А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Горбун лорда Кромвеля" (страница 18)

   ГЛАВА 12

   Я миновал служебные помещения и мастерские и через маленькую калитку вошел на мирское кладбище. Днем оно казалось вовсе не таким большим, как ночью. Снег наполовину скрывал надгробные камни, под которыми покоились состоятельные горожане, заплатившие за право обрести последний приют в монастырских стенах, и опочившие в монастыре приезжие. Я разглядел три больших семейных склепа, подобные усыпальнице семьи Фицхью, которую мы посетили прошлой ночью. За кладбищем виднелись ряды фруктовых деревьев, протягивающих в безоблачное холодное небо свои голые ветви.
   Мне пришло в голову, что каждый из склепов может служить прекрасным местом для тайника. Нащупав на поясе связку монастырских ключей, я направился к ближайшему из них. Закоченевшими, негнущимися пальцами я долго перебирал ключи, пока не нашел подходящий.
   Я поочередно заходил в склепы и осматривал их, однако среди холодных мраморных надгробий не нашлось ничего интересного. На каменных полах лежал толстый слои пыли, и, судя по всему, в течение нескольких лет сюда не проникала ни одна живая душа. Один из склепов принадлежал выдающемуся семейству Хастингсов; я знал, что последний представитель этого рода погиб во время гражданской войны. И все же память о тех, кто лежит здесь, сохранится на долгие годы, подумал я, вспоминая заупокойную мессу, которую слышал сегодня в церкви; имена их каждый день будут звучать в молитвах монахов, будут возноситься к гулким церковным сводам. Я затряс головой, отгоняя печальные размышления, и поспешил в сторону фруктового сада, где на голых деревьях кричали голодные вороны. Пробираясь по снегу среди могильных камней, я порадовался, что захватил с собой палку.
   Открыв деревянную калитку, ведущую в сад, я зашагал меж припорошенными снегом деревьями. Вокруг царили безмолвие и неподвижность. Оказавшись здесь, вдали от людей, я ощутил, что настало время как следует подумать.
   После стольких лет вновь оказавшись в монастыре, я испытывал странное чувство. Во время учебы в Личфилде я был всего лишь мальчишкой-калекой, на которого никто не обращал особого внимания. Теперь я, посланник лорда Кромвеля, был облечен всеми полномочиями, какими только может обладать в монастыре представитель светской власти. Но как и тогда, в детстве, я ощущал себя одиноким и окруженным неприязнью. Конечно, были и некоторые различия: в детстве меня презирали, сейчас – боялись; однако мне не следовало злоупотреблять своим положением, дабы не отпугнуть возможных свидетелей.
   Разговор с братом Габриелем произвел на меня удручающее впечатление. Этот человек жил в прошлом, в мире рукописных, искусно расписанных книг, древних песнопений, гипсовых статуй. Я догадывался, что в этом чудном мире он ищет спасения от неумолимых и настойчивых искушений. Страдальческое лицо монаха, вынужденного под моим давлением рассказать о своем грехопадении, стояло перед моим внутренним взором. За свою служебную деятельность я многократно сталкивался и с ловкими лжецами и с изворотливыми мошенниками; признаю, мне доставляло удовольствие допрашивать этих людей, уличать во лжи, припирать их к стене неопровержимыми доказательствами, ловить признаки растерянности и испуга на их лицах. С братом Габриелем все обстояло по-другому; чувство собственного достоинства не позволяло ему хитрить и изворачиваться, вынудить у него признание в тяжком грехе оказалось делом слишком легким. Без труда добившись своего, я не испытывал ни малейшего удовлетворения. К тому же я на собственном опыте знал, каково быть мишенью злобы и презрения.
   Я слишком хорошо помнил, как насмешки и издевательства других детей, в играх которых я не мог принимать участия, доводили меня до отчаяния; я даже просил отца забрать меня из монастырской школы и обучать дома. На это он ответил, что, однажды скрывшись от мира, я вряд ли найду в себе силы вновь вступить в него. Отец мой был человеком строгим и непреклонным; после смерти моей матери, случившейся, когда мне было десять лет, характер его лишь ожесточился. Возможно, он был прав; однако, бредя по заснеженной тропе меж обнаженных деревьев, я горько сожалел о том, что пути моей успешной карьеры вновь занесли меня в монастырь. Воспоминания, пробудившиеся в моей душе, оказались слишком тягостными. Я прошел мимо голубятен, за которыми виднелся большой пруд, заросший камышом. То был искусственный водоем, вырытый для того, чтобы разводить в нем рыбу. В пруд впадал небольшой ручей, вытекавший через пропускную трубу в задней стене. Рядом с трубой находилась деревянная калитка. Я вспомнил, что в монастырях всегда есть специальные устройства для оттока сточных вод. Монастырь Святого Доната, судя по всему, тоже возводили люди, знавшие толк в водопроводном деле; наверняка они установили где-нибудь очистное приспособление, благодаря которому сточные воды не загрязняют рыбный пруд. Я немного постоял опершись на палку, браня себя за угрюмые мысли Мне надо думать о расследовании, которое мне поручили, и только о нем; нет более бессмысленного занятия, чем ворошить пережитые в прошлом обиды.
   Наконец мне удалось отогнать прочь воспоминания и повернуть нить собственных рассуждений к недавно открывшимся обстоятельствам дела. Конечно, я сумел кое-что выяснить, хотя, надо признать, достижения мои остались весьма скромными. Так, я пришел к выводу, что преступление вряд ли совершено чужаком, тайно проникшим в монастырь. Однако хотя пятеро старших монахов были осведомлены об истинной цели приезда Синглтона, я не мог представить, что кто-то из них, охваченный припадком ненависти, убил эмиссара. Ведь каждый из монахов прекрасно понимал, что подобный безумный поступок способен лишь приблизить конец их обители. Впрочем, все они были людьми замкнутыми и скрытными, их помыслы и чаяния по-прежнему оставались для меня загадкой. Что до брата Габриеля, то, по моему разумению, этот человек, одержимый тайной мукой, вполне мог быть подвержен и приступам исступления.
   Возможно, Синглтон был убит, потому что ему удалось выведать сведения, порочащие кого-то из монахов. Это предположение представлялось мне наиболее правдоподобным. Однако нельзя сбрасывать со счетов необычный способ убийства. Того и гляди, мне придется расспрашивать всех обитателей здешнего монастыря, включая последнего служку, подумал я с тяжким вздохом; страшно себе представить, сколько времени это займет. Самому мне отчаянно хотелось как можно быстрее вырваться из этого зловещего и опасного места; да и лорд Кромвель настаивал на скорейшем разрешении дела. Однако, как справедливо сказал Марк, мы можем сделать лишь то, что в наших силах и не более. Мне предстоит кропотливый поиск фактов, привычный для большинства юристов. И прежде всего я должен проверить, действительно ли посторонние могли проникнуть в монастырь со стороны болота. «Выяснить все обстоятельства, – бормотал я себе под нос, бредя по снегу. – Абсолютно все обстоятельства» .
   Я подошел к пруду. Он был покрыт тонкой коркой льда, но теперь, в ярком солнечном свете, проникающем в глубину воды, я различал силуэты крупных карпов, медленно проплывающих меж водорослями.
   Внезапно какой-то странный блеск привлек мое внимание. Подойдя к самой кромке льда, я устремил взгляд на дно пруда. Поначалу мне ничего не удавалось разглядеть, и я уже решил, что игра света ввела меня в заблуждение. Но тут солнечный луч разрезал гущу водорослей, и я снова увидел блеск. Опустившись на колени, не обращая внимания на то, что снег щиплет мои голые руки, я вытянул шею, напряженно всматриваясь вниз. Вне всякого сомнения, на дне пруда сверкала полоска желтого металла. Пропавший ларец был сделан из золота, мечи, как правило, имеют золотую рукоять. Мне, несомненно, стоило выяснить, что скрывается на дне пруда. Мысль о том, чтобы самому лезть в ледяную воду, вызвала у меня содрогание; однако я мог вернуться сюда с Марком. Поднявшись, я торопливо отряхнулся от снега и поспешил к калитке.
   Подойдя к стене, я собственными глазами убедился в том, что во многих местах камень раскрошился; тут и там стены покрывали небрежные, наспех сделанные заплаты. Я отцепил от пояса связку ключей и выбрал из них тот, что подходил к тяжелому старинному замку. Калитка со скрипом отворилась, и я сделал несколько осторожных шагов по тропе, начинавшейся прямо за стеной. Всего лишь несколько дюймов твердой земли отделяло стену от болотистой хляби. Я понятия не имел, что болото подходит к монастырю так близко. Тропа, идущая вкруг монастыря, кое-где тонула в жидкой грязи; болото подмывало стену, угрожая обрушить ее. Местами человек, не обделенный ловкостью и силой, вполне мог вскарабкаться на стену, пользуясь выступами разрушенного камня. «Черт побери», – пробормотал я себе под нос, раздосадованный тем, что не могу сбросить со счетов возможность вторжения извне.
   Я окинул взглядом покрытое снегом болото. Тут и там виднелись заросли заиндевелого тростника и замерзшие лужи стоячей воды; болото тянулось до самой реки, широкая лента которой сверкала вдали. На другой стороне реки темнела возвышенность, поросшая лесом. Нигде не замечалось ни малейшего движения, лишь парочка каких-то морских птиц перепархивала вдали с кочки на кочку. Потом птицы взмыли в воздух и, огласив холодное голубое небо печальными криками, исчезли.
   На полпути меж монастырской стеной и рекой я заметил в болоте выступающий холм. На нем виднелись какие-то развалины. По всей видимости, то было место, о котором упоминал брат Габриель, остров, где первоначально был возведен монастырь. Охваченный любопытством, я сошел с тропы и, опираясь на палку, сделал шаг в сторону острова. К моему удивлению, земля под снегом оказалась твердой. Набравшись смелости, я сделал еще один шаг и вновь ощутил под ногами твердую землю. Но то был лишь тонкий слои замерзшей травы; я убедился в этом, когда нога моя внезапно провалилась в чавкающую жижу. Я пронзительно вскрикнул и выронил посох. Трясина неумолимо засасывала мою ногу; я ощущал, как холодная липкая вода заливает кожаные боты, как ледяные струйки текут по голени.
   Раскинув руки в стороны, я пытался удержать равновесие, с ужасом думая о том, что вот-вот упаду лицом в жидкую грязь. Левая моя нога по-прежнему стояла на твердой земле, и я перенес на нее весь вес собственного тела, опасаясь, что она вот-вот тоже провалится в бездонную глубь. К счастью, этого не случилось, и, обливаясь потом от страха и физического напряжения, я сумел-таки вытянуть из трясины правую ногу. Недовольно бурча и чавкая, испускавшее гнилостный запах болото рассталось со своей жертвой. Сделав несколько шагов, я без сил опустился на тропу; сердце мое бешено колотилось. Палка по-прежнему валялась на снегу, но я не стал рисковать, пытаясь достать ее. Оглядывая насквозь промокшую, облепленную черной тиной ногу, я на чем свет стоит клял себя за неосторожность. Любопытно, какую мину скорчил бы лорд Кромвель, узнай он только, что посланник, на которого он возлагал столь большие надежды, забрел в болото и утонул, закончив на этом свое бесславное поприще.
   – Поделом тебе, старый осел, – произнес я вслух.
   Тут шорох, раздавшийся за моей спиной, заставил меня резко обернуться. У распахнутой калитки стоял брат Эдвиг в теплом плаще поверх сутаны и с изумлением смотрел на меня.
   – Г-господин Ш-шардлейк, с вами все в п-порядке? – спросил он, и я понял, что он слышал, как я осыпал себя ругательствами.
   – Да, брат Эдвиг, – ответил я и со всем доступным мне проворством вскочил на ноги. Грязный и промокший, я, несомненно, производил довольно жалкое впечатление, отнюдь не отвечавшее моему высокому положению. – Я неожиданно оступился. И едва не утонул в болоте.
   Брат Эдвиг сокрушенно покачал головой.
   – В-вам не с-следовало сюда ходить, сэр. Это очень опасное м-место.
   – Только что я имел возможность в этом убедиться. А вы, брат Эдвиг, я вижу, собрались куда-то? Решили немного отдохнуть от праведных трудов?
   – Д-да, мне захотелось н-немного прогуляться. П-прогулка на свежем воздухе – лучший способ освежить г-голову. Мы с аббатом как раз навещали б-больного послушника, а после я решил п-пройтись.
   Я недоверчиво взглянул на упитанного приземистого казначея. Трудно было представить, чтобы этот толстяк без всякой определенной цели пробирался сквозь заснеженный фруктовый сад.
   – Я л-люблю п-приходить сюда и смотреть на р-реку, – сообщил брат Эдвиг. – Это очень успокаивает.
   – Да, как и пешая прогулка.
   – В-вы правы, сэр. Позвольте я п-помогу вам. Вы с-сильно п-перепачкались.
   – Ничего страшного, – ответил я, стараясь сдержать бившую меня дрожь. – Но в самом деле, мне надо скорее вернуться в монастырь.
   Мы с братом Эдвигом вошли в калитку и побрели через сад. Я старался идти как можно быстрее, промокшая нога моя на глазах превращалась в глыбу льда.
   – Как себя чувствует больной послушник? – осведомился я.
   – Ему н-немного лучше, но эти г-грудные болезни на редкость к-коварны, – со вздохом сообщил брат Эдвиг. – Прошлой зимой я сам хворал г-грудной лихорадкой. Две недели мне п-пришлось провести в п-постели, – добавил он, покачав головой при этом грустном воспоминании.
   – А как вы считаете, не проявил ли приор излишней суровости в отношении Саймона Уэлплея?
   Брат Эдвиг вновь покачал головой, явно не одобряя вопроса.
   – Т-трудно с-сказать, сэр. В монастыре н-необхoдима дисциплина. И брат приор строго с-следит за соблюдением в-всех правил.
   – Однако, переходя определенные границы, строгость порой превращается в неоправданную жестокость.
   – Л-люди должны соблюдать п-правила, – упорствовал монах. – Им н-необходимо знать, что за каждый п-проступок их неминуемо ждет н-наказание. – Он пристально посмотрел на меня. – Разве вы придерживаетесь иного мнения, сэр?
   – Смотря что считать проступком. Возможно, я тоже совершил проступок, сунувшись в это болото. Тем более меня много раз предупреждали, что это опасно.
   – Вы с-совершили ошибку, сэр, а не п-проступок. И уж конечно, не п-прегрешение. А я сейчас говорю о т-тех, кто упорствует в своих заблуждениях. Им необходимо п-преподать суровый урок. К тому же я не думаю, что б-брат приор виноват в б-болезни послушника. Этот юноша слишком слаб и т-тщедушен. Такому не много н-надо, чтобы захворать.
   – Я вижу, брат Эдвиг, этот мир представляется вам чрезвычайно простым и ясным, – заметил я, насмешливо вскинув брови. – Вы видите в нем лишь черное и белое.
   Круглое лицо брата Эдвига приняло недоуменное выражение.
   – А к-как же иначе, сэр, – пробормотал он. – В этом мире есть ч-черное и есть белое. Грех и добродетель. Бог и дьявол. П-правила устанавливаются не нами. Нам остается лишь следовать им.
   – Да. Но теперь эти правила устанавливает король, а не Папа, – напомнил я.
   – Конечно, сэр, – с готовностью согласился брат Эдвиг, не сводя с меня преданных глаз. – Тем более незыблемыми представляются нам эти п-правила.
   Если в доносе брата Ателстана содержалась хоть малая доля правды, то слова брата Эдвига ничуть не соответствовали его истинным убеждениям. Впрочем проверить, что у него на уме, было невозможно.
   – Я слышал, что в ночь убийства эмиссара Синглтона вы отлучались из монастыря, брат Эдвиг? – перевел я разговор на другую тему.
   – Д-да. Нашему монастырю п-принадлежат земли в Уинчелси. Отчет управляющего п-показался мне н-неудовлетворительным, и я отправился туда, чтобы все п-проверить на месте. Я б-был в отъезде три дня.
   – Могу я узнать, к каким результатам привела ваша проверка?
   – Конечно, с-сэр. Я обнаружил, что управляющий н-нас обсчитывает. Впрочем, виной т-тому, скорей всего, была ошибка, а не жульничество. Т-тем не менее я его уволил. Мне не нужны люди, к-которые не умеют т-толком считать.
   – Вы ездили один?
   – Н-нет, я брал с собой одного из с-своих п-помощников. Старого б-брата Уильяма, которого вы видели в казначействе. – Брат Эдвиг пристально посмотрел на меня. – Ту злосчастную ночь я п-провел в доме управляющего. Ночь, когда б-был убит эмиссар Синглтон. Упокой Господи его душу, – добавил он, возведя очи к небесам.
   – У вас много обязанностей, брат Эдвиг, – заметил я. – Хорошо, что у вас есть помощники. Старик и молодой человек.
   Брат Эдвиг окинул меня внимательным взглядом.
   – Да. Хотя, п-признаюсь, от юнца пока мало п-проку.
   – Вот как?
   – К-к сожалению, у брата Ателстана нет никаких с-способностей к подсчетам. К-кстати, я п-приказал ему найти книги, о которых вы г-говорили. С-скоро они будут доставлены в вашу к-комнату.
   Тут брат Эдвиг поскользнулся и едва не упал. Я поддержал его под локоть.
   – Благодарю вас, сэр. Пресвятая Дева, до чего н-надоел этот с-снег.

   Остаток пути браг Эдвиг сосредоточенно смотрел себе под ноги, и мы почти не разговаривали. Оказавшись во внутреннем дворе, мы расстались; брат Эдвиг вернулся в свое казначейство, а я направился к лазарету. Я чувствовал, что настала пора немного перекусить. Мысли мои вертелись вокруг казначея; этот самодовольный толстяк, в ведении которого находились все монастырские капиталы, ощущал себя чрезвычайно важной персоной. Но несомненно, он был всей душой предан монастырю. На что он готов во имя своей обители? Способен ли он, скажем, на мошенничество, которое, по его мнению, пойдет монастырю во благо? Или же подобное нарушение границы меж черным и белым представляется ему недопустимым? Этот человек не вызывал у меня ни малейшей симпатии, но, как сказал я прошлой ночью Марку, на этом основании никак нельзя подозревать его в убийстве. И напротив, расположение, которым я проникся к брату Габриелю, никоим образом не освобождало его от подозрений. Я тяжело вздохнул. Когда имеешь дело с людьми, трудно сохранять беспристрастность.
   В лазарете царили тишина и покой. Я прошел через большую палату. Старик неподвижно лежал в постели, слепой монах спал в своем кресле, а кровать толстого монаха была пуста; возможно, брату Гаю удалось убедить его, что настало время покинуть лазарет. В очаге приветливо горел огонь, и я подошел к нему чтобы обогреться.
   Когда я стоял у огня и наблюдал, как от мокрых танов поднимаются струйки пара, до слуха моего донесся шум – бессвязные надсадные крики, топот, плач, грохот разбитой посуды. Шум все усиливался.
   Я пребывал в полном недоумении, когда дверь распахнулась и в палату ворвалась целая толпа народу – Элис, Марк, брат Гай. Среди них металась тонкая фигура в белой ночной рубашке. Я с удивлением узнал Саймона Уэлплея. Он мало напоминал то бессильное создание, с которым я разговаривал прошлой ночью Лицо юноши заливал багровый румянец, расширенные глаза горели огнем, изо рта струйкой стекала слюна. Он расталкивал окружающих и явно пытался что-то сказать, но из груди его вырывалось лишь тяжелое прерывистое дыхание.
   – Господи Боже, что случилось? – обратился я к Марку.
   – Похоже, сэр, этот малый спятил!
   – Держите его! Держите! – кричал брат Гай.
   Он сделал знак Элис, и она, широко раскинув руки, стала приближаться к беснующемуся Саймону. Брат Гай и Марк последовали ее примеру. Втроем они окружили больного, который замер на месте, затравленно озираясь по сторонам.
   Слепой монах проснулся и сел на кровати, встревоженно тряся головой.
   – Что происходит? – спросил он дребезжащим голосом. – Это ты, брат Гай?
   Тут случилось нечто ужасное. По всей вероятности, Уэлплей заметил меня и тут же изогнулся дугой, явно пытаясь изобразить горбатого. Более того, он принялся что есть мочи размахивать руками, сжимая и разжимая кулаки. Подобная манера появляется у меня, когда я волнуюсь, – по крайней мере, так говорили мне те, кто видел меня в суде. Но откуда это мог знать Уэлплей? В какое-то мгновение я вновь почувствовал себя затравленным школьником, мишенью для насмешек и издевательств. Наблюдая за согбенным, нарочито жестикулирующим безумцем, я ощущал, как волосы у меня становятся дыбом.
   Голос Марка вернул меня к действительности.
   – Помогите нам! – кричал он. – Держите его, сэр, ради всего святого, а не то он уйдет!
   С бешено колотящимся сердцем я тоже раскинул руки и начал приближаться к взбесившемуся послушнику. При этом я неотрывно смотрел в его глаза, и, признаюсь, это было жуткое зрелище; потемневшие от расширенных зрачков, глаза эти буквально вылезали из орбит, и взгляд их был совершенно безумен. Передразнивая меня, он в то же время меня не узнавал. На ум мне пришли слова брата Габриеля о происках дьявола. «Что, если сатана вселился в это щуплое тело?» – подумал я с внезапным ужасом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация