А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молот и наковальня" (страница 46)

   Какой-то служитель, пробиравшийся по мощеной дорожке под самым окном, вдруг поскользнулся и тяжело шлепнулся на спину. До Маниакиса донесся целый водопад проклятий, каким парень сопроводил свое падение. Но вот слуга поднялся на ноги и, слегка прихрамывая, побрел дальше.
   Маниакис перевел глаза на лежавшую перед ним на столе просьбу о помиловании. Состоятельный фермер по имени Бузолиний выгнал своих овец на выпас на землю проживавшей неподалеку вдовы. Когда сын этой женщины пришел к фермеру, чтобы выразить протест, Бузолиний и его сыновья набросились на несчастного и до смерти забили его дубинками. Местный губернатор приказал отправить всех их на плаху, но они воспользовались своим законным правом обратиться с апелляцией к Автократору.
   Рассмотрев дело, Маниакис не нашел никаких смягчающих обстоятельств. Он вздохнул, окунул перо в чернила и написал поверх петиции: “Исполнить приговор губернатора. Для этих людей, как и для многих других, было бы гораздо лучше, если бы они так же чтили закон до своего ареста, как они стали чтить его после”. Поставив подпись, Маниакис капнул на пергамент сургуча и приложил свой перстень. Бузолинию вместе с сыновьями придется-таки отправиться на плаху.
   Маниакис встал, потянулся. Он всякий раз расстраивался, когда ему приходилось приговаривать людей к смерти. Даже если они этого заслуживали. Насколько лучше было бы, если бы люди мирно уживались друг с другом. Насколько лучше было бы, если бы мирно уживались целые народы. Во всяком случае, так казалось Маниакису. Беда в том, что макуранцы, опьяненные военными успехами, похоже, думали иначе.
   Вдруг его внимание привлекло яркое пятно, мелькавшее вдали, за стволами вишневых деревьев. Рядом с Высшей Судебной палатой прохаживались два человека в одеяниях высших сановников. Даже на таком расстоянии в одном из них Автократор узнал Парсмания. Широкие плечи, посадка головы, манера жестикулировать при разговоре… Нет, ошибиться было невозможно.
   Его собеседник был ниже, худощав и явно гораздо старше. Маниакис прищурился. Может Курикий? Уверенности не было. Ладони Автократора сами собой зло сжались в кулаки. Какое право имел брат вступать в беседу с человеком, столь яростно и открыто осуждавшим его женитьбу на Лиции?!
   Маниакис нахмурился еще сильнее. Ведь Парсманий тоже не одобрял его женитьбу, причем не стеснялся говорить об этом вслух. И не потому, что надеялся изменить мнение Маниакиса, вовсе нет. А потому, что считал себя оскорбленным в лучших чувствах, – так, как он их понимал.
   Но кто же все-таки разгуливает с ним рядом? Маниакис не смог узнать того человека, сколько ни присматривался, прищурившись так, что его ресницы почти смежились. Если Курикий, то, сговорившись с Парсманием, они способны натворить немало бед.
   Кто бы они ни были, в здание Судебной палаты они вошли вместе.
   – Что-то замышляют, – пробормотал Маниакис. – Клянусь Господом нашим, я должен положить этому конец. – И ужаснулся, осознав только что произнесенные слова.
   Он же не знал, с кем разговаривал Парсманий и о чем. Именно так начал свой ужасный путь Генесий – увидел нечто совершенно невинное, предположил самое худшее и стал действовать, основываясь на своем предположении. Двое разговаривают?! Несомненно заговор! Немедленно отправить головы обоих на Столп, чтобы другим было неповадно!
   Если начать действовать, не имея доказательств, Видессию вскоре снова охватит безумие. С другой стороны, игнорировать возможную опасность тоже нельзя. Но мог ли брат, его родной брат, предать его? Ведь до сих пор их семья всегда держалась как единое целое. Нет, до тех пор, пока он не получит веских доказательств, он отказывается верить в предательство. Как хотелось Маниакису, чтобы они с Парсманием снова стали детьми, когда отец мог запросто разрешить все их разногласия с помощью пары добрых затрещин! Пожалуй, теперь такой способ не сработает, даже если Парсманий заслужил увесистую отцовскую оплеуху. Плохи дела, подумал Маниакис.

   * * *

   Одно Маниакис знал наверняка: женившись на Лиции, он чувствовал себя гораздо более счастливым, чем прежде. И если бы дела империи не беспокоили его так сильно, он мог бы сказать, что не был так счастлив за всю свою жизнь. Это чувство облегчало его душу, хотя и было немного неожиданным. После того как они неожиданно очутились в объятиях друг друга, Маниакис поступил так, как и следовало поступить благородному человеку. Но тогда он даже представить себе не мог, к каким восхитительным последствиям приведет проявленное им благородство.
   Лиция и прежде была прекрасным собеседником, из тех, кто всегда готов посмеяться вместе с тобой, когда есть над чем, или над тобой, если ты заслужил. Такой она и осталась. Просыпаясь по утрам в одной постели с ней, Маниакис до сих пор иногда ощущал смущение.
   – Я боялся, – признался он однажды утром, – что, сделавшись любовниками, мы перестанем быть друзьями. До чего же я рад, что ошибся.
   – Я тоже боялась, – кивнула Лиция. – Но если мы не можем положиться друг на друга, на кого тогда надеяться?
   – Ты права, – ответил Маниакис, – не на кого. – Но тут же поправился:
   – Нет, не так. Ведь есть еще мой отец, твой, Регорий… – Он было хотел назвать Парсмания, но не смог. До чего же грустно, когда нельзя рассчитывать на поддержку родного брата, подумалось ему.
   Лиция упрямо тряхнула головой, отбросив с лица блестящие локоны.
   – Но это не одно и то же! – возразила она и задумчиво нахмурилась, подыскивая нужные слова. – Ведь то, что связывает нас, оно.., оно гораздо глубже! – Она вдруг зарделась румянцем, который не смогла скрыть даже ее смуглая кожа. – Не вздумай надо мной подшучивать! Я знаю, что у тебя вертится на языке. Но я совсем не то имела в виду!
   – А я и не собирался шутить, – слегка покривил душой Маниакис. – Мне кажется, ты кругом права.
   – Вот и хорошо, – сказала Лиция. Вид у нее был самый счастливый. Маниакис потянулся к шнуру звонка, которым он вызывал постельничего, спавшего в комнате по соседству с императорской опочивальней. – Сейчас зима, – поменяла тему Лиция, – поэтому я сплю в шерстяной рубашке. Но мне не хотелось бы, чтобы постельничий присутствовал при том, как я встаю с постели обнаженная, как это бывает в жаркое, душное летнее время!
   – Нифона тоже сперва стеснялась его, – заметил Маниакис. – Но быстро привыкла.
   – Я думала совсем о другом, – ответила Лиция. – Может, для него мучительно видеть меня обнаженной? Верно, телом он давно не мужчина, бедный малый, но вдруг в его голове по-прежнему бродят мужские мысли, хотя ничего хорошего они ему принести не могут?
   – Не могу себе представить, – признался Маниакис. – У меня никогда не хватало смелости спросить. Но наверно, все не так страшно.
   Разве можно долгие годы сохранять нормальные мужские потребности, не имея абсолютно никакой возможности их удовлетворить? Если так, то лично я давным-давно сошел бы с ума, подумалось ему. Ради блага самого Камеаса Маниакис надеялся, что евнух такой же бесполый, как его голос.
   Вошедший постельничий долго и придирчиво оглядывал одеяния, висевшие в стенной нише. Наконец он спросил:
   – Устроит ли величайшего на сегодня эта светло-зеленая шерстяная мантия?
   – Думаю, да. – Маниакис пощупал ткань:
   – Хорошая, плотная шерсть. В ней будет тепло, даже если внезапно налетит вьюга.
   Сбросив ночную рубашку, он уже почти влез в поданное Камеасом дневное императорское облачение, как вдруг почувствовал на груди усиливавшееся тепло, не имевшее никакого отношения к шерстяной мантии. Его рука сама метнулась к амулету, который когда-то давно, еще в Опсикионе, дал ему Багдасар. Золотой брелок со вставленным в него гематитом уже обжигал пальцы.
   На мгновение Маниакис замер в изумлении, но потом вспомнил, о чем предупреждал его васпураканский маг: если амулет нагревается, значит, на его владельца совершено нападение с помощью колдовства. Сразу же на ум ему пришло другое предупреждение Багдасара: амулет не может долго противостоять такому нападению.
   Как был, в одних подштанниках, с болтающимся на груди амулетом, Маниакис выскочил из опочивальни и помчался по коридорам резиденции; за его спиной раздавались удивленные восклицания Лиции и Камеаса. Отвечать не было времени – амулет на груди, уже нестерпимо нагревший, становился все горячее.
   Он изо всех сил забарабанил в дверь Багдасара, потом повернул ручку, толкнул створку всем телом и ворвался внутрь. К счастью, маг не удосужился запереть дверь на ночь. Багдасар сразу сел в постели; на его затуманенном от сна лице читалось изумление. Из-под одеяла рядом с ним вынырнула голова одной из служанок Лиции. Девушка смотрела на Автократора с тем же выражением, что и Багдасар. Похоже, ни на одном из них не имелось даже той одежды, какая была на Маниакисе.
   – Колдовство! – задыхаясь, произнес Маниакис, указывая на амулет.
   Мясистое лицо Багдасара сразу приобрело осмысленное выражение. Он вскочил с кровати, не забыв очертить у сердца магический знак солнца. Маг действительно оказался совершенно голым. Судя по тому, как встревоженно запищала служанка, торопливо прикрываясь простынями, на ней тоже ничего не было.
   Маниакису казалось, будто неведомая рука все сильней сжимает его внутренности. Как бы силен ни был амулет, полностью противостоять вражеским чарам он не мог. Маниакис широко зевнул, как он привык делать при насморке, чтобы прояснить мысли в голове, но это не помогло. Давление чуждой, вражеской руки на его внутренности продолжало нарастать.
   Багдасар извлек из-под кровати всегда находившуюся при нем суму с магическими приспособлениями. Порывшись в ней, он извлек оттуда моток бечевки и нож, на белой костяной ручке которого красовался золотой знак солнца. Отрезав ножом изрядный кусок бечевы, маг принялся связывать ее концы замысловатым узлом.
   – Что бы ты там ни делал, пожалуйста, поторопись, – сказал Маниакис.
   На его верхней губе выступила влага. Дотронувшись рукой до носа, он обнаружил, что это кровь. Пустяки. Носовое кровотечение – сущая ерунда по сравнению с тем, что произойдет, если вражеские колдовские чары преодолеют сопротивление амулета.
   – Величайший, мне нельзя торопиться, – ответил Багдасар. – Если я ошибусь, то с таким же успехом мог бы совсем не приниматься за дело.
   Еще бы. Ему легко говорить, ведь это не его мозги кто-то пытается превратить в кровавую кашу прямо в голове. Маниакису оставалось только стоять смирно и надеяться, что он не умрет раньше, чем Багдасар устроит все так, как считает нужным.
   Наконец маг завязал узел, осмотрел его, удовлетворенно проворчал несколько слов и принялся читать заклинания на васпураканском языке, делая руками пассы над бечевочным кольцом.
   Тем временем давление, нараставшее в голове Маниакиса, перешло в нестерпимую боль; во рту появился вкус крови. Кровь все сильнее капала из его носа на пол. Судя по испуганному лицу служанки, Автократор представлял собой малопривлекательное зрелище. Проклятие! Если Багдасар не поторопится, ему придется узнать, что медлительный маг и плохой маг – одно и то же!
   Но вот васпураканский маг громко воззвал к Фосу и к первому из людей, Васпуру, а затем поднес кольцо к голове Автократора, после чего опустил его вниз, к ногам. Кольцо ярко засветилось, засияло, как сияли в Опсикионе после его охранных заклинаний прикрепленные к дверям куски бечевы. Когда кольцо оказалось на полу, Багдасар вновь громко воззвал к благому и премудрому, а также к легендарному прародителю человечества. В заключение маг тщательнейшим образом убедился, что не только ноги Маниакиса, но и все до единой капли потерянной им крови находятся внутри магического кольца, которое вспыхивало все быстрее, меняя цвета.
   Золотой. Голубой. Оранжевый. Пурпурный. Красный… Цвета сменялись так быстро, что у Маниакиса зарябило в глазах. Но спустя мгновение он уже думал о другом. Амулет, прожигавший его грудь, начал быстро остывать, затем пропало ощущение, будто его череп вот-вот треснет, превратив в кашу все, что находится под ним.
   – Уже лучше, – прошептал Автократор. В дверях появилась Лиция – в ночной рубашке, с расширенными от ужаса глазами. Следом за ней в дверь просунулась голова Камеаса. Что ж, может быть, действия Багдасара лишь казались замедленными, если все уже кончено, а они едва успели добежать до комнаты васпураканского мага…
   Теперь, когда адская головная боль отступила, Маниакис снова обратил внимание на смену цветов охранного кольца. Эти изменения становились все медленнее. Красный.., золотой.., голубой… А затем бечевка на полу как-то сразу снова стала просто бечевкой и ничем больше.
   – Что все это означает? – требовательно спросила Лиция.
   – Это означает, что очередное покушение на жизнь величайшего провалилось, – ответил Багдасар. – Теперь, если он того желает, он может покинуть пределы магического круга.
   Маниакис как раз гадал, долго ли ему еще придется стоять внутри бечевочного кольца. Но даже после слов васпураканского мага он некоторое время колебался. Ведь если тот ошибается .
   Прогнав эти мысли, он решительно переступил через бечеву В конце концов, если он почувствует что-либо необычное, то всегда успеет прыгнуть обратно! Но ничего не случилось.
   – Как хорошо, что я не успел надеть ту прекрасную светло-зеленую мантию, достопочтеннейший Камеас! – сказал он, взглянув на постельничего. – Ведь ее великолепную шерсть не удалось бы отстирать от крови.
   – Провались она к Скотосу, эта шерсть! – с чувством возразил тот. – Как я счастлив, что величайший вновь в безопасности!
   – В безопасности? – Маниакис поднял брови. – Ни один Автократор никогда не пребывает в полной безопасности с того момента, как натянул алые сапоги, пока его бренное тело не найдет свой последний приют в подземелье под Храмом святого Фраватия. Да, сию секунду никто не пытается меня убить. Но несколько минут назад… – Маниакис даже передернулся, осознав, насколько близок был к роковой бездне.
   Похоже, Лиция тоже все поняла. Она повернулась к Багдасару:
   – Досточтимый маг, ты в состоянии выяснить, кто совершил покушение? Нет. Не так. Можешь ли ты узнать, кто стоял за этой попыткой? Если от нас ускользнет напавший на моего мужа колдун, это одно. Но если на свободе останется тот, кто заплатил ему за убийство Автократора, это совсем другое. Такой человек обязательно предпримет новую попытку.
   Багдасар нахмурился так сильно, что его густые брови сошлись на переносице.
   – Выяснить, кто планировал какое-либо дело, очень нелегко, если нет дополнительных сведений, – наконец ответил он. – Но когда речь идет об определенном человеке, я, пожалуй, смогу ответить “нет” или “да”.
   – Этого, наверно, будет достаточно, – сказал Маниакис. – Думаю, мне известно большинство людей, которые не прочь от меня избавиться. Вероятно, потребуются какие-то принадлежащие им вещи, чтобы ты смог приступить к своим магическим исследованиям? Назови какие, и обещаю добыть для тебя все необходимое.
   – Мне не требуется ничего особенного, величайший, – ответил Багдасар. – Достаточно любого пустяка. Например, нескольких строк, написанных рукой того, кто подпал под твое подозрение.
   – Боюсь, я поспешил, дав тебе обещание, – задумчиво пробормотал Маниакис. – У меня нет ничего написанного лично Абивардом. Хотя… Что ты скажешь насчет оттиска его печати на присланном мне письме?
   – Подойдет, величайший. Личная печать может сказать о человеке почти столько же, сколько образец его почерка. – Багдасар попытался пригладить всклокоченные волосы. – Кого еще следует проверить?
   Лиция с Камеасом одновременно взглянули на служанку, все еще лежавшую в постели Багдасара. Маниакис в подобных намеках не нуждался, поскольку уже успел подумать о ней раньше. Однако, если он хотел избежать распространения слухов и сплетен, чувства молодой женщины следовало пощадить.
   – Лучше обсудить этот вопрос не в столь растерзанном виде, – сказал он. Правда, Камеас выглядел достойно, но то был Камеас. – После завтрака у нас будет достаточно времени, – твердо закончил Автократор.

   * * *

   Позавтракав, они вчетвером собрались в кабинете и принялись гадать, кому понадобилось сбросить с трона Автократора Видессии. Имя Курикия всплыло едва ли не первым. Как и имя его жены, Февронии.
   – Скорее всего, она возмущена нашим браком даже больше, чем ее муж, – рассудительно заметила Лиция.
   – Спасибо за напоминание, – сказал Маниакис. – Боюсь, мне это не приходило в голову.
   – Просто мне хочется, чтобы ты долго, очень долго сидел на троне, – ответила Лиция. – У меня на то имеется множество важных причин.
   – Если уж говорить о причинах, величайший, – заметил Багдасар, – то Агатий наверняка имеет или думает, что имеет, достаточно причин желать, чтобы ты своего трона лишился.
   – Пожалуй, – согласился Маниакис. – Что ж, экуменический патриарх обладает весьма бойким пером. Добыть образец его почерка не составит труда.
   – Высокочтимый Цикаст, – высказал следующее предположение Камеас.
   – Хорошо, его тоже проверим, – кивнул Маниакис. – Хотя я буду очень удивлен, если он окажется замешан. Может, генерал и подумывает о троне, но, по-моему, он предпочел бы, чтобы этот трон сам упал ему в руки.
   – Он очень скрытный человек, – продолжал настаивать Камеас, – а такие люди заслуживают самого пристального внимания.
   Интересно, подумал Маниакис. Евнухи издавна пользуются репутацией людей хитрых и неискренних. Но может быть, они становятся такими лишь в ответ на подозрительность других?
   – Друнгарий! – брякнул Багдасар. – Фракс.
   Маниакис приложил максимум усилий, чтобы не расхохотаться. Если кто и был вне подозрений, то именно Фракс. Тем не менее он кивнул. Даже самые открытые люди порой притязают на многое.
   – У высокочтимого Трифиллия немало родственников, – сказал Камеас. – Кое-кто из них мог не простить тебе его гибель.
   Что ж, могло быть и такое, подумал Маниакис. Хотя с родней Трифиллия он был едва знаком.
   – Надо не упустить из виду вдову Генесия, – напомнил он. – Конечно, она заточена в монастырь, но нет такой мышиной норы, которую можно законопатить раз и навсегда. Письма приходят в монастыри, письма оттуда уходят… – После этих слов воцарилось молчание.
   – Больше никого? – спросил наконец Багдасар. – Если нет, нам следует добыть образцы почерка названных лиц либо какие-нибудь предметы, которыми они часто пользовались.
   – У меня не выходит из головы еще один человек… – Маниакис немного помедлил перед тем, как продолжить, и взглянул на Лицию:
   – Если мы не назовем его имя, чуть позже это сделает твой брат. Думаю, раз дело обернулось таким образом, его назвал бы даже мой отец…
   – Ты имеешь в виду Парсмания? – Лиция назвала брата Автократора избавив от такой необходимости самого Маниакиса.
   – Да, – вздохнул он. – После нашей ссоры я видел, совсем недавно, как он вел какой-то серьезный разговор с неким человеком, которого я принял за Курикия, хотя поклясться именем Фоса в том, что это был именно мой бывший тесть, я все же не решусь. Багдасар, мы должны быть очень осторожны! А тебе, исследуя образец его почерка, да и потом тоже следует хранить тайну, ибо, если мой брат узнает, что я его подозревал, он почти наверняка замыслит недоброе. Даже если прежде был в этом неповинен!
   – Величайший! Маг, разглашающий доверенные ему тайны, очень скоро оказывается без клиентов, – ответил Багдасар. – А иногда и магом без головы. Тем не менее, согласно твоему распоряжению, я буду соблюдать особую осторожность. Думаю, не меньшую осторожность надо соблюсти, добывая образец почерка твоего брата.
   – Это как раз несложно, – сказал Маниакис. – В архиве сохранились письменные приказы, которые он отдавал авангарду во время похода на Аморион. Их можно взять оттуда так, что он ни о чем не узнает.
   – Прекрасно, величайший, – кивнул Багдасар. – Как только в моем распоряжении окажутся соответствующие бумаги, я сразу приступлю к делу и вскоре выясню, виновны ли написавшие их люди в попытке покушения.
   – Уверен, что в резиденции найдется немало пергамента, исписанного Курикием и Агатием, – заметил Маниакис. – Начинай с них прямо сейчас. Письма от Абиварда также хранятся здесь. Если ты можешь как-то использовать кусочки сургуча с оттисками его печати – они в твоем распоряжении.
   – Неплохо бы спросить у стражников, не интересовался ли кто совсем недавно здоровьем величайшего, – вставил Камеас. – Разумеется, ни ты, ни я не сделали бы подобной глупости, но кто знает… Нельзя недооценивать способность даже самых умных людей совершать порой самые идиотские поступки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [46] 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация