А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молот и наковальня" (страница 23)

   – Куда теперь, величайший? – спросил один из всадников.
   – Назад, в Видесс, – это все, что нам осталось, – ответил Маниакис.
   А ведь бронзовое зеркало Багдасара – кстати, где теперь сам Багдасар, где Камеас, где дворцовые слуги, актеры и прочие несчастные, коих Маниакис вовлек в свой казавшийся едва ли не увеселительным вояж? – ясно показало, что он должен вернуться в столицу. Вот только будет ли он в безопасности за ее стенами? Теперь желание иметь глаза на затылке, чтобы знать, не целится ли кто-нибудь ему в спину, станет неотвязным.
   По мере продвижения видессийцев на юг преследование становилось все менее назойливым. Маниакиса это утешало, но не особенно. Дело не только и не столько в том, что ему и его отряду удалось оторваться от основных сил номадов, сколько в грабежах, которым предались кочевники. Императорский шатер, лагерь, золотые побрякушки – все это пустяки. Кубраты прямо-таки опустошали села. Скольких крестьян еще они собьют в табуны и, словно скот, угонят на север, где заставят работать на них? И где ему, Маниакису, найти других крестьян взамен угнанных?
   Имея на севере варваров-кубратов, а в западных провинциях – макуранцев, творящих все, что им заблагорассудится, Видессия в течение каких-нибудь нескольких лет останется без подданных.
   – Надо беречь лошадей как зеницу ока, – наставлял Маниакис своих товарищей по несчастью. – В них наше спасение! Если они охромеют или приключится еще какая-нибудь напасть до того, как мы доберемся до дома, мы пропали.
   Его собственный степной конек чувствовал себя великолепно. Неказистая с виду, кудлатая, низкорослая тварь безотказно несла свой немалый груз. При малейшей возможности Маниакис давал коньку отдохнуть, пощипать изрядно подзасохшую осеннюю травку; казалось, тому этого было вполне достаточно.
   Зато в желудке самого Маниакиса, что называется, кишка с кишкой говорила. Кубраты напали на лагерь до того, как он успел толком отужинать. Он пошарил в седельных сумах в поисках того, чем утолял голод предыдущий владелец конька. Под руку ему попался почти пустой мех, который, как только он его расправил, начал издавать сильнейший отвратительный запах полупрогоркшего, полупрокисшего молока. Маниакис не думая отшвырнул мех в сторону. Кубраты могут питаться подобным образом, но благородные видессийцы?.. Мгновение спустя он обозвал себя круглым идиотом. Ну запах, и что с того? Все же это была хоть какая-то еда, а он, поддавшись чувству, едва не обрек себя на голод до самого Видесса.
   Еще в седельных сумах обнаружились полоски сушеной баранины и какие-то тошнотворные плоские лепешки. Сушеная на солнце баранина оказалась такой жесткой, что пришлось буквально отгрызать ее крошечными кусочками. Что касается лепешек, то они наверняка появились на свет гораздо раньше, чем умерла его бабушка; запах их был непередаваем. Тем не менее Маниакис, почти не разжевывая, проглотил их в мгновение ока. Раз они поддерживали боевой дух в теле номада, то смогут сделать то же самое и для него.
   Ночной бивак на сей раз был печальным и к тому же очень холодным. Костер не раз зажигали, опасаясь привлечь внимание кочевников. С северо-востока задул холодный сырой ветер, отчетливо пахший дождем, хотя именно в эту ночь с небес на землю так и не упало ни единой капли. Так что Маниакис и его спутники могли считать себя счастливчиками. Одеял нашлось лишь несколько штук, поэтому спали, свернувшись калачиком, прижимаясь друг к другу, словно те злосчастные овцы, которых совсем недавно резали повара, готовясь к пиру, долженствовавшему отметить долгожданный мир с кубратами.
   Пытаясь устроиться поудобнее, найти место потеплее, но такое, чтобы его со всех сторон не лягали и не толкали локтями доблестные конники, Маниакис предавался бесконечным мечтаниям о мести, которую он обрушит на голову проклятого Этзилия. Самой лучшей идеей ему показалось напустить на мерзкого кагана того старика, исчезнувшего колдуна, прислуживавшего Генесию, который однажды чуть не погубил его самого. Натравить, хотя бы для разнообразия, столь мощного мага, кто бы он ни был и где бы ни находился, на врагов Видессии показалось Маниакису весьма справедливым и приличествующим случаю деянием. Так, вынашивая самые фантастические планы мести, он и уснул.
   Ночью он несколько раз просыпался. Иногда из-за того, что его толкали, а порой – просто от промозглого холода. Наконец, проснувшись очередной раз, он увидел сквозь кроны деревьев сероватый неверный свет занимавшейся зари. Позевывая, он с трудом поднялся. Большинство его сотоварищей тоже проснулись, но не спешили вставать; утро обещало быть столь же мерзким, как и прошедшая ночь.
   Воины разделили оставшуюся пищу; когда придет время вновь устраиваться на ночлег, есть будет уже нечего. Лошади протестующе фыркали, жалуясь на свою судьбу, когда люди начали взбираться в седла. Степной конек Маниакиса казался более свежим, чем кавалерийские кони.
   Дождь хлынул как раз тогда, когда отряд выбрался из-под лесного полога. Промокший до нитки Маниакис старался не унывать:
   – Посмотрим, как кубраты найдут наши следы, – ведь через пятнадцать минут все превратится в непролазную грязь! – Он трубно выморкался и чихнул, как бы подтверждая сказанное.
   Несмотря на явную простуду, это было его первое оптимистическое высказывание с тех пор, как Этзилий доказал, что он куда более сведущ в искусстве предательства, нежели сам Маниакис в искусстве избежать опасностей такового. Но один из конников развеял в пух и прах весь его натужный оптимизм:
   – Им нет нужды выслеживать нас. Двигаясь на юг, они рано или поздно наткнутся на нас. А если у них осталась хоть капля мозгов на всех, им некуда двигаться, кроме как на юг.
   И конечно же, не прошло и получаса, как они заметили двигавшуюся параллельным курсом шайку номадов. Всадников в ней было примерно столько же, как в отряде имперских конников, но атаковать они, похоже, не собирались. Такое поведение степняков сперва озадачило Маниакиса, потом он хлопнул себя ладонью по лбу:
   – Все ясно! Тетивы на их луках отсырели, а в сабельном бою их не ждет ничего хорошего! – Он снова чихнул, на сей раз почти весело.
   Мрачный день уже клонился к не менее мрачной ночи, когда они подъехали к небольшой деревушке. Там Маниакису дали поношенные шерстяные штаны и тунику, чтобы он надел их, пока его собственная одежда сушилась у очага, а затем мог использовать эти крестьянские обноски в качестве верхней одежды. Воинов покормили хлебом, сыром, яйцами, а затем зарезали несколько цыплят, которые пару минут назад еще склевывали с пола хижины остатки солдатской трапезы.
   Маниакис попытался объяснить, кто он такой, и пообещать хозяевам достойное вознаграждение, если только ему удастся добраться до Видесса. Но обнаружилось, что те не верят, что перед ними Автократор, несмотря на алые сапоги, которые он совал им под нос. Поведение крестьян тронуло сердце Маниакиса. Но отец хозяина объяснил:
   – Какая разница, кто ты такой, когда за твоей спиной воины? Фермеры, у которых есть хоть капля ума, никогда не говорят “нет” солдатам.
   Да, сейчас под началом Маниакиса было достаточно воинов, чтобы внушить почтение простым подданным империи; но недостаточно, чтобы защитить их от сколько-нибудь внушительных сил кубратов. А после того как его отряд оставит деревню, там вообще не останется никого, кто мог бы защитить несчастных крестьян.
   Утром, когда они готовились к отъезду, старик отозвал Маниакиса в сторонку и шепнул ему:
   – Молодой человек! Вся эта болтовня насчет того, что ты Автократор, она забавная и может даже повеселить, пока ты пыжишься перед такими беднягами, как мы. Но если до Автократора Генесия дойдут слухи, нет, даже намек на слухи об этом, он быстренько изготовит из твоих кишок пояс с подвязками для своей жены, это уж точно! Говорят, он крутой мужик, этот Генесий, а шуток не понимает вовсе!
   – Спасибо, я запомню, – только и сказал Маниакис. Интересно, подумал он, а ведь в глубинке наверняка найдутся и такие поселения, где Автократором по-прежнему числят Ликиния. Если жители подобных деревушек никогда не выбираются в города, а торговцы давно забыли туда дорогу, откуда фермерам знать, как обстоят дела в империи?
   По мере того как конная группа Маниакиса пробиралась на юг, к ней постепенно добавлялись все новые горстки беглецов, и когда вдали показалась Великая стена, отряд насчитывал уже почти три сотни всадников. Рыскавшие вокруг разрозненные отряды кубратов обычно были меньше и, едва завидев видессийцев, обращались в бегство, отчего те наконец вновь почувствовали себя настоящими воинами.
   – Еще два дня, и мы будем в столице, – сказал Маниакис, обращаясь к своим людям, в надежде приободрить их. – Там мы получим подкрепление и сумеем должным образом отомстить предателям! – Ответные приветственные возгласы прозвучали жидко и вразброд.
   У Маниакиса у самого на душе кошки скребли. В самом деле, о каком пополнении армии могла идти речь, когда в столице царили разброд и шатания? А даже если он наберет армию, чем он будет платить солдатам? Вот два вопроса, ответить на которые можно, пожалуй, лишь с помощью самой чудодейственной магии. Он с удовольствием препоручил бы поиск этих ответов колдунам из Чародейской коллегии. Если бы у него имелась хоть малейшая надежда, что те преуспеют в подобном занятии.
   Но тут его мысли о том, что может случиться, а что не может, нарушил отчаянный крик всадников из арьергарда:
   – Кубраты! Конница кубратов висит у нас на хвосте!
   Маниакис оглянулся. Вообще-то ему очень хотелось задать нахальным номадам хорошую взбучку – пока он не разглядел, насколько велик отряд преследователей. Оставалось только одно средство. Зато верное.
   – В галоп! – вскричал он. – Если не уйдем от погони, подлецы просто сотрут нас в порошок!
   Похоже, Этзилий не собирался преследовать именно его. Скорее всего, кубраты спешили воспользоваться слабостью империи и вторгнуться так далеко на юг, как только можно, до окрестностей самой столицы! Собственно, причина сейчас не имела никакого значения. А вот результат имел, и большое. Он оказался едва ли не хуже, чем сознательная погоня за желанной добычей – видессийским Автократором!
   Но их лошади теперь скорее напоминали тени некогда могучих боевых коней. Какой там галоп! Жалкая, хромающая, спотыкающаяся рысь – вот все, на что они были сейчас способны. Если бы кочевники поднажали, они прикончили бы беглецов, из последних сил пытавшихся уйти от преследования. Но даже у степных коньков был предел выносливости.
   Поэтому сцена погони выглядела дико. Маниакису вспомнилось представление мимов во время одного из Праздников Зимы. Тогда каждый актер двигался так, словно его наполовину заморозили; всякая, самая пустячная мизансцена растягивалась чуть ли не на час, вызывая сперва громовой, а затем судорожный хохот зрителей. Даже воспоминание о том представлении заставило бы его сейчас расхохотаться, если бы он не был занят весьма серьезным делом, унося ноги ради спасения собственной жизни. Вдобавок он никак не мог забыть о лучших актерах столицы, которых собственноручно отдал на заклание этим самым кубратам в надежде повеселить их.
   Снова хлынул ливень, холодный и секущий. Земля под ногами коней, казалось, превратилась в трясину. Преследуемые и преследователи почти перестали продвигаться вперед. В другое время и в другом месте разверзшиеся хляби небесные помогли бы Маниакису сбить кочевников со следа. Но не теперь. Ведь кубраты прекрасно понимали, что отряд Маниакиса движется к Видессу, и могли следовать за ним, даже потеряв его из вида.
   Он подумал было свернуть в сторону, направившись в какой-нибудь другой город, но вспомнил, как выглядел Имброс, а ведь Имброс некогда был одним из наиболее укрепленных городов. Это означало, что ни один из провинциальных городов не смог бы послужить надежной защитой от кочевников. Поскорее бы оказаться под защитой неприступных стен Видесса, и пусть кочевники штурмуют их хоть до скончания века! Только бы…
   Стоп, ведь зеркало Багдасара показало, как он приближается к столице. Если бы Маниакис не знал, а точнее, не верил в это, он, наверное, впал бы в отчаяние. Ну а поскольку он верил, то продолжал свой путь, надеясь встретить отряд, высланный на подмогу, который позволит ему поменяться ролями с упорно преследовавшими его номадами.
   Но помощи все не было. Маниакис пришел к выводу, что он, его товарищи и, что хуже всего, отряд кочевников опередили известия о случившемся. А значит, в Видессе до сих пор считали, что он благополучно уплатил дань Этзилию и такой ценой купил три года перемирия.
   – Видит Фос, как мне хотелось бы пребывать в столь же блаженном неведении, – пробормотал он, когда такая мысль промелькнула у него в голове.
   Наконец он увидел издали столицу. В этот момент выглянуло солнце, озарив окрестности влажно мерцающими лучами, словно предупреждающими, что наступает не хорошая погода, а просто короткий перерыв в плохой. Но даже такого света оказалось достаточно, чтобы вдали, за городской стеной заискрились и засверкали купола соборов.
   Вот оно! Именно этот момент и показало волшебное зеркало! Что будет дальше – неизвестно. Маниакис вонзил каблуки в бока несчастного уставшего степного конька. Конек всхрапнул, слабо протестуя, но все же умудрился затрусить быстрее.
   Маниакис, а вслед за ним остальные конники принялись взывать в сторону крепостных стен:
   – На помощь! Ради Господа нашего, благого и премудрого, на помощь!
   Над головой Маниакиса просвистела стрела. Значит, кое-кто из кубратов все же умудрился сохранить тетиву своего лука сухой. Не больше чем в двадцати футах от Автократора один из его людей вскрикнул, обвис в седле, а потом соскользнул вниз, в жидкую грязь. Какая жестокая ирония судьбы: проделать столь долгий путь лишь для того, чтобы погибнуть, оказавшись почти в безопасности! Маниакис снова вонзил каблуки в бока несчастного животного – стрела могла достаться и ему…
   Наконец раздался звук, показавшийся беглецам слаще самого сладкого хора монахов, когда-либо возносивших молитвы Фосу в Высоком храме, – глухие щелчки и удары метательных рычагов. Большие катапульты, установленные на городской стене и в угловых башнях, принялись осыпать кубратов здоровенными дротиками и громадными камнями. Заскрипели цепи, окованная железом подъемная решетка ворот пришла в движение… Наконец-то! Навстречу варварам вихрем вылетел отряд конных лучников и копьеносцев.
   К искреннему огорчению Маниакиса, кубраты тут же обратились в бегство, лишь изредка постреливая через плечо в видессийских конников, гнавших номадов прочь от стен столицы. Правда, видессийцы преследовали их не слишком усердно. Они знали: стоит расстроить свои ряды, полагая, что враг уже разбит, и тут же угодишь в ловушку, сделавшись жертвой нехитрого маневра кочевников. Таких примеров имелось предостаточно.
   Командир отряд, красивый молодой человек на великолепном коне, брезгливым взглядом окинул группу грязных, оборванных людей, к которым пришли на помощь его конники.
   – Ну и кто же, – презрительно бросил он, – командует этим сбродом?
   – Я, – смиренно ответил Маниакис.
   Он устал до последней степени. Он до сих пор не верил, что добрался-таки до столицы в целости и сохранности. Он совершенно забыл, какое зрелище являет собой со стороны: замызганный грязью с головы до ног, в латаной-перелатаной крестьянской одежонке и вдобавок ко всему верхом на шатающемся от усталости кудлатом степном коньке. Возвышавшийся над ним, словно снежная вершина над болотной кочкой, представительный красавец-офицер упер руки в боки и гаркнул:
   – А кто ты есть такой, осмелюсь спросить?
   Несмотря на изнуряющую усталость, люди, проделавшие со своим императором весь нелегкий путь от Имброса, тихонько перешептывались, ожидая, каким окажется ответ. Они слегка оттаяли душой и даже начали улыбаться.
   – Я? Я – Маниакис, сын Маниакиса, – честно ответил Автократор Видессии. – А с кем имею честь разговаривать я, о досточтимый?..
   Красавец-офицер начал было раскатисто хохотать, но тут же подавил свою первую естественную реакцию. Все-таки совсем уж круглому идиоту до полковника дослужиться трудновато. Он внимательно вгляделся в лицо Маниакиса, затем перевел взгляд на его сапоги. Густо заляпанные грязью, сильно истрепавшиеся в пути, сапоги были несомненно алыми.
   – О величайший! Прости своего преданного слугу Ипокасия! – Искренняя забота мгновенно сменила в голосе офицера только что звучавшее в нем столь же искреннее презрение. – Я не узнал тебя! Позор на мою голову! Тысяча извинений, величайший! – От неловкости полковник вдруг начал изъясняться почти так же цветисто, как какой-нибудь макуранец.
   Маниакис поднял руку, прервав бурный поток самобичевания:
   – Досточтимый Ипокасий! За то, что ты избавил нас от преследования волков-кубратов, я готов простить тебе куда более серьезные прегрешения. Но мне хотелось бы надеяться, что в следующий раз, придя на выручку к другому столь же потрепанному невзгодами путнику, ты проявишь в разговоре с ним несколько большую снисходительность, нежели проявил сегодня.
   – Все будет исполнено в точном согласии с твоими пожеланиями, величайший, – ответствовал Ипокасий, понурившись.
   Маниакис не поставил бы медяка против бочки золотых, что так и будет, ему было хорошо знакомо неистребимое высокомерие видессийских вельмож, впитываемое ими с молоком матери, но в настоящий момент раскаяние офицера было неподдельным и он искренне верил, что говорит чистую правду.
   – Но, величайший, что же все-таки с тобой случилось? – выкрикнул из-за спины Ипокасия кто-то из его конников. Всем своим видом полковник показывал, что и ему хотелось бы услышать ответ на этот вопрос.
   Маниакис и его спутники нехотя поведали очередную историю на старую как мир тему о предательстве. Узнав, что случилось с лагерем императора, с собранным по крохам золотом, со священниками, с лучшими артистами столицы, конники Ипокасия принялись осыпать проклятиями Этзилия и всех кубратов; многие не смогли сдержать слез.
   – Вдобавок номады теперь угонят в плен всех крестьян из северных провинций, – мрачно закончил Маниакис. “А без крестьян вскоре остановится вся жизнь в империи”, – добавил он про себя. Хотя большинство горожан редко давало себе труд задуматься об этом.
   – Подумаешь, крестьяне! – Ипокасий презрительно отмахнулся. Его жест означал только одно: парень никогда не задумывался, откуда каждый день берутся на его столе хлеб и мясо.
   – Однако хватит разговоров, – решительно сказал Маниакис. Заставить Ипокасия понять, что его взгляд на то, как и чем жива империя, слишком упрощен, значило потерять больше времени, чем у Маниакиса было в распоряжении. Это могло занять даже больше времени, чем потребуется на то, чтобы выиграть обе войны, на севере и на западе. – Теперь мне необходимо как можно быстрее попасть в дворцовый квартал. Я совершил крупную ошибку, и приступать к ее исправлению следует немедленно.
   Вряд ли кто узнал его на улицах Видесса, пока он пересекал город, чтобы добраться до дворцового квартала. Это принесло ему облегчение, ведь постоянно быть центром всеобщего пристального внимания – нелегкое испытание. Надо научиться и впредь добиваться такого эффекта. Но конечно же, не такими кошмарными средствами, как теперь, подумал он.
   В дворцовом квартале он также остался неузнанным; лишь несколько чиновников снизошли до того, чтобы заметить его, да и то от удивления: как подобный оборванец, да еще на каком-то нечесаном недомерке вместо лошади, затесался в ряды императорской гвардии?
   В императорской резиденции произошло то же самое: для охраны и евнухов Маниакис оказался чем-то вроде невидимки, пока один из безбородых служителей, вглядевшись попристальнее, не воскликнул, а точнее, не взвизгнул тонким, полным ужаса голосом:
   – Да хранит нас Фос! Это же наш Автократор! Он наконец вернулся, но в каком кошмарном виде!
   Толпа слуг тут же обрушилась на него, словно маленькая армия, и чуть не погребла его под собой. Они кричали, перебивая друг друга, превознося достоинства бани, парилки, горячего пахучего масла, чистых льняных и шелковых одежд, жирных голубей под грибной подливой и чудесных вин с неподражаемым букетом. Он с трудом остановил этот потоп, подняв руку.
   – Все сказанное вами звучит просто великолепно. – Словно в подтверждение этих слов, в животе у него громко заурчало. – Но сперва мне необходимо повидаться с моей женой и моим отцом, дабы сообщить им о том, что произошло. Голуби подождут.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация