А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молот и наковальня" (страница 8)

   – Да уж, – заметил Доменций. – Здесь ты прав. Я слышал, он пригласил из Машиза нового пыточных дел мастера. Шарбараз был любезен как никогда; он несказанно рад оказать императору Видессии такую замечательную услугу.
   – До Калаврии эта новость не дошла, – тяжело сказал Маниакис. – Надеюсь, и не дойдет. В любом случае.

   * * *

   Маниакис трудился как мул, одновременно готовя к походу на Видесс объединенный флот Калаврии и Опсикиона, а также конницу, которой командовал Регорий. То обстоятельство, что флот мог потерпеть неудачу – а в случае столкновения со всей военно-морской мощью Генесия он был на нее обречен, – заставляло Маниакиса прикладывать еще большие усилия, будто количество затраченных сил могло само по себе каким-то чудом превратить поражение в победу.
   Те несколько часов в сутки, которые он неохотно позволял себе провести в постели, он спал как убитый. Среди служанок Самосатия было несколько молодых и очень хорошеньких; некоторые из них намекали, что способны на нечто большее, чем менять белье на кровати. Маниакис пропускал намеки мимо ушей; отчасти дабы пощадить чувства Курикия, но больше потому, что слишком уставал за день.
   Спустя некоторое время намеки служанок прекратились, зато девушки принялись шушукаться, подвергая сомнению его мужские достоинства. Другой на месте Маниакиса впал бы в бешенство; его же эти сплетни только позабавили: чтобы задеть его гордость, нужно было нечто посерьезней глупых женских насмешек.
   Однажды ночью, незадолго до отплытия флота на юг, Маниакис вдруг проснулся: ему показалось, будто в дверь тихонько постучали.
   – Кто там? – крикнул он, потянувшись за мечом. От полуночных гостей не приходится ждать добрых известий.
   Ответа не последовало. Маниакис нахмурился. Если бы за дверью стоял один из его офицеров, желавший немедленно доложить о какой-то неприятности, он продолжал бы стучать. Если в ночи к нему пытался проникнуть убийца… Маниакис покачал головой. Убийца вовсе не стал бы стучать. Служанка, горящая желанием отомстить за то, что ее отвергли? В этом предположении было не больше смысла, чем в предыдущих. Хотя и не меньше.
   Но вот постукивание возобновилось снова. Маниакис быстро повернул голову – на сей раз звук донесся со стороны окна, створки которого были распахнуты, чтобы впускать в спальню свежий ночной воздух. Если бы за окном кто-нибудь был, Маниакис обязательно его увидел бы. Но он не смог разглядеть там никого и ничего.
   Внезапно волосы у него встали дыбом; он быстро очертил у сердца магический солнечный круг и судорожно вцепился в амулет, данный ему Багдасаром. До него дошло, что происходит: колдовская сила, насланная из столицы, пытается пробиться сквозь защиту, установленную вокруг спальни васпураканским магом. И если ей удастся обнаружить слабое место…
   Ему хотелось подняться с кровати и ринуться вон из комнаты, но рассудок подсказывал, что хуже этого ничего не придумаешь. Сейчас он в самом центре магических укреплений, возведенных Багдасаром; попытка спастись бегством от силы, пробующей пробиться сквозь наложенные магом заклинания, поставит его в гораздо более уязвимое положение. Хотя бездействовать, когда на него идет охота, было не легче, чем зайцу неподвижно прижиматься к земле в лесных зарослях, слыша неподалеку лай охотничьих псов.
   Опять постукивание. На сей раз по крыше. Маниакис вспомнил об отверстии, обнаруженном в потолке Багдасаром. Оставалось надеяться, что та дыра была единственной. Страшного не случилось, значит, маг ничего не упустил из виду.
   Он уже почти успокоился, когда в комнату вдруг с писком высыпал целый выводок мышей. Как он мог забыть о мышиных норах! К счастью, о них не забыл Багдасар. Уважение, испытываемое Маниакисом к колдуну-васпураканцу, заметно возросло. Но одновременно возрос и страх – принудить мышей пройти в спальню через охранные чары мог только очень сильный маг.
   Постукивание донеслось по очереди из каждой мышиной норы. Но они, как и все остальные отверстия в спальне, оказались надежно защищены. Обретя уверенность, что маг Генесия наткнулся на непреодолимый заслон, Маниакис натянул на себя одеяло, намереваясь снова заснуть.
   Потом, вспоминая о случившемся, он понял, что проявил непозволительное простодушие. После того как постукивание прекратилось, за окном появилось нечто. Он так никогда и не узнал, какая часть этого образа была порождением его собственного воображения, а какая заслана в Опсикион магом из Видесса. Так или иначе, видение оказалось поистине ужасным.
   Тень напоминала легкую паутину, сквозь которую просвечивали звезды; исключение составляли только рот и глаза. Но этого было вполне достаточно, чтобы домыслить все остальное.
   Рыбаки из Каставалы нередко привозили на рынок акул, пойманных ими среди другой рыбы. Челюсти этих тварей всегда буквально гипнотизировали Маниакиса – две изогнутые пилы, утыканные несколькими рядами острейших зубов… Любая из тех акул лопнула бы от зависти, увидев челюсти жуткого создания, невесомо парившего сейчас за окном, хотя его пасть не казалась такой уж огромной. Вернее, поправил себя Маниакис, она не слишком широко раскрыта. Он не мог отделаться от мысли, что эта пасть может раздвигаться почти до бесконечности, причем останется утыканной зубами-ножами от края до края, как бы сильно ни распахнулась.
   Он испытал сильное облегчение, когда ему удалось оторвать глаза от кошмарной пасти, но это едва не стоило ему жизни, потому что он встретился взглядом с глазами чудовища. Как Маниакис ни старался, отвести глаза ему не удавалось. На западных землях империи и в Макуране водились львы и тигры. Несколько раз ему случалось охотиться на львов, и он навсегда запомнил тяжелый царственный взгляд их золотисто-желтых глаз. Но лев со взглядом подобной гипнотической силы имел бы сколько угодно добычи, а потому скоро обожрался бы до такой степени, что не смог бы передвигаться.
   Влекомый чужой волей, полностью подавившей его собственную, Маниакис встал с кровати и направился к окну. Он понимал, что плавающая во тьме за окном тварь не в состоянии проникнуть внутрь, пока действуют охранные заклинания Багдасара. Но если чудовище вынудит его выйти из-под защиты заклинаний… Вот тут-то оно покажет, насколько широко может растянуться жуткая пасть!
   Каждый шаг к окну был медленней предыдущего, поскольку Маниакис изо всех сил боролся с чужой волей, пытавшейся окончательно подавить его. И все же шаг следовал за шагом… Дойдя до подоконника, он сам разрушит магическую защиту, установленную Багдасаром, те два куска бечевки, а точнее, их магическое продолжение. Маниакис знал, что последует дальше, но силы его иссякли, он больше не мог сопротивляться.
   Вдруг по его босой ноге пробежала мышка, наверняка одна из тех, что выбежали в спальню, изгнанные из своей норы первыми попытками колдуна, исполнявшего приказ Генесия. Маниакис вздрогнул и невольно посмотрел вниз; гипноз мгновенно разрушился. Шатаясь, он отошел от окна, повернувшись спиной к смертоносному взгляду кошмарных глаз.
   Потом он услышал, или ему показалось, что услышал, отвратительный визг, вопль бессильной ярости, после которого, казалось бы, немедленно должна была появиться стража, вооруженная мечами и луками… Но в резиденции Самосатия по-прежнему было тихо и мирно. Может, все это ему только почудилось? Может, все, включая чудовище за окном, существовало лишь в его воображении?
   Если так, то воображение только что едва не убило его! Очень осторожно Маниакис снова бросил взгляд в сторону окна. Тварь все еще была там и поедала его глазами. Но он уже знал, с каким противником имеет дело. Она по-прежнему хотела заставить его выйти из спальни, да только сила, с которой чудовище пыталось навязать ему свою волю, почти сошла на нет.
   Если бы титул вельможи мог принести маленькому зверьку хоть какую-нибудь пользу, Маниакис произвел бы мышь в нобли, не сходя с места. Ведь не попытайся колдун Генесия сперва прорваться сквозь мышиную нору, его последующая атака удалась бы наверняка. Могущественнейший маг спасовал перед мышонком! Здесь сквозила явная ирония судьбы.
   Но до безопасности была пока далеко. Когда чудище, парившее за окном, осознало, что уже не в состоянии принудить жертву добровольно броситься ему в пасть, оно снова испустило вопль – еще более громкий и яростный, чем раньше. На мгновение Маниакис решил, что после, этого тварь отправится восвояси, к пославшему ее магу. Но нет. С быстротой молнии жуткое создание рванулось к окну, намереваясь силой пробиться сквозь охранные чары Багдасара. Раз уж не осталось другого выбора.
   Когда тварь достигла того места, где васпураканский маг прикрепил два куска бечевки, заполыхали ослепившие Маниакиса золотые и голубые молнии. Вдобавок он почти оглох от громовых раскатов, успев подумать, что уж теперь-то яркие вспышки, грохот и дикий вой отвратительной твари перебудят не только обитателей резиденции Самосатия, но и половину жителей Опсикиона.
   Ничуть не бывало. Ночь оставалась тихой и безмятежной. Когда зрение восстановилось, причем без той рези в глазах, какую обязательно вызвал бы близкий удар настоящей молнии, Маниакис еще осторожнее, чем прежде, взглянул в сторону окна, готовый немедленно отвернуться, если чудище снова попытается загипнотизировать его.
   Но тварь исчезла. Маниакис, теперь уже по своей воле, приблизился к окну и окинул взглядом горизонт поверх домов Опсикиона. Далеко на западе он увидел постепенно меркнущий огненный след, направленный, как ему показалось, в сторону Видесса. В отдалении затявкали сразу несколько собак. Возможно, они ощутили злую колдовскую силу, которая только что устроила шабаш вокруг резиденции Самосатия. А может, просто заметили кошку. Маниакис не взялся бы сказать, что именно учуяли псы.
   Вдруг все мысли о собаках разом вылетели у него из головы. Теперь его волновала куда более насущная проблема: стал сегодняшний случай концом колдовских атак Генесия или только лишь их началом? Дыхание Маниакиса становилось все более неровным по мере того, как им снова овладевал страх. С расстояния во много миль первая же попытка пробить охранные заклинания Багдасара едва не увенчалась успехом. Чем же тогда закончится следующий удар, подготовленный более тщательно?
   Он стиснул в руке амулет, преподнесенный ему Багдасаром. От камня не исходило заметного тепла. Значит, заклятия устояли на славу. Если бы они рухнули, амулет оказался бы его единственной, последней защитой. Маниакис терпеть не мог отступать на последнюю линию обороны во время войны и полагал, что в колдовстве этого тоже следует избегать.
   Пока ничего не случилось. Залетавший в комнату легкий ночной бриз приносил с собой сладкий, тяжелый запах жасмина, перемешанный с характерной для приморского города вонью гниющих водорослей и несвежей рыбы. Земля не расступилась и не поглотила резиденцию Самосатия. Небо не упало на землю и не треснуло, чтобы выпустить на свободу крылатых демонов, еще более свирепых и мерзких, чем едва не прикончившая его тварь.
   – Я остался в живых лишь благодаря мышонку! – сказал он сам себе с недоумением в голосе. – Благодаря мышонку!
   Интересно, много ли великих событий вызвано к жизни вот такими самыми незначительными, случайными обстоятельствами? Гораздо больше, чем можно предположить, подумал Маниакис.
   Постепенно он пришел к убеждению, что этой ночью попыток напасть на него больше не будет. Конечно, исчезновение твари могло быть простой уловкой, призванной убаюкать его, внушить расслабляющее чувство безопасности перед следующим, еще более сильным ударом, но он почему-то верил, что это не так. В любом случае Маниакис слишком хотел спать, чтобы оставаться на ногах. Вздохнув, он отправился в постель.
   – Если нагрянет очередное страшилище, чтобы сожрать меня, надеюсь, оно не разбудит меня перед этим, – пробормотал он, натягивая на голову одеяло.

   * * *

   Следующим его впечатлением был яркий свет холодной утренней зари, проникавший в комнату сквозь окно. Он зевнул, потянулся и, поднявшись с постели, оглядел спальню. И сначала не заметил ничего необычного. Лишь потом, приглядевшись повнимательней, Маниакис обнаружил на оконной раме четыре обугленных пятнышка как раз в тех местах, где Багдасар закрепил вертикальный и горизонтальный куски своей магической бечевы. Раньше таких пятен здесь не было. Если бешеное полыхание молний, защитившее его от колдовского нападения, ему не приснилось, то на раме должно было появиться что-нибудь в этом духе.
   – Эка! Хорошо хоть дом не загорелся. Повезло, – сказал он сам себе, окончательно уверившись, что призрачный клыкастый ночной гость не привиделся ему в кошмаре.
   Он омыл лицо и руки водой из кувшина, немного поплескался, пофыркал, а затем отправился вниз завтракать. Наевшись вволю, Маниакис отрезал приличный кусок сыра от круга, поданного на стол по приказу Самосатия, и, прихватив его с собой, снова отправился в спальню.
   – Никак ты свел дружбу с мышами, величайший? – спросил вдогонку эпаптэс, засмеявшись собственной шутке.
   – Во всяком случае с одной из них, – невозмутимо ответил Маниакис и начал подниматься по ступенькам.
   Самосатий, вытаращив глаза, огорошенно смотрел ему вслед.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация