А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Часы королевского астролога" (страница 16)

   Глава 16

   Ранняя весна будит в людях тоску, схожую с тоской о несбыточном. Повсюду черные проталины, небо серое, а робкие оттепели отступают под напором морозов. Еще и метель может нагрянуть, завыть, как голодная волчица. Не верится, что скоро на смену унылому однообразию придет зеленая листва, цветение садов, теплый ветер с юга…
   Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Братцеве сверкала белизной, ее пять аккуратных главок упирались в низко нависшую тучу, полную мокрого снега. С закомар[11] на Астру и Матвея взирали херувимы. Толстые стены, маленькие окошки, капающая с крыши талая вода…
   Астра осторожно пробиралась по лужам к маленькому старинному погосту.
   – Зачем ты меня сюда привела? – ворчал Матвей.
   – Потерпи…
   Мраморные надгробия очищены чьей-то заботливой рукой, белые кресты над ними напоминают о бренности всего сущего. На расколотой плите надпись: «Здесь погребено тело генерал-майора, действительного камергера Ивана Николаевича Римского-Корсакова…»
   – Знаешь, кто это?
   – Нет, но фамилия знакомая. Был такой композитор.
   – Позор тебе, о Карелин! – закатила глаза Астра. – Перед тобой лежит прах фаворита Екатерины II, черноглазого красавца офицера… который покорил сердце самой императрицы! Она щедро одаривала своего любимца, и кое у кого это вызвало ревность. В общем, бесхитростный гвардеец пал жертвой интриг и был удален из Петербурга. В Москве он влюбился в графиню Строганову и прожил в ее имении Братцево много счастливых лет. Граф Строганов, по слухам, купил для нее эту усадьбу в качестве отступного при разводе.
   – Она была замужем?
   – Разумеется.
   – И при чем тут история двухвековой давности?
   – Магда Глебова часто приезжает в Братцевский парк, гуляет по безлюдным аллеям. Что-то же влечет ее сюда?
   – Ты хочешь сказать, она приходит на могилу фаворита?
   – Нет, конечно. Однако не стоит пренебрегать этим фактом. Вещи, привычки и даже одежда говорят о человеке больше, чем можно себе представить, – разоблачают потаенные мысли.
   Матвей сделал шаг в сторону. Там, где он стоял, образовались два следа, заполненные водой. Астра уставилась на них, силясь что-то понять.
   На железной ограде сидели вороны, презрительно каркали.
   – Эти Глебовы – странная пара.
   – Не верь ему. Он нарочно тебя нанял, чтобы убить любовницу и выдать все за козни жены. – Матвей запустил в птиц грудкой затвердевшего снега. Они заполошно поднялись, перелетели на черную мокрую березу. – Поэтому и в милицию не заявил про труп.
   Астра медленно покачала головой.
   – И правильно, что не заявил. Тут другое. Перед тобой ко мне заезжал Борисов, вы разминулись буквально на пару минут. Он побывал в квартире на улице Шумилова. Никакого трупа там нет! Выходит, никто никого не убивал.
   – Ка-а-ак?
   – Я сама в недоумении.
   – Может, он адрес перепутал?
   – Исключено.
   Матвей блуждал взглядом по печальному погосту. Кресты, надгробные плиты, проржавелая за зиму ограда, воронье. Безрадостный финал исканий человеческих. Фаворит самой императрицы лежит в земле, так же, как и все прочие смертные. Забытый, заброшенный…
   – Тогда что же выходит? Глебов лжец, каких поискать? Он вообще-то нормальный?
   – У меня появились сомнения, – призналась Астра. – С Магдой я не знакома, но ее супруг вызывает двоякие чувства. С одной стороны, зачем ему врать? С другой… словом, я запуталась. Та женщина в костюме Коломбины… может, она была жива? Просто уснула, или ей стало дурно. А потом пришла в себя и… Нет! Не вяжется. Глебов врач, он бы не ошибся.
   – Глебов – псих! И я все больше в этом убеждаюсь! С ним опасно иметь дело. У него либо глюки, либо он избавился от трупа. Вытащил из квартиры, вывез в лес, прикопал в снегу и теперь жалеет, что сдуру выболтал все тебе. Пожалуй, еще захочет убрать ненужного свидетеля.
   – Ты на меня намекаешь?
   – Ночью люди спят – из квартиры можно вынести все, что угодно. Тем более человека, женщину. Представь, выходит из подъезда парочка: мужчина почти несет пьяную вусмерть даму, грузит в авто, увозит. Кого-нибудь это насторожит? Да никого! Это и днем легко проделать. Зуб даю, никто не обратит внимания.
   Матвей увлекся своей версией.
   – Так что замел следы твой Глебов! Только ты знаешь правду.
   – Я ничего не понимаю. Возможно, Магда хотела подставить мужа, но по какой-то причине передумала и убрала труп. Вернее, поручила это своему сообщнику. Возиться с мертвым телом – занятие не из приятных. И физически тяжелое для женщины. – Астра замолчала, что-то обдумывая. – Вот бы отыскать мобильник, который упал в лужу.
   – Вряд ли он до сих пор там лежит. Если его вообще туда бросали. Глебову нельзя верить.
   – Может быть, твоих ребят из «Вымпела» попросить? Покопались бы под окнами…
   Ее напряженно-сосредоточенное лицо рассмешило Карелина.
   – Ты прав, пустое это дело. Магда сама, наверное, давно отыскала телефон и избавилась от него. Как только муж ушел, она тут же спустилась вниз, чтобы забрать трубку.
   – Глебовы – парочка шизофреников! – заключил он. – Ясно, как день. Они оба чокнутые!
   – Особенно Магда. «Закрытая, как ящик Прозерпины…»
   – Что-что?
   Крупная ворона с шумом вспорхнула и опустилась на верхушку креста, злобно косясь на Матвея и беззвучно раскрывая клюв.
   – Иногда люди, сами того не желая, проговариваются о самом сокровенном, – пробормотала Астра. – Знаешь, кто такая Прозерпина?
   Он задумался. Было слышно, как звенит по жестяному желобу вода, стекающая с крыши церкви.
   – Невидимая планета… – произнес вместо него кто-то другой – проснувшийся в нем граф Брюс, астролог и алхимик. – Неоткрытая. Связанная с женским космическим началом и стихией Земли, подобно Венере и Сатурну. В астрологии Прозерпина влияет на преобразование материи в новое качество, что является сутью алхимии.
   Он замолчал, не менее, чем Астра, пораженный своими словами.
   – Ну, ты дал! – выдохнула она.
   – Само вырвалось.
   – Я про планету и не думала. Только про древнегреческие мифы. Прозерпина – латинское имя Персефоны, дочери Деметры и Зевса. Она против своей воли стала супругой Аида, владыки подземного царства, который ее похитил. Полгода Персефона проводит на Олимпе, среди богов, а остальное время – в царстве мертвых. Она управляет душами усопших и является проводником для живых посетителей подземного мира.
   Матвей слушал вполуха, занятый своими мыслями. Казалось, он много думал о Прозерпине и даже пытался разглядеть ее в телескоп, вернее, угадать ее скользящую среди звезд тень…
   – …именно у Прозерпины хранился таинственный ящик или ларец, – долетел до него голос Астры, – …который ни в коем случае нельзя было открывать. Никому не известно, что там внутри. Тот, кто посмеет заглянуть в ларец – приподнять крышку, – погрузится в смертный сон. Он будет ни живым, ни мертвым, и только любовь сможет пробудить его.
   Вокруг потемнело, с неба посыпались рыхлые белые хлопья – словно зима напоследок спешила укрыть город снежной вуалью. Напрасный труд…
   – Сказка, – первым очнулся от наваждения Карелин. – Ларец Прозерпины, неоткрытая планета – все это выдумки. Людям невыносимо осознавать грубую прозу жизни, вот они и устраивают из нее маскарад. Маски, костюмы, пышные платья и дырявые рубища – всего лишь попытка прикрыть наготу. Тела, души – чего угодно. Любимое развлечение homo sapiens! «Мыслящий тростник» желает выглядеть кем-то другим. Почему бы ему не расцвести, как лотосу или розовому кусту? Маскарад бессмертен, дорогая.
   – Карр! Карр! – охотно поддержали его вороны.
   – Тьфу на тебя! – разозлилась Астра. – С Брюсом куда интереснее, чем с тобой, Карелин.
   Они направились от церкви к усадьбе. Шел густой мокрый снег, делая картину парка и дома похожей на театральную декорацию.
   – Я побывала в гостях у старого знакомого режиссера. Он давно на пенсии, но сохранил живой ум и хорошую память. Мы говорили об итальянской комедии масок… о венецианском карнавале, вообще о традиции переодевания. Это ведь не просто переодевание в другое платье – это возможность перевоплощения, доступная любому желающему, всеобщий заговор, освященный тысячелетним обычаем. Для меня было открытием, что карнавал уходит корнями в древнеримские Сатурналии: люди праздновали приход весны, возрождение природы, новый виток времени, перед которым все равны – патриции и чернь, императоры и рабы. Это игра чувств, а не ума, полная интриги, тайны и свободного проявления любви. Нет зрителей и актеров, и хотя улицы кишат Коломбинами и Пьеро, каждый проживает, а не исполняет, свою роль. Венецианская Дама флиртует с шутом, Король развлекается с простой крестьянкой. Все перемешивается: жизнь и смерть, возвышенное и ничтожное, красота и уродство, слуги и господа. Этакий переворот миропорядка, апофеоз хаоса и вседозволенности. «Во время карнавала проходит любая шутка!» И над всем царит Его Величество Смех. Люди, хохочите над жизнью, потешайтесь над ней и над собой, не принимайте ее всерьез, и она подарит вам лучшее, что имеет.
   Матвей недоверчиво хмыкнул.
   – Выходит, карнавал – своеобразный протест против порядка?
   – В некоторой степени. Порядок способен раздавить, если его хотя бы изредка не нарушать. Не забывай, что все рождается из хаоса. Маска – вот его лицо. Кстати, Сатурналии были посвящены римскому богу Сатурну, покровителю урожая и посевов. Мало кто помнит, что это еще и Хронос[12], владыка времени, пожирающий своих детей…
   В Матвее снова заговорил Брюс. Астрология рассматривала Сатурна как хранителя судьбы и жизненных ценностей человека, а Прозерпину – как почву для вызревания плодов Истины… По сути, Прозерпина – это высший Сатурн.
   Губы Астры двигались, она говорила что-то… Брюс ее не слышал. Он вдруг окунулся в Петровскую эпоху великих преобразований. Кажется, в Россию карнавал пришел благодаря царю-реформатору. Он лично регламентировал правила и костюмы, разрабатывал сценарий действа. Право участвовать в первых петровских карнавалах имели лишь избранные, «важные и приближенные персоны».
   Уже потом его инициативу подхватили царствующие женщины – Елизавета, Екатерина. Заранее составленные списки приглашенных на маскарады утверждал Департамент церемониальных дел Министерства императорского двора. Статс-дамам, камер-фрейлинам, господам придворным кавалерам, всем знатным обоего пола особам полагалось съезжаться только в дорогих платьях и непременно в сопровождении многочисленной прислуги. Молодая императрица Елизавета изобрела вид маскарада, который назывался «метаморфоза»: мужчины обязаны были являться во дворец в женских платьях с фижмами, а дамы – в мужском облачении. Она безумно любила развлечения и сюрпризы. Екатерина Великая довела карнавал до наивысшего расцвета и неимоверной роскоши…
   – Ты согласен?
   Он задумчиво кивнул, поднял глаза. Астру рассмешил его глубокомысленный вид.
   – Я говорю, обряд сжигания чучела, присущий разным языческим мистериям, имеет один и тот же смысл: для того, чтобы родиться, нужно умереть.
   Брюс опять кивнул. О чем она? Ах да… о смерти. О смерти?
   – Еще кому-то нужно умереть? – невпопад спросил он.
   – Ты отсутствуешь, Карелин. Для кого я все это рассказываю?
   Карелин… Она права. Он не Брюс, он…
   – Старичок оказался просто кладезем сведений, – увлеченно тараторила Астра. – В свое время он написал пьесу «Проказы Коломбины», но так и не сумел убедить руководство…
   «Как она правильно выразилась – в свое время! – подумал Матвей. – А какое время – мое?»
   – Не будем отвлекаться, – сказал он. – Вернемся к Сатурналиям. Я не расслышал…
   – В начале празднества древние римляне выбирали короля, которого ждала печальная участь – в конце гуляний ему полагалось покончить с собой. Если же он не решался на это, то все равно погибал «от ножа, огня или петли».
   – Жестоко.
   Астра стянула лайковую перчатку, и на ее ладошку опустились несколько снежных хлопьев, чтобы сразу растаять.
   – Зима плачет! – сказала она. – Не хочет уходить, покидать людей, с которыми она провела три веселых месяца. Сначала ей радовались, а теперь гонят. Где же справедливость? Где милосердие? Где благодарность?
   Матвей взял ее руку, поцеловал. На губах остались холодные капли. Слезы зимы…
   – Глебов говорил, что видел в квартире маску Арлекина – в ванной, на зеркале.
   Слова Астры разрушили очарование этого мгновения, полного снега и вспыхнувшей страсти. Женщина-сыщик – что может быть ужаснее?
   – Ты продолжаешь ему верить? – вздохнул Матвей.
   – Старичок намекнул, что Арлекин – вовсе не безобидный персонаж, не тот «неунывающий простофиля из Бергамо», которым его привыкли считать. Происхождение маски со зловещими чертами отсылает нас к одному из демонов дантовского «Ада» – Alichino. Или к старинным французским легендам, где Эллекен – «мрачный предводитель сонма дьяволов»…
* * *
   Николай Казаринов ничем не походил на Ван Гога – ни внешностью, ни манерой живописи. Высокий, худощавый, с усами и бородкой клинышком, подчеркнуто вежливый, со следами бессонницы на интеллигентном лице – он скорее напоминал Дон Кихота.
   Его картины занимали все стены тесной мастерской. Ничего лишнего: удобное рабочее место с компьютером, книжный стеллаж, несгораемый шкаф, комод с выдвижными ящиками, мольберт. Он смущенно показывал гостье пейзажи, все в одном ключе: сельская идиллия. Девочки, плетущие венки на лугу; влюбленные на лодке посреди заросшего лилиями пруда; стайка берез на холме; деревянный мостик, перекинутый через ручей; рыбак с удочками в камышах…
   – Вот мои работы, – волнуясь, произнес он, скрывая мучительное ожидание похвалы.
   – Потрясающе! – воскликнула Астра. – Чудо, как хороши!
   Дабы это прозвучало убедительно, ей пришлось призвать свои актерские навыки. Казаринов был кем угодно, только не талантливым художником. Тем более не «вторым Ван Гогом». Никакой болезненной напряженности, экспрессии, порыва – мазок слишком аккуратный, заглаженный. Ничего общего с «Ночным кафе» или «Пейзажем в Овере после дождя». Разве что обилие желтого цвета. Астра основательно подготовилась, прежде чем позвонить Казаринову и договориться о встрече. Если не удастся подобрать к нему ключик, он не расскажет о Магде.
   – Пожалуй, я куплю у вас пару картин – для начала. Пруд и… березки. Обожаю деревенскую тишину, мягкие краски рассвета. А что-нибудь весеннее есть?
   Николай расплылся в блаженной улыбке.
   – «Подснежники», – с готовностью сказал он, подводя покупательницу к маленькому полотну без рамки. На фоне окна, за которым теплится серый промозглый мартовский день, стоят в стакане нежные зеленовато-белые цветы. – Нравится?
   – Очень!
   Она почти не притворялась. По сравнению с остальными «шедеврами» эта работа поражала трогательной простотой и достоверностью.
   – Это я вчера написал. Меня посетила муза…
   Похоже, она поторопилась, отказывая Казаринову в таланте. Искру в него Бог заронил, а разжечь ее некому. Бывает капризный огонь – не хочет гореть, хоть тресни. Не всякие дрова ему подходят.
   Астра, не торгуясь, попросила его упаковать все три картины. Правда, цену художник назвал умеренную. Его глаза светились восторгом. Еще бы! Продать сразу несколько вещей удается редко. К тому же он заметил, что покупательница не торопится уходить.
   – Чай, кофе? – предложил он. – У меня здесь электрочайник.
   – Не откажусь.
   Чашки и сахарница стояли на комоде. Николай достал банку с хорошим кофе.
   – Мне без сахара.
   – Я тоже люблю черный! – обрадовался он.
   Хозяин мастерской проникся к Астре симпатией и признательностью. Не каждый день его полотна хвалят, тем более покупают. С таким человеком поговорить не грех и знакомство свести не помешает.
   – Я занимаюсь адвокатурой, – заявила она. – Алла дала мне ваш телефон.
   – Жена?
   Казаринов застыл с чайником в руке. Похоже, он ничего не знает про ее разговор с Аллой. Так даже лучше.
   – У меня – частный дом. Хочу устроить там небольшую картинную галерею. Ваши пейзажи положат начало.
   – Лестно слышать. – Он подал ей чашку с дымящимся кофе. – Кстати… Третьяковка, кажется, начиналась с пейзажа.
   Казаринов вошел в роль радушного хозяина, обязанного развлекать гостью.
   – Серьезно? Да это прямо знак судьбы.
   Астра выражала радостное изумление. Если бы еще Казаринов сам заговорил о Магде…
   – Будучи студентами, мы частенько ездили в Братцево на этюды. Там чудесные виды… А сам дом! Эти боковые полуротонды с кариатидами, балконы, купол, интерьеры, расписанные итальянцем Скотти. С этой усадьбой связаны самые блестящие фамилии, в ней бывали князья Голицыны и Трубецкие…
   Астра не могла поверить, что все идет как по маслу, и искала в этом какой-то подвох. Должно быть, Алла предупредила мужа… и теперь тот ведет ловкую игру.
   – Парк запущенный, но прелестный, – дождавшись паузы, вставила она. – Особенно осенью.
   – Вы там бывали? Наверное, живете в Тушино.
   – Нет, просто люблю это место.
   – Братцевская усадьба не очень популярна у москвичей, – сказал Казаринов. – К счастью для тех, кто предпочитает поэтическое уединение. Там столько живописных уголков! Я открыл их для себя благодаря Магде Левашовой.
   – Она тоже художница?
   Лицо Казаринова неуловимо изменилось. Глаза чуть прищурились, подбородок дрогнул.
   – Когда-то была. Мы учились вместе. Потом у нее случилось несчастье – погибли родители. Она все забросила, заперлась в квартире. Это был последний курс. Я помогал ей делать кое-какие работы – как раз навеянные прогулками в Братцеве. У меня сохранились эскизы. Хотите взглянуть?
   Конечно, она хотела.
   – Вот. Я их держу в отдельной папке.
   Он достал пару картонов, написанных акварелью. Каменный мостик через овраг, который Астра и Матвей видели вчера, деревья в золотой осенней дымке, все усыпано опавшей листвой, пронизано грустью.
   – Как точно передано настроение, – искренне похвалила она. – Столько оттенков желтого…
   – А Магда забраковала.
   – Почему?
   – Она хотела добавить тумана над мостом и две человеческие фигуры в карнавальных костюмах. Как будто хозяева усадьбы затеяли бал-маскарад, а эти двое сбежали, чтобы целоваться и обниматься вдали от всех. Я ее убеждал: люди здесь будут лишними, но она заупрямилась.
   – И вы добавили?
   Николай кивнул.
   – Я никогда с ней не спорю. Увидев новый эскиз, она вспыхнула, вышла из себя и… В общем, мне не удалось ей угодить.
   – Это были Коломбина и Арлекин?
   Художник прижал длинные пальцы к вискам, сделал несколько круговых движений.
   – Как вы догадались? Да, именно Коломбина и Арлекин. Странно, что они пришли вам в голову.
   Астра пожала плечами:
   – По-моему, ничуть. Это ведь самые распространенные персонажи маскарада.
   – Да, пожалуй…
   Кофе остыл – ни Казаринов, ни гостья не прикасались к нему. За окнами капало. Она взяла в руки второй картон – тот же мостик, та же золотая листва, только чуть гуще деревья и больше зеленоватой тени.
   – А где… тот эскиз?
   Художник понял, о чем она спрашивает.
   – Магда разорвала его, прямо у меня на глазах. Печально, да? Она называла меня Ван Гогом за любовь к желтому цвету. С тех пор я больше не слышал этого из ее уст.
   Он долго молчал, поглаживая бородку.
   – Моя жена злилась на Магду за то, что она так говорила. У Ван Гога ведь случались приступы душевной болезни, и он покончил с собой. Знаете, какими были его последние слова? «Печаль будет длиться вечно…»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация