб, а Ингирид, снова оживившись, переводила блестящий взгляд с Вигмара на Сторвальда, словно сравнивала их. «О прекрасная Фрейя, надоумь ее перенести свою страсть на этого красавца и оставить меня в покое! – мысленно молился Вигмар. – Ее равнодушие мне принесет куда больше пользы, чем любовь! О Всадница Кошек, подательница самых сладких снов! Ты и так одарила меня в меру самых жадных желаний, оставь же что-нибудь и другим! Мне много не надо…»
   – Итак, мы дадим им сегодняшнюю ночь! – продолжал Бьяртмар конунг, выпрямившись на сиденье и приняв величественный вид. – Пусть каждого отведут в отдельные покои и поставят стражу, чтобы никто не мог ни помочь, ни помешать. А завтра за утренней едой мы послушаем их. Если выиграет квитт – значит, боги оправдали его. А пока идите все спать, чтобы ваши пьяные вопли не мешали моим скальдам!
   Толпа задвигалась и стала рассыпаться. Ульврун увела Ингирид, которая все оглядывалась на ходу. Сторвальд спустился со своего сиденья. При этом он бросил на Вигмара только один взгляд, в котором светился скрытый интерес. Этот красавец, чуть косящий на левый глаз, был вполне уверен в своих силах, но не спешил засчитывать своего соперника в проигравшие, пока тот не показал себя.
   Удивительно быстро усадьба конунга затихла. Злая и рассерженная Ингирид долго лежала без сна, не глядя в сторону фру Уннгерд. Именно себя она считала наиболее пострадавшей от ночного переполоха. Ингирид не могла решить, бояться ли ей за свою честь или обижаться, что ее считают недостойной стихов, но чувствовала себя ограбленной и оскорбленной. Она не желала верить, что стихи Вигмара предназначались какой-то другой женщине. Да разве на свете существуют другие? Что они такое по сравнению с ней? «Жизнь отдать не жаль за деву!» – вспоминалась ей та единственная строчка, что зажгла этот пожар. Как красиво, как сильно! Этой строчкой хотелось любоваться, словно драгоценным обручьем, и Ингирид без конца повторяла ее, чувствуя, как золотой звон стиха отдается в самых дальних уголках сердца. Ей самой не грозила смерть, а переживать за других она не умела. Сладкое и тревожное ощущение любви, пусть воображаемой, скоро прогнало обиды, и Ингирид наслаждалась своим волнением, как новой, еще не испытанной радостью жизни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация