А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молот и наковальня" (страница 27)

   Видессийские воины рассматривали отступление как неотъемлемую часть военного искусства. Пришла пора отступать, подумал Маниакис. Тем более что его копье, повинуясь горячим пальцам жены, быстро обрело твердость и упругость. Обняв Нифону, он поцеловал ее губы, потом соски грудей, а затем покрыл поцелуями все ее тело. После чего перевернулся на спину, не столько из-за того, что так было легче ему, сколько оберегая здоровье своей жены, совсем недавно перенесшей тяжелые роды. Нифона осторожно легла сверху, а потом, устроив все как надо, приподнялась и села.
   – Ты выиграла, – произнес Маниакис прерывающимся шепотом.
   – Нет, – так же шепотом ответила она, приподнимаясь и опускаясь все быстрее и быстрее, – мы выиграли. Мы оба.

   * * *

   Маниакис недоуменно взирал на запыхавшегося вестника, прибежавшего к нему с докладом с крепостной стены.
   – Так что там стряслось? – переспросил он и поковырял в ухе. – Боюсь, я не совсем правильно расслышал.
   – Ты расслышал верно, величайший, – ответил вестник. – У стен Видесса находится шайка кубратов, как раз на расстоянии полета дротика. Парень, который, судя по всему, у них за командира, – я не смог запомнить его имени – говорит по-нашему, но так коверкает слова, что понять его непросто; он сказал…
   – Быть может, он назвался Маундиохом? – перебил гонца Маниакис.
   – В точности так, величайший, – удивленно ответил тот. – Разве ты его знаешь?
   – Я его знаю, – мрачно сказал Маниакис. – Хорошо. Впустите его в ворота. Окружите его людей вооруженной стражей. Ни в коем случае не позволяйте ему свободно передвигаться по городу. Я встречусь с ним, только с ним одним, в Высшей Судебной палате примерно через два часа. Держите его отдельно от его людей, с которыми вам надлежит обращаться вежливо до тех пор, пока от меня не поступит иных распоряжений. Все ясно?
   – Не будешь ли ты так добр повторить свой приказ, величайший? – попросил гонец.
   Маниакис повторил, добившись, чтобы вестник смог воспроизвести его указания слово в слово. Удовлетворенно кивнув, он отправил гонца обратно, после чего вызвал Камеаса.
   Двумя часами позже он уже восседал на троне в императорском одеянии, едва ли не более великолепном, чем утраченное им в результате предательства Этзилия. Между колоннами, по обе стороны от прохода, по которому предстояло проследовать Маундиоху, расположились поспешно созванные сановники.
   В Судебной палате царила абсолютная тишина, нарушаемая только звуком шагов Маундиоха, пока тот приближался к трону. На предписанном расстоянии кубрат распростерся на полу перед Автократором Видессии. Послышался скрип механизма: находившиеся за стеной слуги приподняли трон на несколько футов. Когда Маундиох начал подниматься с пола, Маниакис неожиданно рявкнул:
   – Я еще не дал тебе разрешения встать!
   Маундиох снова распростерся на холодном мраморе пола, повернув голову так, чтобы видеть Автократора. Глаза посла сверкали; похоже, парящий в воздухе трон не произвел на него особого впечатления.
   – Если ты причинишь мне какой-либо вред, величайший, – сказал он, – грандиознейший Этзилий поставит всю твою империю на уши.
   – Разве он может сделать нечто более ужасное, чем то, что уже сделал? – презрительно осведомился Маниакис.
   – Гораздо более ужасное, величайший! Он учинит на твоих землях такую резню, что само небо содрогнется! – ответствовал посол.
   – Поднимись! – грозно приказал Маниакис. Маундиох встал с весьма самодовольным видом. Но когда он разглядел выражение лица Автократора, его самоуверенность заметно поувяла.
   – Передай своему господину, Этзилию мошеннику, Этзилию разбойнику, Этзилию предателю, следующее, – прогремел Маниакис. – Если он вздумает продолжать свои набеги, я сниму все мои силы, ныне защищающие западные провинции, и покончу с твоим мерзким каганом раз и навсегда, после чего вновь возобновлю войну с Макураном.
   – Ты блефуешь! – вскричал Маундиох, позабыв надлежащим образом титуловать Автократора.
   – Ничуть, – отрезал Маниакис. – Царь Царей при всем своем желании не может причинить мне на западе больше зла, чем причиняет на севере Этзилий. Кроме того, если я разгромлю Этзилия, он уже не сможет собрать новые силы, чего нельзя сказать о Сабраце.
   – Ты пожалеешь о своих словах! – воскликнул Маундиох. Впрочем, в его голосе слышалось скорее смятение, нежели угроза. – Но я прибыл сюда не для того, чтобы обмениваться оскорблениями, – быстро добавил он, – а чтобы изложить тебе милостивое предложение грандиознейшего кагана. Ты даешь ему золото, а он уводит свои войска и не тревожит более твои города.
   – В самом деле? – невесело рассмеялся Маниакис. – Но он уже однажды поклялся мне в этом, а что в результате? Может быть, наиграндиознейший каган вновь желает пригласить меня в Имброс?
   – Ну что ты, величайший! – Хотя Маундиох и был варваром, все же он явно смутился.
   – Оставим пустые разговоры. – Маниакис скрестил руки на груди и пристально посмотрел сверху вниз на посла кубратов:
   – Передай Этзилию, что он должен выбрать одно из двух: либо между нами будет установлен мир, либо я объявляю ему войну до победного конца. Видесс стоял здесь задолго до того, как вы, кубраты, пришли сюда из Пардрайянской степи. И будет стоять долгие века после того, как все забудут о том, что ваш народ вообще когда-то существовал. Оглянись вокруг, Маундиох! Ты находишься в столице вечной империи!
   Маундиох невольно окинул взором помещение, в котором находился. Судя по всему, он чувствовал себя весьма неуютно. Конечно, всю разницу между тем, чего мог добиться его народ, и тем, чего уже достигли видессийцы за долгие века своей истории, кубрат лучше всего понял бы, если бы переговоры велись в Высоком храме. Зато второе место по производимому впечатлению среди зданий столицы уверенно держала Высшая Судебная палата.
   Но у кубратов имелись свои столь же несомненные достоинства, о чем Маундиох не замедлил напомнить Автократору:
   – Вы, видессийцы, умеете создавать красивые вещи, – изрек он, – зато как воины вы мало чего стоите. Подавайте нам своих солдат! Мы перережем их, словно стадо овец. – Посол выдержал паузу. – Если вы не заплатите нам за то, чтобы мы их не резали!
   Маниакис не желал платить дань кубратам. Ему хотелось этого гораздо меньше, чем предыдущей осенью, когда он пытался купить перемирие хотя бы на три года. Но он прекрасно понимал, что не в его силах перебросить всю видессийскую армию из западных провинций в северные. Во всяком случае, не при нынешнем положении дел. Даже если бы ему удалось наголову разбить кубратов, макуранцы сделали бы все, чтобы ему не удалось извлечь никаких выгод из подобной победы. Постаравшись вложить в свой голос все презрение, на которое он был способен, Маниакис бросил:
   – Я могу выделить не более пятнадцати тысяч золотых; исключительно с целью хоть на время позабыть о ваших происках. – “И все они будут настолько неполновесными, насколько это возможно”, – злорадно подумал он.
   – Мы согласны, – быстро ответил Маундиох. – За них твоя империя получит год перемирия.
   Маниакис удивленно воззрился на посла.
   – Согласны? – вырвалось у него. Маундиох утвердительно кивнул. Маниакис решительно не мог более скрывать своих чувств. – Ваш грандиознейший Этзилий попросту круглый осел! – сказал он. – Ведь он без труда получил бы более чем втрое против той суммы, которую я в состоянии предложить ныне, если бы не предпринял ту дурацкую атаку против меня под Имбросом.
   – Я пытался отговорить его, – последовал ответ. – Но он не прислушался к моим словам. Ведь он – грандиознейший, как ты сам только что подтвердил. А потому прислушивается только к своему внутреннему голосу. Если мы пленим Автократора, то получим не только дань – всю Видессию, так он сказал.
   – Второй такой возможности ему не представится, – отрезал Маниакис. Теперь ему окончательно стали понятны резоны Этзилия. Ведь если бы тому удалось убить или пленить Автократора, все северные земли империи вплоть до стен столицы достались бы кагану на разграбление. Впрочем, хотя кагану и не удалось пленить Маниакиса, он все же сумел нанести Видессии серьезнейший удар. – С какой стати Этзилий решил, что я поверю ему на этот раз, когда совсем недавно он вероломно нарушил достигнутые договоренности? – продолжал Маниакис. – Видит Фос, я могу найти своему золоту гораздо лучшее применение, нежели просто бросать его на ветер.
   Маундиох испустил долгий, прочувствованный вздох.
   – Грандиознейший предоставляет тебе заложников, – неохотно сказал он. – Если кубраты нарушат договоренность о мире, ты сможешь поступить с заложниками, как тебе будет угодно.
   – И кого же каган предлагает в заложники? – Зная коварство Этзилия, Маниакис ничуть не удивился бы, если бы тот попытался подсунуть ему малозначительных людей либо просто своих соперников, из-за которых каган не проронил бы ни единой слезинки, если бы те пострадали в результате его очередного предательства.
   Но Маундиох с самым разнесчастным видом вдруг произнес нечто неожиданное:
   – Каган предлагает в заложники меня и тех людей, которые прибыли со мной. Если он разорвет соглашение, ты можешь разорвать на куски нас!
   Этзилий использовал Маундиоха для переговоров в прошлый раз. Значит, каган достаточно высокого мнения о своем эмиссаре.
   – Хорошо. Посмотрим, о каких людях идет речь, – сказал Маниакис. – Если они меня устроят, возможно, мы вернемся к разговору о соглашении. – “Если мне удастся наскрести пятнадцать тысяч золотых, пусть даже неполновесных”, – мысленно добавил он, а затем, нахмурившись, сердито посмотрел на Маундиоха сверху вниз:
   – Я более не задерживаю тебя. Аудиенция окончена. Ступай. Тебя разместят так, как приличествует твоему положению.
   Маундиох был знаком с придворным этикетом. Возможно, ему доводилось бывать в Видессе при Генесии. Он вновь распростерся перед Автократором, после чего поднялся и стал пятиться, пока не отошел на расстояние, позволявшее повернуться спиной к трону, не оскорбляя достоинство Автократора. Самым подходящим местом для посла Маниакису казалась глубокая и узкая земляная яма, но, к сожалению, он не мог себе позволить раздувать конфликт с Этзилием. Пока не мог.
   Получить заложников-кубратов? После унижения, постигшего Маниакиса прошлой осенью, это могло хотя бы частично утешить его уязвленную гордость. Трон снова опустили вниз, и он сошел с него, все еще задумчиво хмурясь. Придворные дружно вскричали:
   – Слава тебе, Маниакис Автократор, победитель!
   А он тем временем спрашивал себя, действительно ли ему удалось одержать небольшую победу или, наоборот, хитрецу Этзилию просто удалось еще раз получить от него вожделенную дань. Маниакис пожал плечами.
   В сложившейся ситуации он не мог не принять предложение кагана. Пройдет немало времени, прежде чем у него появится возможность выбирать, как поступать с врагами империи.

   * * *

   Агатий, покряхтывая, распростерся перед Автократором в полном проскинезисе.
   – Встань, святейший, умоляю тебя! – воскликнул Маниакис. – Усаживайся вот на это ложе; сейчас мой постельничий принесет нам что-нибудь подкрепиться. А, он уже здесь!
   Вошедший Камеас поставил на стол серебряный поднос с кувшином вина, двумя кубками из граненого хрусталя и большой чашей со щупальцами кальмаров, маринованными в горячем уксусе.
   – Мое любимое блюдо! – просиял Агатий, увидев щупальца кальмаров. – Какое счастливое совпадение!
   – Мне оно тоже нравится, – ответил Маниакис, слегка погрешив против истины. Во-первых, щупальца особого восторга у него не вызывали, хотя он тут же съел парочку, чтобы подтвердить свои слова. Во-вторых, счастливым совпадением тут даже не пахло, просто Камеас задал Скомбросу несколько вопросов о вкусах патриарха. Тот не стал делать из них тайны и выложил постельничему все подробности, прекрасно понимая, что если ему вздумается скромничать, то в один прекрасный день патриарх обнаружит, что у него появился новый синкеллий.
   Ничего не значащая застольная беседа с экуменическим патриархом длилась, пока чаша с маринованными щупальцами кальмаров почти не опустела. Наконец, когда кубок Агатия был вновь наполнен, Маниакис сказал:
   – Я надеюсь, святейший, что нынешние доходы храмов позволяют им удовлетворять свои насущные нужды.
   – Ах, величайший, – без всякого воодушевления ответил Агатий, – поступающих средств никогда не бывает достаточно. Теперь же в результате разбоев, чинимых варварами на севере и макуранцами на западе, мы вынуждены сократить расходы на благотворительность. Если бы щедрость императорской казны оставалась хотя бы такой же, как в прежние годы, мы могли бы тратить гораздо больше золота на благие цели.
   Маниакис с трудом подавил смешок. Агатий пожаловал в резиденцию, явно намереваясь испросить дополнительные средства на содержание храмов. Если же учесть, с какой целью он пригласил сюда патриарха, то в сложившейся ситуации можно было найти немало забавных моментов.
   – Не сомневаюсь, что именно так ты и поступил бы, святейший, – сказал он. – Как только настанут лучшие времена и мы сможем выделять тебе больше золота из поступающих в казну сборов, мы будем счастливы сделать это. Уверяю тебя.
   – Ты чрезвычайно щедр, величайший, – ответил Агатий.
   Вот уж чем-чем, а бессмысленной щедростью я никогда не отличался, подумал Маниакис и сказал:
   – К моему глубочайшему сожалению, сейчас империя лишена подобной возможности. Непрерывные вторжения захватчиков почти свели на нет поступление налогов в казну.
   – Глубоко сочувствую постигшим тебя затруднениям, – пробормотал Агатий, предоставив своими неосторожными словами Маниакису возможность повернуть разговор в нужное русло.
   – Я очень надеялся на твое понимание, – проговорил сказал он. – И я уверен, что храмы Видессии сделают все возможное, дабы прийти на помощь империи в час суровых испытаний.
   Будь Агатий обыкновенным набожным и простодушным клериком, он, скорее всего, воскликнул бы с нотками самопожертвования в голосе что-нибудь вроде: “Мы готовы на все, лишь бы помочь нашей империи!"
   Однако патриарх понимал, что занимаемое им положение делает его фигурой скорее политической, нежели религиозной. Поэтому он ответил осторожно:
   – Разве могут храмы сделать больше, чем они делают, величайший, будучи столь сильно стеснены в денежных средствах, о чем я уже упоминал?
   – Но ведь в Высоком храме великое множество украшений и церковной утвари из золота и серебра, вместо которых вполне можно использовать бронзу, стекло, даже глину, – вкрадчиво напомнил Маниакис. – То же, хотя и в меньшей мере, относится к остальным храмам и монастырям, как в столице, так и по всей империи. Святейший, казна отчаянно нуждается в серебре и золоте. Пусть храмы поделятся своими богатствами сейчас, когда империя на пороге краха. А как только времена изменятся к лучшему, я верну эти сокровища. И с немалой добавкой.
   Агатий в священном ужасе воззрился на Автократора:
   – Неужели ты хочешь пустить нашу святую утварь на столь низменные мирские нужды? Прошу прощения, величайший, но боюсь, это невозможно!
   – Но почему? – спросил Маниакис. Слава Господу, Агатий не предал его анафеме не сходя с места, чего он в глубине души побаивался. – Ведь если Видессу суждено пасть, вместе с ним будут обращены в руины все святые храмы. Не забывай: кубраты – язычники, а макуранцы поклоняются своему богу, а не Господу нашему, благому и премудрому.
   Экуменический патриарх действительно был искушенным политиком, поэтому его следующее возражение носило не теологический, а скорее юридический характер:
   – Но, величайший, подобная конфискация – неслыханное дело во всей истории нашей империи. Пойдя по такому пути, ты можешь создать прецедент, катастрофический по своим последствиям!
   – Но, святейший, – возразил Маниакис, – полное военное поражение империи – тоже неслыханное дело, которое создаст прецедент, последствия которого будет гораздо труднее, если вообще возможно, исправить. – Ободренный весьма сдержанной реакцией Агатия, Автократор добавил:
   – Святейший, я глубоко сожалею, что печальная необходимость заставляет меня обращаться к тебе с подобной просьбой. Но, не имея золота, нельзя заплатить солдатам, а не имея солдат, нельзя воевать с Кубратом и Макураном, даже по отдельности. Я могу дать тебе торжественное письменное обещание возместить все потери святой церкви, как только казне империи удастся найти иные источники золота.
   – Ты говоришь так сейчас, – осторожно ответил Агатий. – Но что ты скажешь, когда настанет день выполнить данную клятву?
   – Надеюсь, я скажу следующее: “Святейший, полной мерой я возвращаю святой церкви то серебро и золото, какое императорская казна была вынуждена позаимствовать у храмов. Приношу глубокую благодарность за помощь, которую ты оказал Видессии в час смертельной опасности”. Если же я скажу нечто иное, ты с полным правом предашь меня анафеме с главной кафедры Высокого храма. – Маниакис все еще опасался, что Агатий не захочет ждать так долго.
   Патриарх нервно облизнул губы. Возможно, другой, более дерзкий и фанатичный прелат сделал бы то, чего опасался Маниакис. И что? В результате по всей империи вспыхнут мятежи, а сам он наверняка лишится патриаршего престола. Но возможность применить такое оружие, если храмам не будет возвращено все, вплоть до последней серебряной монетки, всегда остается в его власти. К тому же надо отдать должное нынешнему Автократору, церкви при нем жилось спокойнее; он никогда не вмешивался в управление духовной жизнью империи, не посягал на привилегии храмов и монастырей…
   – Я повинуюсь приказу величайшего, – склонил голову патриарх. – И немедленно пришлю сакеллария Высокого храма, дабы он обсудил с главным казначеем империи, как надлежащим образом учесть ценности, которые поступят во временное пользование казны из каждого святилища Видессии.
   – Уверен, что твой казначей и мой быстро согласуют порядок такой процедуры, – сказал Маниакис. – Преклоняюсь перед твоей мудростью. Одолжив на непродолжительное время часть ценностей, ты способствуешь сохранению и укреплению веры в Фоса, Господа нашего, благого и премудрого.
   – От всего сердца надеюсь, что твои слова сбудутся, – с нажимом ответил Агатий. – В противном случае тебе, величайший, придется держать ответ. Нет, не передо мной, я лишь обычный человек, но перед Господом нашим, благим и премудрым! А теперь, с твоего позволения… – Патриарх поспешно покинул резиденцию; ряса возмущенно развевалась в такт его торопливым шагам.
   Прошла пара дней. Посыльный доставил Маниакису сообщение, запечатанное печатью императорского казначейства:

   "От Курикия Маниакису Автократору.
   Приветствую.

   Да будут твои смелость и отвага в борьбе с захватчиками увенчаны победой, не менее блестящей и не менее поразительной!"

   Маниакис дважды перечитал послание, затем аккуратно сложил лист пергамента, на котором оно было написано.
   – Если Фос дарует мне такую победу, – пробормотал он, – я и не подумаю от нее отказаться.

   * * *

   – Вскоре после Праздника Зимы, я верно понял? – Маниакис внимательно посмотрел на Нифону, потом тряхнул головой:
   – Я все же надеялся, что у тебя окажется больше времени, чтобы восстановить здоровье, прежде чем придет время думать, – он избегал слова “беспокоиться”, – о новых родах.
   – На все воля Господа нашего. – Нифона очертила над своей левой грудью магический знак солнца. – Ныне я в руках Фоса, как всю свою жизнь. И он поступит со мной так, как посчитает необходимым. Я не могу поверить, что Господь наш, благой и премудрый, откажет тебе в праве иметь наследника на благо нашей империи.
   – Иметь наследника очень хорошо, – ответил Маниакис, – но… – Он замолчал, и мысленно закончил начатую фразу: “Но я боюсь, что его рождение закончится твоей смертью”.
   Нифона не хуже него знала, насколько велик риск. Но именно она настояла на повторной беременности, которой он сам предпочел бы избежать, чтобы защитить здоровье жены.
   Евтропии было уже почти два месяца, но Нифона до сих пор не вполне оправилась после того, через что ей пришлось пройти, чтобы произвести на свет дочь. Достанет ли ей сил так скоро вторично пройти через подобное испытание?
   – Рядом с Красной комнатой будет неотлучно находиться лучший маг-врачеватель, – решительно заявил Маниакис. Нифона послушно кивнула. Кроме того, там же будет и хирург, чтобы извлечь дитя, если что-то пойдет не так, напомнил себе Маниакис, но вслух эту мысль не высказал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация