А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Алмазный трон" (страница 3)

   2

   Спархок, облаченный в доспехи Рыцаря Ордена Пандиона, шагал по комнате, прилаживаясь к ним.
   – Я уже и забыл, как они тяжелы.
   – Ты слишком размяк за это время, – сумрачно заметил Кьюрик, – но за месяц-другой ты снова окрепнешь. Кстати, ты уверен, что тебе необходимо надевать всю эту амуницию?
   – Это официальное событие, и оно требует соответствующего одеяния. Кроме того, я не хочу никаких кривотолков, когда я появлюсь там. Я – Рыцарь Королевы, и мне надлежит представать перед ней облаченным в рыцарские доспехи.
   – Вряд ли они допустят тебя в тронный зал к Королеве, – с сомнением в голосе произнес Кьюрик, подавая Спархоку шлем.
   – Что ж, пусть попробуют.
   – Только не надо глупостей, Спархок. Ты будешь там совершенно один, не забывай об этом.
   – А граф Лэндийский все еще в Совете?
   – Да, – кивнул Кьюрик, – правда он уже стар, и у него не так уж много власти. Но граф слишком уважаемый человек, и Энниас не может просто так убрать его из Совета.
   – Ну что ж, все-таки у меня будет один друг и союзник.
   Спархок взял шлем из рук оруженосца и, водрузив его на голову, поднял забрало. Кьюрик направился к окну за щитом и мечом Спархока.
   – Дождь кончается, – сообщил он, – уже начинает светать.
   Положив меч и щит на стол, Кьюрик взял серебристую накидку.
   – Ну-ка, приподними руки.
   Кьюрик набросил накидку на плечи Спархока, стянув ее края у него на груди, и обмотал пояс вокруг талии своего господина. Спархок поднял вложенный в ножны меч.
   – Ты заточил его?
   Кьюрик непонимающе взглянул на Спархока.
   – Ну ладно, не сердись, – Спархок пристегнул меч к поясу и передвинул его на левую сторону.
   Затем Кьюрик прикрепил черный капюшон к плечевым пластинам лат и, отойдя в сторону, оценивающе оглядел Спархока.
   – Неплохо. Я понесу твой щит. Тебе лучше поторопиться. Во дворце встают рано. И чем позже ты туда явишься, тем больше у них будет времени приготовить тебе какую-нибудь подлость.
   Они вышли из комнаты и спустились во двор гостиницы. Дождь почти перестал, и только порывы ветра приносили изредка несколько запоздавших капель. Однако низкое небо все еще было обложено рваными клочьями туч, и лишь на востоке была видна узкая золотистая полоска света.
   Рыцарь-привратник вывел Фарэна из конюшни, и Кьюрик помог Спархоку взобраться в седло.
   – Будьте осторожны, когда прибудете во дворец, мой господин, – когда они были не одни, Кьюрик говорил почтительным тоном, приличествующим оруженосцу при обращении к своему господину. – Дворцовая стража нейтральна, но Энниас держит там еще и солдат церкви. Помните, всякий, кто будет одет в красную ливрею, может оказаться врагом.
   Кьюрик вручил Спархоку выпуклый черный щит, который тот повесил себе на плечо.
   – Ты не собираешься в Замок Ордена, навестить Вэниона? – спросил он своего оруженосца.
   – Да, как только откроют Восточные ворота города.
   – Я, вероятнее всего, тоже из дворца направляюсь в Замок, но ты не жди меня там, а отправляйся обратно в гостиницу. – Спархок ухмыльнулся и продолжил. – Возможно нам придется в спешке покинуть город.
   – Не стоит торопить события.
   – Ну хорошо. Сэр рыцарь! – обратился Спархок к привратнику, приняв поводья из рук своего оруженосца. – Отворяйте ворота – я отправляюсь засвидетельствовать свое почтение бастарду Личеасу.
   Привратник рассмеялся и распахнул створки ворот. Фарэн горделивым аллюром вынес своего хозяина на улицу и пустился рысью, преувеличенно высоко поднимая ноги и выбивая по мокрой мостовой стальное стаккато. Хитрец обладал хорошим чутьем на драматизм ситуаций и всегда неистово задавался, когда хозяин восседал на нем в полном вооружении.
   – Не слишком ли мы с тобой стары для таких представлений? – сухо поинтересовался Спархок.
   Фарэн игнорировал его слова и продолжал важно гарцевать. В этот ранний час в городе было немноголюдно – на пути им изредка попадались лишь заспанные ремесленники, мастеровые да карманные воришки. Улицы были мокры после ночного дождя, и вывески без устали раскачивались на резком ветру. Большинство окон были еще захлопнуты и темны, хотя тут и там в комнатах ранних пташек уже теплились огоньки свечей.
   Спархок почувствовал запах стали, масла, которым смазывались сочленение лат, и кожаной сбруи, пропитанной конским потом. Он уже было успел забыть запах в жарких проулках Джироха, но теперь почувствовал его вновь, окончательно понял, что возвратился домой. Какие-то собаки выбегали на улицу и истерично облаивали их, но Фарэн по-прежнему шел ровной рысью, не обращая ни малейшего внимания на весь этот гам.
   Дворец располагался в самом центре города. Это было грандиозное здание, подавляющее своей величиной окружающие его дома. Шпили остроконечных башен венчали развевающиеся вымпелы. Зубчатые стены ограждали дворец от остальной части города. Когда-то в древности один из королей Элении приказал выложить наружную сторону стен плитами из белого известняка. Дожди и тяжелая пелена копоти, ложившаяся над городом в сырую безветренную погоду, не оставили и следа от белой белизны камня, и теперь стены были тускло-серыми, покрытыми темными потеками.
   Широкие ворота дворца охранялись полудюжиной стражников, одетых в синюю парадную форму дворцового гарнизона.
   – Стой! – крикнул один из них подъезжающему Спархоку, преграждая копьем ему дорогу.
   Спархок, даже не взглянув на стражника, двинул Фарэна прямо на него. Неожиданно к стоящему на его пути солдату подбежал другой и, схватив его за руку, оттащил в сторону.
   – Это Рыцарь Королевы! – испуганно зашептал он, – никогда не вставай на его пути.
   Благополучно добравшись до главного двора, Спархок спешился, двигаясь немного неловко из-за стесняющей тяжести доспехов и щита. Один из дворцовых стражников вышел вперед с копьем наготове.
   – Доброе утро, приятель, – негромко произнес Спархок.
   Солдат растерялся.
   – Посмотри за моим конем, – продолжал рыцарь, – я не задержусь здесь долго.
   Спархок вручил оторопевшему стражнику повод Фарэна и пошел вверх по ступеням к тяжелым двойным дверям, служившим входом во дворец.
   – Сэр Рыцарь! – закричал ему вслед стражник.
   Спархок, не оборачиваясь, продолжал подниматься по лестнице. Наверху стояли два одетых в синее пожилых стража, которые как оказалось, помнили Спархока.
   – Добро пожаловать, сэр Спархок! – сказал один из них, отворяя дверь.
   Спархок внимательно посмотрел на стражника и вошел внутрь. Его покрытые железными пластинками башмаки и шпоры тяжело бряцали по отполированным гладким плитам пола. Сразу же за дверью он столкнулся с завитым и напомаженным придворным в щегольском каштановом камзоле.
   – Я желаю говорить с Личеасом, – без обиняков заявил Спархок, – проведите меня к нему.
   – Но… – растерявшийся было придворный постарался взять себя в руки, и лицо его снова приняло высокомерное выражение. – Как вы…
   – Вы не расслышали меня, милейший? – уже с угрозой в голосе произнес Спархок.
   Придворный отпрянул.
   – Сию минуту, сэр Спархок, – засуетился он.
   Повернувшись, придворный направился по широкому центральному коридору. Плечи его заметно тряслись. Спархок понял, что человек в каштановом камзоле ведет его не к Тронному Залу, а в направлении Палаты Совета. Рыцарь Королевы слабо улыбнулся, подумав, что его госпожа, даже заключенная в кристалл, не дает своему кузену узурпировать корону.
   Наконец он оказался перед дверью в Палату Совета, которую охраняли двое в красных ливреях – солдаты Первосвященника Энниаса. Заученным движением они скрестили секиры, преграждая вход в залу.
   – Рыцарь Королевы желает видеть Принца-Регента, – визгливо провозгласил его провожатый.
   – У нас нет приказа пропускать в Палату Совета Рыцаря Королевы.
   – Сейчас будет! – нетерпеливо сказал Спархок. – Откройте дверь!
   В этот момент придворный попытался ускользнуть в одну из боковых арок, но Спархок крепко схватил его за руку.
   – Я еще не отпускал вас, друг мой, – укоризненно заметил ему Спархок и обратился к стражникам. – Откройте дверь!
   В воздухе повисло напряженное молчание. Стражники нервно переглянулись. Один из них тяжело сглотнул и неуверенно потянулся к ручке двери.
   – А теперь вы доложите о моем приходе, – обратился Спархок к придворному, чью руку он по-прежнему сжимал в своей. – Нам ни к чему устраивать сюрпризы, не так ли?
   Глаза расфуфыренного щеголя испуганно забегали, и он неуверенной походкой вошел в открытую дверь.
   – Рыцарь Королевы! – срывающимся голосом прокричал он. – Рыцарь Ордена Пандиона сэр Спархок!
   – Спасибо, друг мой, – сказал ему Спархок. – Теперь вы можете удалиться.
   Придворный быстро скрылся.
   Обширное помещение Палаты Совета было сплошь задрапировано голубыми гобеленами и устлано коврами того же цвета. Вдоль стен висели большие вычурные канделябры, а на длинном столе в центре зала стояли свечи в тяжелых подсвечниках. Трое человек возились за столом с бумагами, четвертый восседал в массивном дубовом кресле Главы Совета.
   Это и был Первосвященник Энниас. Он сильно похудел и осунулся за те десять лет, что Спархок не видел его. Его тронутые сединой волосы были зачесаны назад. Он был одет в длинную черную мантию, а с его шеи свисал на толстой золотой цепи украшенный драгоценными каменьями кулон – знак Первосвященника Симмура. Когда Спархок вошел в комнату, Первосвященник слегка приподнялся со своего места, и в его глазах явно угадывалось смятение.
   Другой человек за столом встретил Спархока открытой радостной улыбкой. Это был граф Лэндийский. Хотя ему было уже за семьдесят, голубые глаза его ярко сверкали на изборожденном морщинами лице.
   Третий – барон Гарпарин, известный любитель мальчиков, – застыл на кресле с удивленным выражением лица. Его одеяние представляло собой беспорядочное смешение кричащих цветов. Четвертым был необычайной толщины человек в красном, которого Спархок не знал.
   – Спархок! – резко сказал Энниас, взяв наконец себя в руки. – Что вы здесь делаете?
   – Я просто знал, что вы разыскиваете меня, Ваша Светлость, – ответил Спархок, – и надеюсь, что избавил вас от лишних хлопот.
   – Вы самовольно вернулись из ссылки, Спархок, – обвинил его Энниас.
   – Но по ряду причин назрели неотложные вопросы, которые мы должны обсудить, Ваша Светлость. Мне сообщили, что на то время, пока королева поправит свое здоровье, в сан Принца-Регента был возведен бастард Личеас. Почему бы вам не послать за ним, чтобы мне не повторять свою речь дважды?
   Энниас гневно взглянул на Спархока.
   – Но ведь это именно то, кем он является на самом деле, не так ли? Его происхождение вряд ли секрет для кого-либо. Так зачем нам с вами скрывать то, что известно всем и каждому? Да, шнур звонка, насколько я помню находится справа. Дерните за него, Энниас, и пошлите какого-нибудь лизоблюда сходить за Принцем-Регентом.
   Граф Лэндийский рассмеялся, не скрывая своего веселья, вызвав этим взбешенный взгляд Первосвященника.
   Немного помедлив, Энниас все же отправился к паре шнуров от колокольчиков, висевших на дальней стене. Его рука на какое-то мгновение замерла в воздухе, выбирая между двумя.
   – Не сделайте ошибки, Ваша Светлость, – любезно предупредил его Спархок. – Все может обернуться не лучшим образом, если вместо слуги сюда явится дюжина ваших солдат.
   Энниас стиснул зубы и дернул за голубой шнурок, оставив красный висеть пока в покое. Через мгновение дверь открылась, и вошел молодой человек в ливрее.
   – Ваша Светлость? – поклонился он Первосвященнику.
   – Ступай и скажи Принцу-Регенту, что мы ждем его появления здесь сейчас же.
   – Но…
   – Сейчас же!
   – Слушаюсь, Ваша Светлость.
   Слуга поспешно удалился.
   – Вот видите, как все оказалось просто, – заметил Спархок.
   Затем он подошел к старому вельможе и, сняв перчатку, взял руку графа Лэндийского.
   – Вы хорошо выглядите, мой Лорд.
   – Еще жив, ты имеешь в виду? – рассмеялся граф. – Как там Рендор, Спархок?
   – Жаркий, сухой и очень пыльный.
   – Как и всегда, мой мальчик, как и всегда.
   – Не соизволите ли вы ответить на мои вопросы? – неожиданно вмешался в их разговор Энниас.
   – С удовольствием, Ваша Светлость, – любезно ответил Спархок, – но лишь после того, как сюда прибудет бастард Регент. Мы должны соблюдать этикет. – Он поднял одну бровь. – Скажите мне, – добавил он как бы в раздумье, – как поживает его мать? Конечно же, я имею в виду ее здоровье? Я не склонен думать, что священнослужитель будет проявлять интерес к плотским талантам принцессы Аррисы, хотя любой другой бы в Симмуре…
   – Вы зашли слишком далеко, Спархок!
   – Вы имеете в виду, что ничего не разумеете в подобных вещах? Мой Бог, старый девственник. Вы действительно всегда стараетесь оставаться выше этого?
   – Как грубо! – воскликнул барон.
   – О, это недоступно вашему пониманию, Гарпарин, – иронично заметил Спархок, – насколько мне известно, ваши наклонности лежат совсем в другой области.
   В этот момент дверь отворилась, и в проеме показалась прыщеватая физиономия молодого человека с отвислой нижней губой, обрамленная сальными светлыми волосами. Царственную особу в нем выдавала лишь зеленая отороченная горностаем мантия да золотая диадема на голове.
   – Вы хотели видеть меня, Энниас? – прогнусавил он.
   – Государственное дело, Ваше Высочество, – ответил Энниас. – Необходимо, чтобы вы присутствовали при обсуждении события, где замешана государственная измена.
   Молодой человек тупо уставился на Первосвященника.
   – Это – сэр Спархок, который вероломно нарушил приказ вашего покойного дяди, короля Алдреаса. Ему было приказано выехать на поселение в Рендор и не возвращаться без особого на то королевского разрешения. Одно только его присутствие в Элении выносит ему приговор.
   Личеас в испуге отпрянул от стоящего рядом с ним рыцаря в черных доспехах, открыв в изумлении свой бесформенный рот.
   – Спархок?! – содрогнулся он.
   – Самый настоящий, – подтвердил Спархок. – Однако я боюсь, что наш добрый Первосвященник несколько преувеличивает. Принимая на себя почетную должность Рыцаря Королевы, я обязался защитить ее, когда она окажется в опасности. Эта клятва стоит выше любого приказа, будь то королевский или какой-либо другой. А жизнь королевы сейчас как раз в опасности.
   – Это лишь формальная сторона дела, Спархок, – заявил Энниас.
   – Мне это известно, но формальные стороны дел – душа закона.
   В этот момент в разговор вступил граф Лэндийский.
   – Я изучал подобные прецеденты, и сэр Спархок вполне верно процитировал букву закона и полностью следовал ему в своих действиях. Клятва сэра Спархока защищать королеву в данном случае превыше всего.
   Принц Личеас обошел вокруг стола.
   – Это чистейший абсурд! – заявил он, усаживаясь рядом с Первосвященником. – Она не подвергается никакой опасности. Элана просто больна.
   – Королева, – поправил его Спархок.
   – Что? – непонимающе взглянул на него новоявленный Принц-Регент.
   – Королеву следует называть «Ее Величество» или хотя бы «Королева Элана». В высшей степени неучтиво называть королеву просто по имени. Если формально подходить к этому делу, то, наверное, я не обязан защищать Королеву от неучтивости, как от физической опасности. Я не столь хороший знаток закона, как мой старый друг граф Лэндийский, и, вероятно, здесь потребуется его совет. После чего не исключена возможность того, что я вынужден буду послать вам вызов, Ваше Высочество.
   – Вызов? – побледнев переспросил Личеас.
   – Что за вздор! – воскликнул Энниас, – ни о каких вызовах и речи быть не может. Спархок просто придумывает оправдания своему поступку. До тех пор пока он не представит Совету письменное доказательство того, что он отозван из ссылки коронованной особой, он подлежит обвинению как государственный преступник. – Улыбка заиграла на тонких губах Первосвященника.
   – Наконец-то. Я уже было подумал, что вы никогда об этом не спросите, Энниас, – спокойно ответствовал Спархок.
   Он вынул из-за своего широкого пояса свернутый в трубку пергамент, перевязанный голубой лентой. Развязав ее, Спархок развернул пергамент, при этом кроваво-красный камень на его перстне сверкнул в свете факела.
   – Кажется, все в порядке, – сказал он, просматривая документ. – Здесь есть и подпись королевы, и ее личная печать. По-моему, здесь достаточно ясно изложены ее указания ко мне. – Он протянул письмо графу Лэндийскому. – Каково будет ваше мнение, граф?
   Старик взял пергамент и внимательно изучил его.
   – Печать действительно Ее Величества, – подтвердил он, – и подпись ее. Здесь она приказывает сэру Спархоку незамедлительно предстать перед ней сразу же после ее коронации. Это действительно имеющий силу королевский указ.
   – Дайте мне взглянуть, – обеспокоенно проговорил Энниас.
   Граф Лэндийский положил документ на стол перед ним. Первосвященник с крепко стиснутыми зубами прочитал этот ненавистный ему указ.
   – Но на нем нет даже даты! – наконец нашел он к чему придраться.
   – Да простит меня Ваша Светлость, – сказал на это граф Лэндийский, – закон не требует, чтобы на королевском приказе обязательно стояла дата.
   – Как у вас оказался этот документ? – прищурившись спросил Спархока Первосвященник.
   – Я получил его уже довольно давно.
   – Очевидно, он был написан еще до того, как Королева взошла на трон?..
   – Именно так оно и было.
   – В таком случае этот приказ недействителен.
   Первосвященник взял пергамент в руки так как если бы собирался разорвать его пополам.
   – Граф Лэндийский, какое наказание применяется к тому, кто порвет королевский указ? – спокойно спросил Спархок.
   – Смерть.
   – Я так и думал. Ну что ж, Энниас, смелее, рвите письмо. Я буду более чем счастлив выполнить приговор сам, своими собственными руками, чтобы сэкономить время Королевского Суда и освободить его от утомительных процедур, – Спархок пристально посмотрел на Энниаса.
   Мгновение спустя Первосвященник бросил пергамент на стол.
   Личеас наблюдал за происходящим с нарастающим чувством досады. Неожиданно он встрепенулся и вступил в разговор.
   – Ваше кольцо, сэр Спархок – это знак вашей должности?
   – В обычных случаях – да. Но в действительности оно больше, чем знак. Это кольцо и в точности его двойник на пальце у Королевы являются символом связи между ее семьей и моей.
   – Дайте его мне.
   – Нет уж, увольте.
   – Это королевский приказ! – закричал Принц-Регент.
   – Нет, это только личная просьба, Личеас. Вы не можете отдавать королевские приказы, потому что вы – не король.
   Личеас вопросительно взглянул на Первосвященника, но тот лишь слегка покачал головой. Личеас вспыхнул.
   – Принц-Регент только хотел взглянуть на кольцо, – протянул Энниас. – Мы искали его близнеца – кольцо короля Алдреаса, но, кажется, оно пропало. Нет ли у вас каких-либо мыслей по поводу его местонахождения?
   Спархок развел руками.
   – Алдреас носил его, когда я отправился в Киприа. Владельцы обычно никогда не расстаются с этими кольцами, поэтому второе должно было быть на короле, когда он умер.
   – Нет, его на нем не было.
   – Тогда, возможно, оно у Королевы.
   – Насколько нам известно, у нее кольца тоже нет.
   – Я хочу то, второе кольцо, – настаивал Личеас. – Как символ моей власти.
   Спархок с удивлением взглянул на него.
   – Какой еще власти? – грубовато поинтересовался он. – Кольцо принадлежит королеве Элане, и если кто-либо другой посягнет на владение им, то этот человек будет иметь дело со мной.
   Вдруг Спархок почувствовал слабое покалывание на теле. Казалось, что огни свечей в золотых канделябрах заколебались, и задрапированная голубым Палата Совета потемнела. Не теряя ни одного мгновения Спархок затаил дыхание и, бормоча на языке стириков, принялся плести защищающее заклинание, обводя при этом взглядом лица сидящих за столом, пытаясь найти источник этой не слишком удачной попытки враждебной магии. Когда заклинание было соткано, он заметил, что Энниас слегка вздрогнул. Спархок улыбнулся.
   – Теперь, – решительно сказал он, – перейдем к делу. Мне хотелось бы знать, что же в действительности произошло с королем Алдреасом?
   Граф Лэндийский вздохнул.
   – Падучая, сэр Спархок, – печально ответил он. – Припадки начались несколько месяцев назад и со временем все учащались. Король слабел и в конце концов… – Граф склонил голову.
   – Но у него не было падучей, когда я покидал Симмур.
   – Все началось неожиданно, – холодно сказал Энниас.
   – Предположим, что так. Но ходят слухи, что и Королеву постигла та же горькая участь?
   Энниас кивнул.
   – Не кажется ли вам, – продолжал Спархок, – что все это произошло уж слишком внезапно? В истории королевской семьи не было замечено случаев подобного заболевания. Тем более странно, что болезнь проявилась у короля Алдреаса в сорокалетнем возрасте, а сразу же вслед за этим заболела и его восемнадцатилетняя дочь.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация