А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Горбун лорда Кромвеля" (страница 30)

   ГЛАВА 20

   Я велел Марку бежать за аббатом. Он бросился к монастырю, не разбирая дороги, взрывая ногами глубокий снег. Проводив его взглядом, я вновь обернулся к пруду. С покрытого илом дна на вспененную поверхность продолжали подниматься пузырьки потревоженного газа. Не здесь ли скрывалась пропавшая церковная реликвия, равно как золотые чаши, которые вполне могла украсть и унести вместе с собой на дно эта бедная девушка? Я заставил себя приблизиться к утопленнице и обследовал глазами ее тело. На шее у нее висела серебряная цепочка. В некоторой нерешительности я наклонился и, взяв ее в руку, начал быстро перебирать звенья пальцами. На цепочке болтался довольно грубой работы медальончик с профилем мужчины, несущего на спине тяжелую ношу. Положив улику в карман, я поднял лежавший рядом с телом меч. Это было весьма дорогое оружие, меч джентльмена. На его клинке значилось клеймо мастера: «Д. С. 1507», а чуть выше – изображение квадратного здания с четырьмя остроконечными башенками.
   Отойдя в сторону, я тяжело опустился на груду камней, валявшихся у монастырской стены. Будучи не в силах оправиться от потрясения, я сидел там, тупо уставясь на камыши, до тех пор, пока мои конечности от ужаса и холода совершенно не утратили чувствительности. Чтобы восстановить в них кровообращение, я заставил себя встать и начал размахивать руками и притопывать ногами.
   Расхаживая взад-вперед по хрустящему снегу, я принялся судорожно размышлять над тем, что могли означать эти находки, и постепенно происшедшие события стали выстраиваться у меня в мозгу в стройную картину. Спустя некоторое время мое внимание привлекли доносящиеся из сада голоса. Обернувшись, я увидел, что в мою сторону поспешно движутся трое людей. В одном из них я узнал Марка, в двух других фигурах в черных сутанах – аббата с приором. Последний нес большое одеяло. Когда аббат увидел лежащие на берегу останки, его лицо исказилось от ужаса. Он тотчас перекрестился и тихо забормотал какую-то молитву. Подошедший к телу с другой стороны приор тоже не мог скрыть откровенной гримасы отвращения. Когда же его взор упал на меч, который лежал рядом с трупом, он спросил:
   – Она была убита этим?
   – Вряд ли. Под илом тело весьма неплохо сохранилось. По моим предположениям, оно находилось там довольно долго. Однако я уверен, что именно этим мечом был убит Синглтон. Судя по всему, этот пруд использовали в качестве тайника не один раз.
   – Чей это труп?
   В голосе аббата слышались панические нотки. Я окинул его спокойным взглядом.
   – Насколько я понимаю, той самой девушки, что некогда работала у вас в лазарете. Если мне не изменяет память, она исчезла при неизвестных обстоятельствах два года назад. Ее звали Орфан Стоунгарден.
   Приор бросил на утопленницу еще один взгляд.
   – Нет, – пробормотал он, превозмогая гнев, горечь и неверие. – Нет, этого не может быть. Ведь она же сбежала. Она оказалась воровкой…
   Услышав голоса, он обернулся. К нам приближались четверо служек с носилками. Аббат быстро махнул рукой, и, следуя его безмолвному указанию, приор прикрыл тело утопленницы одеялом. После этого аббат Фабиан тихо произнес мне на ухо:
   – В монастыре поднялась суматоха. Монахи со служками видели, как господин Поэр бежал к моему дому. Когда он сообщил мне, что вы нашли тело, я велел доставить сюда носилки. Но я бы вас очень хотел попросить… нельзя ли это как-нибудь сохранить в тайне… скажем, сообщить просто, что кто-то утонул в пруду, но не уточнять, что это была женщина…
   – Хорошо. Но только на первое время, – согласился я.
   Я прикрыл меч мокрой сутаной. Когда служки подошли совсем близко и увидели накрытое одеялом тело, они отшатнулись, осеняя себя крестным знамением.
   – Марк, помоги им, – попросил я.
   Я заметил под плащом моего помощника голубую сорочку – такую, как здесь носили служки. По всей очевидности, он успел сменить свою промокшую одежду. Марк помог уложить труп на носилки. Ноша оказалась легкой, словно пушинка.
   – Несите это в лазарет, – распорядился я.
   Мы двинулись вслед за процессией. По дороге я неоднократно ловил на себе взгляд приора Мортимуса, но всякий раз, как я смотрел на него, он поспешно отводил от меня глаза. С носилок капала вода, оставляя на снегу темную дорожку.
   В саду собралась толпа монахов и служек, гудящая, как пчелиный рой. Приор сердито приказал им возвращаться к своим обязанностям, те послушно повиновались и пошли прочь, то и дело оглядываясь на покрытые одеялом носилки. К нам подошел брат Гай.
   – Кто это? Говорят, кто-то утонул в пруду.
   Обращаясь к служкам, я произнес:
   – Несите труп в лазарет, на обследование брату Гаю. Марк, иди вместе с ними. И прихвати с собой вот это. Положи в нашей комнате. – Я протянул ему промокшую сутану. – Только поосторожней с мечом. Он острый.
   – Я должен как-то сообщить нашей братии о том, что случилось, – произнес приор.
   – Скажите просто, что в пруду найдено чье-то тело. Не уточняйте, чье именно. А теперь, господин аббат, мне хотелось бы с вами немного потолковать. – Я кивнул в сторону его дома.

   И снова мы сидели в его кабинете, по обе стороны от стола, заваленного всякими бумагами, поверх которых покоилась монастырская печать с комком красного воска. За последние несколько дней лицо аббата состарилось по меньшей мере лет на десять и приняло изможденный и перепуганный вид, а некогда здоровый румянец на щеках сменился пугающей бледностью.
   Сначала я достал и показал аббату меч. Он бросил на него взгляд, исполненный отвращения.
   – Узнаете? – осведомился я, указав на серебряную цепочку, которую положил на стол вслед за первым вещественным доказательством.
   – Нет, – поглядев на нее, ответил он. – Первый раз вижу. Вы нашли это на…
   – Да, на теле девушки. А что вы можете сказать о мече?
   Он снова отрицательно покачал головой.
   – Мы здесь вообще никакого оружия не держим.
   – Пожалуй, мне не следует спрашивать вас о том, узнаете ли вы тело Орфан Стоунгарден. Ибо узнать его воистину невозможно. Придется осведомиться насчет подвески у госпожи Стамп.
   Он с ужасом посмотрел на меня.
   – У смотрительницы приюта? Неужели без этого никак нельзя обойтись? Мне бы не хотелось, чтобы вы вовлекали ее в это дело. Она всегда нас недолюбливала.
   Я пожал плечами.
   – И будет любить еще меньше, – сказал я, – когда узнает, что ее подопечная была убита в стенах вашего монастыря и сброшена в пруд. Госпожа Стамп говорила, что девушка чувствовала себя очень несчастной, когда работала у вас. Что вы можете на это сказать?
   Вместо ответа он спрятал лицо в ладони. Я думал, что он расплачется, но спустя мгновение аббат вновь посмотрел на меня.
   – Нехорошо заставлять молодую девушку работать в монастыре. В этом я вполне согласен с лордом Кромвелем. Но в те времена делами в лазарете заправлял брат Александр. Он стал немощным и нуждался в помощи. Поэтому, когда прислали эту молодую особу, он изъявил желание взять ее к себе.
   – Возможно, потому что она ему приглянулась. Говорят, она была прехорошенькой.
   Прежде чем продолжить, аббат слегка прокашлялся.
   – Нет, дело в том, что вы не знали брата Александра. Он был не такой, как все. Я в самом деле считал, что для него будет лучше, если ему будет прислуживать девушка, а не молодой человек. Это все происходило как раз накануне того, как к нам прибыла комиссия, когда…
   – Ясно. Когда юноше, возможно, пришлось бы беречь от него свой зад. Однако как объяснить то обстоятельство, что во время исчезновения девушки в лазарете уже служил брат Гай?
   – Дело в том, что брат Александр был упомянут в отчете комиссии. Это окончательно подорвало его здоровье. С ним случился удар, и он вскоре отошел к Господу. После его смерти на это место заступил брат Гай.
   – Так кто же из монахов все-таки приставал к девушке? Я уверен, что это обстоятельство имело место.
   Аббат покачал головой.
   – Видите ли, сэр, иметь в монастыре хорошенькую девушку – слишком большое искушение. Женщины самим своим существованием соблазняют мужчин. Подобно Еве, сбившей Адама с пути истинного. Как бы там ни было, но монахи такие же люди, как все.
   – Насколько мне известно, девушка никого не соблазняла. Тем не менее она неоднократно подвергалась домогательствам. Еще раз спрашиваю вас, господин аббат. Что вам известно?
   Плечи Фабиана поникли.
   – Ко мне поступали жалобы со стороны брата Александра. Он говорил, будто к девушке приставал молодой монах по имени Люк – тот, что служит в прачечной.
   – Хотите сказать, что он ее изнасиловал?
   – Нет-нет. До этого не дошло. Я лично поговорил с братом Люком и строго-настрого запретил ему с ней видеться. Однако он не угомонился и продолжал ей досаждать. Тогда я ему сказал, что если это не прекратится, то ему придется покинуть стены монастыря.
   – А как насчет других? К примеру, старших монахов?
   Он бросил на меня перепуганный взгляд.
   – Были жалобы на брата Эдвига и приора Мортимуса. Они делали девушке непристойные предложения. В особенности брат Эдвиг, который наиболее усердствовал в этом деле. И я снова, как и в первом случае, был вынужден сделать им строгое предупреждение.
   – Вы говорите, брат Эдвиг?
   – Да.
   – И ваше предупреждение возымело действие?
   Как-никак я аббат, сэр, – с налетом былого высокомерия произнес он и, слегка поколебавшись, добавил' – А не могло ли случиться так, что она сама утопилась от отчаяния?
   – В народе ходили толки, будто она украла золотые чаши и сбежала.
   – А что еще мы могли подумать, когда после ее исчезновения не досчитались в церкви этих чаш? Послушайте, а не могла ли она раскаяться в содеянном и выбросить их в пруд, а вслед затем утопиться сама?
   – Придется осушить пруд. Но даже если на дне его будут найдены чаши, из этого еще ничего не следует. Убийца мог бросить их в пруд вслед за телом. Например, чтобы повести нас по ложному следу. Нужно все тщательно расследовать, господин аббат. Возможно, придется привлечь к этому делу местную власть. Судью Копингера.
   Он кивнул и на некоторое время погрузился в молчание.
   – Все кончено, не так ли? – тихо спросил он.
   – Что вы имеете в виду?
   – Нашу здешнюю жизнь. Монастырскую жизнь в Англии. Я напрасно тешил себя надеждами. Не так ли? Законная власть нас не спасет, даже если убийцей Синглтона окажется кто-нибудь из мирян.
   Я ничего ему не ответил.
   Когда он брал со стола бумагу, я заметил, что его руки слегка дрожат.
   – Недавно я в очередной раз просматривал предлагаемый вариант Акта отречения. Тот, что предоставил мне господин Синглтон. – Аббат начал читать: – «Мы со всей ответственностью заявляем, что образ жизни и деятельности, который мы наряду с прочими членами нашей религиозной организации исповедовали и применяли на протяжении многих лет, по сути своей являет собой бессмысленные церемонии и церковные уложения римских и прочих иностранных властителей». Поначалу я думал, что лорд Кромвель просто хочет прибрать к своим рукам наши земли вместе с имуществом, а этот пункт введен только для того, чтобы реформаторы могли получить дополнительное вознаграждение. – Он поднял на меня глаза. – Но, узнав о том, что произошло в Льюисе, я понял, что это стандартная форма. Не так ли? Значит, они собираются закрыть все монастыри. И рано или поздно подобная участь постигнет и Скарнси.
   – Помилуйте, господин аббат. О чем вы говорите? Здесь погибли ужасной смертью три человека, – напомнил ему я. – А вас как будто ничего не заботит, кроме собственного выживания.
   У него на лице отразилось недоумение.
   – Почему трое? Нет, сэр, только двое. Если вообще не один. Еще вполне может оказаться, что девушка покончила с собой…
   – Брат Гай уверен, что Саймона Уэлплея отравили.
   Аббат нахмурился.
   – А почему он не сказал об этом мне? Ведь я пока еще аббат.
   – Я попросил его на некоторое время сохранить заключение в тайне. На всякий случай.
   Фабиан посмотрел на меня странным взглядом, а когда вновь заговорил, голос его почти перешел на шепот.
   – Если бы вы видели наш монастырь хотя бы пять лет назад, до развода короля! Он являл собой воплощение истинного порядка. Здесь все было чинно и пристойно. Молитвы и обряды сменяли друг друга, как заведено. Бенедиктинцы подарили мне такую жизнь, какой я никогда не имел бы в миру. Представьте, сын мелкого корабельного поставщика дорос до аббата. – губы его чуть тронула горькая улыбка. – Но я оплакиваю не себя, сэр, а утрату традиций, самого уклада монастырской жизни. Последние два года установленный веками порядок начал разрушаться. Мы имели общие убеждения, мыслили одинаковым образом. Но реформы принесли в наши ряды раздоры, посеяли разногласия. А теперь еще это убийство. Конец, – прошептал он. – Конец всему.
   Я заметил слезы в уголках его глаз.
   – Я подпишу Акт отречения, – тихо добавил он. – У меня нет другого выбора. Не так ли?
   Я медленно кивнул.
   – Могу я рассчитывать на ежегодное пособие, как обещал мне господин Синглтон?
   – Да, разумеется. Я все думал, когда же мы к этому придем.
   – Правда, прежде всего я обязан заручиться согласием братства. Ведь я управляю монастырем на правах оказанного мне ими доверия.
   – Только прошу вас с этим немного подождать. До тех пор, пока я вам не скажу.
   Он снова молча кивнул и, чтобы скрыть слезы, закрыл лицо руками. Я внимательно посмотрел на него. То, о чем с таким вожделением мечтал Синглтон, само шло мне в руки. Случившиеся в монастыре убийства окончательно сломили аббата. И теперь мне казалось, что я точно знаю, кто был преступником. Кто совершил все эти убийства.

   Я нашел брата Гая в комнате для приготовления снадобий. Рядом с ним на маленькой табуретке сидел Марк, все еще облаченный в одеяние служки. Лекарь чистил ножи в бадье с водой, которая приобрела коричнево-зеленый цвет. На столе лежал труп. Он по-прежнему был покрыт одеялом, чему я втайне порадовался. Лицо Марка было белым, как снег, и даже темный лик брата Гая казался немного бледным.
   – Я обследовал тело, – тихо сообщил брат Гай. – Не могу утверждать с полной уверенностью, но, судя по росту и телосложению, оно принадлежит девушке по имени Орфан. По крайней мере, у нее были такие же роскошные волосы. Однако я могу совершенно точно сказать вам, отчего наступила смерть. У нее была сломана шея.
   Приспустив одеяло, он обнажил обезображенную голову и слегка повернул ее в сторону. Голова свободно качнулась, сместив в сторону позвонок. Я с трудом подавил подступающую к горлу тошноту.
   – Выходит, еще одно убийство.
   – Она не могла сломать себе шею, упав в пруд. Господин Поэр утверждает, что дно его покрыто толстым слоем ила.
   Я кивнул.
   – Благодарю вас, брат. Марк, ты отнес то, что мы нашли, в нашу комнату? Нам надлежит с тобой нанести кое-кому визит. У тебя есть запасной комплект одежды?
   – Да, сэр.
   – Пойди и переоденься. Человеку твоего положения не пристало расхаживать в облачении служек.
   Марк вышел, и я сел на его стул. Под моим взглядом лекарь склонил голову.
   – Сначала у меня под носом отравили Саймона Уэлплея. Теперь выясняется, что девушка, которая была моей помощницей, тоже была убита. А я считал ее воровкой.
   – Как долго вы проработали вместе с ней?
   – Не очень долго. Всего несколько месяцев. Она трудилась вполне усердно, но держалась отчужденно. Была немного угрюмой и замкнутой. Я полагаю, что не доверяла никому, кроме брата Александра. Я был весь поглощен делами по благоустройству лазарета, доставшегося мне в безобразном состоянии, и поэтому уделял ей гораздо меньше внимания, чем следовало бы.
   – Не приходилось ли вам слышать от нее о домогательствах со стороны монахов?
   Он нахмурился.
   – Нет. Но однажды, когда я вошел в коридор, то увидел, как она возле двери своей комнаты – той, в которой ныне живет Элис, – отбивается от одного из членов братства. Монах пытался обнять ее, отпуская в ее адрес непристойные замечания.
   – И кто же это был?
   – Брат Люк, тот, что служит в прачечной. Я выгнал его прочь и пожаловался на него аббату, хотя Орфан не хотела раздувать скандала. Аббат Фабиан пообещал сделать брату Люку строгое предупреждение. Он сказал, что тот уже не раз был замечен в подобном поведении. После этого случая Орфан стала вести себя по отношению ко мне более дружелюбно, хотя по-прежнему оставалась немногословной. А вскоре она исчезла.
   – А вы не знаете, не приставал ли к ней кто-нибудь еще?
   – Больше я никого вместе с ней не заставал. Но, как я уже сказал, она не слишком мне доверяла. – Он слегка улыбнулся. – По всей очевидности, она не могла привыкнуть к странному цвету моей кожи. Неудивительно. Ведь, насколько я понимаю, она выросла в маленьком городе.
   – А потом на ее место пришла Элис.
   – Да. И я с самого начала решил завоевать ее доверие. По крайней мере, это, смею надеяться, мне удалось.
   – Вы занимаетесь лечением брата Джерома. Не могли бы вы сказать, каким вы находите состояние его ума?
   Прежде чем ответить, он посмотрел на меня внимательным взглядом.
   – Таким, каким должно быть состояние ума человека, целиком посвятившего себя, во благо или во вред себе, весьма строгим идеалам и аскетическому образу жизни, который он был вынужден предать под гнетом пыток. Разум у него находится в весьма болезненном состоянии. Однако он отнюдь не сумасшедший, если вы это имеете в виду.
   – Лично я считаю безумием продолжать носить на истощенном голом теле власяницу. Скажите, не говорил ли он с вами о тех временах, которые провел в Тауэре?
   – Нет. Ни разу. Но они его чрезвычайно истощили. Вернее сказать, сломили.
   – А мне он рассказывал об этом. И о многом другом. Но я думал, что он это делает затем, чтобы вывести меня из себя.
   Брат Гай ничего не ответил. Я встал, но не успел выпрямиться, как мою спину сковал сильный спазм. Скорчившись от боли, я схватился за стол.
   – Что случилось?
   Прежде чем ответить, я глубоко вздохнул.
   – Когда я поднимался, у меня что-то сместилось внутри. Теперь придется несколько дней страдать от боли. – Я кисло улыбнулся. – Мы с вами хорошо знаем, что значит быть не такими, как все. И как себя чувствуешь, когда люди на тебя пялятся, словно на диковину. Но ваша внешность, по крайней мере, явление естественное. Она не приносит вам физической боли. И есть то место на земле, где вы не отличаетесь от всех остальных.

   Переодетый в запасную рубашку и камзол, Марк ученным выражением лица сидел на моей кровати.
   – Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил я.
   – Да сэр, – кивнул он мне в ответ. – Но это несчастное создание…
   – Понимаю. И весьма сожалею о том, что пришлось вовлечь тебя в это дело. Это просто ужасно. Я ни малейшего понятия не имел…
   – Да, конечно. Кто бы мог подумать…
   – Марк… нам нужно разрешить наши разногласия Вернее сказать, они не должны мешать нашим взаимоотношениям. У нас с тобой общая цель – найти жестокого убийцу, который где-то рядом разгуливает на свободе.
   – Разумеется, сэр. – Он в недоумении уставился на меня. – Неужели в этом могут быть какие-то сомнения?
   – Нет, нет. Послушай, я о многом поразмыслил. И пришел к заключению, что одежда Габриеля брошена в пруд только потому, что она была испачкана кровью. Преступник надел ее, чтобы убить Синглтона, после чего отделался от нее и от меча.
   Он покачал головой:
   – Да, но мне не верится, что убийца – брат Габриель.
   – А почему бы и нет? Почему он не может им быть? Мне казалось, что ты презираешь его как педераста.
   – Это само собой. – Он на минуту призадумался. – Тем не менее я не могу представить его в роли убийцы. Хотя он и производит впечатление человека, одержимого страстью, однако отнюдь не такого, который был бы способен причинить кому-нибудь вред. И уж точно ему недостанет храбрости с кем-нибудь сражаться.
   – О, тут я с тобой согласиться не могу. Если ему чего-то очень захочется, ему вполне хватит смелости это заполучить. И он обуреваем весьма сильными страстями. А там, где есть страстная привязанность, может также существовать и страстная ненависть.
   Марк замотал головой.
   – Нет, все равно не могу себе этого представить. Пожалуйста, поверьте мне, сэр. Я не тугодум, но я не могу представить брата Габриеля в роли жестокого убийцы.
   – А ведь я сочувствовал этому человеку. Можно сказать, даже симпатизировал ему. Впрочем, мы не имеем права строить предположения на основе собственных чувств и пристрастий. Нужен трезвый подход. Как можно судить, способен ли человек совершить убийство или нет, всего после нескольких дней знакомства с ним? Тем более когда находишься здесь, в этом мрачном месте, где из-за нависшей опасности вообще нельзя доверять своим чувствам.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация