А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Злодеи поневоле" (страница 4)

   Несколько секунд ничего не менялось. А потом неожиданно мертвый куст ожил: ветви изгибались, удлиняясь прямо на глазах, а корни с такой скоростью углублялись в землю, что почва буквально кипела. Через пару минут вся огромная скала покрылась трехфутовым слоем острых колючек и листьев. Узловатый ствол и корявые корни запечатали вход в жилище Кайланы лучше любой решетки с замками.
   Покачав головой, Сэм повернулся, чтобы потрепать по холке свою лошадь, и только сейчас заметил, что рядом с лошадьми стоит огромный олень с еще бархатистыми рогами. На глазах у изумленного Сэма Кайлана подошла к оленю, ласково провела ладонью по его шее, а потом легким движением вскочила ему на спину. Олень продолжал послушно стоять на месте.
   На нем не было ни седла, ни уздечки, но Кайлана, судя по всему, знала, как с ним обращаться.
   Удивляясь странному повороту судьбы, пославшей его спасать мир вместе с коротышкой-вором и странной друид-кой, разъезжающей верхом на олене, Сэм тяжело забрался в седло. Лошадь встряхнула головой, но он натянул поводья и стал наблюдать за потешными попытками Арси усесться на своего пони.
   Как правило, бариганцы не доверяют никаким животным, крупнее крошечных, чрезвычайно лохматых пони, которых полным-полно в тех холодных скалистых краях, а соловый конек был тройско-оденской породы и едва ли заслуживал того, чтобы его называли «пони». По мнению Сэма, Арси гораздо лучше смотрелся бы верхом на большой овце или, если уж на то пошло, на колу, но бариганец, с присущим ему упорством, зажал поводья в зубах и ухватился за низкое стремя. С удивительной для человека его роста и сложения ловкостью он начал карабкаться по стремени, словно по канату, а забравшись повыше, уперся ногами в бок пони и вскоре сумел усесться в седло. Конек, опустив голову и прижав уши, покорно сносил такое с ним обращение. Арси не случайно выбрал именно его: он не раз видел, как на нем катаются ребятишки, и понимал, что после их выкрутасов пони уже ничто не удивит. Забравшись в седло, Арси несколько минут старался отдышаться, а Сэм, беззвучно похлопав в ладоши, произнес ласково, но ядовито:
   – Кстати, старина, я, знаешь ли, хотел бы получить обратно свои вещи.
   – Вещи? – невинно переспросил Арси.
   – Кончай комедию, подлый вор! В твоем обществе любой, заснув, проснется облегченным фунтов на десять. Мы с тобой оба знаем, что после обыска у меня не осталось и гроша. Но мы с тобой знаем и то, что я не могу нормально работать без нескольких ножей и кинжалов – семи, если говорить точно. А еще мне нужны моя духовая трубка и иглы к ней, числом сорок штук, два мотка проволоки, девять пузырьков с химикалиями, мой короткий меч, мои отмычки, кошки, ножи для метания и складной абордажный крюк с шелковой веревкой. Давай их сюда, Арси. Тебе так легко от контракта не отвертеться!
   Тяжело вздохнув, бариганец послушно принялся доставать перечисленное из своих многочисленных карманов. Сэм и Кайлана с возрастающим интересом наблюдали, как эти предметы, казалось бы, слишком крупные, чтобы прятать их под одеждой, один за другим появляются на свет. Сэм брал их у Арси, отправлял в соответствующие чехлы, и с каждой новой вещью его уверенность в себе возрастала. Конечно, он знал восемьдесят четыре способа убить человека голыми руками, но всегда приятно снова экипироваться как следует. Глядя, как Арси с угрюмым видом прячет за ремень образовавшиеся складки, он засмеялся:
   – Ради погибших богов, Арси… сколько в твоем брюшке бариганца, а сколько – награбленного?
   Смерив его взглядом, Арси ядовито ответил:
   – Не твое собачье дело, блондинчик. Несколько мгновений Сэм смотрел на него в упор, а потом улыбнулся и, покачав головой, сказал:
   – Верно. Мое дело – отнимать у человека самое ценное, а твое – подбирать остальное.
   Арси ухмыльнулся, и в этот момент олень Кайланы двинулся вперед, осторожно выбирая дорогу. Убийца и вор поехали следом, а птицы опустились на ветки терновника, но тут же взлетели: над поляной пронесся большой черный ворон и, мощно взмахивая антрацитовыми крыльями, устремился за путниками.

   В хрустальной башне Миззамир задумчиво барабанил пальцами по краю чаши. На серебристой поверхности воды были видны три крошечные фигурки: одна на лошади, другая – на большом олене и третья – на пони. Всадники выехали из размытого зеленого пятна – леса – и направились через пустошь. На юго-восток. Особым движением Миззамир коснулся серебряных рун, идущих по краю мраморной чаши, и изображение стало крупнее: мужчина в черном плаще, оборванный коротышка и молодая рыжеволосая женщина. Магическим зрением Миззамир различил белесовато-зеленые всполохи энергии природы, слабым мерцанием окружавшие женщину, и посох, который она держала в руке. В легком удивлении Миззамир приподнял бровь, когда изображение стало быстро терять четкость и меркнуть: магия природы нейтрализовала его заклинание.
   – Друидка! Гм… Это может слегка осложнить ситуацию. Он вздохнул и, щелкнув пальцами, рассеял изображение.
   – Это та рыжая? – спросил Фенвик, который смотрел волшебнику через плечо. Принц Фенвик был остроскулым молодым человеком, искушенным в охоте и преданным долгу Героя. У него были красивые черты лица и смелые глаза. Титул он унаследовал от прапрадедушки: Лесной Лорд Фен-Аларан, один из легендарных Героев, вплоть до своей мирной кончины был правителем Трои, самой южной провинции Шестиземья. Сам Фенвик прославился подвигами в борьбе с легионами троллей в Халфасте и участием в уничтожении натуан. Миззамир благосклонно улыбнулся молодому защитнику Добра.
   «Вылитый пращур!» – подумал волшебник, а вслух сказал:
   – Да, именно она. Есть повод для беспокойства. Я был уверен, что друидов с их дурацкими идеями уже не осталось, – но, как мы только что убедились, по крайней мере одна существует.
   Он в задумчивости начал расхаживать по хрустальному полу, и его ослепительно белый балахон сверкал под лучами солнца. Эта комната была специально предназначена для того, чтобы творить волшебство. Солнечный свет врывался сквозь цветные стекла витражей и разноцветными искрами играл на полированных гранях кристаллов, из которых была построена башня.
   – Она очень красивая, – заметил Фенвик, задумчиво поглаживая свою небольшую аккуратную бородку. – Я даже не думал, что среди друидов могли быть такие прекрасные девушки.
   – Осторожнее, юноша. Она старше, чем выглядит, насколько я могу судить, – мягко сказал Миззамир; взгляд его был встревоженным. – Да, задачка… Я не хотел кровопролития, но она не сдастся так просто – друиды упорные существа. Теперь нам придется действовать с оглядкой. Ее магия защищает этих мошенников, и я не смогу подслушать их мысли, понять побуждения или узнать планы.
   – А разве нельзя просто появиться там, где они в данный момент находятся, и обрушить на них вашу могущественную магию? – спросил Фенвик.
   – Вообще-то можно… – задумчиво отозвался волшебник. – Но мне любопытно, куда именно ведет их друидка: я хочу знать, что она задумала. Возможно, они располагают сведениями, угрожающими миру и благополучию, ради которых нам пришлось столько потрудиться. А может быть, направляются на встречу со своими сообщниками или ищут некий утерянный талисман, который даст им силу соперничать с нами…
   Он посмотрел на Фенвика, и тому показалось, что волшебник чего-то ждет от него.
   – И конечно же, если мы его перехватим, в этом будет больше пользы, чем в поимке парочки негодяев и друидки! Великолепно, сэр! – восхищенно подхватил Фенвик.
   Миззамир усмехнулся и посмотрел в окно.
   – Силы зла разрознены, Фенвик. Они беспомощно дрейфуют, затерянные в океане света, и гибнут, сбитые с толку. Но подобное притягивает к себе подобное, Фенвик. Эти трое станут для нас магнитом, вытягивающим из песка железные опилки. Нам надо лишь проявить терпение – и рано или поздно они приведут нас к своим сообщникам, чтобы мы спасли и их тоже – или, если это не удастся, устранили опасность, от них исходящую.
   – А их планы? – спросил Фенвик.
   – Да, это тоже важно. – Волшебник тяжело вздохнул. – И, хотя мне это неприятно, существует единственный мирный способ, и я вынужден к нему прибегнуть. Нам понадобится лазутчик, Фенвик.
   – Я готов, сэр. – Фенвик гордо шагнул вперед. С виноватой улыбкой Миззамир покачал головой:
   – Не сомневаюсь, сэр Фенвик. Но, боюсь, для этого вы слишком известная личность. Нам нужен кто-то не такой чистый, чтобы свет его не был очевиден злодеям, – но, конечно, не приспешник тьмы, иначе как бы мы могли ему доверять? Вы можете найти мне такого человека, Фенвик? Фенвик приосанился:
   – Я сделаю все, что в моих силах. Миззамир улыбнулся, довольный:
   – Хорошо, юноша. Очень хорошо.

   Трое скакали через холмы. Туда, куда они направлялись, вела дорога – но они не осмеливались ехать по ней. Арси начал подумывать, что, возможно, Миззамир был прав. Жизнь у злодея нелегкая, все время приходится убегать… Но он не согласился бы променять ее на любую другую. Лучше быть голодным, но свободным ястребом, чем упитанным индюком, сидящим в клетке. Правда, при этом нужно все время соблюдать осторожность. Чуть заметным жестом Арси велел Сэму приотстать и, когда они поравнялись, начал переговариваться с ним на беззвучном языке тех, кто бродит ночами по темным переулкам. Такому языку обучались члены обеих гильдий, и жесты были в основном одинаковы. Посторонний наблюдатель уловил бы только едва заметные движения пальцев, легкие изменения мимики, и даже не расслышал бы тихих односложных слов.
   – Эта баба ненормальная, – намекнул Арси.
   Сэм бросил быстрый взгляд на Кайлану, ехавшую впереди.
   – Да, но понимает. Я пока доверяю, – дал он понять вору.
   – Ты доверяешь юбке? Слышал же, что она говорит. Будто видела старину.
   – И что? Захотела бы нас прикончить, убила бы, пока я спал. Натравила бы кошку, и все дела. Но не стала, – напомнил убийца.
   – А нам почему помогает?
   – Верит в то, о чем говорит, – пожал плечами Сэм.
   – Поторопитесь! Нам еще далеко ехать! – окликнула их Кайлана. Злодеи пришпорили лошадей и начали ее догонять. Черный ворон на вершине дерева моргнул блестящим глазом и полетел следом.
   День был теплый и яркий. Сквозь не по-осеннему густую траву повсюду проглядывали лютики, ромашки и еще уйма красных, синих и лиловых цветов, названий которых Сэм не знал. Похоже, эффект, о котором говорила Кайлана, действительно имел место. Сэм плохо разбирался в том, что и когда должно цвести и расти, но догадывался, что сейчас не самое подходящее для этого время. В городе это было не так заметно: там непривычно мягкие зимы и теплая осень означали только возможность сэкономить на отоплении.
   В полдень они сделали привал и, наскоро перекусив хлебом и овощами, оставшимися от вчерашнего ужина, снова тронулись в путь. Заметив многочисленные канавы, заросшие травой и кустарником, Сэм поинтересовался у Арси, откуда они взялись, и для чего предназначены. Арси сказал, что не знает, но согласился, что выглядят они странно. Услышав их разговор, Кайлана сказала, что эти холмы были ареной великих сражений задолго до Победы и канавы – это следы колес гигантских военных машин. Арси заинтересовался ее словами.
   – Проеду немного вперед, проверю, как там дорога! – кинул он через плечо, подгоняя своего пони. Сэм покачал головой и посмотрел на Кайлану.
   – Он хотел сказать, что хочет проверить, не осталось ли там чего-нибудь такого, чем можно было бы поживиться. Волшебных кинжалов, например, или чего-нибудь в этом духе.
   Кайлана не поверила своим ушам:
   – Но ведь это же было очень давно! Если там что-то и есть, то глубоко под землей.
   – Это его не остановит, – вздохнул Сэм.
   В пышных кронах деревьев вовсю щебетали птицы. В тени прятались фиалки, на пригреве покачивались колокольчики. Под кустом Сэм заметил белые шарики на высоких пятнистых стеблях и приветливо помахал им рукой, как хорошему знакомому. Добрый старый шарнлок, иначе – мудромор. Яд четвертого класса, действует через желудок. Тщательно размять и отжать сок. Для повышения эффективности можно перегнать на аппарате Маверта.
   Из-под копыт лошади вспорхнуло целое облачко ярко-желтых бабочек и закружилось среди листвы, словно последние листья осины в преддверии зимы. Где-то вдали издала мелодичную трель какая-то птица – и вновь замолчала. Сэм повернул голову и увидел, что Кайлана наблюдает за ним.
   – Я думала, что убийцы получают удовольствие только от тьмы и смерти и не знают, что такое красота, – сказала она, и глаза ее весело блеснули.
   Сэм отвернулся.
   – Красота есть во многих вещах. В балансировке хорошего клинка, в удачно осуществленном замысле… И не надо быть отбеленным или друидом, чтобы восхищаться таким местом, как это. Здесь много цвета и красивых линий, радующих глаз. Здесь есть музыка, которая связывает тьму и свет. Иногда красота причиняет нам боль, но понять ее может любой из нас.
   Сэм взглянул на свою спутницу и сразу же отвел глаза. Он хотел было добавить что-то еще, но тут с вершины соседнего холма их окликнул Арси:
   – Эй, давайте сюда! Отсюда уже виден город!
   Они поднялись на вершину, откуда и впрямь можно было различить темные пятна зданий по берегам реки. Солнце опустилось за горы, и в долине стало темно. В сумерках замигали окна домов, а на окраинах города, у самых стен, начали один за другим вспыхивать оранжево-красные огоньки костров. Кайлана указала на них посохом.
   – Цыгане, – сказала она. – Нам понадобятся… как вы называете это?.. Деньги.
   Пока они разглядывали долину, ворон, который сидел на дереве прямо за ними, удовлетворенно каркнул и, взлетев, пронесся над их головами вниз, к городу.
   Кайлана соскользнула с оленя и, благодарно потрепав его по шее, махнула рукой. Сильное животное огромными прыжками умчалось в лес. Сэм несколько секунд боролся с собой, а потом спешился и жестом предложил Кайлане своего коня, которого он, после некоторого размышления, назвал Дамаском, в честь шадрезарианской стали с узорами, из которой получались превосходные кинжалы.
   – Мне нет необходимости ехать верхом, – спокойно сказала Кайлана. – Ты ранен, и тебе это нужнее.
   Сэм раздраженно оттолкнул Дамаска, который, воспользовавшись возможностью, ткнулся мордой ему в плечо, едва не сбив с ног, и с отвращением утер щеку.
   – Ты, конечно, права, но я не хочу, чтобы все видели, как я восседаю верхом, а дама бредет по грязи. Первый признак дурного человека – отсутствие рыцарственности. Чекушка не в счет: пешком ему за нами нипочем не угнаться. – Арси ухмыльнулся и приподнял шляпу, услышав одно из немногих своих прозвищ, которые его не раздражали. – Так что садись, иначе я разозлюсь и начну грубить, чем так славится мой характер.
   Во взгляде Кайланы появилась суровость.
   – Я не желаю, чтобы со мной обращались как с изнеженной аристократкой! Я – Кайлана, и, клянусь Дубом, Ясенем и Терном, не позволю юнцу вроде тебя…
   – Я видел уже тридцать с лишним зим, сударыня, – коротко бросил Сэм.
   Кайлана высокомерно выпрямилась и стукнула посохом о землю. Арси нетерпеливо забарабанил пальцами по луке седла, а Дамаск, из-за которого вспыхнула ссора, шумно вздохнул.
   – А я видела времена, которые ты никогда…
   Она не закончила: Сэм стремительным движением подхватил ее, вместе с дорожной сумкой и посохом, и водрузил в седло. От бешенства Кайлана не могла вымолвить ни слова и только яростно сверлила его взглядом. Сэм устало посмотрел на нее:
   – Ладно. Тогда считай, что делаешь мне одолжение. В этом городе меня и без того ждет уйма неприятностей, чтобы нарываться на лишние. Я устал стоять на холме и спорить.
   Он начал спускаться по склону. Арси поехал за ним, и Кайлана, покипев еще примерно с минуту, сделала то же самое. Когда они подъехали к городским воротам, Арси нарушил молчание:
   – Ты сказала, что нам понадобятся деньги? Сколько – и для чего?
   – Для цыган, – немного обиженно, как показалось Арси, ответила Кайлана. – Они кочуют по всему миру, и от них мы сможем узнать, как далеко простирается власть Света и где его слабые места. Не исключено, что в случае удачи нам удастся повернуть ход событий вспять, в сторону равновесия. Но цыгане не делятся сведениями задаром… Я думаю, придется заплатить им стоимость трех лошадей – но лошади нужны нам самим. Так что надо каким-то образом добыть денег.
   – Лошади… – вслух размышлял Арси. – Они сейчас в среднем по сорок золотых, а нас трое… Значит, с каждого по сорок теллинов. – Он ухмыльнулся: – Все просто!
   Сэм поразмыслил. Конечно, бариганцу добыть такую сумму – пара пустяков, и вполне вероятно, что при нем уже есть по крайней мере в десять раз больше. Осененный внезапной догадкой, он сунул руку в карман, куда положил аванс от Арси, – естественно, тот исчез. Впрочем, они были почти у самых городских ворот, и Сэм решил пока этот вопрос не поднимать. Но потом… Он сполна получит свой гонорар, когда вручит Арси окровавленную голову Миззамира. Сейчас у Сэма не было ни гроша, но он тоже знал пару-другую уловок.
   – Сделаю.
   Мошенники выжидательно посмотрели на друидку. Кайлана ответила высокомерным взглядом:
   – Хорошо.
   – Вот и ладненько! – сказал бариганец, радостно потирая руки. Они как раз проезжали ворота (которые не охранялись, что было в порядке вещей в эти спокойные времена). – Стало быть, разбегаемся, а встретимся на том постоялом дворе. – Он показал на раскачивающуюся на ветру вывеску. – Вышло так, что у меня есть при себе немного деньжат… Я поставлю лошадей в конюшню.
   – Мы проводим тебя, дружище, – а то как бы ты не увел их в другой город, или не продал, или еще чего, – ласково сказал Сэм.
   – Эй, да ведь это мои лошади! Я украл их, своими руками, честно и… – начал громко возмущаться Арси, а в следующее мгновение Сэм зажал ему рот рукой. Несколько горожан, проходивших мимо, с любопытством посмотрели на них и рассмеялись. Найдя конюшню для Дамаска и пони, которому Арси дал имя Пудик, все трое разошлись в разные стороны.

* * *
   Арси жизнерадостно шагал по улицам и вскоре оказался в той части города, где прежде, видимо, были трущобы. Сейчас здесь все стремительно менялось, но его опытный взгляд с легкостью различал воровские пометы, уже поблекшие от времени, а кое-где и закрашенные. Следуя им, он пришел к зданию, где должна была быть местная гильдия. Почти в каждом более или менее крупном городе имелась своя гильдия, хотя в небольших городках действовали обычные шайки. Гильдии наемных убийц встречались гораздо реже. Гильдия Сэма была единственной, о которой знал Арси. Здания гильдий в каждом городе, разумеется, были замаскированы – та, в которой главенствовал Арси, для непосвященных была модной лавкой, а здесь, в Мертензии, прикрытием ей служила пекарня под многообещающим названием «Вставай, поднимайся!». Арси открыл дверь. Дверной колокольчик прозвенел, сообщая о появлении нового покупателя, – и аромат теплого хлеба ударил ему в нос.

   Кайлане было не по себе. Перед своими спутниками она старалась этого не показать, но, по правде говоря, ненавидела города. Мостовые вместо мягкой земли, духота и вонь приводили ее в ужас. На нее глазели все кому не лень, и под любопытными взглядами она испытывала неловкость и страх. Ее колотила дрожь. Зайдя в небольшой парк, Кайлана села на траву и постаралась взять себя в руки.
   Давно ли она в последний раз была в таком же большом городе, как этот? Много, много зим сменилось с тех пор… Тогда она сидела на мостовой и горящими глазами смотрела, как толпа радостным ревом приветствует своих Героев. Кайлана мало что знала о них, как и о том, что они совершили – только о результатах, – и в тот день впервые увидела их самих: волшебника, целителя, следопыта, лесовика и рыцаря в серебряных доспехах. Известие о Победе разнеслось по всему миру, и где бы ни появлялись Герои, люди смеялись и плакали от радости. Но время шло – и другие герои, местного значения, начали пользоваться уважением земляков. А самые первые Герои и их соратники, не достигшие столь громкой славы, остепенились и принялись приводить в порядок истерзанную войнами землю. Их дети, как правило, тоже вставали на дорогу доблести, но, думала про себя Кайлана, ласточки уже много месяцев не приносили известий о новых героях. Возможно, для героев больше не осталось подвигов.
   Кайлане не нравилась сложившаяся ситуация. Ей не нравилось, что приходится доверять коротышке и его нахальному долговязому другу, и особенно то, что приходится посещать города. Но у нее не было выбора. Насколько они сами ей доверяют, судить было трудно. Правда, они согласились ее сопровождать – но, возможно, случится именно то, о чем ее предупреждали: они не будут трудиться, начнут спорить по мелочам вместо того, чтобы заняться тем, что необходимо сделать… А что необходимо сделать? «Уходи, малышка, – сказали ей соплеменники в день Победы – последние, кто остался в живых. – Здесь ты уже ничем не поможешь».
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация