А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Противостояние" (страница 10)

   – Я, нет, я не женат!
   – Как тебе не стыдно!
   – Сестра! А я думал!
   – Нет, я ничего такого не говорила! – одновременно с выкриками Ольги бормотал участковый, затравленно озираясь по сторонам и всем существом стремясь вслед за обиженной девушкой. Было похоже, что я присутствую при рождении большой любви с первого взгляда.
   – Вот вам стакан сока и приходите через сорок минут обедать, она, думаю, к этому времени успокоится, – буднично сказал я.
   – Я на посту, нам не положено, так она ваша сестра, а я-то подумал, – выдал мне целый блок информации милиционер.
   – Попросите патрульных вас подменить, они все равно без дела болтаются во дворе. Так мы вас ждем, – сказал я, запирая за неженатым участковым дверь. Честно говоря, я даже не предполагал, что в наши дни в Москве можно встретить такие трепетные сердца!
   Ольга между тем громко рыдала в спальне, перемежая всхлипывания, стонами и нечленораздельными выкриками. Я пошел ее утешать.
   – Как ты мог?! – закричала она, увидев меня.
   – Он не женат, – хладнокровно сообщил я.
   – Ты меня предал! Я не думала, что ты такой!..
   – А вот я думаю, что если ты не прекратишь истерики, то у тебя будет жуткий вид, а лейтенант придет к нам через сорок минут обедать.
   – Я все рвзно не выйду, и не надейся! Если ты думаешь…
   – Что вы через две недели поженитесь, – договорил я за нее.
   – С чего это ты решил? – заинтересовалась девушка, невольно сдерживая всхлипывания.
   – С того, мне кажется, что у вас с ним любовь с первого взгляда.
   – Правда?!
   – Одна правда, и ничего, кроме правды.
   – А обед уже готов?
   – Будет готов, если ты мне поможешь.

   Глава 5


   Обед был готов вовремя, кухня прибрана, а сама «сестра» сияла и лучилась как яичко на пасхальном столе. Мое участие во всем этом ограничилось ехидными комментариями, принимаемыми доброжелательно, с мягким юмором. Старший лейтенант явился точно, как международный экспресс. Он почти преодолел стеснительность и даже пытался шутить. За прошедшие сорок минут участковый сумел каким-то образом избавиться от своего поста, и был отдан навечно в нашем распоряжении. Став не «по протоколу», а обычным гостем, он даже заговорил нормальным человеческим языком. Мы сели за стол, и, оказалось, надолго. Обед плавно перешел в званый вечер, на котором я был явно лишним. Меня старались не обижать и не выталкивать из общего разговора, но это у «сладкой парочки» получалось неловко. И вообще от девичьих щедрот мне перепало только несколько слепых Олиных улыбок.
   Впрочем, определенная польза от этих посиделок все-таки была. В моей ситуации было неплохо иметь своего человека в милиции, тем более такого толкового, как наш участковый. Оказалось, что Андрей Кругов, так его звали, был представителем целой милицейской династии. В тихую гавань участковых инспекторов он прибился на время окончания Высшей школы МВД. Судя по положению его родственников во «Внутренних делах» и личным качествам старшего лейтенанта, впереди его ожидала неплохая карьера, так что за будущее «сестренки» я мог быть спокоен,
   Андрей был первым представителем этой «нелегкой, нужной людям профессии», с которым я близко столкнулся и, как ни странно, он мне понравился. Он оказался вполне порядочным парнем, без прущей изо всех щелей властной наглости, какой обычно представляется обывателям наша милиция. Ольга Глебовна, несмотря на некоторые перипетии судьбы и личные сложности, тоже казалась мне достойным человеком. Я это чувствовал на интуитивном уровне. Так что пара складывалась неплохая, и я был за них искренне рад.
   «Званый вечер» проходил на высокой лирической волне. Мои гости нежно млели и машинально поглощали с такими сложностями приготовленный обед. Разговор как-то не складывался, но это их не смущало. Когда говорят взгляды, уста могут и помолчать. Однако, все когда-нибудь кончается, кончился и этот, полный событиями, день. Около часа ночи лейтенант Андрей Кругов сумел взять себя в руки и встать из-за стола. Прощание «до завтра» было долгим и трогательным. Его отдельные элементы я слышал, пока мыл посуду, убирал остатки пиршества со стола в холодильник, отсиживался в туалете, смотрел ночные известия по НТВ, готовил себе постель…
   – Вы уже постелили? – спросила меня Ольга, наконец, оторвавшись от своего милиционера. Спросила, опять переходя на «вы».
   – Постелил, – подтвердил я очевидный факт.
   Мне показалось, что вид разобранной постели и меня рядом с ней вызвали у девушки какие-то давние не очень приятные воспоминания. Она сначала покраснела, потом побледнела и взволновано заговорила почти одними местоимениями и междометиями:
   – Вы, если, конечно, я, тогда не знаю, дура, он…
   Мне хотелось спать. Потому я не стал разбираться во всей этой белиберде, а просто конкретизировал ситуацию:
   – Постельное белье в стенке на верхней полке, подушки и одеяла в стенном шкафу, диван и комнату выбирай по вкусу. Спокойной ночи.
   – Спокойной ночи, – как эхо повторила за мной гостья и неслышно исчезла. Наконец я остался один и без помех смог обдумать сложившуюся ситуацию. Складывалась она, надо сказать, не в мою пользу. Единственное, что я знал о своих противниках, это то, что они «беспредельщики» и настроены очень серьезно. Причем, похоже, что их перестали волновать даже поиски заветной сабли. Если сегодняшний случай не был трагически закончившейся инсценировкой, а серьезным покушением, то рано или поздно меня достанут. Чтобы противостоять убийцам из-за угла, нужно иметь очень серьезную охрану. У меня же ее нет и не предвидится, во всяком случае, в этой жизни. Безрадостные мысли постепенно пересилили сон, и я ещё долго ворочался, пока, наконец, провалился в блаженное беспамятство.
   – Алексей, вставайте, – прошептал женским голосом здоровенный негр, с которым мы стояли в очереди на регистрацию в аэропорту.
   – Что случилось? – спросил я, уже не негра, а Ольгу, трогавшую меня за плечо.
   – Уже поздно, нам нужно ехать.
   – Куда ехать?
   – Вы обещали съездить со мной за вещами на мою старую квартиру.
   – Ладно, сейчас встану.
   Когда я обещал съездить за ее вещами, я не помнил, хотя, возможно, такой разговор вчера и был.
   – Ты живешь со своим наркоманом? – уточнил я предстоящий маршрут.
   – С кем? – не поняла девушка.
   – Ну, с тем, – неопределенно протянул я, – из-за которого ты сюда попала.
   – Вот еще, очень надо! – почти искренне удивилась она. – Я уже о нем и думать забыла! Вставайте скорее, завтрак давно готов. Я вас подожду на кухне, – целомудренно объявила гостья, чтобы не видеть, как я буду выползать из постели.
   Из-за ночных страхов, бессонницы и выпитого накануне настроение было отвратительное. К тому же кофе Ольга сварила жидкий, а гренки пересушила. Кое-как позавтракав, я привел себя в порядок, вытащил из-под ванной пистолет, запаковал простреленную куртку в пакет, чтобы при случае выбросить подальше от дома, и пошел к машине, велев девушке быть готовой через десять минут. Дождь, наконец, кончился, небо прояснилось, но сразу и похолодало. Я открыл ракушку и запустил двигатель для прогрева. У отечественных машин есть ряд недостатков, которые затрудняют жизнь автолюбителям. Чем это объяснить, я но знаю, возможно, тем, что производители искренне считают, что нашему человеку все «и так сойдет». В салоне был холодно, и стекла в машине сразу же запотели.
   Мне пришлось ждать, пока согреется двигатель, и горячий обдув разгонит на стеклах белесую муть. Ольга должна была уже давно подойти, но ее все не было, и я начал сердиться. Терпеть не могу вольного обращения с чужим временем. Десять минут – это десять минут, не пять и не двадцать. Когда мое терпении лопнуло, я выбрался из салона и пошел посмотреть, куда делась, эта разгильдяйка. Ольги по-прежнему видно не было, и я шел к своему подъезду, запасаясь самые уничижительные эпитетами. Причина задержки скоро стала ясна. «Любимые» наконец встретились после долгой ночной разлуки и стояли, как два истукана, по-детски держась за руки.
   – Мы едем или не едем! – рявкнул я, едва кивнув Андрею. – Я тебя уже двадцать минут жду!
   – Да, да, сейчас, – проворковала девушка, впрочем, не отпуская руку участкового.
   – Так иди к машине! – возмущенно сказал я, но продолжить не успел. Раздался оглушительный хлопок, в глубине двора полыхнуло черно-красное пламя, и столб дыма вырос на месте, где стояла моя машина.
   – Твою мать! – синхронно воскликнули мы с милиционером и побежали к разлетевшемуся на части автомобилю.
   – Твою мать! – продолжал бормотать я, глядя, во что превратилась моя «Нива».
   – Так они Олю и тебя, тебя и Олю! – кричал мне в ухо Андрей. – Они Олю хотели взорвать!
   – Хотели, да не сумели, – бодро срифмовал я. Почему-то ко мне вернулось хорошее настроение. – Считай, что нас с ней спасла ваша любовь!
   – Какая такая любовь? – искренне удивился лейтенант и оглянулся на Ольгу.
   Она стояла от нас метрах в тридцати и заворожено смотрела на останки горящей машины,
   – Думаю, что большая, или это как-то по-другому называется?
   – Не знаю, но так сразу? – ответил Андрей, – я ничего такого еще не думал.
   Момент разбираться в его чувствах был самый что ни есть подходящий, но я не стал менять тему:
   – Считай, что тебе повезло, и нам вместе с тобой
   – Так этот вчерашний боевик по тебе работал? – догадался старший лейтенант. – Что же ты мне лапшу на уши вешал? Ну, ты и артист! – Теперь, когда мои враги так громко заявили о своих намерениях, скрывать от Крутова мою роль в происходящем было глупо. Тем более, мне не мешало иметь помощника…
   К месту пожара сходились люди. Впрочем, не очень активно, в основном на красочное зрелище смотрели из окон. Удивительное дело, то, что меня чуть не взорвали, шока не вызвало, скорее удивление. Я довольно тупо и совсем равнодушно смотрел, как горит моя машина.
   – Артист, – машинально повторил он.
   – Какой есть, – скромно сказал я. – Кстати, ты вчера довольно точно разобрал ситуацию. Если бы я не напугал киллера выстрелом, он бы закатил мне пулю в лоб, – я поднял прядь волос и показал заклеенную ранку. – Его погубил промах, он не учел, что будет рикошет… Слушай, ты можешь взять у меня на хранение пистолет, а то ваши ребята теперь от меня просто так не отвяжутся.
   – Да как же я возьму, когда крутом люди, смотри, весь дом у окон торчит!
   – Он у меня сзади за поясом, отойдем за соседскую ракушку, я наклонюсь, а ты его вытащи и положи себе в сумку, – предложил я, просчитав создавшуюся диспозицию.
   – Ну, ты и артист! – опять повторил Андрей, но за ракушку пошел.
   – А теперь давай сваливать отсюда, а то не дай бог бак рванет.
   Мы отошли на безопасное расстояние и наблюдали, как весело пылают останки машины. Мою «Ниву» не просто разворотило, ее вывернуло наизнанку, так что вопрос с простреленной курткой, которая осталась в салоне, решился сам собой.
   – Так это за тобой охотятся или за Олей? – прервал затянувшееся молчание лейтенант.
   – Боюсь, что за обоими.
   – Похоже, – мрачно согласился Андрей, – если бы хотели тебя одного подорвать, то грохнули бы, когда включится зажигание, а так рассчитали, чтобы вас разнесло по дороге. Действительно повезло, не встреться мы с ней, сейчас…
   – Как бы вы не встретились, когда ты у подъезда уже часа два толчешься? – съехидничал я.
   На такую гнусную инсинуацию влюбленный не отреагировал и перевел разговор в другую плоскость:
   – Ты знаешь, чья это работа?
   – Догадываюсь. Слышал о группировке Дмитриева, по кличке Поэт?
   – Дмитриев? Что-то краем уха, вроде серьезные бандиты и прикрыты кем-то на самом верху. Только я не пойму, какие у тебя с ними дела, ты вроде не из их клиентов?
   – По глупости влетел. Понравилась Поэту сабелька, которая у меня была, а я ее ему не отдал, вот он и рассердился.
   – А Ольга причем?
   – Ее заставляли на меня повлиять, а она отказалась…
   – Ясно. Нашим что говорить будешь?
   – Ничего не буду, боюсь, что милиция мне с Поэтом не поможет. Придется мне самому разбираться,
   – Может быть, ты и прав, – задумчиво сказал участковый и переменил местоимение с единственного на множественное число. – Придется нам самим разобраться.
   Больше в этот день нам поговорить не удалось, во двор сначала влетели милицейские машины, потом пожарная, и закипела «рутинная» следственная работа.

   Да здравствует любовь! Чистая, преданная, возвышенная и слепая! Если бы не святые чувства старшего лейтенанта Андрея Кругова к Ольге Глебовне, осветившие и наши с ним отношения, мне бы в ласковых объятиях милиции пришлось весьма туго. Представители сей доблестной организации так страстно возжелали поймать террористов, что немножко перепутали мою роль в этом деле. Тот печальный факт, что меня не было в машине во время взрыва, вызвал подозрения, не я ли тот самый минер, который устроил весь этот переполох. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что для милиции главный подозреваемым оказался я. Андрей же, зная свою организацию изнутри, сумел так расставить акценты, что, в конце концов, от меня почти отцепились.
   Я понимал логику правоохранителей, обычно людей просто так не взрывают и в непосредственной близости от квартир добропорядочных граждан редко находят мертвых киллеров, однако, это еще не повод перетряхивать всю личную жизнь жертвы преступления. Думаю, что мое дело вызвало повышенный интерес еще и потому, что по своим жизненным обстоятельствам я не должен был представлять никакого интереса для криминальных структур. Общественного положения у меня нет никакого, как, собственно, и экономического. Я не был даже чиновником, распределяющим что-нибудь дорогое и заветное. Обычный «серый» обыватель, без темного прошлого и светлого будущего.
   Подозревать бандитов в двойной ошибке милиция не захотела, видимо, с уважением относясь к деловым качествам людей этой рискованной профессии. Оставалось искать причину такого взрывного интереса ко мне в моем прошлом. Однако, я наотрез отказался поделиться воспоминаниями о похищенном из воровского общака миллионе или ограбленном в городе Калуге коммерческом банке. Я даже отказался внятно объяснить, где пропадал целое лето.
   Со мной работали юридически грамотные специалисты, соблюдая все правила, описанные в детективах: меня стращали скорой и неминуемой гибелью, когда милиции надоест думать о моей защите, и она бросит меня на произвол судьбы; мне рассказывали, как всем станет хорошо, если я во всем сознаюсь и тем облегчу душу; мне даже обещали простить все прошлые преступления. Но я был тверд как скала и ни в чем не признавался.
   После МВД моей судьбой занялась прокуратура. Следователю этой организации позарез нужно было мое активное участие в деле как пострадавшей стороны. Дело в том, что уголовное дело по факту взрыва возбудили и без моего участия, но прокурорской тетке, которая собиралась это возбуждение поддерживать в «эрекционном», т.е. возбужденном состоянии, было нужно исковое заявление пострадавшего. Я заподозрил, что только для того, чтобы со мной можно было каждодневно «работать». Чего я, учитывая скоротечность человеческой жизни, всеми силами хотел избежать. Тем более, что эта следовательница никак не ассоциировалась в моем представлении с бабулькой Агаты Кристи, и от ее дурацких вопросов мне через полчаса стало жалко, что террористический акт злоумышленникам не удался.
   Мы с ней сидели друг против друга в маленькой казённой комнатке с окрашенными дешевой масляной краской стенами. Следователь без особого интереса смотрела на меня усталыми от жизненных невзгод глазами и произносила положенные в таких случаях сентенции:
   – Ваш гражданский долг оказывать следствию всяческое содействие, – говорила она, – в противном случае за сокрытие фактов преступления против вас самого может быть возбуждено уголовное дело.
   В слове «возбуждено» она делала профессиональное ударение на букве «У», что коробило слух и сбивало с сонного настоя. Почему-то господа Судейкины и Милицейкины вопреки традиционным правилам постановке ударений обожают выделять этот гласный звук в словах «возбуждено» и «осужденный».
   Спорить было бесполезно, оставалось подыгрывать:
   – Я понимаю, что мой гражданский долг сотрудничать со следствием, – соглашался я с милой женщиной, всеми силами стараясь оную в ней увидеть, – только я хотел бы знать, в чем будет состоять это сотрудничество?
   – Следственные действия предполагают целый комплекс процессуальных действий, предусмотренных (далее шла нумерация) статьями Уголовно-процессуального кодекса, – нудно говорила она, никак не желая посвящать меня в тайны своей профессии.
   – Большое спасибо за разъяснение, теперь мне все стало окончательно ясно, – вежливо благодарил я, – однако, какая мне от этого польза? Может быть прокуратура возместит мне стоимость утраченного имущества?
   – Мы с вами должны найти мотивы преступления, – игнорируя вопрос, объясняла следователь, – проверить все возможные мотивы преступления.
   Слушать ее мне было так же скучно, как ей со мной разговаривать. Поэтому я временами выключался из разговора, а когда она замолкала, вежливо перебивал:
   – Извините, но больше того, что я уже рассказал, мне сказать нечего. Мне по этому уголовному делу больше нечего добавить, даже если вы меня будете допрашивать круглосуточно.
   – Я вас не допрашиваю, а отбираю показания, – разъясняла следователь, глядя сквозь меня светлыми равнодушными глазами. – Ваш долг, как гражданина…
   Понимая, что просто так мне от них не отделаться, я пошел по извечному пути маленького российского человека – прикинулся полным идиотом: ничего не подписывать, от встреч с органами правопорядка злостно уклоняться, грозные намеки в повестках о принудительном приводе игнорировать. В конце концов, власти надоело со мной возиться, и я остался один на один со своей нечистой совестью и хладнокровными убийцами.
   Все эти скучные события проходили на фоне стремительно развивающегося любовного романа. Андрей жил с родителями, и потому главные действия разворачивались в моей квартире при моем посильном участии.
   Мне кажется, что мужчины меньше чем женщины озабочены соперничеством и просто так, пока не затрагиваются их сексуальные интересы, не дергаются при зрелище чужих любовных игрищ. Я вполне лояльно относился к «пылающим ланитам» и «горящим очам» наших пылких влюбленных. Хотя они и заставляли каждый раз вздрагивать и чувствовать себя лишним и виноватым, когда при моем появлении отскакивали друг от друга и спешно приводили в порядок одежду. Стоило мне только присоединиться к их очень тесной компании, как возникало внутреннее напряжение, и я в собственной квартире чувствовал себя незваным гостем. Усугублялось это еще и тем, что из соображений безопасности большую часть времени мы проводили дома, втроем. Кругов взял на службе отгулы за неиспользованный отпуск и находился у меня в квартире безвылазно, только поздно вечером уходил ночевать домой.
   Попыток расправиться с нами бандиты больше не предпринимали. Думаю, из-за нашей осторожности. Андрей, когда ему приходилось отрываться от Ольги, обследовал квартиру на предмет подслушивающих жучков и, что интересно, нашел по несколько штук в каждой комнате. Каким образом наши противники сумели их там установить, я не мог даже вообразить. Времени на это у них было крайне мало, к тому же у меня в квартире железные двери с сейфовыми замками. Правильно говорят, что замки ставят для честных людей.
   Еще во имя любви старший лейтенант совершил серьезное должностное преступление. Он каким-то образом сумел достать служебную дискету с информацией об интересующей нас банде. Информации было довольно много, но ничего конкретного относительно ее деятельности у МВД не было. Получалось, что в стране существует разветвленная криминальная структура, крутит большими деньгами, предположительно занимается какими-то махинациями и чуть ли не разбоем, но никаких конкретных преступлений за ней не числится. Надо отдать должное тем, кто собирал это досье, ребята не зря ели свой хлеб. На дискете были даже фотографии основных «фигурантов» этой группировки, кадры оперативных съемок, даже психологические характеристики, не было одного, самого главного, конкретных преступлений.
   Я с интересом рассматривал своих контр-агентов. Образ Дмитриева совсем не совпадал с тем, каким он мне представлялся после телефонного общения. Вместо сухого, высокого джентльмена с жестким лицом, Иван Иванович оказался плотного сложения невысоким человеком с простыми чертами лица, и только глубоко посаженные, небольшие напряженные глаза заставляли предположить, что этот человек очень непрост и жесток. Нашел я фотографию и старичка-оценщика из антикварного магазина, оказалось, что это многократно в прошлом судимый вор по кличке Хава, специализировавшийся на кражах художественных ценностей. Так что компания собралась любопытная, только вот никаких доказуемых незаконных действий за ней не числилось.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация