А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тиски доктринерства" (страница 19)

   Глава двадцать вторая

   В своем университетском кабинете Джексон соорудил символическую социомеханическую модель структуры нового бразильского общества. Она покоилась на столе напротив его рабочего места и выглядела произвольным набором цветных пластмассовых трубок и шариков; каждый из них представлял какой-то сектор общества. Для любого ремесла, профессии или призвания был свой шарик. Отдельные шарики представляли все направления искусства, социальных служб, фермерских хозяйств, административные группы, студентов, безработных, больных. Взаимодействующие сектора были соединены трубкой, символизирующей контакт; модель отражала всю полноту взаимодействий.
   В чисто скульптурном отношении она очень напоминала пластмассовое наглядное пособие для изучения сложной молекулы тяжелого элемента. Для Джексона эта модель стала радостью жизни, которой он так или иначе посвящал большую часть рабочего времени с поры получения докторской степени.
   Тем не менее, только в последние несколько лет его социологические теории стали обретать нечто приближавшееся к выражению в конкретном виде, что и позволило заняться сооружением модели.
   Она и сейчас еще не завершена. И у него было опасение, что на завершение не хватит жизни. Даже его собственным ученикам будет трудно довести работу до конца. Для этого нужен кто-то с его мозгом, тот, кто в состоянии зрительно видеть структуру общества так же четко, как это может он.
   На столе, где находилась модель, лежало еще несколько шариков – крохотные, малозначимые сектора его общества, которым еще предстояло найти в модели место.
   Именно эти шарики – их чуть больше двух десятков – отделяют его от завершения строительства модели.
   Возвратившись из тюрьмы в Планальто, даже уединившись в кабинете, он никак не мог подавить в себе раздражения, не мог сконцентрировать мысль на работе и вернуться к спокойному и упорядоченному труду, которому целиком отдавался до неожиданного появления Уэнтика.
   Джексон отправил самолет с нарядом наблюдателей обратно в тюрьму, где этим людям предстояло дожидаться возвращения Уэнтика, и снова попытался сосредоточиться на работе.
   Чтобы включить в схему еще только один шарик… Это может вылиться в необходимость переоформления половины уже выполненной работы. Дело вовсе не в том, чтобы кое-как пристроить оставшиеся шарики; каждому положено совершенно определенное место, в котором он только и может действовать и взаимодействовать со всеми остальными.
   Если бы здесь был Масгроув…
   Но он в больнице, болезненно реагирует при одном упоминании имени Уэнтика. Джексон уже звонил в больницу, чтобы справиться когда Масгроув сможет вернуться к работе, но получил ответ, что его ассистента продолжают подвергать интенсивной реабилитационной терапии.
   Джексон не отвлекался от работы уже два дня. Он разглядел способ включить в структуру шарик, представлявший организации гражданской безопасности, но для этого было необходимо разобрать и перестроить около сорока процентов уже установленных шариков, да еще изменить местоположение, по крайней мере, двадцати процентов в той части модели, на которой новая добавка непосредственно не сказывается.
   Он склонился над моделью и нахмурил лоб, стараясь отогнать нерешенные сомнения, которые из каких-то задворков разума журчали придирчивым ропотом. Все это из-за Уэнтика, и он знал…
   Не третий день от его сосредоточенности на работе не осталось следа. Когда он пришел в то утро в кабинет, сел за рабочий стол и уныло уставился на модель, ему стало ясно, что собраться с мыслями не удастся.
   Зло коренилось в головной боли Уэнтика. Он надышался застоявшегося в тюрьме газа беспорядков, полагая, что обладает иммунитетом, но его действию тем не менее подвергся. А теперь он погрузился на двести лет в прошлое и так же как Масгроув блуждает в джунглях.
   Но это необходимо… Придет день и его символическая модель общества обретет изящество и симметрию, каждая ее деталь окажется на своем месте. Но пока газ беспорядков насыщает атмосферу, никакая модель общества не может быть совершенной. Газ – случайный фактор. И только Уэнтик или тот второй, который, по его словам, знает о газе больше.
   Они оба должны быть здесь, чтобы поправить дело. От этого зависит все.
   Чего-то не складывалось…
   Если Уэнтик понял что принесла с собой война, то он вполне мог решиться сбежать. Но он читал историю, разве нет? Наверняка должен был видеть, что теперь его возврат к прежней жизни невозможен?
   Джексон сидел за столом, уставившись на маячившую перед глазами модель, и задавался вопросом, отдавал ли Уэнтик себе отчет в важности роли, которую он уже сыграл в становлении здешнего общества, или значимости работы, которую он мог бы здесь выполнять. Возможно предстоящая работа показалась ему слишком тривиальной, несмотря на несомненное существование газа беспорядков и ощутимость вреда, который он причиняет здесь людям.
   Но есть и еще одна-две слабые ниточки. В частности, уверенность Уэнтика, что работу он не завершил. Однако это мог сделать за него ассистент.
   Но сделал ли? Если Уэнтик найдет этого Нгоко и доставит его сюда, то это будет означать, что после него за завершение исследования взялся кто-то еще.
   В противном случае ни газу беспорядков, ни обществу, созданию которого он способствовал, нынешнему обществу, просто не было бы места. Значит, работу мог завершить не Нгоко, а кто-то еще. Может быть, ученый, работавший в другом месте и в другое время, или даже в другом противоборствующем лагере?
   Возможно поиск уже привел Уэнтика в его старую лабораторию, возможно это предопределено судьбой.
   И все же… В нем виделся ключ решения всех проблем. Он определенно знал газ и то, как это вещество действует, известны ему и практические результаты его воздействия. Если бы он не умел делать ничего другого, то все равно смог бы найти какой-то способ противодействия вреду, который этот газ наносит нынешней бразильской жизни.
   Внезапно Джексон ясно понял, что Уэнтика необходимо вернуть сюда, одного или вместе с этим его ассистентом во что бы то ни стало. Точно так же как несколько лет назад, он снова осознал, что Уэнтик, и только Уэнтик, может помочь завершить его собственную работу. Все остальное не имеет значения. Если Уэнтик понял, как только что понял сам Джексон, что возвращение в прошлое для поиска того, кто завершил исследование, ничего не может изменить, он вероятнее всего предпочтет остаться в прошлом.
   Неопровержимы две вещи. Во-первых, существование газа беспорядков. И во-вторых, способность Уэнтика что-то против него предпринять, если будут возможности и побудительные мотивы.
   Джексон напряженно размышлял еще целый час, затем поднял трубку коммутатора и сделал первые несколько звонков. Когда днем позже он покидал кабинет, чтобы отправиться в аэропорт, где его ждал личный самолет, на столе по-прежнему покоилась незаконченная пластмассовая модель в окружении шариков, которым он так и не смог найти места.

   Глава двадцать третья

   Уэнтик провел ночь в больнице миссии в одиночестве и совершенном расстройстве. Война была фактом. Вещавшая на португальском языке радиостанция Манауса ни о чем ином не сообщала. Атмосфера миссии была наполнена скорбью и рыданиями. В крохотной белой часовне, стоявшей на широком лугу неподалеку от реки, облаченные в черное духовные отцы служили полуночную мессу: торжественный реквием за упокой мира, который потряс Уэнтика до глубины души и заставил впервые по-настоящему почувствовать горе.
   Потом, одинокого во влажной темноте больничной палаты, измотанного до такой степени, что сна не было ни в одном глазу, его терзали образы жены. Подтексты его связи с сиделкой Кариной приобрели внезапно слишком яркую реальность, подчеркивавшуюся царившей в миссии скорбью. Может быть по причине одиночества, а возможно и в результате действия газа беспорядков его воля все слабее противилась влиянию.
   Он валяется здесь в Бразилии на больничной койке, а Джин еще может быть жива. Если это так, то он предал ее.
   Католическая доктрина, которая выглядела особенно светлой на берегу молчаливо бегущей реки, ее унылое утверждение веры в Бога и человеческую душу не оставляли места двум точкам зрения на супружескую неверность. Уэнтик, никогда не считавший себя религиозно настроенным человеком, ощущал в себе симпатию к вере, и когда он лил слезы ночью в постели, оплакивал он не себя или убиенных, по которым рыдали священники. Он оплакивал Джин.
   Утром он заговорил с одним из священников о самолете.
   Священник смутился и растерялся.
   – Мы используем его для оказания помощи больным, – сказал он. – У нас нет другого транспортного средства для преодоления джунглей. По реке мы можем перемещаться на лодках, но нет другого средства…
   Уэнтик быстро соображал. Кое-чего Джексон не предусмотрел. В этой части Бразилии было несколько самолетов, а у него денег больше, чем стоит любой из них. Но самолеты – жизненно важная составляющая существования в этих местах.
   – Нет ли другого самолета, которым я мог бы воспользоваться?
   Священник пожал плечами; его внимание было где-то в другом месте.
   – В Маникорэ есть плантация, – сказал он. – Но до нее сотни километров.
   – Можете вы доставить меня туда на самолете?
   – Самолет нам необходим. Если война доберется до Бразилии, больных будет много. Нам без него не обойтись.
   Как он мог сказать ему, что война сюда не придет? Самое худшее, что может случиться, – радиоактивные осадки, да и то через несколько недель.
   В голову пришла мысль. Если Джексон мог так поступить…
   – Святой отец, – сказал он, – не могу ли я одолжить у вас самолет? Он нужен мне всего на несколько дней. Затем я верну его вам. Я оставлю почти все свои деньги, а через пару недель мы подарим вам второй самолет.
   Священник уставился на реку.
   – Он вам нужен для войны?
   – Нет, – сказал Уэнтик, – не для войны. Если мне удастся, я укорочу ее.
   – Укоротите войну?
   Уэнтик кивнул. Ночью он соображал, как бы заполучить самолет, чтобы добраться до Англии. Розыск в интересах Джексона казался ему пустой затеей в сравнении с обуревавшими его чувствами. Но теперь, стоя лицом к лицу с простым, погруженным в благие раздумья священником, он понимал, что обязан идти до конца.
   – Я мог бы слетать на нем к… к одному человеку, который работает на американцев. Если мне удастся остановить его работу, война может оказаться менее жестокой.
   – Вы не американец?
   – Нет. Британец.
   – А тот человек. Вы говорите, он американец?
   – Он нигериец.
   Священник медленно кивнул.
   – Я бельгиец. Из Бельгии. Американцы очень злобны, это их грех?
   – Нет, – сказал Уэнтик. – В этой войне нет виновных. Она неизбежна.
   Поток событий неизменен, как неизменно само время.
   Внезапно священник сказал:
   – Подождите здесь.
   Он торопливо пошел к миссии и исчез внутри. Минут десять Уэнтик стоял один на лугу, который полого сбегал к реке, глядя на бело-голубой самолет, поплавком скакавший на глади реки.
   Святой отец вернулся и спросил:
   – Сможете ли вы вернуть наш самолет через неделю?
   – Да.
   – И дадите нам еще один.
   – Да.
   – В таком случае берите. Нам не нужны деньги.
   – Но я могу оставить вам тридцать тысяч долларов.
   Священник решительно тряхнул головой.
   – Это американские деньги.
   – Нет, – сказал Уэнтик, имея в виду, что пролежав в подвалах разрушенного вашингтонского банка двести лет, они стали бразильскими, когда их нашли. – Они из Бразилии. Просто переведены в доллары, потому что нам казалось, что в таком виде они принимаются всюду.
   Во взгляде священника появилась нерешительность.
   – Возьмите их, – настаивал Уэнтик. – Возможно придется построить еще одну больницу.
   – Почему вы хотите оставить их нам?
   – Я в отчаянии, – сказал Уэнтик. – Мне нужен самолет, а вам могут пригодиться деньги. Пожалуйста, возьмите их.
   Он снял со спины вещевой мешок, опустил его на траву, вынул деньги и сложил их аккуратной стопкой.
   Из миссии вышел второй мужчина и остановился рядом со святым отцом.
   – Это отец Моллой, – сказал священник. – Он покажет вам как обращаться с самолетом.
* * *
   Тремя часами позже Уэнтик поднял гидроплан с реки и направился на юг.
   Почти все время задержки ушло на освоение полета на этом легком самолете. Большую часть стажа пилота он налетал на небольших клубных самолетах, но у него был опыт управления двухмоторным «Чессна», который в основном был того же типа.
   На деле самолет оказался неповоротливым и реагировал на управление с запаздыванием, отчасти из-за громадных поплавков, установленных под шасси, а частично от перегрузки большим запасом топлива на борту. Отец Моллой провел с ним несколько взлетов и посадок, пока не убедился, что Уэнтик освоил их технику.
   Общее расстояние от Бразилии до Антарктиды Уэнтик оценивал примерно в восемь тысяч километров. У него было достаточно топлива, чтобы добраться, по крайней мере, до Риу-Гранди, если удастся где-то приводниться для дозаправки из запасных бочонков, которые он взял на борт. Святые отцы заверили его, что в Риу-Гранди он сможет достать гораздо больше топлива. После этого ему придется полагаться только на себя.
   На антарктической станции запасы топлива несметны, поэтому Уэнтик не сомневался, что сможет обеспечить себя на весь обратный путь.
   Через несколько минут после взлета он увидел район Планальто.
   Впервые его взгляду предстал этот четко очерченный круг вырубленного леса. Джексон выполнил обещание: окно в будущее было открыто и ждало его.
   Тюрьма выглядела крохотной черной точкой в центре круга. Впереди его ждал долгий путь.
   Он летел на юг.
* * *
   За час до заката он увидел широкое озеро и опустился на воду.
   Растительности было мало, не заметил он и признаков жилья.
   На всякий случай Уэнтик поставил гидроплан на якорь метрах в тридцати от берега. Затем выбрался на крыло с топливными бочонками и занялся нелегким делом дозаправки топливом. У него ушло на это почти два часа. Когда он закончил было уже холодно и темно.
   Дрожа всем телом, он вернулся в кабину, приготовил еду на портативной плитке, лег на одно из длинных сидений и сразу же уснул.
   Он проснулся с первыми лучами солнца и увидел надвигавшийся с востока сильный дождь. Громадные кучевые облака громоздились чуть ли не до стратосферы белыми акробатическими пирамидами и надвигались красивой наковальнеобразной головой, которая была уже в каких-нибудь десяти километрах. Отказавшись от завтрака, Уэнтик быстро умылся и через несколько минут поднялся в воздух.
   Вокруг было еще несколько туч и ему пришлось лететь, непрестанно следя за тем, чтобы их обойти. Держась ближе к земле, он иногда выбирал окольный путь в несколько миль, чтобы не попадать в воздушные ямы. У него сложилось впечатление, что на этом незнакомом громоздком самолете он способен лететь только по прямой. На перелет ушло все утро.
   Когда он нашел Риу-Гранди и приводнился, как ему советовали, у северного конца лагуны, где находилось приморское топливохранилище, было уже два часа пополудни. Сразу же начались затруднения; бразильский ВМФ, как ему сказали, реквизировал все запасы. Сперва Уэнтик растерялся, но вспомнил, наконец, что все южноамериканцы потенциально продажны, и получил, то что ему требовалось, хотя пришлось расстаться почти со всей оставшейся наличностью.
   На борту было достаточно топлива, чтобы добраться до Антарктиды. Город скрылся из вида, но до заката оставалось мало времени. Делом первостепенной важности было найти укрытие для ночной швартовки. Он улетел уже достаточно далеко к югу от тридцатой параллели и солнце должно сесть раньше. В конце концов он опустился на озеро Лагоа-Мирин, вытянувшееся по границе между Уругваем и Бразилией.
   Ночью ветер дул с побережья, поэтому Уэнтик плохо спал, боясь за безопасность гидроплана.
   Утром он доверху заполнил топливные баки из запасов и отправился дальше. Теперь он держал путь в океан строго на юг.
   Грандиозность путешествия внезапно повергла его в смятение.
   Всего в тысяче двухстах метрах под ним серая безбрежность южной Атлантики. Теперь он вынужден лететь без отдыха, потому что сесть на воду невозможно. Океан спокоен в это время года, но даже метровое волнение пресечет любую попытку приводниться.
   Он летел весь день, борясь с судорогами, не дававшим покоя мышцам ног, и пихая в рот еду как попало.
   Через полтора часа после наступления ночи он опустил крохотный самолет на водную гладь гавани Порт-Стэнли, защищенной громадными скалистыми утесами Фолклендских островов.
   Он снова был на британской территории.
* * *
   Уэнтик провел в Порт-Стэнли два дня, восстанавливая силы, но главным образом готовясь к более трудной стадии перелета.
   Он надеялся узнать новости о войне, но местным жителям было известно о ней меньше, чем ему. Всюду Уэнтик видел на лицах людей то же выражение безнадежности, что и в миссии. Фолклендские острова вероятно переживут войну, думал он, но эта надежда не уменьшает тревогу. Их жизнь зависит от торговли с Аргентиной, и если будет нанесен удар по Южной Америке, пострадают и они. Возможно это глупая точка зрения, но ее поймет любой, оказавшись на изолированном нагромождении скал в Атлантике, от которого до континента четыре сотни миль.
   В Порт-Стэнли он заказал дополнительные емкости к топливным бакам, чтобы можно было совершить перелет без дозаправки.
   Утром третьего дня он поднялся над гаванью, на виду толпы местных жителей, наблюдавших за его отлетом с берега. Возможно они терялись в догадках о месте его назначения или по инерции считали, что самолет отправился в Аргентину, но за два дня его никто об этом не спросил.
   Отдохнув двое суток на твердой земле, Уэнтик чувствовал себя вполне готовым к перелету. Даже попав менее чем через два часа в грозу, он стоически не терял расположения духа.
   Еще через полтора часа сквозь нее удалось прорваться. Но теперь под ним был лед, а не вода. И небо темнело.
   Последняя часть путешествия, полторы тысячи километров над сплошными льдами, должна быть самой трудной. У него нет выбора, кроме попытки приземлить самолет на замороженную поверхность плато. Оставалось верить, что металлические поплавки под шасси будут вести себя подобно лыжам и выдержат до безопасной остановки.
   Среди карт, которые дал ему Джексон, была детальная карта плато Холлик Кеньон с точным указанием расположения станции и ее входов. Как она попала ему в руки, Уэнтик не знал. Но она поможет ему найти станцию без труда. Не знающий ее местонахождение может пролететь над станцией десяток раз и ничего не заметить.
   Чем дальше он улетал на юг, тем ниже и ниже было солнце над горизонтом, пока не заскользило прямо по его линии. Замерзшее море под ногами омывали косые лучи оранжевого света, создавая разительный контраст с темно-синим небом над головой.
   Хотя обогреватель кабины работал на полную мощность, Уэнтик начал ощущать просачивавшийся в тело коченящий холод Антарктики.
   Через четырнадцать часов полета солнце уже почти исчезло за кристально чистым горизонтом, а внизу под самолетом тускло белел лед. Он поднял машину над низким плоскогорьем, под ним было плато Холлик Кеньон.
   Уэнтик искал целый час, прежде чем обнаружил станцию: то, что можно было увидеть с воздуха, – ряд низеньких металлических вех во льду высотой немного более метра. Словно внешнее кольцо камней вокруг древнего храма, они обозначали периметр станции. Уэнтик совершил благодарственный круг по этому периметру, ни на мгновение не выпуская вехи из вида и делая оценку направления ветра.
   Солнца не было, но морозные сумерки вызывали какую-то собственную люминесценцию льда. Арктическая зима близилась к концу. Вместо восходов и закатов в этой удаленной от моря стороне стоял долгий не день-не ночь. Пройдет несколько недель и солнце перестанет уходить за горизонт все двадцать четыре часа.
   Уэнтик выбрал что-то показавшееся ему похожим на гладкую полосу среди торосистого льда и сделал несколько заходов на посадку. Приземлиться по-настоящему он должен с одного раза…
   Наконец он был готов и сделал еще один круг. От благополучного приземления, думал он, зависит абсолютно все. Он педантично перебирал в уме все мельчайшие детали управления самолетом во время посадки, которым обучался так много лет назад над лугами Англии.
   Самолет пошел на последний заход, тонкий металл поплавков едва не касался льда и снега. Он убрал газ, снизив скорость до возможного предела, затем осторожно двинул тягу вперед.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация