А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молот и наковальня" (страница 52)

   – В погоню! – вскричал Маниакис. – Гоните их, как волки гонят оленя! Не давайте им ни минуты отдыха; не позволяйте им уйти безнаказанно! Сегодня они должны полной мерой получить то, что заслужили, вторгнувшись на наши земли!
   Год назад, преследуя видессийцев от Имброса до самого Видесса, кочевники сумели раздробить войско Маниакиса на мелкие горстки и начисто уничтожить большую его часть. Сегодня Автократор жаждал добиться того же. Однако он вскоре понял, что требует от своих людей слишком многого. В отличие от воинов Этзилия, видессийцы предпочитали сохранять боевые порядки, уклоняясь от беспорядочных стычек один на один, а потому те, чьи кони двигались медленнее, сдерживали тех, кто мог бы продвигаться вперед быстрее.
   Только поэтому войско кубратов избежало немедленного разгрома. Видессийцы продолжали продвигаться вперед, добивая раненых и тех несчастных, чьи выбившиеся из сил лошади уже не могли нести своих всадников достаточно быстро. Время от времени арьергард кочевников пытался преградить дорогу наступавшим, но без особого успеха. Войска империи с легкостью преодолевали все заслоны на своем пути.
   Маниакис с ненавистью поглядел на солнце, уже приготовившееся нырнуть за горизонт.
   – Не пора ли разбить лагерь, величайший? – спросил кто-то из воинов.
   – Нет, – ответил Автократор. – Мы двинемся дальше, несмотря на темноту. Нынче ночью кубратам будет не до отдыха. Они попытаются сделать все возможное, чтобы оторваться от нас. А мы не позволим им этого! Как не позволим им устроить нам ночную засаду. Мы вышлем вперед еще больше разведчиков и будем продвигаться медленнее, но не остановимся.
   И они продолжали двигаться вперед, временами задремывая в седле, временами вступая в короткие ожесточенные схватки с почти невидимыми в темноте врагами. Когда конь Маниакиса ступил в воды небольшой речушки, Автократор даже обрадовался – холодная вода, захлестнувшая ноги, заставила его встрепенуться.
   Когда на востоке забрезжила заря, Симватий привстал на стременах, оглянулся и сказал:
   – По-моему, обоз изрядно отстал.
   – В ближайшие два дня смерть от голода нам не грозит, – отозвался Маниакис. – А те, у кого не окажется в запасе пары сухарей и куска сыра или вяленого мяса, сваляли дурака. Ничего, впредь будут умнее. – Автократор бросил на дядю внимательный взгляд. Окровавленная повязка на голове придавала тому весьма живописный разбойничий вид. – Лучше расскажи мне, как тебя угораздило.
   – Пустяки, – ответил Симватий. – Когда мы вернемся в Видесс, от всего этого останется только замечательный героический шрам. А пока сия повязка служит лишь свидетельством моей бестолковости. Когда началась схватка, один из моих воинов зарубил напавшего на меня кубрата. Парню пришлось потрудиться, извлекая меч из мертвого тела. А затем он размахнулся, чтобы поразить следующего кочевника; вот тут-то ему и подвернулась моя незадачливая голова. Я даже прикрыться не успел.
   – Если сам не проболтаешься, я никому не расскажу, – серьезно пообещал Маниакис. – Но тебе придется позолотить ручку тому парню, чтобы и он держал рот на замке! – Дядя с племянником расхохотались.
   Погоня продолжалась весь день, хотя войско Маниакиса теперь двигалось заметно медленнее – конникам приходилось беречь лошадей. Кубратам удалось немного оторваться от преследователей. Этзилий, сменивший уставшего коня на свежего, скакал впереди своих людей. Каган возглавлял уже не войско, а беспорядочную толпу номадов, впервые за долгие годы испытавших унизительное поражение и желавших только одного: любым способом уклониться от встречи со своими врагами.
   Ближе к вечеру вернулся с докладом один из разведчиков передового отряда, нещадно погонявший своего усталого коня.
   – Величайший! – возбужденно воскликнул он. – Величайший! Кубраты остановились, они с кем-то сражаются!
   – Слава Господу нашему! – удовлетворенно проговорил Маниакис и бросил взгляд на дядю.
   Повязка на голове Симватия немного сползла, почти закрыв глаз, что придавало ему вид лихого пирата. Симватий отсалютовал Автократору, приложив к сердцу правый кулак.
   – Сыграйте снова сигнал “погоня”, – приказал Маниакис горнистам. – Пусть воины выложатся до последнего. Если мы сумеем быстро подойти к полю боя, кубраты получат сегодня такой удар, от которого не оправятся долгие годы!
   Раздались серебристые звуки горнов; усталые всадники перевели коней с шага на крупную рысь, проверяя на ходу свои колчаны. Стрел оставалось совсем немного, но и у кочевников положение было не лучше. Маниакис еще раз пожалел об отставшем обозе. Если бы обоз сейчас оказался рядом, они могли бы осыпать людей Этзилия дождем стрел до самой темноты.
   Неподалеку показался большой отряд кубратов, во весь опор скакавший прямо навстречу видессийцам. Увидев их, Маниакис удивился, но Симватий, быстро сообразивший, в чем дело, крикнул ему:
   – Этзилий наконец понял, что очутился в кузнице! Неужели мы позволим ему помешать нашему молоту опуститься на наковальню в последний раз?
   – Нет! – раздался в ответ единодушный вопль воинов.
   Как все здравомыслящие люди, они не испытывали особого энтузиазма при мысли, что многие из них будут ранены в этом бою. Но избрав однажды войну своим ремеслом, воины более всего не любили, когда страдания и лишения, уже перенесенные ими, оказывались бесполезной жертвой. Развернувшись в боевой порядок, видессийцы устремились навстречу атакующим кубратам. Их превосходство оказалось подавляющим; от отряда кочевников осталось одно воспоминание.
   Вскоре Маниакис увидел остатки главных сил номадов, сражавшиеся со свежими силами видессийцев. Голубые знамена с золотым солнечным кругом реяли прямо впереди; все пути к отступлению для кубратов оказались перекрытыми.
   – Вперед! – вскричал Автократор. Ему вторил Симватий. – Молот и наковальня! Теперь или никогда!
   Дружный вопль отчаяния, изданный кубратами, наконец заметившими приближение его войска, музыкой прозвучал в ушах Маниакиса. Пришпорив коня, он принудил усталое животное перейти на неуклюжий, спотыкающийся галоп. Первый встретившийся ему кубрат попытался нанести Автократору удар мечом, но промахнулся, после чего пришпорил своего степного конька в попытке спастись бегством; однако один из видессийских лучников тут же подстрелил кочевника, словно бегущую лисицу.
   – Маниакис! – раздался дружный крик со стороны видессийцев, преграждавших номадам путь к отступлению на север.
   – Регорий! – зычно крикнул в ответ Автократор; его воины подхватили этот возглас.
   Теперь, когда на поле сражения появилась конница Маниакиса, Регорий, до сих пор лишь сдерживавший пытавшихся пробиться сквозь его боевые порядки номадов, решительно двинул свое войско вперед. Его воины были свежими, хорошо отдохнувшими; свежими были и их кони, которым не пришлось, как коням Маниакиса, безостановочно двигаться вперед почти двое суток; колчаны воинов Регория были полны стрел… Удар, нанесенный ими, оказался поистине сокрушительным.
   В мгновение ока войско кубратов превратилось в перепуганную толпу одиночек, сражавшихся каждый за себя и не помышлявших ни о чем, кроме того, чтобы сохранить собственную драгоценную жизнь хотя бы в течение нескольких следующих минут. Маниакис усердно озирался в поисках хвостатого штандарта, отмечавшего местонахождение Этзилия. Автократор страстно желал, чтобы кагана постигла та участь, какая едва не постигла его самого во время отступления из-под Имброса. Ведь если бы ему удалось убить или пленить владыку кубратов, номады на многие годы погрязли бы в кровавых междуусобицах, силой оружия решая вопрос о престолонаследии.
   Но штандарта нигде не было видно. Каган поступил так же, как некогда сам Маниакис, спасаясь из ловушки, устроенной ему Этзилием: избавился от всех символов власти, дабы получить лишний шанс эту власть сохранить.
   – Пять фунтов золотом тому, кто доставит ко мне Этзилия, живого или мертвого! – воскликнул Автократор.
   Хотя сражение завершилось полным разгромом кочевников, многим кубратам все-таки удалось вырваться из смертельной ловушки. С наступлением темноты число таких счастливчиков заметно возросло. К сожалению, никто из воинов так и не предстал перед своим Автократором, чтобы предъявить ему связанного Этзилия или его сочащуюся кровью отрубленную голову. Маниакис спрашивал себя, лежит ли сейчас неопознанное тело Этзилия на поле битвы среди прочих безымянных мертвых тел или кагану все-таки повезло и он сумел спастись. Ладно. Время покажет. Сейчас, когда видессийская армия одержала самую триумфальную за долгие годы победу, судьба вождя кубратов представлялась весьма малозначительной.
   Появился Регорий; его красивое лицо было озарено радостной улыбкой.
   – Мы сделали это! – воскликнул он, заключив Маниакиса в крепкие объятия. – Клянусь Фосом, мы это сделали! Молот и наковальня! И оказавшийся между ними враг сокрушен!
   – Я имел две великолепные наковальни в лице отца и сына, – отозвался Маниакис, указав Регорию на находившегося поблизости Симватия. – Все надежды, которые мы возлагали на этот поход, сбылись. А ведь сперва я должен был надеяться, что мои воины будут одерживать к югу отсюда одну победу за другой, до тех пор пока кочевники не почтут за благо удариться в бегство. А затем я должен был надеяться, что ты успеешь привести своих воинов в нужное место после того, как Фракс высадил вас на побережье неподалеку от Варны.
   – Мы едва не опоздали, – подтвердил Регорий. – Разведчики, высланные мною вперед, слишком рано наткнулись на тех беглецов-кубратов, которым удалось сильно опередить своих соплеменников. Мне пришлось изрядно поторопить своих парней, чтобы они успели-таки оказаться в нужное время в нужном месте. Но мы справились. – Регорий широко развел руками, чтобы показать, как велика победа, одержанная видессийцами.
   Подобно большинству других великих триумфов, этот тоже воочию выглядел далеко не так привлекательно, как будет потом отражено в хрониках и сказаниях. Покрывало сумерек, опустившееся на землю, не могло полностью скрыть ужасные последствия свирепой битвы. Повсюду валялись кони и люди. Одни были мертвы, другие корчились в агонии; третьи, живые, но раненые, изливали терзавшую их боль в стонах и криках, обращенных к равнодушным небесам. В нос шибало невыносимое зловоние, в котором смешались запахи крови, пота, лошадиных яблок и человеческого дерьма. Держась чуть поодаль от людей, вдоль поля расхаживали вороны, дожидавшиеся, пока у них появится возможность без помех попировать, вдосталь насладившись вожделенной падалью.
   По полю боя теперь рассыпались маги-врачеватели, обычные лекари, а также коновалы. Эти люди пытались сделать все, что было в их силах, чтобы облегчить страдания раненых людей Маниакиса и животных. А еще по полю бродили группки вооруженных воинов, безжалостно добивая раненых кубратов. Интересно, подумал Маниакис, могут ли дожидающиеся своего часа пожиратели падали отличить тех, кто старается сделать так, чтобы этой самой падали стало как можно меньше, от тех, кто всячески увеличивает ее количество?
   – Позволишь мне сегодня переночевать в твоем шатре? – спросил Автократор у Регория. – Мой остался где-то там. – Он махнул рукой в ту сторону, откуда рано или поздно должен был появиться отставший обоз.
   – Любой воспитанный человек обязан предоставить кров своему шурину, – ухмыльнулся Регорий. – Любой воспитанный человек обязан предоставить кров своему кузену. И любой подданный империи почтет за честь разделить свой шатер с Автократором. Разве я могу ответить тебе “нет”, когда способен сделать и то и другое и третье, пустив в свой шатер всего лишь одного человека?
   – Быть может, рядом с целой толпой названных тобою людей, в твоем шатре отыщется еще одно местечко? Для твоего старого, изможденного отца? – спросил Симватий.
   Несмотря на повязку, по-прежнему придававшую ему весьма живописный вид, дядю Автократора никак нельзя было назвать изможденным. Ему следовало отдать должное: будучи далеко не столь хладнокровным, как старший Маниакис, Симватий в течение всего похода доблестно командовал своими воинами, выполнив все поручения Автократора. Мало кто из офицеров, вдвое уступавших ему возрастом, смог бы добиться большего.
   Повара Регория успели развести костры, над которыми в больших котлах уже шипело и булькало жаркое. После двух тяжелых дней, проведенных в седле, горячее мясо показалось Маниакису восхитительным. Усевшись прямо на землю в шатре Регория – после небольшого спора двоюродным братьям удалось-таки убедить Симватия занять единственную походную кровать, – Автократор не спеша потягивал вино из большой кружки. Он надеялся, что выпитое вино не погрузит его в сон; или, во всяком случае, сделает это не сразу, позволив ему еще некоторое время наслаждаться одержанной победой.
   – Самый главный результат – то, – сказал Регорий, – что наши воины держались твердо и бились отважно. Ведь у нас не было иного пути узнать, способны ли они на это, кроме как испытать их в бою. Теперь ясно: время, потраченное на учения, не пропало зря.
   – Ты прав, – кивнул Маниакис. С походной кровати уже некоторое время доносилось легкое похрапывание Симватия. Дядя Автократора вовсе не намеревался заснуть так быстро, но, хотя он и был молод душой, этого никак нельзя было сказать о его теле – усталость взяла свое. – Не менее важно и то, – продолжил Маниакис, – что твои люди успели-таки преградить дорогу отступающим кубратам, превратив рядовую победу над врагом в сокрушительный разгром. Теперь с Этзилием покончено надолго, если не навсегда.
   – Твоя идея оказалась поистине великолепной, – заметил Регорий. – Как моряки кочевники медяка ломаного не стоят. Я все время жалел, что нам так и не попались навстречу эти их лодчонки, моноксилы. Дромоны Фракса в мгновение ока превратили бы их в растопку для рыбацких костров, причем мы не задержались бы с высадкой даже на один лишний час!
   – Знаешь, а ведь макуранцы еще худшие моряки, чем кубраты, – поглаживая бороду, задумчиво пробормотал Маниакис. Прежде чем продолжить, он немного помолчал, словно прислушиваясь к собственным словам. – Мы уже не раз пользовались этим, высаживая небольшие отряды своей конницы в западных провинциях. Теперь пора использовать это преимущество более широко, ведь, двигаясь по морю на кораблях, можно перемещать свои войска в нужное место куда быстрее, чем смогут передвигаться по суше пытающиеся противостоять нам отряды Абиварда. Мы вполне могли бы…
   – Если бы вдобавок ко всему у нас еще были воины, способные не наложить в штаны, когда прямо на них мчится орава железных парней, – вставил Регорий. – Хотя похоже, мы уже на полпути к тому, чтобы такие воины у нас появились, – задумчиво добавил он.
   – Очень похоже на то, что они у нас уже есть, – возразил Маниакис. – Кроме того, идея переправиться через Бычий Брод, чтобы атаковать армию Абиварда в лоб, никогда не казалась мне удачной. Вместо того чтобы таким способом заставить макуранцев убраться из наших западных провинций, мы лишь потерпим новое поражение. Но теперь, похоже, у нас появилась другая возможность.
   – А где гарантии? – спросил Регорий.
   – Разве в жизни бывают хоть какие-нибудь твердые гарантии? – невесело рассмеялся Маниакис. Он, словно наяву, вдруг увидел бледное лицо лежавшей в саркофаге Нифоны. – Нет. Единственное, что остается, – пытаться делать все возможное, как бы тяжело нам ни приходилось. Вот и все. Поэтому, если мы не намерены позволить макуранцам навечно обосноваться на западных землях империи, остается только выгнать их оттуда. А для начала совсем не плохо заставить Абиварда побегать в попытках отбить наши морские вылазки, ты не находишь?
   – Если ты ждешь от меня возражений, – ответил Регорий, – то ты их не дождешься. Я бы дорого дал, чтобы увидеть, как макуранцы бестолково суетятся, гоняясь за нашими отрядами по всему побережью. Как ты думаешь, сможем ли мы начать уже нынешним летом?
   – Не знаю, – честно признался Маниакис. – Предстоит вернуться в столицу, восполнить потери припасов и вооружения, посмотреть, сколько народа удастся набрать в армию, прикинуть, каким количеством кораблей мы можем воспользоваться, не ослабляя защиту Видесса. Наши шансы на успех были бы куда выше, не устрой Этзилий свой проклятый набег!
   – А я думаю, ты должен быть ему даже благодарен, – заметил Регорий. – Ведь если бы не этот набег, то превосходная новая военная идея могла никогда не прийти тебе в голову.
   – Что верно, то верно, – согласился Маниакис. – Хотя… Наверно, я бы все равно до нее додумался. Рано или поздно. Ведь именно она дает нам неплохой шанс на победу. Может быть, это вообще наш единственный шанс. Но нам еще только предстоит узнать, достаточно ли он хорош.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 [52]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация