А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Горбун лорда Кромвеля" (страница 14)

   Паписты утверждают, что в этот момент все свечи в Дувре зажглись сами собой. Я знаю, что по стране ходит множество подобных легенд. Сам я могу подтвердить лишь одно: глаза казненной королевы жили и она обвела толпу безумным блуждающим взором, губы ее шевелились, словно пытаясь что-то произнести, по толпе пронесся испуганный шепот, кто-то пронзительно вскрикнул, множество рук пришло в движение, творя крестное знамение. Правда, голова казненной жила не более полуминуты, а вовсе не полчаса, как потом рассказывали склонные к преувеличениям очевидцы произошедшего. Но в ночном кошмаре я заново пережил каждую из этих томительных секунд, я вновь молил мертвые глаза закрыться, молил мертвые губы не шевелиться более. Наконец палач швырнул голову в ящик для стрел, заменивший казненной гроб. Голова упала с тяжелым стуком, и тут я проснулся от собственного крика. Мгновение спустя я понял, что на самом деле кошмар мой прерван осторожным стуком в дверь.
   Я лежал, тяжело дыша, и липкий пот, выступивший у меня на лбу, казалось, превращался в ледяные крупинки. Стук повторился вновь, до меня донесся негромкий, но настойчивый голос Элис:
   – Господин Шардлейк! Проснитесь, сэр!
   Стояла глубокая ночь, огонь в очаге почти потух, и в комнате царил холод. Марк стонал и ворочался во сне.
   – В чем дело? – спросил я дрожащим голосом.
   Сердце мое все еще не могло успокоиться и молотом билось в груди.
   – Брат Гай просит вас немедленно прийти.
   – Подождите несколько минут, – сказал я, тяжело поднялся с постели и зажег свечу от одного из тлеющих в очаге угольков.
   Марк тоже проснулся и уселся на своем убогом ложе, взлохмаченный и недоумевающий.
   – Что случилось? – спросил он.
   – Не знаю. Оставайся здесь.
   Я торопливо оделся и открыл дверь. В коридоре стояла девушка в белом переднике поверх синего платья.
   – Простите за беспокойство, сэр. Но Саймон Уэлплей очень плох. Он хочет срочно поговорить с вами. Брат Гай приказал мне разбудить вас.
   – Вы поступили совершенно правильно, – кивнул я и вслед за девушкой двинулся по холодному коридору.
   Одна из дверей в конце коридора была открыта, и оттуда доносились голоса – звучный и уверенный, принадлежавший брату Гаю, и еще один, слабый и прерывистый. Заглянув в комнату, я увидел юного послушника, лежавшего на соломенном тюфяке. Лицо его блестело от пота, из груди вырывалось хриплое дыхание, он что-то бормотал в бреду. У постели сидел брат Гай и обтирал лоб юноши влажным куском ткани.
   – Что с ним? – спросил я, не в силах скрыть охватившего меня беспокойства: я прекрасно знал, что тяжелое хриплое дыхание и обильный пот являются признаками чумы.
   Лекарь перевел на меня строгий внимательный взгляд.
   – Загустение мокроты в легких, – ответил он. – Ничего удивительного, если вспомнить, что мальчика оставляли без еды и заставляли часами стоять на холоде. Сейчас у него сильный жар. Но он постоянно твердит, что хочет поговорить с вами. Я знаю, он не успокоится, пока не настоит на своем.
   Я сделал несколько шагов по направлению к кровати. Подходить к больному слишком близко я не решался, опасаясь, что на меня могут попасть капли его мокроты. Юноша устремил на меня взгляд воспаленных глаз.
   – Вы ведь посланник короля, – с усилием прошептал он. – И вы прибыли сюда, чтобы свершить правосудие?
   – Да, я посланник короля и прибыл сюда, дабы выяснить, кто виновен в смерти эмиссара Синглтона.
   – Он не первая жертва, – выдохнул больной. – Не первая. Я знаю.
   – Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, в монастыре был убит кто-то еще?
   Тут щуплое тело Саймона сотряс приступ мучительного кашля. Я слышал, как что-то свистело и клокотало в его хилой груди. Когда кашель наконец отпустил несчастного, он, совершенно обессиленный, откинулся на подушку. Взгляд его упал на Элис.
   – Хорошая, добрая девушка, – пролепетал он. – Я предупреждал ее об опасности.
   Саймон залился слезами, жалобно всхлипывая. Мгновение спустя всхлипывания переросли в новый приступ кашля, такой сильный, что казалось, грудь больного вот-вот разорвется на части. Я повернулся к Элис.
   – Что он хочет сказать? О чем он предупреждал вас?
   Однако лицо девушки выражало неподдельное недоумение.
   – Я ничего не понимаю, сэр. Он ни о чем меня не предупреждал. Насколько мне помнится, до сегодняшнего дня мы с ним и словом не перемолвились.
   Я перевел глаза на брата Гая, который, судя по всему, разделял недоумение Элис. Он не сводил обеспокоенного взгляда с больного.
   – Ему очень худо, сэр, – сказал брат Гай. – Думаю, будет лучше дать ему покой.
   – Нет, брат, это невозможно. Мне необходимо расспросить его. Может, вы догадываетесь о том, что он хочет сказать?
   – Нет, сэр. Я знаю не больше, чем Элис.
   – Господин Уэлплей, соберитесь с силами и объясните мне, что вы имели в виду, – обратился я к несчастному мальчику. – Элис говорит, вы ни о чем ее не предупреждали.
   – Элис хорошая девушка, – простонал больной. – Такая добрая и ласковая. Я должен был предупредить ее…
   Он вновь зашелся кашлем, и брат Гай решительно встал, загораживая от меня кровать.
   – Извините, сэр, но я должен просить вас более не тревожить больного. Я полагал, что разговор с вами поможет ему успокоиться. Но видите сами, он бредит и не может ничего толком сказать. Сейчас я дам ему снотворный настой.
   – Прошу вас, сэр, будьте милосердны, – добавила Элис. – Вы сами видите, бедный мальчик едва жив.
   Я бросил взгляд на Саймона, который, похоже, лишился сознания.
   – Его болезнь действительно так опасна? – спросил я брата Гая.
   – Либо в самое ближайшее время произойдет кризис, либо лихорадка убьет его, – ответил он, скорбно поджав губы. – Мальчик подвергался здесь слишком суровому обращению, – добавил он со сдержанным гневом. – Я собираюсь сообщить об этом аббату, когда он утром заглянет проведать больного. На этот раз приор Мортимус зашел слишком далеко.
   – Мне необходимо выяснить, что Саймон имел в виду, – заявил я непререкаемым тоном. – Завтра я непременно зайду и снова попытаюсь поговорить с ним. Если его состояние ухудшится, немедленно дайте мне знать.
   – Разумеется, сэр. А теперь прошу извинить меня. Я должен приготовить настой.
   Я кивнул, и брат Гай вышел из комнаты. Поймав взгляд Элис, я улыбнулся ей, стараясь придать своему лицу добродушное и приветливое выражение.
   – Все это чрезвычайно странно, – заметил я. – Быть может, Элис, у вас есть хоть какие-то догадки? Вначале Саймон сказал, что предупредил вас, потом – что должен был предупредить.
   – Уверяю вас, сэр, он ничего не говорил мне. Когда его поместили в лазарет, он сразу впал в забытье. А потом его начал мучить жар, он стал бредить и звать вас.
   – Но что он имел в виду, когда сказал, что Синглтон – не первая жертва?
   – Клянусь, сэр, я не имею об этом понятия.
   В голосе девушки проскользнули тревожные нотки Я внимательно посмотрел на нее и произнес как можно мягче и вкрадчивее:
   – Скажите, Элис, а у вас не возникало ощущения, что вам угрожает какая-нибудь опасность?
   – Нет, сэр.
   Лицо девушки залилось румянцем, и я с удивлением отметил, что в глазах ее мелькнули гнев и презрение.
   – Порой кое-кто из монахов ведет себя со мной неподобающим образом. Но с помощью брата Гая мне всегда удается дать им должный отпор. К тому же подобные происки неприятны, но не представляют опасности.
   Я кивнул, вновь убедившись в том, что догадки мои о сильном характере Элис соответствуют истине.
   – Наверное, Элис, вы не слишком счастливы здесь? – спросил я доверительным тоном.
   Девушка пожала плечами.
   – Я занимаюсь благим делом. И брат Гай очень добр ко мне.
   – Элис, если вам понадобится моя помощь или вы захотите сообщить что-нибудь, прошу вас, обращайтесь ко мне безотлагательно. Мысль о грозящей вам опасности не дает мне покоя.
   – Спасибо, сэр. Я очень вам признательна.
   В голосе Элис звучала настороженность. У нее не было никаких оснований доверять мне больше, чем монахам. «Возможно, с Марком она окажется разговорчивее», – подумал я. Тут больной принялся метаться в постели, пытаясь сбросить одеяло, и Элис повернулась к нему.
   – Спокойной ночи, Элис, – сказал я на прощание.
   Элис пыталась успокоить Саймона и откликнулась, не оборачиваясь:
   – Спокойной ночи, сэр.
   Я вышел в холодный гулкий коридор. Подойдя к окну, я заметил, что снегопад наконец прекратился. Ровный, не нарушенный ни единым следом снежный покров сверкал и искрился в лунном сиянии. Глядя на пустынный двор, на недвижные черные тени зданий, я чувствовал себя таким неприкаянным и одиноким, словно находился в одном из лунных кратеров.

   ГЛАВА 10

   Проснувшись поутру, я не сразу понял, где нахожусь. Непривычно яркий солнечный свет заливал незнакомую комнату. В следующее мгновение я вспомнил все и сел на кровати. Марк, которого я, вернувшись после неудавшегося разговора с больным послушником, застал крепко спящим, был уже на ногах. Он успел натянуть штаны, подбросить поленьев в огонь, вскипятить воды и теперь брился. Выглянув в окно, я зажмурился – так ярко блестел на солнце снег, уже прочерченный длинными цепочками птичьих следов.
   – Доброе утро, сэр, – приветствовал меня Марк, изучая собственное отражение в тусклом медном зеркале.
   – Сколько сейчас времени?
   – Недавно пробило девять. Лекарь сказал, завтрак ждет нас в лазаретской кухне. Он знал, что вчера мы очень устали, и не стал нас будить.
   – У нас с тобой не так много времени, чтобы валяться в постели! – пробурчал я, поспешно одеваясь. – Давай, кончай быстрей скрести свою физиономию бритвой и надевай рубашку.
   – А вы разве не будете бриться?
   – Монахам придется терпеть меня небритым.
   Мысль о предстоящем расследовании не давала мне сидеть на месте.
   – Хватит возиться, Марк, – вновь поторопил я. – Мне надо как следует осмотреть монастырь и поговорить со старшими монахами. А у тебя есть замечательная возможность поболтать с Элис. Когда вволю насладишься беседой, прогуляйся по монастырю, посмотри, где тут можно спрятать меч и ларец с мощами. Нам надо без промедления искать ответы на все возникшие вопросы, потому что новые вопросы не заставят себя ждать.
   Зашнуровывая штаны, я рассказал Марку о странных намеках Саймона Уэлплея.
   – Он сказал, в монастыре был убит кто-то еще? – поразился Марк. – Господи Иисусе! С каждым часом это дело становится все более запутанным.
   – Да уж. И времени, чтобы распутать этот клубок, у нас в обрез. Идем.
   Мы вышли в коридор и направились в кабинет брата Гая. Он сидел за столом, читая свою древнюю арабскую книгу.
   – А, проснулись, – произнес он с легким акцентом.
   Неохотно закрыв книгу, брат Гай провел нас в маленькую комнату, где с потолка свисали пучки сушеных трав. Сделав нам знак садиться, он поставил на стол хлеб, сыр и кувшин со светлым пивом.
   – Как ваш больной? – спросил я, принимаясь за еду.
   – Слава Богу, сегодня утром ему лучше. Жар спал, и мальчик крепко спит. Позднее к нему зайдет аббат.
   – А вы бы не могли рассказать мне историю послушника Уэлплея?
   – Насколько я знаю, он сын мелкого фермера, живущего неподалеку от Тонбриджа, – с грустной улыбкой сообщил брат Гай. – Он из тех, кто слишком мягок и слаб для этого жестокого мира. Подобные нежные души зачастую ищут тихого пристанища и потому стремятся в святые обители. Полагаю, именно в этом Господь видел их предназначение.
   – Значит, такие, как брат Саймон, надеются обрести здесь убежище от жестокого мира?
   – Да, они хотят служить Богу и миру своими молитвами. Разве это не лучше, чем подвергаться насмешкам и гонениям, которые неизбежно ждут их за стенами обители? Впрочем, для брата Саймона обстоятельства сложились не лучшим образом. Вряд ли будет справедливо сказать, что он обрел в монастыре надежное убежище.
   Я внимательно посмотрел на лекаря.
   – Вы правы. Он подвергся здесь жестоким насмешкам и гонениям, которых хотел избежать. Когда мы покончим с едой, брат Гай, я хотел бы вместе с вами осмотреть кухню, где вы обнаружили тело. Боюсь, мы сегодня слишком поздно встали.
   – Разумеется, я отведу вас в кухню. Но я не могу надолго оставлять больных.
   – Я не собираюсь злоупотреблять вашим временем. Получаса будет вполне достаточно, – заверил я, допил пиво, поднялся и закутался в плащ. – Господин Поэр останется здесь. Вчера он слишком утомился, и сегодня утром я позволил ему немного отдохнуть. Идемте, брат.
   Мы прошли через главное помещение лазарета, где я увидел Элис, склонившуюся над постелью старого монаха. Никогда прежде мне не доводилось встречать такого древнего старика, как этот монах. Дышал он редко и прерывисто, и каждый вздох явно стоил ему огромных усилий. Зато сосед умирающего старца был его полной противоположностью – упитанный и румяный, он сидел в постели и сам с собой играл в карты. Слепой монах спал, сидя в кресле.
   Брат Гай распахнул входную дверь и тут же отступил, потому что целый пласт снега, свалившись с порога, оказался на полу комнаты.
   – Нам лучше надеть боты, – заметил брат Гай. – Иначе мы насквозь промочим ноги.
   Он ушел за непромокаемой обувью, оставив меня на улице, под ослепительным голубым небом. Пар от моего дыхания клубился в неподвижном воздухе. За всю свою достаточно долгую жизнь я не мог припомнить более холодного дня. Снег был таким легким и пушистым, каким бывает лишь в дни жесточайших морозов. Говорят, по свежим сугробам любит разгуливать дьявол. Все дорожки занесло, и я порадовался, что захватил с собой палку: без нее мне было бы трудно сохранять равновесие. Тут вернулся брат Гай с двумя парами крепких кожаных бот.
   – Мы держим их для монахов, которым приходится выходить за пределы монастыря, – пояснил он. – Дороги здесь круглый год грязные.
   Мы затянули кожаные шнурки и двинулись по снегу, который доходил нам до середины голени. Смуглое лицо брата Гая казалось еще темней на фоне сверкающей белизны. Лишь небольшое расстояние отделяло нас от входа в кухню. Я заметил, что братский корпус и лазарет имеют общую стену, и спросил своего провожатого, нет ли в этой стене двери.
   – Да, раньше такая дверь была, – кивнул он. – Но во время Великой Чумы ее заколотили, чтобы сократить риск распространения заразы. С тех пор она так и стоит заколоченная.
   – Прошлой ночью, увидав больного юношу, я испугался, что у него чума, – признался я. – Мне случалось видеть, как люди за несколько дней сгорают от этой беспощадной болезни. Но разумеется, в гнилом и затхлом воздухе городов она распространяется куда быстрее, чем здесь.
   – К счастью, мне редко приходилось иметь дело с больными чумой, – ответил брат Гай. – Причина большинства болезней, которыми страдают братья, – долгие молитвы в холодной церкви. И преклонный возраст, разумеется.
   – У вас есть еще один больной, состояние которого показалось мне удручающим. Я имею в виду старика.
   – Да, это брат Франциск. Ему девяносто четыре года. Он вступил в ту жизненную пору, когда человек впадает в детство, и к тому же захворал малярией. Полагаю, его пребыванию в этом мире скоро придет конец.
   – А толстяк? Чем страдает он?
   – У него язвы на ногах, такие же, как у брата Септимуса, только хуже. Я дренировал их, и теперь он отдыхает и набирается сил. Заставить его подняться на ноги будет непросто, – добавил брат Гай со снисходительной улыбкой. – Братья, даже выздоровев, покидают лазарет с большой неохотой. Брат Эндрю, например, стал постоянным нашим обитателем. С тех пор как он ослеп, он боится самостоятельно передвигаться. Боится даже выйти из палаты.
   – И много престарелых монахов находится на вашем попечении?
   – Двенадцать человек. Здешние обитатели живут подолгу. Четырем из моих подопечных больше восьмидесяти лет.
   – Это доказывает, что монахи избегают тягот и горестей, которые сокращают жизнь большинства мирян.
   – Или же наша вера укрепляет не только душу, но и тело. Мы пришли.
   Брат Гай открыл передо мной массивную дубовую дверь. В полном соответствии с описанием, которое он дал мне минувшим вечером, в кухню вел небольшой коридор. Дверь в его конце была распахнута, и до меня доносились голоса, лязг ножей и звон посуды. Мои ноздри сразу защекотали соблазнительные запахи. Попав в просторную чистую кухню, я увидал с полдюжины служек, занятых приготовлением обеда.
   – Итак, брат, когда вы вошли в кухню той злополучной ночью, где лежало тело? – обернулся я к брату Гаю.
   Под любопытными взглядами служек лекарь сделал несколько шагов.
   – Вот здесь, около большого стола. Тело лежало на животе, ногами к двери. А голова была вон там.
   И он указал на железный чан с надписью «Масло». Я не сводил с него глаз, так же как и позабывшие о своих занятиях служки. Один из них перекрестился.
   – Создается впечатление, удар был нанесен, как только эмиссар вошел в дверь, – предположил я.
   Я заметил, что около того места, где лежало тело, стоит большой посудный шкаф. За ним вполне мог спрятаться убийца и, выждав подходящий момент, выскочить и нанести удар. Я подошел к шкафу, потом быстро сделал шаг вперед и взмахнул в воздухе палкой, так резко, что несколько служек испуганно отскочили.
   – Да, здесь достаточно места, чтобы как следует замахнуться, – заключил я. – Теперь я имею представление о том, как действовал убийца.
   – Обладая острым клинком и сильной рукой, это можно проделать, – задумчиво изрек брат Гай.
   – И к тому же убийца владел мечом весьма искусно, – добавил я, оглядывая служек. – Кто из вас главный повар?
   Вперед выступил бородач в покрытом пятнами фартуке.
   – Я, сэр, – сказал он, низко поклонившись. – Ральф Спинли, к вашим услугам.
   – Значит, вы здесь главный, господин Спинли. И у вас, конечно, есть ключи от кухни?
   – Да, сэр.
   – Войти сюда можно только одним путем – через ту дверь, что ведет во внутренний двор?
   – Да, сэр.
   – Скажите, а дверь в кухню запирается?
   – В этом нет необходимости. Мы запираем лишь дверь во внутренний двор.
   – У кого еще есть ключи?
   – У брата лекаря, у аббата и у приора. И у господина Багги, привратника. Он проверяет, все ли в порядке, когда совершает ночной обход. А больше ключей ни у кого нет. Если кому-то требуется войти в кухню, он обращается ко мне. Сюда нельзя пускать кого попало, сэр, иначе от припасов быстро ничего не останется. И святые братья лишатся пропитания. Со здешним народом, сэр, надо держать ухо востро. Взять, к примеру, брата Габриеля. Хоть он и старший монах, а по утрам частенько бродит по коридору, выжидает, вдруг мы зазеваемся. Каждый не прочь побаловать себя чем-нибудь вкусненьким и…
   – А как быть, если кому-то необходимо срочно попасть в кухню, а вас по какой-то причине нет в монастыре? – перебил я словоохотливого повара.
   – За ключами можно обратиться к господину Багги или брату приору, – ответил повар и добавил с улыбкой: – Хотя не всякий решится побеспокоить их даже в случае крайней необходимости.
   – Благодарю вас, господин Спинли, вы очень помогли мне.
   Я зачерпнул рукой немного сладкого заварного крема из стоявшей поблизости миски и отправил в рот. Повар наблюдал за мной с несколько растерянным видом.
   – Очень вкусно, – одобрительно кивнул я. – Не буду более отнимать вашего драгоценного времени, брат Гай. Надеюсь, вы будете столь любезны и подскажете мне, где найти брата казначея. Я хотел бы побеседовать с ним.

   Брат Гай указал мне, где находится монастырское казначейство, и я побрел по снегу, поскрипывавшему под моими кожаными ботами. В отличие от вчерашнего дня сегодня во дворе было тихо и безлюдно. В такой холод и люди и собаки предпочитали сидеть дома. Размышляя над обстоятельствами убийства, я все более убеждался в том, что смертельный удар Синглтону нанес человек, прекрасно владеющий мечом и обладающий незаурядной физической силой. Трудно было представить, чтобы кто-нибудь из здешних обитателей мог совершить такое. Аббат, бесспорно, был крупным, рослым мужчиной, так же как и брат Габриель, однако владение мечом – искусство, доступное лишь представителям высших сословий, а не монахам. На память мне тут же пришли слова повара о том, что Габриель частенько бродит около кухни. Все это очень странно, подумал я. Брат ризничий отнюдь не производил впечатления чревоугодника, способного тайком утащить со стола лакомый кусок.
   Я окинул взглядом занесенный снегом двор и со вздохом подумал, что до Лондона нам сейчас никак не добраться. Не слишком приятно было сознавать, что мы с Марком волею случая стали кем-то вроде пленников, отрезанных от всего мира. И скорее всего, здесь, в этих стенах, находится убийца. Тут я обратил внимание, что бессознательно иду по самой середине двора, подальше от теней, бросаемых стенами, от дверей, за каждой из которых может подстерегать опасность. Я вздрогнул. В полном одиночестве, среди белого сверкающего безмолвия мне стало не по себе, и я вздохнул с облегчением, когда увидел Багги и рядом с ним – одного из служек. Вооружившись лопатами, они расчищали дорожку, ведущую к главным воротам монастыря.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация