А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мечом раздвину рубежи" (страница 1)

   Андрей Иванович Серба
   Мечом раздвину рубежи


ИГОРЬ
?-945


   Из энциклопедического словаря. Изд. Брокгауза и Ефрона, т. ХПА, Спб., 1894
   ИГОРЬ РЮРИКОВИЧ – великий князь Киевский, сын Рюрика. Умирая (879), Рюрик вручил правление и малолетнего Игоря Олегу. Игорь начал княжить лишь после смерти Олега, в 912 г. Брак Игоря с Ольгою летопись относит к 904 г. Едва смерть Олега стала известной, древляне и другие племена восстали, но Игорь заставил их смириться, а воевода его Свинельд покорил угличей и взял их город Пересечень, за что и получил их землю в управление. В 914 г. близ пределов России явились впервые печенеги, которых Игорь встретил с многочисленным войском. Печенеги, не решаясь вступить в бой, заключили с Игорем перемирие на пять лет.
   Игорь – первый русский князь, о котором сообщают иноземные писатели (Симеон Логофет, Лев Грамматик, Георгий Мних, Кедрин, Зонара, продолжатели Феофана и Амартола, Лев Диакон, кремонский епископ Лиутпранд). В 941г. Игорь предпринял поход на Грецию. С флотом в несколько сот ладей Игорь пристал к берегам Вифинии, распространил свои опустошения до Воспора Фракийского и подступил к Константинополю. Греческий флот был в то время в отсутствии, в походе против сарацин. Тем не менее суда Игоря не выдержали «греческого огня» и сам он спасся только с десятью судами. В 944 г. Игорь при содействии варягов и печенегов возобновил свое нападение на Грецию, но греческие послы встретили его еще по эту сторону Дуная и предложили выкуп, вследствие чего Игорь возвратился в Киев. В 945 г. прибыли в Киев греческие послы для подтверждения этого мира; с ними Игорь отправил в Царьград собственных послов, которые и заключили договор, приводимый летописцем под 945 г. Договор этот неизвестен византийским историкам, что послужило Шлецеру одним из главных оснований к сомнению в подлинности его, но позднейшие исследования устранили эти сомнения. В этом наиболее пространном из договоров русских с греками Х в. весьма много положений частного международного права, в которых усматривали древнерусские народные обычаи; на основании их Эверс нарисовал цельную картину нашего древнего юридического быта. Сергиевич, утверждая, что положения эти действовали только на греческой территории, и притом в столкновениях греков с русскими (а не русских между собою), доказывает, что при составлении этого договора русские обычаи принимались во внимание лишь постольку, поскольку не противоречили стремлению греков наложить узду на примитивные нравы Руси, и в частности на господствовавшее у нее начало самоуправства. Этим значение договора как источника русского права в значительной степени умаляется, зато выдвигается другая сторона договоров русских с греками как первых по времени памятников, в которых выразилось влияние на Русь Византии. Кроме племен, обитавших по обе стороны Верхнего и Среднего Днепра, владения Руси при Игоре распространялись, по-видимому, на юго-восток, до Кавказа и Таврических гор, на что указывает статья договора 945 г., обязывавшая Игоря не допускать нападений черных болгар (т. е. болгар, обитавших на Нижней Кубани и в восточной части Крыма) на Корсунь и другие греческие города в Тавриде, а на севере достигали берегов Волхова, что можно вывести из указания Константина Багрянородного на то, что при жизни Игоря в Новгороде княжил сын его Святослав. Смерть Игоря летопись относит к 945 г. Случилась она на полюдье. Не удовольствовавшись данью, уже полученной с древлян, Игорь с небольшою частью дружины вернулся к ним за новой данью, но древляне, и именно жители Коростена, с князем своим Малом во главе, возмутились и убили Игоря. По словам одного византийского историка (Льва Диакона), древляне привязали его к верхушкам двух нагнутых друг к другу деревьев, а потом отпустили их – и Игорь был разорван.

   Часть первая. КАСПИЙ

   Сын, боги даровали тебе счастье родиться русичем! Ты получил от них два великих дара. Ты волен, как ветер, и лишь ты творец собственной судьбы. Ты сделал свой первый вздох на священной земле предков, которая отныне стала твоей. Однако у тебя, вольного и гордого внука Перуна, несметное число ворогов. Тех, что издавна желают лишить тебя воли и превратить в своего раба. Тех, что во сне и наяву мечтают уничтожить твой народ и отнять у тебя родную землю. А посему, помимо даров Неба, прими дар и от меня, своего отца. С ним ты отстоишь собственную волю, сбережешь честь и славу пращуров, защитишь от недругов Русь! Микула медленно, не отрывая глаз от лица сына, отстегнул от пояса меч, рванул из ножен. Лучи солнца, попадавшие в горницу через приоткрытую Людмилой дверь, ярко заиграли на широком прямом лезвии, тускло замерцали на украшенной серебром с чернью рукояти. Коротко размахнувшись, Микула всадил клинок в пол перед колыбелью сына. Нагнувшись, положил рядом с мечом ножны, выпрямился.
   – Сын, от Неба и отца ты получил три неоценимых дара,о которых мечтает каждый смертный. И ежели ты вступил в сей мир просто русичем, то сейчас стал русичем-воином, внуком Перуна! Отныне твоя судьба нерасторжима с судьбой Руси, а потому да благоволят к тебе наши боги!
   Микула тряхнул головой, отбрасывая с лица волосы, надел шлем. Всмотрелся напоследок в лицо сына, развернулся, направился к двери. И лишь когда он переступил порог горницы, Людмила шагнула ему навстречу. Ей хотелось броситься мужу на шею сразу, только он появился на подворье и соскочил с коня, но, внучка и дочь воина, она с первого взгляда поняла – покуДа этого делать нельзя. Помимо десятка воинов-порубежников Микулы, она приметила среди въехавших на подворье всадников двух гридней великого князя и догадалась, что в Киев муж прибыл по княжьему зову, а не пожаловал по собственной воле.
   Ежели по пути к великокняжескому терему он свернул домой, то вовсе не для встречи с женой. Ему надлежало выполнить святой и непреложный закон воина-русича – напутствовать на служение Руси нового воина, коему в уготованный Перуном урочный час следовало сменить отца на многотрудной стезе защиты родной земли и приумножения воинской славы предыдущих поколений русичей. Наставляя сына на бранный путь и вручая отныне его судьбу и жизнь в руки Перуна, бога русичей-воинов, Микула исполнял долг перед Небом и Русью, а этот долг был выше долга перед великим князем. Ибо нового воина-русича посылали на землю боги, в то время как великий князь был лишь простым смертным, одним из многих внуков Перуна.
   Людмила прильнула к мужу, заглянула в глаза.
   – Так скоро уходишь?
   – Великий князь ждать не привык. Коли велено прибыть с порубежья, значит, дело спешное.
   – Когда увижу тебя снова?
   – Как только освобожусь.
   Микула рывком оторвал Людмилу от пола, держа перед собой на вытянутых руках, несколько мгновений разглядывал ее. Зарылся лицом в густые волосы жены, прошептал на ухо:
   – Коли б не великокняжеские гридни на подворье, ни за что не расстался с тобой так быстро. Верь.
   – Верю.
   Людмила выскользнула из рук Микулы, поправила волосы, уступила мужу дорогу.
   – Иди, любый. Чем быстрее справишь княжье дело, тем скорее будешь дома. И не задерживайся на пиру, княжьи дела никогда не обходятся без застолья.
   – Не задержусь. – Микула сделал шаг и остановился. – А где Роксана? Не видел ее ни на подворье, ни в доме. У подружек или у матери в.селе?
   – В городе твоя сестра. А вот где – не знаю. Разве не помнишь, что с ней бывает, когда Олега видит?
   – Олега? Но ведь он…– Микула недоверчиво глянул на Людмилу. – Неужто и его отозвали с речного порубежья?
   – В Киеве он, вчера приплыл от порогов. А сегодня утром прискакал с печенежского рубежа Рогдай. Вся ваша тройка стародавних другов-побратимов нынче в стольном граде. Как тут Роксане голову не потерять и дома усидеть?
   – Выходит, Олег с Рогдаем тоже здесь, – задумчиво произнес Микула. – Неспроста скликает по весне великий князь своих верных боевых товарищей, неспроста.
   – Конечно, неспроста, -откликнулась Людмила. – А еще отправил он гридней за воеводами Асмусом, Свенельдом, Ярополком. Не иначе замыслил большую брань, вот и желает слышать их слово.
   – Большую брань? -Микула окинул жену подозрительным взглядом. – Что-то больно много ты знать стала, голуба.
   Людмила рассмеялась:
   – А как же иначе? Это прежде я жила в трех днях пути от Киева, а теперь, когда великий князь пожаловал тебя за бранную удаль и верную службу подворьем в стольном граде, боярские и воеводские терема у меня под боком. Хочешь не хочешь, а все новости знать будешь.
   – Желаешь знать – знай, только не забудь, что от великого князя я сразу прискачу домой. Надолго ли – не ведаю, но прискачу обязательно.
   – Не забуду, любый. До встречи…
   Всю дорогу до великокняжеского терема мозг Микулы занимала одна мысль – зачем одновременно понадобились в Киеве он, Олег и Рогдай? Все Игоревы отроки, бывшие его любимейшими товарищами по детским играм, затем ближайшими другами-братьями в дружине, ставшие ныне из рядовых воинов его вернейшими сотниками. Случайно ли вышло, что они оказались в Киеве прежде, чем туда успели пожаловать воеводы, доставшиеся Игорю от его предшественника князя Олега? Если нет, то как это увязать с большим походом, о котором судачат уже киевские женщины? Неужто им, Микуле, Олегу и Рогдаю, в планах нового великого князя уготована роль куда большая и значимая, чем обыкновенных сотников?
   Эта мысль не отпускала его и тогда, когда он предстал перед Игорем.
   – Челом тебе, великий князь, – громко сказал Микула, останавливаясь на пороге гридницы и снимая с головы шлем.
   Игорь, стоявший у окна спиной к двери, медленно обернулся, и взгляды их встретились. Микула поразился произошедшей за последнее время с великим князем перемене. Казалось бы, перед ним всегдашний Игорь: высокий, плечистый, пышущий здоровьем и силой, не уступавший своим Дружинникам и воеводам ни в чем ни на бранном поле, ни за пиршественным столом, ни в воинских потехах на тризне У погребального костра. И все-таки нечто изменилось в великом князе: не чувствовалось в его покатых плечах и бугристых от мышц предплечьях заключенной в них силы, ушло ощущение сжатой, словно пружина, мощи из его широкой, выпуклой груди и крепких, чуть согнутых в коленях ног, готовых в любой миг перенести хозяина в прыжке на скамью ладьи либо бросить его в седло скакуна.
   Пожалуй, все заключалось в глазах Игоря: отстраненных, потухших, словно смотрящих внутрь себя и живущих своей собственной жизнью. Оттого и казалось, что в гриднице два великих князя: один прежний, знакомый, полный сил и здоровья, и другой – неведомый, чужой, нерешительный и безвольный, не имеющий ничего общего с тем отважным и решительным Игорем, каковым привык его видеть Микула. Но, возможно, это лишь игра ярких солнечных лучей, щедро льющихся на лицо великого князя сквозь окно гридницы? А может, Микула застал его в ту редкую минуту, когда великий князь становится обыкновенным мужчиной, погруженным в мысли о жене, семье, домочадцах? Разве совсем недавно сам Микула не превратился из бесстрашного сотника порубежной стражи в обычного русича-мужа и русича-отца? Так почему не может быть такого и с великим князем?
   – Здрав будь, сотник, – ответил Игорь. – Как дела на по-рубежье? Мирно ли ведут себя хазары?
   – Покуда мирно. Как всегда, когда чужой силы переломить не могут и страшатся ее. Но лишь почуют, что она ослабла, немедля жди беды.
   – Как мыслишь, долго ли ждать беды, о коей ты пророчишь?
   – Не ведаю, великий князь. Но знаю твердо, что ненадежный союз у Руси со Степью, каждый миг нужно ждать от него лиха. Разве не столь давно не пыталась Степь пощупать нашу силу? Разве не нашим дружинам пришлось преграждать путь орде в русские пределы?
   – Было такое, сотник, хорошо помню это. Тогда орда откатилась от нашего порубежья, даже не приняв боя. А ведь степняков было намного больше, нежели конников воеводы Ярополка. Отчего же отказались хазары от своего замысла?
   – Оттого, что прежде уже не раз испытали на себе русскую силу и не забыли, какая расплата следует за их набеги. Не число дружинников воеводы Ярополка остановило степных татей, а страх перед Русью. Но стоит этому страху исчезнуть из хазарских душ – и не станет покоя на степном порубежье.
   – …Не число дружинников воеводы Ярополка остановило степных татей, а страх перед Русью, – тихо повторил Игорь слова Микулы. И было в глазах и голосе великого князя снова нечто такое, что сотнику показалось, что тот вкладывает в произнесенное свой, куда более многозначительный смысл, чем Микула. -Как мыслишь, сотник, долго ли сидеть еще в хазарских душах страху перед Русью?
   – Это зависит только от тебя, великий князь. От прежних страхов исцеляет время, а чтобы появился новый, надобно не позволять хазарам забывать о нашей силе. Всяк ворог признает только ее, лишь чужая сила делает его мирным.
   – …Зависит только от тебя, великий князь…-вновь повторил Микулины слова Игорь. И опять прозвучал в них какой-то неведомый сотнику глубинный смысл.
   Но, возможно, все это ему просто кажется? Давно не видел великого князя, за полгода отвык от разговоров, не связанных напрямую с порубежной службой, а потому ищет сейчас в своих же словах, произнесенных собеседником, некий скрытый смысл. А может, сами обстоятельства, превратившие прежнего друга-товарища в великого князя, заставляют относиться к нему и произнесенному им совсем по-другому? Например, подспудно ожидать и потому отыскивать в его словах то, чего на самом деле там нет?
   – Ты прав, сотник, как и в том, что недруги Руси признают лишь силу. Но дабы грозить недругам силой, ее нужно не только иметь, но уметь ею разумно распорядиться. Так?
   – Истинно так.
   – Тогда, может, посоветуешь, как явить ворогам силу Руси, чтобы надолго отбить у них охоту вторгаться в ее пределы? Повторить поход князей Аскольда и Дира под Царь-град? Двинуться крушить хазарские вежи на реке Итиль и Саркел(Итиль, С а р к е л – Волга, Дон. (Подстрочные примечания принадлеж атавтору), как князь Олег? Налететь вихрем на печенегов, как то может воевода Ярополк?
   – С Новым Римом и Хазарией у Руси мир. Великой кровью достался он ей, и негоже рушить то, чего добился князь Олег. Да и печенежские ханы, поклявшись в дружбе Руси, пока держат свое слово.
   – Так что получается, сотник? – насмешливо спросил Игорь. – Говоришь, что ворогам надобно явить русскую силу, а как свершить это – не знаешь. Уж не на Варяжское море или на земли ляхов вести мне дружины?
   – Зачем так далеко, ежели Русь может показать свою силу намного ближе? Это будет для ромеев и степняков куда зримее, чем твои победы на далеких от них морях и землях. К. тому же такой поход помимо урока для недругов станет напоминать всем соседям Руси, что никому из них не дозволено чинить ей зло и преграды где бы то ни было.
   – О чем говоришь, сотник?
   Голос Игоря прозвучал резко и требовательно, глаза, не мигая, замерли на лице собеседника. Его фигура напряглась, губы сжались, дыхание стало шумным и прерывистым. Неужто ему, Микуле, не столь давно привиделась в глазах великого князя нерешительность, а в его облике – безволие? Нет, перед ним и тогда, и сейчас был прежний боевой друг-товарищ, а если Микуле что-то и показалось, дело не в Игоре, а в нем самом. По-видимому, он еще не до конца свыкся с мыслью, что его побратим стал великим князем, отчего их отношения теперь строятся совсем по-другому.
   – Показать свою силу врагам можно, сражаясь не обязательно именно с ними. Разве победа над кем-либо из соседей своих недругов не станет для них грозным предостережением, что с победителем шутки плохи?
   Взгляд Игоря стал пронизывающим, ноздри трепетали от возбуждения, в голосе чувствовалось нетерпение.
   – Верно, будет предостережением… и тем большим, чем значимее окажется победа. Но где и над кем мне одержать такую победу, сотник? Мне, великому киевскому князю, у которого сегодня все соседи – друзья, только и ждущие возможности нанести Руси удар в спину?
   – На Хвалынском море(Хвалынское море – Каспийское море.), великий князь, – незамедлительно последовал ответ.
   – На Хвалынском море? Почему там, а не в ином месте? – так же быстро спросил Игорь.
   – Знаю, великий князь, что ты всегда был далек от дел на торжище. Но скажи, неужто даже ты не заметил, насколько, в последнее время стало меньше в Киеве заморских гостей с Востока?
   – Заметил. Что с того?
   – Отвечу. Через хазарское порубежье ныне проходит впятеро меньше караванов из-за Каспия, нежели полгода назад. Я спрашивал и у именитых рахдонитов(Рахдониты – верхушка хазарских купцов-евреев, захвативших в свои руки монополию на торговлю между Китаем, Индией и Европой (от персидского «pax» – дорога и «дон» – корень глагола знать).), и у простых погонщиков верблюдов, в чем тому причина. Все в один голос заявляют, что на море совсем не стало покоя от разбойников из Гиляна и Дейлема, из Мазендаранской и Табаристанской земель. Не делают разбойники исключения и для русских купцов, грабя их наравне с другими. Так неужто великий князь Руси не вправе призвать разбойников к ответу? Неужто ему не по силам взять свои караваны под надежную защиту или оружной рукой покончить с разбойниками, уничтожив их становища на побережье и островах?
   – Вce тaк, но между Русью и Хвалынским морем лежат чужие земли, -заметил Игорь. – Не забыл этого?
   – Нет Однако помню и другое -самый большой урон от морских разбойников терпит Хазария. Так разве ее правители не пожелают покончить с этим злом чужими руками?
   – А ежели не пожелают? -прищурился Игорь. – Что тогда?
   – Тогда? -Микула внимательно посмотрел на собеседника решительно выпалил:– Тогда, значит, каган Хазарии не друг Руси и, не дозволяя ей защитить своих торговых людей, не блюдет договоров с ней. А с теми, кто не блюдет договоров, у Руси совсем иной разговор, нежели с друзьями. Кто знает, возможно, в таком случае нашим дружинам и не потребуется идти на далекое Хвалынское море, – многозначительно закончил Микула.
   – Коли нет ворога, отыщем его сами, -усмехнулся Игорь. – А не думал, сотник, захочет ли дружина безропотно следовать туда, куда ты и я ей укажем, и сражаться с ворогом, коего мы ей нашли?
   – Дружины бывают разные, великий князь, и лишь от тебя зависит, кто окажется под твоим стягом на Хвалынском море или в Хазарии. На Руси до сей поры пребывает немало варяжских ярлов, водивших дружбу с князем Олегом, и посули им богатую добычу – их викинги отправятся куда и с кем угодно. По первому твоему слову выступит против любого недруга великокняжеская дружина, к ней примкнет изрядное число воинов из других русских княжеств. А ежели противником Руси будет Хазария, на нее поднимется вся Русь, дабы расквитаться со своим исконным недругом.
   – Поднимется вся Русь…– усмехнулся Игорь. – Эх, сотник, если бы с Хазарией можно было столь легко и просто расквитаться, это давно сделали бы до нас. А то ведь сам говоришь, что она исконный недруг. К сожалению, подобных недругов у Руси не одна Хазария… Но что это мы с тобой все о недругах да походах, как будто кроме них в жизни больше ничего нет. – Он окинул Микулу взглядом, задержал глаза на его левом боку. – Вижу, что ты без меча. Значит, побывал на своем подворье и встречался с сыном?
   – Да, великий князь. По пути к тебе видел первенца и сделал ему отцовский подарок.
   – Добрый подарок преподнес сыну, сотник. Если он пойдет в тебя, то с таким булатом добьется в жизни всего, чего пожелает: чести и славы, злата и княжьего благоволения. А коли не суждено ему стать истинным внуком Перуна, не принесут ему счастья ни доставшееся от отца богатство, ни его слава-ни честь рода – все спустит с рук и втопчет в грязь.
   Истинная правда, великий князь. Я тоже при рождении получил от отца лишь меч и только меч дарю своему сыну.
   – Всего остального настоящий воин-русич добивается в жизни сам либо получает в дар от богов.
   – Помню твой меч, сотник, сам не раз держал его в руках и любовался. Знатный клинок, но ничем не худший получишь от меня в дар за будущего русича-витязя. Слышал, что великая княгиня тоже приготовила подарок Людмиле. Свой новый меч и перстень для жены получишь вечером на пиру в моем тереме.
   – Великий князь, дозволь получить меч и перстень не сегодня. Ведь не на пир покликал ты меня с порубежья, а по княжьему делу. Не знаю, когда придется покидать стольный град, я обещал Людмиле быть вечером с ней и сыном.
   – Коли обещал, ничего не поделаешь – слово надобно держать. Тем более что тебе на самом деле недолго гостевать в Киеве. Меч и перстень никуда не денутся, получишь их завтра. Приходи за ними пораньше, а вечером будешь сопровождать меня на Лысую гору к волхву-вещуну. Бывал у него?
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация