А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Горбун лорда Кромвеля" (страница 40)

   ГЛАВА 28

   Когда я уезжал из Вестминстера, в голове у меня царила сущая неразбериха. Я перебирал в памяти имена всей монастырской братии, пытаясь найти возможную связь с семейством Смитонов. Любопытно, мог ли Джон Смитон встречаться с братом Гаем в Испании тридцать лет назад?
   Пока я размышлял над этим и другими вопросами, мое сердце все больше наполнялось мрачным гнетущим чувством. Прежде я свято верил в то, что Кромвель не имеет никакого отношения к тем антихристианским действиям, которые приписывались ему по делу Анны Болейн. Теперь же он не только признался без зазрения совести, что они имели место, но сделал это с такой легкостью, будто речь шла о делах самых обычных. Причем упрекать Кромвеля в своих заблуждениях я не имел никакого основания, ибо знал, что взрастил их в собственном сознании сам.
   Моя лошадь медленно и неуверенно двигалась по ледяной колее и, не одолев и половины пути по Флит-стрит, остановилась и яростно замотала головой. Впереди дорогу перегородила толпа горожан. Окинув ее взглядом, я увидел, как двое констеблей сражаются юношей-подмастерьем, который, отчаянно сопротивляясь, кричал своим обидчикам во всю глотку:
   – Вы, вавилонские слуги, ловите избранных чад Божьих! Но справедливость восторжествует! И могущество ваше будет низвергнуто!
   Связав ему руки за спиной и продолжая его пинать ногами, стражи порядка поволокли парня прочь. Кое-кто из толпы проводил его проклятиями, другие, напротив, бросили вдогонку возгласы одобрения:
   – Держись крепче, брат! Избранники Господа одержат победу!
   Сбоку от меня остановился еще один всадник, и, обернувшись к нему, я узнал Пеппера. С этим служителем закона мне довелось повстречаться в тот незапамятный день, с которого началась моя миссия в Скарнси.
   – О, Шардлейк, – дружелюбным тоном воскликнул Пеппер, с лица которого никогда не сходило насмешливое выражение. – Судя по крикам, они взяли еще одного евангелиста. Впрочем, из его воплей скорее следует то, что он анабаптист.
   – Насколько я понимаю, объявлена охота на проповедников-самозванцев? Всего несколько дней меня не было в Лондоне, а за это время произошло столько событий.
   – Как только в Лондоне начались разговоры об анабаптистах, король приказал брать всех подозреваемых. Нескольких из них он не прочь отправить на костер. Говорят, от них вреда еще больше, чем от папистов.
   – В наше время нигде не найти безопасного места.
   – Воспользовавшись случаем, Кромвель решил объявить всеобщую облаву. Карманники, мошенники, самозванцы-проповедники – все они в эту страшную пору отсиживаются в своих конурах. Главный правитель желает их всех истребить на корню. Но только когда наступит подходящее время. Помните ту старуху с говорящей птицей, которую мы с вами однажды повстречали?
   – Ну да. Кажется, с тех пор прошла целая вечность.
   – Оказалось, вы были совершенно правы. Птичка повторяла слова, которым ее обучили хозяева. Так вот, подобных пернатых прибыло в город целых два судна. В Сити об этом сегодня только и говорят. Чуть ли не каждый городской житель желает приобрести для своего дома такую диковину. Словом, старухе предъявили обвинение в мошенничестве и, должно быть, скоро ее подвергнут порке. Послушайте, где вы все это время пропадали? Не иначе как грелись у камина в наше холодное время?
   – Нет, Пеппер. Я был в деревне. Отлучался на несколько дней по поручению лорда Кромвеля.
   – Говорят, он уже подыскивает королю новую невесту, – произнес он, надеясь выудить из меня свежие слухи. – Ходят толки о германских князьях, Гессе или Кливес. Это связало бы нас с лютеранами.
   – Лично я об этом ничего не слышал. Как я уже сказал, мне пришлось отлучаться из города по делам лорда Кромвеля.
   – Крепко же он вас загружает. – Он с завистью поглядел на меня. – Как думаете, не найдется ли у него и для меня какой-нибудь работенки?
   – Очень может быть, Пеппер, – ухмыльнулся в ответ я.

   Вернувшись домой, я начал просматривать почту, с которой накануне не имел возможности подробно ознакомиться. Несколько писем касались тех судебных дел, которые я вел. Люди с нетерпением ожидали ответов на волнующие их вопросы. Среди прочих было письмо от моего отца. Из-за худого урожая прошлым летом наша ферма принесла маленький доход, и отец подумывал о новых землях под пастбища. Он выражал надежду на то, что мое дело процветает, a Марк вполне справляется со своими обязанностями в Палате – я ни разу не обмолвился в своих посланиях о его недостойном проступке. Отец также писал, что в деревне ходят слухи о том, что разрушение монастырей будет продолжаться. Отец Марка по этому поводу выражал свое одобрение, полагая, что при подобном состоянии дел его сын не останется без работы.
   Отложив письмо в сторону, я хмуро уставился на огонь в камине. Мои мысли снова вернулись к Марку Смитону. Я представил себе, как он, невиновный ни в каком преступлении, был вынужден претерпевать муки пыток. Потом в моем сознании возник образ Джерома, которому тоже довелось испытать ту же участь. Неудивительно, что он питал ненависть ко всему институту власти, который я в своем лице представлял. Выходит, все, что он говорил, было истинной правдой. Выходит, он изначально знал о том, какая связь существует между Синглтоном и Марком Смитоном. Иначе зачем было ему рассказывать мне эту историю? Между тем он поклялся, что никто из обитателей монастыря не убивал Синглтона. Я пытался восстановить в памяти точную фразу, которую он тогда произнес, но не успел собраться с мыслями, поскольку как раз в этот миг в дверь постучали и в комнату вошла Джоан.
   – Вам письмо, сэр. От лорда Кромвеля.
   – Благодарю вас, Джоан.
   Я взял у нее конверт и перевернул его: на оборотной стороне значился гриф «Совершенно секретно».
   – Сэр, – нерешительно начала она, – могу я вас кое о чем спросить?
   – Да, конечно.
   Я улыбнулся ей в ответ, ибо на ее круглом лице отпечаталось явное беспокойство.
   – Мне хотелось бы знать, все ли у вас хорошо, сэр? У вас очень встревоженный вид. И еще. Как господин Марк? Жив ли он и вполне ли здоров?
   – Надеюсь, что да, – ответил я. – Однако о его будущем ничего определенного сказать не могу. Он изъявил желание покинуть Палату.
   Она кивнула.
   – Это меня ничуть не удивляет, сэр.
   – Да? А меня удивляет.
   – Могу себе представить, каким несчастным он там был. Простите меня, сэр, но я слыхала, что это худое место. И что оно кишит алчными людьми.
   – Возможно. Но подобных мест в стране слишком много. И если мы все будем их избегать, отсиживаясь у домашнего огня, то очень скоро превратимся в нищих. Вы так не считаете?
   Она покачала головой:
   – Но господин Марк не такой, как все, сэр.
   – Чем же он отличается от других? Послушайте, Джоан, уж не попали ли вы под влияние его чар? Как прочие дамы, которых ему удалось обольстить?
   – Нет, сэр, – ответила она, явно уязвленная моим замечанием. – Меня он ничуть не обольстил. Все дело в том, что мне, быть может, дано лучше понимать его, чем вам. И поэтому я вижу, что под его любезной внешностью прячется нежная и очень ранимая душа, а всякая несправедливость доставляет ему боль. Я даже подумала, что, возможно, в отношениях с той девушкой он искал случая избавиться от Вестминстера. Понимаете, сэр, он человек очень высоких идеалов. Подчас мне кажется, что даже слишком высоких, чтобы жить в нашем жестоком мире.
   – А я думал, что только у меня высокие идеалы, – грустно улыбнулся я. – Но как раз сегодня розовую завесу сорвали с моих глаз.
   – Простите, сэр?
   – Нет, ничего, Джоан. Просто мне нужно срочно прочесть это письмо.
   – Да, конечно. Извините меня, сэр.
   – Не стоит извиняться. И еще, Джоан. Спасибо вам за заботу.

   Я достал из конверта письмо. Оно состояло из записей и отчетов Синглтона, которые он посылал Кромвелю, сообщая о продвижении дела Марка Смитона. Чем больше я погружался в их содержание, тем более ясно вырисовывалась передо мной картина специально подготовленной для Марка ловушки, расставленной для того, чтобы, выудив из него ложные показания, предать его смерти. Обвинение королевы в любовной связи с человеком столь скромного происхождения, каковым являлся музыкант, писал Синглтон, могло вызвать громкую шумиху. Должно быть, это придавало особую важность разработанному им вместе с Кромвелем плану. В отношении Синглтона к Смитону явственно прослеживалось граничащее с насмешкой пренебрежение. Казалось, он считал молодого музыканта сущим глупцом, наивным ягненком, которого нетрудно будет принести в жертву. Беднягу притащили в дом Кромвеля, разбили о стенку его лютню, после чего, раздетого донага, на всю ночь бросили в подвал. Однако для того, чтобы заставить его клятвенно подтвердить ложные показания, пришлось прибегнуть к пыткам. Узнав эти страшные вести, я стал молить Бога, чтобы невинному страдальцу было послано спасение на небесах.
   Записи Синглтона содержали сведения о семье юноши. Из них явствовало, что его мать давно умерла. В живых из родственников мужского пола остался только отец. У Джона Смитона была старшая сестра, проживавшая в какой-то деревне, но вследствие некогда имевшей место между ними ссоры они не поддерживали отношений на протяжении нескольких лет. Синглтон указывал, что отсутствие родственников было одним из тех обстоятельств, которое играло им на руку, ибо позволяло распоряжаться судьбой юноши по собственному усмотрению, не вызывая ненужных подозрений.
   Я положил письмо обратно в конверт. Потом в моей памяти всплыла картина похорон Синглтона. Перед моим внутренним взором снова предстал гроб, и я опять увидел, как опустившаяся на него крышка закрыла лицо покойного. Однако на этот раз ощутил не горечь потери, а некую радость. В подобном состоянии духа я отдал распоряжение Джоан, чтобы она подготовила мне лошадь: пора было нанести визит в Уайтчепел. Когда же я облачился в плащ и вышел за порог своего дома, у меня словно появился иной смысл существования, некая цель, к которой я должен был стремиться. Это должно было отвлечь меня от царившего в голове хаоса, и я ощутил внезапное облегчение.

   ГЛАВА 29

   Местечко под названием Уайтчепел находилось на немалом расстоянии от Лондонской стены, поэтому путь до него оказался довольно долгим. Это была быстро растущая деревушка, заполненная доброй сотней огороженных плетнями и мазанных штукатуркой домиков, из труб которых тянулись тонкие струйки дыма. Суровая погода для данного края явилась сущим бедствием. Глядя на замученные голодные лица жителей, я заметил, что для многих из них это испытание стало непосильным. Должно быть, от сильного мороза колодцы замерзли, ибо я заметил, что женщины носят с реки в свои дома ведра с водой. Поскольку я не понаслышке знал, что посещать здешние места джентльменам небезопасно, то предусмотрительно надел одежду из дешевой ткани. Улица, на которой стояла некогда принадлежавшая Смитонам кузница, была одной из лучших и состояла из нескольких мастерских. Как следовало из отчета Синглтона, упомянутое семейство проживало в расположенном по соседству с кузницей двухэтажном доме, поэтому отыскать их дом, у которого ныне был новый хозяин, мне удалось без труда. Уже издалека я, что ставни с лицевой стороны здания не только закрыты, но заколочены гвоздями и замазаны краской. Привязав лошадь к придорожному шесту, я подошел к дому и слегка постучал в хлипкую деревянную дверь.
   Вскоре мне ее отворил бедно одетый молодой человек с растрепанными волосами и бледным лицом с впалыми щеками. Он без всякого участия осведомился о причине моего визита, однако, когда я сказал, что представляю ведомство Кромвеля, неожиданно переменился в лице и яростно замотал головой.
   – Мы ничего не сделали, сэр, – начал оправдываться он. – Здесь нет ничего такого, что могло бы вызвать у лорда Кромвеля какой-либо интерес.
   – Вас ни в чем не обвиняют. – Я попытался успокоить его мягким голосом. – Мне нужно всего лишь задать вам несколько вопросов, вот и все. Это касается бывшего владельца данного дома. Джона Смитона. Тех, кто окажет мне помощь, ожидает вознаграждение.
   Он по-прежнему глядел на меня с подозрением, тем не менее пригласил меня войти.
   – Простите, что у нас такой беспорядок, сэр, – забормотал молодой человек. – Но я остался совсем без работы.
   Комната, в которую он меня привел, имела чрезвычайно убогий вид. Было понятно, что некогда она служила мастерской, поскольку представляла собой длинное помещение с низкими потолками, каменные стены которого почернели от многолетней сажи. Столярный верстак ныне служил столом. В комнате было холодно, ибо исходящий от нескольких окаменевших угольков огонек давал столько же тепла, сколько и дыма. Кроме верстака, нескольких поломанных стульев и соломенных матрацев, никакой другой мебели не было. Возле огня ютилось трое тощих ребятишек с мамой, которая качала на руках кашляющего младенца. Когда я вошел, они хмуро и безучастно поглядев на меня. Единственным источником света было маленькое окно в дальнем конце комнаты, которое в свое время служило витриной магазина. Внутри царил полумрак. Едва я вошел, как в нос мне ударил едкий запах дыма, смешанного с мочой. Словом, представшая предо мной удручающая картина вмиг наполнила мое сердце щемящей горечью и тоской.
   – Давно вы здесь обитаете? – осведомился я у молодого мужчины.
   – Восемнадцать месяцев. С того времени, как умер старый владелец. Человек, который купил этот дом позволил нам пожить в этой комнате. В спальных покоях, тех, что находятся наверху, живет другая семья. А сам землевладелец господин Плэсид проживает в Стрэнде.
   – Вы знаете, кем был сын старого владельца?
   – Да, сэр. Марк Смитон, который согрешил с великой блудницей.
   – Насколько я понимаю, этот дом наследники Смитона продали господину Плэсиду. А вы не знаете, кто именно это сделал?
   – Наследницей была одна пожилая дама. Когда мы сюда въехали, то вон там лежала куча вещей господина Смитона. Всякая всячина, в том числе одежда, серебряная чаша и меч…
   – Меч?
   – Да, сэр. Они лежали в одной куче. – Молодой человек указал на угол. – Господин Плэсид сказал, что за ними приедет сестра Смитона и заберет их. Поверьте, мы к ним даже не прикасались. Боялись, что нас могут отсюда выставить вон.
   – Мы их не трогали! – воскликнула сидящая у огня молодая женщина; у нее вновь раскашлялся ребенок, и она прижала его к себе. – Тихо, тихо, Страх-Божий.
   Я трудом сдерживал внезапно нахлынувшее на меня волнение.
   – Вы говорите, одна пожилая дама? И когда она сюда приезжала?
   – Несколько недель назад. Она сама из какой-то деревни. Мне показалось, что в Лондоне ей было неуютно. С ней вместе был служитель закона.
   – А вы, часом, не помните, как ее зовут? – поспешно спросил я. – Или хотя бы в какой части страны она проживает? Может, место ее обитания называется Скарнси?
   Он покачал головой.
   – Прошу прощения, сэр. Но я помню только то, что она прибыла из какой-то деревни. Она была невысокого роста, тучная, русоволосая. На вид я бы дал ей больше пятидесяти. Она почти все время молчала. Потом они забрали свои вещи, в том числе меч, и ушли.
   – А вы не помните имени того человека, с которым она приезжала?
   – Нет, сэр. Помню только, что, когда он вручил ей в руки меч, она посетовала на то, что у нее нет сына, которому она могла бы его передать.
   – Что ж, очень хорошо. Мне бы только хотелось, чтобы вы взглянули на меч, который сейчас находится у меня. Нет, не волнуйтесь. Я собираюсь его достать только затем, чтобы показать его вам. Скажите, не этот ли самый меч тогда забрала с собой упомянутая вами дама?
   При этих словах я положил орудие убийства на верстак.
   Молодой человек стал внимательно его рассматривать, а сидевшая у огня женщина, продолжая качать ребенка, встала и подошла к нам.
   – На первый взгляд он точь-в-точь такой, как тот, – прищурившись, сказала она. – Сэр, мы вытаскивали его из ножен только из любопытства. Уверяю вас, мы ничего с ним не делали. Да, конечно, это он.
   Узнаю эту золотую рукоять, да и эти значки тоже. Это точно он.
   – Мы были уверены, что это дорогая вещь, – добавил мужчина. – Правда же, Элизабет?
   Я положил меч в ножны.
   – Благодарю вас обоих. Вы оказали мне неоценимую услугу. Мне очень жаль, что у вас болен ребенок.
   Я потянулся, чтобы к нему прикоснуться, но женщина, в предупредительном жесте подняв руку, меня остановила:
   – Не надо ее гладить, сэр. Ее жизнь висит на волоске. Она не оправится от кашля. У нее горячка. От этой болезни мы уже потеряли одного ребенка. Тихо, тихо, Страх-Божий.
   – У нее какое-то странное имя.
   – Его дал ей наш викарий. Большой сторонник реформ. Он утверждает, что, если мы будем давать детям такие имена, это поможет нашей жизни в миру. Идите сюда, дети. Станьте прямо.
   Трое ребятишек с раздутыми от голода животами и тощими ногами выстроились перед нами в ряд, после чего их отец, поочередно указывая на них пальцем, произнес:
   – Усердие, Настойчивость, Покорность.
   Я кивнул и сказал:
   – Каждый из них заслужил по шесть пенсов. А вам за помощь три шиллинга.
   Я отсчитал необходимую сумму денег и передал ее им.
   Дети охотно схватили свои монеты, а мать с отцом от неожиданно свалившейся на них удачи не могли вымолвить ни слова в ответ. Потрясенный увиденным зрелищем, я развернулся и поспешно покинул нищенское жилище, после чего взобрался на лошадь и поехал прочь.

   Жалкая сцена еще долго преследовала меня, однако сетовать по этому поводу не имело никакого смысла. Поэтому я счел за благо обратить свои мысли к вновь открывшимся в моем деле обстоятельствам. Дама, наследовавшая меч Смитона, та единственная дама, у которой была причина для мести, как выяснилось, была особой довольно пожилого возраста. Но среди обитателей монастыря не было ни единой женщины за пятьдесят, за исключением двух старых прислуг, которые были высокими и худыми, что никак не соответствовало данному молодым человеком описанию. Среди тех, с кем я встречался в Скарнси, под портрет интересующей меня дамы подходила лишь госпожа Стамп. Однако роковой удар меча требовал немалой силы, и вряд ли его могла нанести женщина преклонных лет, да к тому же низкого роста. Тем не менее Синглтон в своих записях утверждал, что, кроме сына, других родственников мужского пола у покойного Джона Смитона не было. Я покачал головой.
   Из-за рассеянности, охватившей меня после посещения этого дома, я не заметил, как моя лошадь направилась в сторону реки, а когда обнаружил это обстоятельство, решил не менять курса, ибо ехать домой мне еще не хотелось. Втянув в себя свежий воздух, я не знал, чему верить: либо это было плодом моего воображения, либо в самом деле потеплело?
   Я проскакал мимо заснеженного пустыря, на котором разбила лагерь небольшая кучка безработных. По всей очевидности, разместились они здесь не случайно: в расположенных поблизости доках подчас требовались временные рабочие. Соорудив навес из плавника и мешковины, они ютились вокруг костра и, завидев меня, окинули недружелюбным взглядом, а их тощая рыжая шавка, зайдясь неуемным лаем, бросилась наперерез моей лошади. Та, замотав головой, дико заржала. Один из тех, кто сидел у костра, кликнул собаку, и та тотчас вернулась на место. Я поспешил прочь, ласково похлопывая лошадь по боку, чтобы она быстрее успокоилась.
   Мы спустились вниз к реке – туда, где возле причаливавших кораблей суетились разгружавшие их рабочие. Помнится, темные лица некоторых из них напомнили мне брата Гая. Я остановил лошадь напротив пришвартованного к причалу большого океанского судна, квадратный нос которого украшала обнаженная фигура расплывшейся в широкой улыбке русалки. Мужчины волокли из трюма ящики и коробки. Любопытно, из какого дальнего уголка земного шара прибыл этот корабль? Взирая на огромные мачты и судовое снаряжение, я с удивлением обнаружил воронье гнездо и клубящееся над ним облачко дыма. Вьющиеся завитки тумана, как я в следующий миг понял, исходили от воды, и теперь я явственно ощущал поток теплого воздуха.
   Поскольку моя кобыла снова проявила признаки беспокойства, я, развернувшись, направил ее по улице, которая сплошь состояла из складских помещений, в сторону Сити. Однако вскоре мне вновь пришлось остановиться. Мое внимание неожиданно привлек странный шум, напоминавший некие крики, перемежающиеся с визгом и гомоном причудливых голосов. Слышать эти неестественные звуки в заполненном туманом месте было, по меньшей мере, странно. Подстрекаемый любопытством, я привязал лошадь к шесту и направился к амбару, из которого, по моим предположениям, и раздавались эти душераздирающие вопли.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация