А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спящее золото. Книга 1: Сокровища Севера" (страница 25)

   Глава 12

   По дороге к Островному проливу Эрнольв много думал о своем последнем вечере в Аскефьорде. Утром, когда он во главе дружины выезжал из ворот усадьбы Пологий Холм, явилось чудное видение: сквозь рассветный туман, густой и белесый, мчалась через невидимую долину маленькая золотоволосая валькирия верхом на маленькой вороной лошадке. «Эрнольв, подожди! – кричала она. – Я догадалась! Я потом догадалась! Это он назвал то самое имя! Назвал того, кто тебе нужен! Это твой квиттинский побратим!» Эрнольв замахал рукой. Поняв, что услышана, валькирия придержала лошадь и тоже помахала ему на прощание.
   – О ком это она? Кто кого назвал? – весь день приставала Ингирид, но Эрнольв только отмахивался. Уж кому он не собирался рассказывать о своей встрече с троллем из Дымной горы, так это своенравной девчонке. И чем больше он думал, тем яснее становилась правота Сольвейг. В самом деле – зачем бы бергбуру понадобилось называть совсем чужого человека, до которого обитателям Аскефьорда нет никакого дела? Старый хитрец знал, какой вопрос мучит Эрнольва: не имена будущих эйнхериев* хотел он услышать той жутковатой и таинственной ночью. Ему нужно было имя человека, о котором он постоянно думал. Конечно, когда не думал о Свангерде.
   За этими размышлениями путь до Островного пролива показался Эрнольву совсем не долгим. Гораздо больше истомилась Ингирид: она твердила, что они едут уже целых полгода и приедут никак не раньше Середины Зимы; она осыпала упреками Эрнольва, который, по ее мнению, выбрал самую длинную дорогу, чуть ли не через дикие леса бьярров, а потом принялась проклинать ведьм и троллей, которые запутали и вовсе украли путь. В другое время ее жалобы и брань сильно досаждали бы миролюбивому Эрнольву, но сейчас ему было не до того. Да и мысль, что все это он слышит в последний раз, значительно поднимала ему настроение.
   Вопреки предсказаниям Ингирид и к большому ее удивлению, они добрались до Островного пролива без каких-либо неприятностей в пути и поспели еще до начала тинга. Но в конунгову усадьбу уже набилось столько народу, что Эрнольв едва сумел протолкаться к высокому почетному сиденью Бьяртмара Миролюбивого, чтобы предъявить тому повзрослевшую дочь.
   – Торбранд сын Тородда, конунг Фьялленланда и мой родич, а также мой отец Хравн сын Халльварда передают тебе пожелания здоровья, достатка и благополучия! – приветствовал он Бьяртмара конунга. – Торбранд конунг и мой отец рассудили, что твоя дочь йомфру Ингирид уже достаточно взрослая и больше не нуждается в заботах воспитателя.
   Сама Ингирид с обычной своей самоуверенностью оглядывалась, обшаривала настырным взглядом все, что попадалось: от резных столбов у почетных сидений до лиц своих ближайших родичей, которых почти не знала. На отца бросила короткий взгляд и сразу отвернулась: Бьяртмар конунг не из тех людей, которыми хочется любоваться. Его вид мог бы разочаровать дочь, но он ведь был конунгом, и Эрнольв знал, что ради ожидаемых почестей Ингирид смирится и с худшим. А в гриднице, увешанной ткаными коврами и дорогим оружием, заполненной нарядными гостями, нашлось на что посмотреть и помимо хозяина. Ни следа смущения или робости не нашлось на свеженьком личике Ингирид, и она откровенно радовалась, что столько глаз приковано к ней: такой юной, длинноногой, нарядной.
   – Вот уж это они рассудили неверно, хотя люди все на редкость умные! – захихикал Бьяртмар конунг, осматривая Ингирид с отстраненным любопытством, как будто и не считая за собственное порождение. – Как раз теперь ей и нужен строгий присмотр!
   – Ты мудр, Бьяртмар конунг! – Эрнольв поклонился со счастливым чувством избавления. – Но за девушкой, годящейся в жены, должен присматривать ее отец, не так ли?
   – Пожалуй, да. – Бьяртмар задумчиво кивнул, потер тонкими пальцами вялый подбородок, покрытый седым пухом, снова оживился. – А ведь если бы ты не назвал себя, Эрнольв сын Хравна, я едва ли узнал бы тебя! Ты так переменился…
   Бьяртмар с лукавым сочувствием повел рукой, точно не находил слов. Краем глаза он посматривал, насколько сильно его слова заденут гостя. Но Эрнольв уже привык к подобным намекам.
   – Теперь ты понимаешь, конунг, как сильно мне хотелось вернуться домой! – заявила Ингирид. – Там в Аскефьорде все такие!
   Бьяртмар конунг захохотал, передергивая костлявыми плечами. Кое-кто вокруг засмеялся тоже. Эрнольву бросились в глаза лица двух давних знакомых: Ульвхедина ярла и Ульврун, старших детей Бьяртмара конунга. Лица эти выражали немного сочувствия ему и очень много беспокойства. «О светлая Фрейя! – легко читалось в глазах йомфру Ульврун. – Неужели эта маленькая троллиха теперь поселится у нас?» И тогда Эрнольв сам им посочувствовал.

   Дружина Бальдвига Окольничего подъезжала к Островному проливу под вечер. Последняя часть пути пролегала по берегу моря, и часто глазам открывалось серо-голубоватое пространство владений великана Эгира. Дорога шла мимо вершин фьордов, вода то скрывалась за прибрежными горками, то снова показывалась, но море не давало забыть о себе ни на миг: до слуха долетал глуховатый далекий гул, ветер нес острый запах морской солоноватой свежести, особенно заметный для Вигмара, привыкшего жить в глубине полуострова и бывавшего у моря не чаще одного раза в год.
   На берегах фьордов то и дело попадались земельные и промысловые знаки: высокие камни с выбитой руной Одаль – «наследство». Пониже нее виднелись несколько рун, обозначавших имя местного хельда. Вигмар оглядывался вокруг, посвистывая от удивления.
   – Никогда в жизни не видел столько «наследств»! – делился он с Атли (зятем Старкада). – У вас что, нет ни одного свободного фьорда?
   – Здесь, пожалуй, нет. Тут хорошая земля, богатые рыбой фьорды и тюленей много. И к конунгу, опять же, близко, – рассудительно отвечал Атли.
   Приглядевшись к квитту, он стал держаться поближе, решив, что два таких героя должны стать друзьями. Отчасти Атли завидовал Вигмару, убившему знатного человека, а не какого-то там хирдмана, отчасти гордился своей сильной родней: ему-то не пришлось после свершения подвига бежать, как зайцу, бросив дом и родичей.
   – А это хорошо – близко к конунгу? – недоверчиво спрашивал Вигмар.
   Он сильно сомневался, что близость к конунгам, хевдингам и прочим знатным людям может принести хоть что-то хорошее. По крайней мере, его собственный опыт говорил об обратном.
   – Как сказать. – Атли пожал плечами. – Приходится подати платить каждый год, зато больше никто не грабит.
   Местность становилась все оживленней: домики, усадьбы, клочки пашен, каменные изгороди пастбищ тянулись сплошной полосой, по сторонам дороги толпились дети и пастухи, разглядывая проезжающих. То и дело на берегу попадались сушилки для рыбы, сколоченные из потемневших жердей, и над каждой возвышался вырезанный на доске знак Одаль, походивший на неусыпно стерегущий лик.
   Стали встречаться землянки, обитаемые во время тинга, и многие из них уже были покрыты. Вооруженные и нарядные мужчины расхаживали по берегу и вдоль дороги, криками приветствовали друг друга, разговаривали стоя, сидели у костров и на порогах землянок. Вигмару вспомнился квиттинский тинг Острого мыса, где он не раз бывал, когда еще сохранял хорошие отношения со Стролингами и Ингстейном хевдингом. Скоро съедется и тинг Острого мыса. И он, Вигмар сын Хроара, скоро уже будет не… Его, так сказать, совсем не будет. Потому что человек вне закона – это не человек.
   – Нам ехать подальше, наша землянка за усадьбой, – прервал его мысли Атли. – Возле самого Поля Тинга. Правда, скорее всего, конунг нас всех пригласит к себе в дом. Тесновато, зато почетно!
   – Я предпочел бы простор, – немедленно отозвался Вигмар. После жертвоприношения в Гранитном Круге ему не казалось большим счастьем опять оказаться в тесной толпе.
   Почти все удобные для стоянки места на берегу были заняты кораблями. Из любопытства Вигмар скользил взглядом по высоким штевням, резным бортам, бочкам и мешкам, сложенным возле мачты. Кое-где возле товаров уже спорили продавцы и покупатели. Вигмару вспомнился «Олень» с его железом, так глупо и не вовремя потерянный. Если бы конунгу фьяллей не понадобился чужой корабль, то, возможно, ничего бы не случилось: ни раскапывания кургана, ни копья, ни стихов… Ничего. И не ехал бы он сейчас среди чужих людей на суд чужого конунга. А впрочем… Вигмар подумал и решительно затряс головой. Его любовь к Рагне-Гейде все равно выросла бы, потому что началась гораздо раньше, и родилась бы при любых условиях, лишь бы были они двое: он и она. И все равно он оказался бы оторван от нее безнадежным раздором, и ехал бы сейчас среди чужих людей по чужой земле, сберегая в глубине души надежду когда-нибудь вернуться…
   Усадьба Островной Пролив даже стойкого Вигмара поразила шумом и многолюдством. Хозяйский дом под высокой дерновой крышей, где на углу прилепилась даже небольшая стройная березка, дрожащая на верховом ветру золотыми листочками, едва виднелся из-за множества пристроек, спальных покоев, кладовок и погребов. Двери четырех или пяти гостевых домов были раскрыты настежь, везде ходили, говорили, бранились и смеялись люди. С заднего двора несло густым свиным духом – рауды почитали свиней за священных животных Фрейра и Фрейи, да и сами обожали их мясо.
   Кто-то из конунговых гестов узнал приехавших, и вскоре им сделали приглашение зайти в дом. Бьяртмар конунг сидел со своими людьми за столом; впрочем, во время тинга и больших годовых праздников это обычное занятие конунга: всякий приходящий может сразу выяснить меру его милости к себе, получить свою награду или наказание. Дальний конец длинной гридницы терялся в полумраке, хотя там горел отдельный очаг, блестело на стенах оружие, а судя по долетавшему гулу, на том краю тоже пировали вовсю, не обращая внимания на происходящее впереди. В той половине, что ближе к дверям, было относительно просторно.
   – Идите сюда, мои друзья, я рад вас видеть! – послышался голос из середины палаты.
   Бальдвиг первым приблизился к почетному сиденью конунга, за ним подошли остальные. Вигмар глянул – и прикусил губу, чтобы не оскорбить конунга непочтительно-изумленным свистом. Не такого он ждал! До сих пор ему приходилось видеть только квиттинского конунга Стюрмира – вот это конунг так конунг! Могучий, рослый, суровый, брови нахмурены, в лице строгость, полуседые волосы спадают ниже плеч! Метельный Великан! Словом, загляденье. А этот… Бьяртмару больше пристало бы править в каком-нибудь из троллиных племен – ведь и троллям полагаются свои конунги. Росту он, правда, был довольно высокого, но худощав и узок в плечах, да еще и сутулился. Седые волосы с легким налетом заблудившихся в снегу темных волосков не встречались с гребнем уже много дней, косичка на затылке расползлась и свалялась. Неужели нет во всей усадьбе ни одной женщины, которой он доверил бы себя расчесать? Но самым странным было лицо. Длинный и прямой нос конунга сильно выдавался вперед и первым наводил на мысль о троллях; оплывшие, отвислые щеки покрывала густая сеть красных прожилок. Кожа на нем была дряблая, нездоровая, под глазами темнели серые полукружья с тонкими густыми морщинками. Широкая верхняя губа совсем прикрывала тонкую нижнюю, подбородок порос седым пухом. Бьяртмар конунг не выглядел жестоким или зловредным, но Вигмар внутренне содрогнулся: так сильно не хотелось ему иметь дело с этим человеком.
   – А это кто с тобой? – Вигмар почувствовал внимательный взгляд. – Я вижу, что родом он из твоих соседей, Бальдвиг, из квиттов. Пусть подойдет поближе, а то тут темно, я не вижу, – дряблым и слащаво-вежливым голосом попросил Бьяртмар конунг.
   Вигмар сделал несколько шагов к почетному сиденью.
   – Да будет достаток в твоем доме, конунг, и счастье всем твоим делам! – сказал он.
   Бьяртмар закивал в ответ на приветствие, склоняясь с высокого сиденья и подслеповато щурясь, отчего его лицо стало еще гаже, и Вигмар с трудом удержался, чтобы не сделать шаг назад. Троллячий хвост, как же люди годами живут с ним в одном доме?
   Конунг разглядывал его долго, а это служило хорошим знаком, и Бальдвиг приободрился. Зная о собственном уродстве, Бьяртмар любил окружать себя красивыми людьми. Вигмара не всякий назвал бы красавцем, но опытный Бальдвиг видел, что его квиттинский друг приглянулся конунгу. Жизненная сила, здоровье, уверенность в себе, проступающие в каждом движении и в каждой черте, любого человека сделают привлекательным.
   – Лицо у него решительное, а глаза такие, что не хотел бы я сойтись с ним на узкой тропинке! – сказал наконец Бьяртмар, и его широкая верхняя губа зашлепала, как будто пытаясь прожевать усмешку. – Это отличный боец, но все же я не назвал бы его удачливым.
   Бьяртмар конунг произнес последние слова с оттенком сожаления, но все же Вигмар не почувствовал благодарности за похвалу. Прошло совсем немного времени, а он уже хорошо понимал, почему Бальдвиг считал необходимость обращаться за помощью к собственному конунгу несчастьем.
   – Ты многое подметил верно! – спокойно ответил Бальдвиг, взглядом призывая Вигмара к молчанию, хотя тот и не думал подавать голос. В чужом месте следует сначала оглядеться. – Этот человек действительно из квиттов, его зовут Вигмар сын Хроара. И про него не скажешь, что он боится испытывать свою удачу.
   Вигмар сохранял спокойствие, хотя слова Бьяртмара сильно задели его. «Не кажется удачливым человеком!» В последние дни Вигмар и сам сильно усомнился в своей удаче. Всю жизнь он в нее верил – однако норн приговор у мыса узнаешь, как когда-то сказала шаловливая лисичка Грюла, и погибнуть в волнах можно и у безопасного берега. Да, не каждому повезло бы уйти живым от полчища фьяллей с племянником Торбранда Тролля во главе, не каждый добыл бы драгоценное копье из рук мертвого оборотня. Не каждый добивался любви лучшей невесты в округе и терял ее так нелепо и страшно! Сжав зубы, задержав дыхание, Вигмар старался пересилить душевную боль, как пережидают боль телесную, если уж ничего нельзя поделать. Рука нашла и крепко сжала амулет, висевший на шее под одеждой, – золотой полумесяц с пятью рунами. «Это принесет тебе удачу!» – убежденно обещала Рагна-Гейда. И вот…
   – Пусть это не покажется вам праздным любопытством, – продолжал Бьяртмар, словно угадав, что Вигмару именно так и показалось. – Ведь есть поверье, что знамение богов раудам чаще всего приносят чужеземцы. Вот и мне хотелось бы знать: не несет ли приезд твоего друга какого-нибудь пророчества нам?
   – На это, конунг, я могу дать тебе только один ответ, – спокойно отвечал мудрый Бальдвиг. – Так говорили наши предки еще в Века Асов: поживем – увидим.

   Большую часть приехавших с Бальдвигом конунг велел разместить в одном из отдельно стоящих гостевых домов. Но для самого Бальдвига и некоторых его людей хозяин нашел место в спальном покое хозяйского дома, где уже жили съехавшиеся на тинг гости. Похоже, конунга так забавляли суета и теснота в собственном жилище, что он готов был терпеть неудобства. Вернее, подвергать им других.
   Ранним утром Вигмар прошелся на задний двор, а вернувшись, застал в сенях неожиданных гостей. Вернее, гостий. Две девушки увлеченно спорили о чем-то шепотом возле самых дверей покоя, подталкивая одна другую локтем. При этом они силились разглядеть что-то через щелку приоткрытой двери и не расслышали тихих шагов Вигмара.
   – Да его тут нет, тут один Бочка! – разобрал он возбужденный шепот одной из них. – Где он, там другим не хватит места!
   – Молчи, гусыня, ты ничего не понимаешь! Я сама видела, как Глюм повел его сюда вместе с другими! Он здесь, вместе с Окольничим! Иди зайди!
   – Я боюсь! Сама зайди, если так хочешь! Тебе за это ничего не будет, а вот мне…
   – Ну, хоть загляни! Надо же знать, где он!
   – А я не подойду? – спросил Вигмар, которому надоело стоять и ждать, пока ему дадут пройти.
   Обе девушки сильно вздрогнули и обернулись. Одна, пониже ростом и покруглее сложенная, присела в испуге, как курица, охнула и метнулась в бревенчатый переход, ведущий к девичьей. Вторая прижалась спиной к стене, как будто на нее лаяла собака, и замерла. В первые мгновения на ее лице отразился такой сильный испуг, что Вигмар даже удивился: квиттинские девушки при виде него не обращались в бегство. У него же нет шести рук и кабаньих клыков, как у Старкада. Не этого, конечно, сонноглазого Бальдвигова брата, а того, что жил в Века Асов и однажды пытался обмануть ложной жертвой самого Одина.
   Вигмар не знал, что лицо его с резкими чертами, истомленное бессонницей и мучительными раздумьями, темные тени под пронзительными желтыми глазами делают хозяина похожим больше на оборотня, чем на простого человека.
   – Кого ищешь, йомфру? – снова спросил Вигмар, вплотную подойдя к девушке.
   Та молча смотрела ему в глаза. Она уже справилась с первым испугом, и на лице застыло надменное упрямство: хоть режьте меня на части, а ни слова не добьетесь. В санях было темно, однако Вигмар разглядел, что девушка совсем молода, не старше пятнадцати, но уже достигла расцвета: высокая, лишь на несколько пальцев ниже самого Вигмара, стройная, румяная. Трудно решить, красива ли она, но живость, какая-то тайная страстность, тлевшая в чертах лица даже сквозь натянутую личину надменности, успешно заменяла их правильность.
   – Вот уж не думал, что у раудов такие красивые девушки вынуждены толкаться под дверью, когда им нужен кто-то из мужчин, – продолжал Вигмар, не дождавшись ответа. – У нас таким не дают скучать. У нас от тебя хозяйка отгоняла бы хирдманов метлой.
   – А у вас в квиттах все такие смелые? – язвительно спросила девушка.
   – У нас в квиттах все смелые, но я пока не вижу, чего такого смелого совершил, – честно ответил Вигмар. Неудивительно, что незнакомая девушка его знает: квиттинский выговор было легко отличить от речи раудов, а других квиттов на конунговой усадьбе он пока не приметил.
   – А того… – медленно проговорила девушка, сузив глаза, отчего ее лицо вдруг напомнило Вигмару настороженную и хитроватую мордочку куницы. – А того… что никто из раудов не станет подходить ко мне так близко, если он в своем уме! – вдруг быстро выкрикнула она, как кошка лапой, стремительно царапнула по лицу Вигмара ногтями всех пяти пальцев правой руки и со змеиным проворством кинулась прочь.
   Но она не знала, что змеи и кошки разом маловато для того, чтобы одержать верх над любимцем пятнадцатихвостой Грюлы. Неуловимо быстрым движением Вигмар поймал ее за взметнувшиеся пряди волос, сильно дернул назад, перехватил за плечо и обеими руками припечатал к прежнему месту. Девушка вскрикнула от боли, лицо ее исказилось страданием, гневом и удивлением, она забилась, силясь освободиться, но Вигмар держал крепко и не давал двинуться. Через несколько мгновений девушка умерила яростные порывы, поняв, в какие железные руки попала, и только из упрямства продолжала дергаться. Вигмар наклонился, приблизив лицо к самым глазам пленницы, и тихо сказал:
   – Не так быстро, кошечка. Плохи ваши дела, если мужчины раудов позволяют так с собой обращаться. А у нас девушки, не желающие никого подпускать к себе близко, сидят в девичьей возле хозяйки и не толкаются на рассвете у дверей мужских покоев. И если я тебя еще раз тут встречу, то так просто ты от меня не уйдешь. Все понятно?
   Девушка молчала и только дышала порывисто и глубоко, словно сотни порывов разом терзали ее грудь и не позволяли вырваться ни одному слову. Вигмар склонился к самым ее губам, на миг замер, чувствуя, как она трепещет и прямо-таки излучает странную смесь гнева, волнения и растерянности, а потом резко отстранился и убрал руки. Девушка еще несколько мгновений стояла, как будто не веря, что вновь свободна, а потом резко метнулась в переход к девичьей и исчезла.
   Вернувшись в покой, Вигмар лег на свое место. Вокруг раздавалось разнообразное сопение спящих, а торопиться ему было некуда. Вот так теперь ему и предстоит жить: ни хозяйских забот по усадьбе, ни гостей, ни свиданий, к которым он не успел привыкнуть и потому воспринимал каждое как подарок. Теперь он всем чужой и от всех забот свободен. И радости у него теперь маленькие: хотя бы то, что сегодня дружина Бальдвига никуда не едет и можно дремать, не торопясь перебираться из-под теплой овчины в жесткое седло.
   Его руки еще помнили дрожь бессовестной девчонки с мордочкой куницы. Он сам не знал хорошенько, зачем понадобилось связываться с ней и почему он просто не прогнал ее от дверей. Почему бы не развлечься немного простому хирдману? Слишком тяжело жить, замкнувшись на мыслях о своих бедах.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация