А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молот и наковальня" (страница 4)

   Ротруда спокойно ждала ответа.
   – Думаю, да, – вздохнул он. – Я ведь не скрыл от тебя, что до приезда на Калаврию был влюблен в Нифону.
   – Ее отец занимает важный пост при дворе императора, – заметила Ротруда, – и у него появятся веские причины возмущаться, если его дочь вдруг окажется отвергнутой, верно?
   – Верно, – согласился Маниакис. Тогда Ротруда перешла прямо к сути:
   – А как насчет меня? Как насчет нашего сына, который плоть от плоти твоей?
   Ну вот. Маниакис втайне надеялся, что этот вопрос не встанет так быстро. Или, по крайней мере, не будет поставлен так резко. Уклониться от разговора он не мог, а подходящего ответа не находил. Немного подумав, он выбрал лучшее из того, что пришло ему в голову:
   – Что бы ни случилось в будущем, вы оба всегда будете дороги мне. Если ты захочешь остаться в Каставале, то никогда ни в чем не будешь нуждаться. Клянусь Фосом. – Очертив у левой стороны груди знак солнца, Маниакис приложил руку к сердцу.
   Ротруда только пожала плечами. Она никогда не позволяла себе насмехаться над культом Фоса, но нельзя сказать, чтобы она его особо чтила, предпочитая поклоняться угрюмым кровожадным богам своей далекой родины.
   – А если мы решим вернуться в Халогаланд? – спросила она.
   – Больше всего на свете мне хотелось бы, чтобы ты пообещала мне никогда этого не делать, – медленно проговорил Маниакис, внутренне содрогнувшись при мысли о том, сколько зла могут причинить военные вожди Халогаланда, попытавшись использовать незаконнорожденного сына Автократора Видессийской империи как орудие для достижения своих целей. – Повторяю, пока ты здесь, у тебя будет все, чего бы ты ни пожелала.
   – Но больше всего мне хочется, чтобы ты был рядом со мной, – спокойно ответила Ротруда.
   Не найдя достойного ответа, Маниакис виновато отвел глаза. В подобной ситуации видессийская женщина либо ударилась бы в слезы, либо принялась бить посуду. Ротруда не сделала ни того ни другого. Вместо этого, смерив Маниакиса взглядом, она задала следующий вопрос:
   – Как быть, если в твое отсутствие мне приглянется другой мужчина?
   – Что ж. Если ты решишь выйти за него замуж, а я буду твердо уверен, что он сможет должным образом заботиться о тебе и о нашем сыне, – помедлив, ответил Маниакис, – тогда ты получишь мое благословение.
   Ротруда снова смерила его пристальным взглядом:
   – Хотела бы я знать, как понимать твои слова. Либо я дорога тебе настолько, что ради меня ты готов пойти на все, либо… Либо я тебе вовсе безразлична. Ладно. Ты честно ответил, что нас ждет впереди, не попытавшись скормить мне сладкую полуправду. Спасибо и на этом. Далеко не каждый мужчина из Халогаланда решился бы на такое, а о твоих южанах и говорить нечего, насколько я их знаю. Поэтому я тебе верю; верю, что ты из тех, кто всегда сперва думает о своем народе и лишь потом о себе.
   – Надеюсь, что это так, – отозвался Маниакис.
   Объяснение с Ротрудой далось ему гораздо легче, чем он ожидал. Да уж, подумал он, даже если до сих пор я и не был таким человеком, теперь самое время попытаться им стать.
   – Но ведь ты выступишь в поход не сразу, – продолжила Ротруда. – Прежде чем поднять восстание, необходимо все обдумать и как следует подготовиться, верно? Свергнуть тирана – непростое дело. Изменятся ли наши отношения до тех пор, пока вы не покинете Калаврию?
   – Решать тебе, – ответил Маниакис. – Если ты не захочешь иметь со мной дела теперь, когда узнала, что я собираюсь выступить против Генесия… – Эта фраза, конечно же, звучала куда лучше, чем: “Теперь, когда ты узнала, что я вскоре собираюсь покинуть тебя”. – Мне не в чем тебя упрекнуть.
   Произнося эти слова, он чуть было не почувствовал себя образцом добродетели, хотя одновременно у него мелькнула мысль о том, какое великое множество женщин готово в любой момент разделить любовное ложе с Автократором: некоторые просто потому, что их привлекает ореол власти, а большинство – в надежде извлечь из этого какую-либо выгоду.
   – Пожалуй, придется подправить шов на левом рукаве, – заметила Ротруда, окинув критическим взглядом свое платье.
   Но поскольку шить, как и читать, куда удобнее при свете дня, она даже не подумала искать нитку с иголкой, а просто стянула платье через голову. Какое-то время она стояла в одних льняных шароварах, потом выскользнула и из них. Отшвырнув ногой одежду, она сладко потянулась, вызывающе глядя на Маниакиса.
   Ее тело, более плотное, чем у большинства видессийских женщин, было великолепно – на свой манер. В тех местах, куда никогда не попадали лучи солнца, кожа была настолько белой и нежной, что, казалось, светилась изнутри. Хотя Ротруда кормила Таларикия грудью почти до двух лет, соски оставались нежно-розовыми, лишь чуть темнее, чем полные, тяжелые, но упругие груди. Золотистый треугольник внизу живота чудесно гармонировал с длинными волосами, свободно ниспадавшими с плеч.
   Стоило Маниакису окинуть взглядом это прекрасное тело, как во рту у него пересохло. Он в мгновение ока избавился от верхнего платья, даже не заметив, как оно жалобно затрещало и в нескольких местах лопнуло по швам. Нижние шаровары никак не снимались; только тут до него дошло, что он забыл сбросить сандалии. Он содрал их с ног, не обратив внимания на отлетевшие застежки, и отшвырнул прочь. Сандалии ударились в стену, за которой мирно спал Таларикий, что, конечно, было глупо: так недолго и разбудить малыша. К счастью, все обошлось.
   Дальнейшее скорее напоминало настоящее сражение, чем любовные игры. В порыве желания Ротруда до крови искусала плечи Маниакиса, в то время как его нетерпеливые руки блуждали по ее телу, сжимая и стискивая в самых укромных местах податливую плоть. Губы обоих набухли от страстных поцелуев.
   Наконец, когда оба воспламенились почти до беспамятства, Ротруда оседлала Маниакиса. В тот момент, когда она резко опустилась вниз и он глубоко проник в нее, Ротруда застонала так, будто ее пронзила настоящая пика, а не мужское копье из плоти и крови. Затем она начала двигаться; сначала медленно, потом все быстрее и быстрее… Но вот на ее лице появилось торжествующее выражение.
   – Нет, ты не забудешь меня, – обжигая его своим дыханием, прерывисто прошептала она. – Никогда! А-аа-ахх!
   На мгновение даже сквозь подступивший экстатический спазм Маниакис ощутил смутную тревогу и спросил себя, не пытается ли Ротруда приворожить его навсегда. Хотя магия Халогаланда сильно отличалась от магии Видессии, в этой северной стране имелись могущественные колдуны и ведьмы, а в колдовстве, как и в большинстве других дел, важен не способ, а результат. Но эти мысли сразу ушли, едва Ротруда наклонилась, чтобы поцеловать его. Ее нежные груди коснулись курчавых густых волос на груди Маниакиса. Его руки сами собой обвили ее талию. Да, все женщины умеют колдовать… И для этого им совсем не нужны заклинания.
   Их губы снова встретились. Ротруда застонала и тягуче содрогнулась, а когда вслед за ней содрогнулся Маниакис, она испустила гортанный крик и обессиленно затихла. Хотя в спальне царила прохлада – даже лето в Каставале бывало нежарким, а по ночам на остров обычно опускался холодный туман, – оба покрылись обильным любовным потом.
   – Да. Я никогда не забуду тебя. – Маниакис нежно скользнул рукой по изгибу прекрасной спины своей подруги. – Но сейчас мне тяжело оттого, что ты лежишь сверху. – Он вдруг засмеялся. – Как часто мне приходилось слышать от тебя те же слова!
   – Верно, – улыбнулась Ротруда и чуть приподнялась, опираясь на локти. Ее волосы рассыпались, почти скрыв лицо, но сквозь золотистые пряди Маниакис все же разглядел устремленные на него внимательные, изучающие глаза. – Да, ты настоящий воин, – констатировала она наконец. То была высшая оценка, которой женщина Халогаланда могла наградить мужчину.
   – Но на поле брани одна из сторон терпит поражение, – сказал Маниакис, – а в нашей с тобой битве мы оба победители.
   – И опять ты прав, – согласилась она, сладко потянувшись. Ее рука легко пробежалась по груди Маниакиса, пальцы начали теребить его сосок точно так же, как незадолго до того делал он сам. Потом рука скользнула вниз… – Пока не наступит время расставания, – прошептала Ротруда, – я буду ненасытной и возьму от тебя все, что ты сможешь мне дать.
   – Только вряд ли я снова смогу дать тебе это так быстро, – прошептал он в ответ.
   Когда у Маниакиса едва начала борода пробиваться, он был неутомим, как горный козел. Он и теперь гордился своими возможностями, но тридцать лет – не семнадцать, сколько ни пытайся доказать обратное, а потому приходилось гораздо дольше ждать, пока его копье не восстановит утраченную в схватке твердость и упругость.
   Все же, с помощью Ротруды, это произошло довольно быстро. Их вторая схватка оказалась почти такой же яростной, как первая… Когда все кончилось, оба совершенно изнемогли, даже дышали с трудом. Маниакис мельком спросил себя, сможет ли он с такой же страстью предаваться любовным утехам с той, которая станет его женой там, в Видессе. Если, конечно, все пойдет как надо и удастся-таки свергнуть Генесия с трона.
   Но эти размышления были недолгими. Сон свалил его почти мгновенно; у него даже не хватило сил поднять голову и задуть ночник.

   * * *

   Оба Маниакиса, Симватий и Регорий шли вдоль берега, к северу от гавани. Младший Маниакис, обернувшись, бросил взгляд на возвышающуюся над городом резиденцию губернатора. Они отошли уже слишком далеко, чтобы можно было разглядеть на стенах крепости людей, но он знал, что сановники находятся там и смотрят им вслед.
   Симватий тоже оглянулся через плечо, но взгляд его был мимолетным. Он сделал резкий пренебрежительный жест:
   – Сборище проходимцев. Теперь все дальнейшее – уже наше семейное дело, а они так и норовят сунуть свои длинные носы в каждую щель. Вон уставились, клювом щелкают. Тьфу!
   – Клювом щелкают, это точно, – засмеялся старший Маниакис, погладив свой большущий нос. – И носы суют. Беда в том, что они всю жизнь прожили в Видессе. Они думают, это дает им право распоряжаться другими в любом уголке империи, хотя среди них нет ни одного мало-мальски стоящего воина, способного командовать. Боюсь, мы не можем рассчитывать на серьезную помощь с их стороны.
   – Но они нам уже помогли, – возразил отцу младший Маниакис. – Ведь если даже те сановники, которых назначил сам Генесий, его так ненавидят, то Видесс сам упадет нам в руки, словно перезревший апельсин. – Младший Маниакис вздохнул. Он соскучился по апельсинам: летом на Калаврии слишком холодно, и апельсиновые деревья здесь не росли.
   – Ну а коли апельсин не захочет падать с дерева сам, уж мы его сумеем срезать. – Регорий обнажил меч и воинственно рассек им воздух.
   – Если вы полагаете, что нам предстоит простое дело, тогда мы заранее обречены на поражение, – осуждающе сказал старший Маниакис. – Как по-вашему, сколько смельчаков, поднимая восстание, твердо верили, что столица окажется у их ног? – Губернатор растопырил пальцы на обеих руках, сжал их в кулаки, снова растопырил, снова сжал, опять и опять повторяя этот жест… – А скольких мятежников из этого сонма ждала удача? – Он поднял сжатую в кулак руку. – Не повезло никому! Всякий раз, когда Автократор терял свой трон, это происходило в результате предательства в самой столице!
   – А как же Ликиний? – спросил Регорий. – Ведь Генесию удалось взять Видесс приступом!
   – Только потому, что Ликиния не стала защищать его собственная армия, – ответил старший Маниакис. – Я рассматриваю это как все то же предательство изнутри.
   – Судя по рассказам, Генесия в армии сейчас ненавидят еще больше, чем предыдущего Автократора, ненавидят даже его собственные ставленники, – заметил младший Маниакис. Регорий согласно кивнул и снова энергично взмахнул мечом. Парню явно не терпелось поскорей встретиться с врагом.
   – Да. Но не все, – сказал старший Маниакис. – Если бы Генесия ненавидели все или почти все, на Столпе сейчас красовалась бы его голова, а не головы его соперников. – Губернатор похлопал сына по плечу:
   – И мне очень не хотелось бы увидеть там твою голову, малыш. Восстание против Генесия не из тех начинаний, которые можно отменить, если нам вдруг не понравится, как идут дела. Второй попытки у нас не будет.
   Младший Маниакис кивнул. В свои годы он уже успел принять участие во многих сражениях и имел достаточный жизненный опыт, а потому отдавал себе отчет, что события далеко не всегда разворачиваются так, как хотелось бы. Бывает, делаешь все возможное, чтобы избежать неудачи, но она все равно оказывается неотвратимой. Несмотря ни на что.
   – Наша победа – или поражение – зависит от поведения капитанов флота, стоящего в гаванях Ключа, – сказал Симватий.
   Особых пояснений не требовалось. Остров Ключ, находящийся к юго-востоку от Видесса, действительно часто оказывался именно тем магическим ключом, один поворот которого решал судьбу столицы. Базировавшийся там флот по своей мощи уступал лишь флоту, стоявшему в гаванях самого Видесса. Имея этот флот на своей стороне, мятежники получали неплохие шансы на успех. Без него…
   – Ты прав, – сказал старший Маниакис брату. – Но твоя правота очень меня беспокоит. У меня – у всех членов нашей семьи – обширные связи в армии. Хотя мы их давно не использовали, они никуда не делись, эти связи. Но мало кто из васпураканцев служит на флоте. У главного друнгария и его капитанов нет особых причин поддержать наше выступление.
   – А разве у них есть особые причины поддерживать такую грязную скотину, как Генесий? – спросил Регорий.
   – Генесий стал мерзавцем не сегодня и не вчера, – ответил старший Маниакис. – Он не просто грязная тварь, но грязная тварь, уже довольно долго сидящая на троне.
   – Может, у кого-нибудь из наших.., м-м-м.., гостей, ожидающих сейчас в резиденции, – сказал младший Маниакис, – есть родственники, имеющие влияние на флоте? Надо бы разузнать.
   – Хорошая мысль, – согласился его отец. – Обязательно разузнаем. Но прежде всего надо собрать здесь, на Калаврии, корабли и всех людей, способных носить оружие. Они составят ядро наших будущих сил. Кораблей, чтобы доставить воинов и лошадей на материк, у нас хватит. Кроме того, небольшую часть флота придется оставить здесь. Небольшую, но достаточную для того, чтобы отбивать рейды пиратов, иногда проникающих в эти воды.
   – Думаю, придется плыть прямиком в Опсикион, – сказал Симватий. – Оттуда на запад до самого Видесса идет отличная дорога, по которой пехота сумеет быстро добраться до столицы. Если мы высадим людей в Опсикионе, они смогут появиться под стенами Видесса одновременно с флотом. Тогда мы атакуем столицу сразу и с суши, и с моря.
   – Ну что, видите теперь, насколько полезным оказался семейный совет? – спросил старший Маниакис. – Кажется, нам удалось найти единственный способ взять Видесс, если такое вообще возможно. Наши силы должны нанести удар со всех сторон одновременно. В таком случае мы сразу лишаем обороняющихся возможности маневра. Они не смогут защитить все направления! И нам останется лишь молить бога, чтобы колдуны, служащие Генесию, сбежали от него подобно находящимся здесь сановникам. А иначе, стоит нам застрять под городскими стенами, и против нас будет обращена самая могущественная черная магия. Это так же верно, как то, что Генесию на роду написано провалиться прямиком в ледяную преисподнюю Скотоса!
   – Полагаю, ты возьмешь на себя командование флотом, – сказал Регорий, взглянув на младшего Маниакиса. – Ведь именно флот станет нашей основной ударной силой. Скорее всего, он окажется под стенами города раньше, чем это смогут сделать наземные войска. Послушай, поручи мне командовать пехотой и кавалерией, а? Я поведу их из Опсикиона на запад так быстро, как смогу. Думаю, если на то будет воля Фоса, мне даже удастся увеличить наши наземные силы за счет гарнизонов, расположенных вдоль дороги из Опсикиона в Видесс.
   Симватий слегка кашлянул, привлекая к себе внимание.
   – Вообще-то я думал взять командование наземными войсками на себя, – сказал он. На лице Регория появилось растерянное выражение. – Но может быть, ты прав, – кашлянув еще раз, поспешил успокоить его отец. – Наверно, я уже слишком стар и толст для такого дела. – Он звучно похлопал себя по пузу. – Ты справишься лучше. Бери все в свои руки, сынок!
   Издав восторженный возглас, Регорий подпрыгнул, как мальчишка. Старший Маниакис обнял брата за плечи:
   – Ты читаешь мои мысли, Симватий! Уж лучше пусть власть сразу достанется молодым. Ведь иначе они могут возненавидеть нас с тобой, начнут считать дни и часы, оставшиеся до нашей смерти. Разве годится править империей, зная, что сыновья ждут не дождутся, когда наши глаза закатятся под лоб и мы с тобой один за другим попадаем с трона. Но куда хуже другое. Нам придется постоянно быть настороже, подозревая мальчиков в том, что они способны помочь нашим бедным старым глазам закатиться!
   – Мы никогда не смогли бы даже помыслить о таком! – возмущенно выкрикнул младший Маниакис. Регорий энергично кивнул, поддерживая его.
   – Тебе легко говорить, – спокойно возразил губернатор. – Сейчас. Но уверен ли ты, что будешь думать так же спустя долгие, может быть, очень долгие годы? Предположим, на трон сяду я. Предположим, мне суждено прожить лет пятнадцать или того больше. Скажем, до восьмидесяти. Как тебе известно, здоровье у меня крепкое, а потому такое вполне может случиться. – Губернатор издал хрипловатый смешок. – Тебе ведь тогда будет уже за пятьдесят, сынок. Сможешь ли ты так терпеливо дожидаться своей очереди? Предположим также, что я найду в столице какую-нибудь симпатичную малышку, а у нее вдруг появится ребенок – еще один мой законный сын. К пятнадцати-семнадцати годам у него уже начнет пробиваться борода. Не начнешь ли ты спрашивать себя тогда, кому из моих сыновей я пожелаю оставить трон? Отвечай! Но только честно!
   Младший Маниакис беспомощно переглянулся с Регорием. Никому из них не хотелось сейчас встречаться глазами со старшим Маниакисом. Обоих молодых людей неприятно поразило то, что они увидали, заглянув в тайники своей души. Губернатор оказался прав – выкрикивая искренние слова протеста, младший Маниакис проявил скорее горячность, нежели дальновидность.
   Старший Маниакис снова расхохотался. На сей раз он смеялся от души, громко и долго.
   – Вот почему, – слегка успокоившись, сказал он, – мы с Симватием пока останемся на острове, снабдив вас советами на все случаи жизни, и предоставим вам самим выполнять всю ту грязную работу, которую придется проделать, прежде чем Генесий падет с трона империи.
   – Как ты думаешь, сколько кораблей и людей мы сумеем набрать здесь, на Калаврии? – спросил младший Маниакис. Подобно своему отцу он предпочитал сменить тему разговора, когда ему случалось сдавать позиции в споре.
   – Точного ответа прямо сейчас дать не могу, – ответил губернатор, – пока не просмотрю нужные записи. Если же тебя интересует мое мнение, то у нас достаточно сил, чтобы начать дело, но явно недостаточно, чтобы успешно довести его до конца. Если большинство высших чинов в армии и на флоте предпочтет видеть на троне империи не тебя, а Генесия, тогда ты конченый человек. Живой труп. Тогда мы все покойники.
   – Но если они вдруг решат поддержать Генесия, империя обречена, – заметил младший Маниакис.
   – Из чего никак не следует, что подобное невозможно, – отпарировал старший. – Да, если бы люди то и дело не принимали самые идиотские решения, окружающий мир был бы сейчас совсем иным. Возможно, гораздо более совершенным. Но ведь Скотос влияет на наше поведение ничуть не меньше, чем Фос! Иногда я даже спрашиваю себя: а на чем, собственно, основана наша уверенность в окончательной победе Фоса? – Губернатор выставил руки ладонями вперед, словно парируя возможные возражения родичей. – Ладно, ладно. Сожалею, что вообще об этом заговорил. Не надо уподобляться свихнувшимся на теологии догматикам-видессийцам, не то наш спор затянется до бесконечности и мы никогда не вернемся в резиденцию.
   – Не берусь судить, способны ли свалять дурака генералы и капитаны Видессии, – вставил свое слово Регорий, – зато наверняка знаю двоих, кого дураками никак не назовешь. Это Сабрац, Царь Царей, и его зять, главнокомандующий макуранской армии Абивард.
   – Ты прав, – хором подтвердили Маниакисы, а губернатор добавил:
   – Надо возблагодарить бесконечно мудрого Ликиния за то, что мы с сыном помогли Шарбаразу вернуть трон Макурана, а Абиварду предоставили возможность проявить во всем блеске его выдающиеся способности. Обращенные ныне против нашей империи, как я должен с сожалением заметить.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация