А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тиски доктринерства" (страница 2)

   Глава вторая

   Моя дорогая Джин,
   Я предупреждал тебя, что долго не смогу написать. Но вопреки всем ожиданиям завтра отсюда направляется самолет, поэтому нынче вечером все пишут письма. Но вот сюрприз! Я сам вылетаю этим самолетом.
   Ты не должна особенно обольщаться, потому что все это вовсе не означает, что я уже возвращаюсь домой. Но все, по крайней мере, выглядит так, что мне не придется зимовать под антарктической ледяной шапкой! В определенном отношении я доволен… в настоящий момент мы зашли в нашей работе в тупик. При встрече я расскажу тебе поподробнее, а сейчас могу лишь сообщить, что наши эксперименты на крысах не дают того, что планировалось. Я все оставляю на Абу, хотя, по всей видимости, не смогу вернуться сюда до конца зимы. Абу располагает всеми моими записями, однако боюсь, как только я улечу, он возьмется за дело по-своему.
   Вторая моя новость гораздо невероятнее! Похоже, меня отзывает правительство. Чтобы забрать меня, явились два странных человека. Я не понимаю американцев, полагаю, и никогда не смогу понять. Оба ведут себя исключительно таинственно, словно замышляют злодейство. Один из них – смуглый мужчина по имени Масгроув; он широкоплеч, у него большие сильные руки. Говорит он мало, но всегда где-то рядом и смотрит угрожающе. На днях я увидел его с карабином, но почти уверен, что он не умеет им пользоваться. Поведение второго, хотя он и не делает ничего настораживающего, повергает меня в дрожь. У него есть ошеломляющая привычка уходить, не окончив разговор, словно главная его цель – создать какое-то определенное впечатление. Я чувствую, что он все время ищет шанс явить себя, хотя только Богу известно, не преследует ли он какие-то цели, которые могли бы касаться меня. Как бы там ни было, надеюсь, что вся эта таинственность рассеется по прибытии в Вашингтон. Хотя есть и еще нечто достаточно странное. Когда я спросил этого второго мужчину (кстати, его имя Эстаурд) куда мы направляемся, он ответил – в Бразилию. Я надеюсь, что он имел в виду Рио-де-Жанейро, поскольку там была одна из последних посадок по пути сюда.
   Джин, дорогая, тебе не следует тревожиться. Я уверен, что во всем этом нет ничего особенного. Просто такова их манера приводить людей в замешательство. По прибытии в Вашингтон я сразу же позвоню тебе, может случиться так, что ты услышишь мой голос еще до получения письма.
   Сейчас ранний вечер, так что мы вылетаем часов через десять. Самолет прибудет в ближайшие несколько минут. По-видимому, он мог бы прилететь и раньше, но задержался из-за свирепствовавшей несколько дней бури. Здесь внизу мы никогда не знаем, какая стоит погода.
   Скажи Тимоти и Джейн, что я люблю их. Перед возвращением запасусь подарками для них. И для тебя… Береги себя и не беспокойся. Я свяжусь с тобой. А пока, до свидания.
   С любовью, Ли.

   Глава третья

   Уэнтик лежал в постели в отеле и прислушивался к утренним звукам города Порта-Велью. Удушливая жара уже надвигалась с берегов реки Мадейра, протекавшей всего в полукилометре от отеля. На площади внизу пытались завести мощный дизель и воздух непрерывно сотрясали звуки его нерешительного чихания.
   Две последние недели он почти безвылазно сидел в отеле, ожидая прибытия снаряжения с побережья.
   Эстаурд исчез. Этот человек, совершенно нелепо выглядевший в своем сером мундире в этом жарком городе, доставил Уэнтика на такси в отель средних размеров и оставил его в нем, даже не извинившись.
   Часом позже внезапно появился Масгроув. Он стал единственным, с кем Уэнтик общался в Порта-Велью; он редко оставлял его одного. Казалось, знал он мало, но говорил еще меньше. Куда бы ни отправился Уэнтик, Масгроув следовал за ним неотступно. У него впервые начало возникать неловкое ощущение не совсем свободного человека.
   Главным неудобством в Порта-Велью была полная отрезанность от информации. Он лишь знал, что вероятнее всего Эстаурд и Масгроув работают на американское правительство, владеют фотографией неведомого самолета и получили приказ закупить несколько тонн снаряжения, вроде палаток и продуктов питания. К его неопределенному беспокойству и неизбежной скуке от необходимого пребывания в южно-американском городке на берегу реки добавлялось легкое ощущение потери ориентации.
   Помимо этого дни в Порта-Велью протекали вполне сносно. Компания Масгроува была того сорта, что хуже не придумать (никакого добровольного предоставления информации и редко объяснение чего бы то ни было, даже если спросить), но номер в отеле был достаточно сносный, а личная свобода сравнительно широка. Только когда он заговорил с Масгроувом о сроке возвращения в Вашингтон, в ответе этого человека проскользнула угроза.
   – Вам туда незачем, – сказал он, не глядя на Уэнтика. – Совсем незачем. Не будет там и Эстаурда.
   На следующий день после прибытия в город Уэнтик написал письмо председателю Подкомитета исследовательских ассигнований сенатору Мак-Дональду, который ведал делами антарктической станции. Он досконально описал случившееся и попросил сенатора дать объяснения. Сообщив все, что ему было известно об Эстаурде и Масгроуве (не так уж много), он сообщил о подготовке к экспедиции, цель которой ему неведома. Письмо заканчивалось требованием немедленного ответа.
   Он ухитрился опустить письмо в почтовый ящик незаметно для Масгроува и сразу же почувствовал себя в большей безопасности.
   Только позднее, когда один день сменялся другим, а ответа все не было, мрачные предчувствия вернулись.
   Внезапно до его слуха снова донесся рев набиравшего обороты дизеля, затем он постепенно утих.
   Резко, в обычной для него манере полного пренебрежения правилами элементарной вежливости, в номер ворвался Масгроув. Он прошествовал прямо к постели и остановился, холодно глядя на Уэнтика сквозь москитную сетку.
   – Мы отбываем, – отрывисто-грубо изрек он, – Вот чемодан для вашего барахла. Уложите как можно меньше вещей и спускайтесь. Мы вас ждем.
   Уэнтик быстро оделся и, выглянув в окно, увидел Масгроува, который беседовал с группой людей. Их было двенадцать, одетых в такую же нейтрально серую одежду, что и Масгроув. Несмотря на отсутствие знаков различия, в ней безошибочно узнавалась униформа. Каким бы целям ни служила эта одежда, она явно не подходила для здешнего климата.
   Он видел как люди погрузили на высокобортный дизельный грузовик несколько ящиков.
   Уэнтик спустился вниз и присоединился к остальным. Люди, явно видевшие его впервые, смотрели с нескрываемым любопытством. Масгроув что-то сказал и они забрались в набитый снаряжением крытый кузов.
   Он угрюмо взглянул на Уэнтика.
   – Вы готовы?
   Уэнтик кивнул и они вдвоем забрались в кабину, где уже находился водитель.
   Уэнтик оказался между Масгроувом и водителем на кожухе, закрывающем двигатель. Ноги ему пришлось поставить на коробку передач.
   Водитель положил локоть на раму открытого окна и они медленно покатили по пыльным улицам. Было лишь восемь часов утра.
   У берега реки грузовик остановился и Масгроув направился в контору переправы. Через несколько минут заработал двигатель старинного парома на воздушной подушке, который переправил их через реку на лишенный жилых строений берег. Прямо из воды поднимался скат, выходивший на пустынную автомагистраль, проложенную сквозь глухой лес. Как только грузовик оставил паром, тот грациозно развернулся и в облаке белой пыли направился через реку к городу.
   Черная прямая полоса дороги шла по равнине строго на юг от Порта-Велью.
   – Куда ведет эта дорога? – спросил Уэнтик.
   – В Боливию, – односложно ответил Масгроув, потом добавил, – Так далеко мы не поедем.
   Они действительно проехали по дороге не более пятидесяти километров, а затем по команде Масгроува водитель повернул налево и грузовик покатил по узкому шоссе. Движение сразу же стало казаться Уэнтику значительно более опасным.
   Время от времени они проезжали крохотные деревушки, где полуголые дети бежали по деревушке и размахивали руками. Даже сейчас, в конце 1970-х годов, думал Уэнтик, есть еще на земле места, где механическое транспортное средство – диковина.
   Становилось все более жарко и даже задувавший через открытые окна воздух не делал пребывание в кабине более приятным. Около полудня они остановились перекусить и напиться, затем тронулись дальше. Уэнтик понимал, что они выбираются из относительно цивилизованной равнины, окружающей Порта-Велью, направляясь к подножью высокого плато в массиве Мато-Гроссо.
   Ближе к вечеру Масгроув (который большую часть жаркого дня пребывал в задумчивом молчании) сунул руку в карман, достал множество раз сложенный клочок бумаги и протянул его Уэнтику. Бумага была грязной, захватанной пальцами. Уэнтик развернул ее и стал читать.

   Элиасу Уэнтику:
   Вы, вероятно, недоумеваете по поводу характера вашего путешествия и его связи с фотоснимком, который я вам показывал. Могу лишь попросить набраться терпения. Подавляющая часть наших так называемых знаний о районе Планальто в значительной степени умозрительна, но многое в его природе говорит само за себя. Машина на той фотографии – из района Планальто; я сам делал съемку во время одной из предыдущих экспедиций. Вы узнаете много больше сами, когда окажетесь на территории этого района.
   Не расстраивайтесь так из-за поведения Масгроува. Временами он выглядит немного не в своем уме, но вреда он вам не причинит. Как бы там ни было, я обязал его доставить вас в целости и сохранности, поэтому спрошу с него, если ваша безопасность окажется под угрозой.
   Ваш преданный слуга, К. Эстаурд.

   – Вы прочли это? – спросил Уэнтик.
   Масгроув улыбнулся.
   – Да. Эстаурд сразу же запечатал письмо, полагая, что я не стану его вскрывать.
   Уэнтик еще раз взглянул на клочок бумаги. Последняя совершенно неофициальная фраза письма весь вечер не выходила у него из головы. В ней был какой-то насмешливый подтекст, словно Эстаурд заранее догадывался о примирении Уэнтика с обстоятельствами.
   Хихиканье сидевшего рядом Масгроува подливало масла в огонь его дурных предчувствий.
* * *
   – Куда мы едем? – внезапно спросил Уэнтик Масгроува, когда они устроились в пятне света от развешенных на ветках деревьев масляных фонарей. Остальные люди отправились на грузовике в ближайшую деревушку Сан-Себастьяно, предварительно поставив палатки и еще раз перекусив. Масгроув сидел, прислонившись к стволу дерева, и слушал музыку, которая доносилась из стоявшего возле него транзисторного приемника.
   – В Планальто, – ответил он.
   – Эстаурд там?
   – Уже должен быть. Он отправился на вертолете.
   Уэнтик вытащил из кармана письмо и снова взглянул на него, возможно, десятый раз за день.
   – Что такое район Планальто? – спросил он, – Какая-нибудь правительственная база?
   Масгроув загадочно улыбнулся.
   – Можно сказать и так, – ответил он. – Каждый, кого вы там встретите, работает на правительство.
   – А самолет?
   – Эстаурд сфотографировал его, когда впервые увидел этот район. Позднее вы узнаете больше.
   На какое-то мгновение Уэнтик задумался. Его окружали погрузившиеся во тьму бразильские джунгли, демонстрируя весь ужасный диапазон своих звуков. Высоко в листве деревьев, то приближаясь, то удаляясь, вопили чуть ли не человеческими голосами какие-то животные. Ничего подобного Уэнтику прежде видеть не приходилось: это было непрекращающееся завывание голосов предвестников смерти. Масгроув сказал, что эти твари безобидны. В джунглях множество древесных животных, например паукообразные обезьяны и ленивцы. В этой части мира животных никогда не увидишь, их можно только услышать.
   Уэнтик посмотрел на своего компаньона, его лицо наполовину было в тени. На нем не было никакого выражения, как у человека, который не намерен говорить больше, чем уже сказал.
   – Что такое район Планальто? – снова спросил Уэнтик.
   – Это часть Мато-Гроссо. В переводе Планальто означает «Высокое плоскогорье».
   – И чем же он такой особенный?
   – Увидите, – сказал Масгроув. – Это такой уголок мира, который виден только снаружи. Изнутри ничего не видно. Место, куда можно войти, но нельзя выйти.
   – Не понимаю.
   Масгроув одарил его сочувствующим взглядом и стал сворачивать самокрутку из черной бумаги.
   – Поймете, – повторил он, – когда мы туда доберемся.
   Внезапно рассердившись, Уэнтик ушел в свою палатку. Масгроув не стремился к доброжелательным отношениям и оставался некоммуникабельным с их первой встречи; а теперь стал вести себя даже загадочно.
* * *
   Они ехали еще три дня, поднимаясь все выше и выше, преодолевая все больше препятствий.
   В первую же ночь под брезентом, Уэнтик понял, что такое ночной кошмар. Джунгли полны насекомых и животных; крики не умолкают от заката до восхода. Его лицо было искусано и опухло. Штанины брюк изодрались об острую молодую поросль, которая была повсюду.
   Масгроув получал удовольствие, обращая его внимание на наиболее жутких представителей местной фауны. В одном месте они проезжали большую лужу, в которой плавали лягушки чуть ли не в четверть метра длиной. Потревоженные пресмыкающиеся заквакали так внезапно и громко, что Уэнтика затрясло. Другой раз их путь пересекала колонна здоровенных муравьев и Масгроув приказал водителю остановиться. Он понаблюдал за насекомыми и когда ширина выбравшейся на дорогу колонны стала наибольшей, кивнул и грузовик стал давить их с громким хрустом. Машина проехала, но муравьи продолжали маршировать, словно их и не трогали.
   На второй день дорога пошла параллельно смутно различимому берегу широкой желтой реки. Влажный тропический лес, в который они въехали у подножия плато, уступил теперь место густым джунглям. Даже небо над головой проглядывало редко. Дождь лил по несколько часов ежедневно; теплый мутный дождь, который лишь увеличивал влажность, не давая прохлады. Всюду, куда ни глянь, была сырая, источавшая зной зелень. Казалось, что даже деревья состоят из одной плесени, что в их стволах совсем нет древесины. Всюду торчали лианы-паразиты, они оплетали ветви и стволы, словно норовя утащить джунгли в гумусовую подстилку леса, из которой росли сами. В некоторых местах ползучие растения проросли прямо на дороге или упали на нее и людям приходилось прорубать путь острыми как бритва мачете. Ярко окрашенные длиннохвостые попугаи перелетали с дерева на дерево, словно многоцветные взрывы, совершенно чуждые однотонному окружению.
   Люди, ехавшие в кузове, сменяли друг друга за рулем грузовика, но Масгроув и Уэнтик не покидали кабину. Жара была нестерпимой. Уэнтик не взял с собой сменную одежду; та, что была на нем, пропиталась потом.
   Дорога походила теперь не более, чем на укатанную тропу, петлявшую между деревьями. Грузовик беспрестанно кренился на илистых рытвинах то в одну, то в другую сторону и это раскачивание очень досаждало Уэнтику, неловко примостившемуся на раскаленном кожухе двигателя.
   До вечера второго дня Масгроув снова погрузился в молчание, будто почувствовав неловкость за то, что вывел накануне Уэнтика из равновесия. Время от времени он чертыхался из-за крена грузовика, но говорил очень мало.
   После той первой ночи речь лишь раз снова зашла о районе Планальто.
   Уэнтик спросил:
   – Когда мы туда доберемся?
   Загадочным образом Масгроув почему-то медлил с ответом, а потом с сардонической таинственностью изрек:
   – Своевременно.
   Не в силах продолжать, Уэнтик решил оставить все как есть и не стал ничего говорить.
   На третий день они проехали мимо потерпевшего аварию американского военного грузовика, который увяз всеми колесами в топкой луже неподалеку от дороги.
   Водитель объехал его на безопасном расстоянии, затем трое людей Масгроува забрались в кабину брошенной машины. Не было никаких признаков человеческого присутствия.
   Они обследовали крытый кузов, где обнаружили дизельный компрессор и несколько разнообразных инструментов дорожно-строительного назначения, от гидравлических механизмов до лопат и кирок. Масгроув без особого интереса бросил последний взгляд на грузовик и записал в блокнот его номер, намалеванный белой краской на борту. Затем он вернулся к своей машине.
   Перед тем, как забраться в кабину, Масгроув залез в кузов и Уэнтик услыхал рычание ручного генератора, какие обычно используются для передатчиков небольшого радиуса действия.
   Пятью минутами позже Масгроув был в кабине и подпрыгивание на рытвинах дороги возобновилось.
   После полудня, проехав несколько особенно трудных километров с воющим на первой передаче двигателем, коробка передач которого непрерывно работала на обе пары колес, Масгроув внезапно выбросил руку через всю кабину в сторону окна водителя и закричал.
   – Здесь! Паркуйся здесь!
   Водитель немедленно нажал на тормоза и грузовик резко остановился. Люди выбрались из кузова. Они выглядели грязными и усталыми от пытки, которая выпала на их долю в замкнутой коробке крытого кузова. Выгрузив несколько небольших ящиков, они распределили их между собой. Уэнтику досталось нести два карабина и флягу с тепловатой водой. Масгроув водрузил на себя громадный вещевой мешок с одеялами.
   Тяжело нагруженные, обильно потея, они отправились пешком через джунгли.
* * *
   – Стоп!
   Голос Масгроува заставил всех вздрогнуть и замереть. Вероятно не очень отягощенный громоздким грузом, он шагал на несколько метров впереди остальных. Теперь он стоял, широко раскинув руки. Его силуэт был виден более отчетливо, чем можно было ожидать при обычном освещении сквозь крону леса над головой.
   Он обернулся и обратился к Уэнтику:
   – Подойдите сюда.
   Уэнтик отдал оба карабина ближайшему к себе человеку и пошел вперед.
   Когда он поравнялся с Масгроувом, тот повернулся и поглядел на остальных людей. Казалось, ему было трудно на что-то решиться.
   Наконец он сказал:
   – Думаю, вам лучше вернуться к грузовику. До темноты займитесь сооружением дороги по периметру, а утром догоняйте нас. Карта в планшетке.
   Он бросил компас тому из своих людей, который вел грузовик последним, затем кивнул Уэнтику и они пошли вперед.
   Через несколько сот метров свет над их головами медленно становился все более ярким. Уэнтику было любопытно взглянуть вверх, но он боялся отстать от Масгроува, который, словно эти заросли были ему хорошо знакомы, двигался целенаправленно и быстро.
   Наконец они достигли кромки леса и остановились, вглядываясь в раскинувшуюся перед ними широкую долину. Солнце сияло, отражаясь от свежескошенного жнивья и слепя глаза.
   Фотография…
   Именно отсюда был сделан тот цветной кадр, что показывал ему Эстаурд. В центре самых непроходимых в мире джунглей лежала простиравшаяся до горизонта долина скошенной травы.
   Уэнтик поглядел на деревья возле себя и поразился резкости границы между лесом и полем.
   – Что за чертовщина? – спросил он Масгроува.
   Тот насмешливо взглянул на него:
   – То, чего вы ждали. Район Планальто. Пошли.
   Они вместе вышли из джунглей и шагнули в будущее на двести лет вперед.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация