А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Белый Пилигрим" (страница 26)

   Дальше было совсем не так смешно.
   Через три-четыре часа после первой атаки мы подверглись второй. К тому времени мы успели пересечь лесной массив в полтора десятка километров, форсировать небольшую реку и наполовину перевалить через гряду холмов, с вершин которых открывался прямой вид на столицу. Помню, о чем-то говорил Анастасии, но сути не помню. По мере нашего приближения к цели меня посещали странные мысли: я – маленький мальчик, с гигантской высоты своего метрового роста рассматривающий игрушечных солдатиков, пеших и конных, которых стройными колоннами выстроил у своих ног. Из гондолы цеппелина войска Урана Изотоповича такими и выглядели. Мне даже не приходило в голову, что я нахожусь на в высшей степени ненадежном воздухоплавательном сооружении, при испытаниях и использовании которых гибли очень и очень часто даже в мирное время. А уж война… СТРАННАЯ война. Не могу назвать себя очень уж храбрым и отважным человеком, но сейчас во мне поселилось твердое, оформившееся ощущение того, что я не могу погибнуть. То тоскливое, жуткое ощущение неотвратимой гибели, которое возникло у меня в пору первой встречи с Боевыми кролокротами Гаппонка, тогда, в бесконечные секунды бешеной погони на автомобиле, – куда-то безвозвратно исчезло, ушло. Нет его, и не может оно вернуться. И ни при чем тут этот злополучный «Портвейн 666», который мы продолжали употреблять не столько для храбрости и общего боевого тонуса, сколько по привычке. Ни при чем… Просто все эти смехотворные боевые действия слишком походили на фарс, в котором не стыдно учавствовать маленькому мальчику, но в коем едва ли пристало принимать участие такой толпе взрослых и порой даже довольно умных и вменяемых мужчин. Ах да, с женщинами тоже полный порядок.
   И только когда последовала ВТОРАЯ АТАКА тварей Гаппонка, прежние страхи ненадолго вернулись. Я было поверил, что тоже могу погибнуть…
   Вторая атака была куда более массированной. Она была двойной: внизу на наши наземные части нападали Боевые кролокроты, а по воздуху пикировали Боевые змееящеры. Самое неприятное, что я сразу почувствовал при втором нападении, так это то зловоние, которое моментально напитало, пронизало воздух, как только появились эти существа. Насморк прошел, что ли?.. Вообще-то он у меня куда более хронический, чем даже пьянство.
   …Гаппонк переоделся?.. Его что, интересуют вопросы моды даже в такой обстановке, максимально приближенной к боевой? Теперь он красовался в наимоднейшем темно-синем в полосочку костюме и белоснежной сорочке, а то, что Гаппонк находился за спиной перепончатокрылой твари, выглядело столь нелепо, что я не сдержал ухмылки. Что, маг считает себя неотразимым? Я могу понять, можно явиться в таком великолепном прикиде НА СВАДЬБУ, что ли, но лететь в атаку на Боевом змееящере?..
   Стая крылатых тварей пронырнула прямо под брюхом дирижабля, и кто-то из гарнизонных солдат швырнул-таки в них бомбочку, хотя это было опасно: могло повредить дирижабль и гондолы. Сошло гладко, а одного из змееящеров разорвало в клочья. Стаю слегка раскидало, несколько более мелких змееящеров попали под Трилогия Горыныча и были смяты мощными ударами лап и хвоста нашего ученого союзника. Гаппонк же направил своего летуна вверх, за ним устремились все прочие. Они словно заигрывали с нами, предлагали этакую разновидность аттракциона «а ну-ка, догони». Макарка выразил неудовольствие по поводу того, что у нас нет хотя бы гранатометов «Муха», не говоря уж о самонаводящихся баллистических ракетах «земля-воздух». Я не знаток оружия, однако тут же выразил сомнение, что будет удобно стрелять из гранатомета, находясь в раскачивающейся гондоле. Старик Волох сказал с явным неодобрением:
   – Не надо такое говорить. Если ему удастся открыть порталы к Истинному миру, он мигом доставит сюда и эти твои «Мухи», и все, все, что на-а… А-ах, да сохранит нас Светлый!!!
   Я машинально натянул на голову шапочку имени упомянутого божества. Старик Волох вопил по делу. Потому что маг Гаппонк, который до поры до времени воздерживался от активных выпадов, начал действовать. Он вытянул перед собой сложенные замком руки, как будто сию минуту собирался «нырнуть» со спины своего Боевого змееящера вниз. Руки заходили крупной дрожью, и вдруг из того места, где они сомкнулись… прянул короткий сполох, потом еще один, подлиннее… и блеснул мощный зигзаг молнии! В воздухе возник долгий колеблющийся звук, похожий на визг, и – следующая молния, еще мощнее, не ослепительно-белая с желтым отливом, а какая-то синеватая, ударила из сомкнутых рук Гаппонка. Правда, видно было, что маг не особенно умеет их направлять, потому что один из первых разрядов угодил в собственную же тварь колдуна, одного из Боевых змееящеров, и превратил его в кучу обгорелых лохмотьев. Бестолковые молнии уходили преимущественно в «молоко», хотя целил Гаппонк, вне всякого сомнения, в наш цеппелин.
   Цеппелин! Я судорожно заскрипел зубами и скосил глаза на лицо дедули Волоха, озаряемое мгновенными вспышками рукотворных молний… Цеппелин, водородная смесь!
   …Хватит одной искры, зароненной в его недра, чтобы мы все взлетели на воздух – если словосочетание «взлетели на воздух» вообще уместно на высоте полутора сотен метров над землей! Хоть этот Гаппонк и не ворошиловский стрелок, но ведь даже палка стреляет раз в столетие! Если он собьет дирижабль, то погибнет половина руководства нашей горе-армии, все адские бомбочки, а царь Уран Изотопович останется почти без авиации! Хорошо еще, что остатки этой самой авиации не свалятся ему на голову! Проклятый Гаппонк… Нужно унять молодца.
   Верно, многомудрому нашему Трилогию Горынычу пришли в голову те же соображения, потому что он резко увеличил скорость и погнался за флагманским змееящером, на котором восседал плюющийся молниями маг Гаппонк Седьмой. Сидящий на Спинозе Горыныче штурман и механик Эфраим-Лейбеле Коц кричал: «Ша, люди, куда-таки мы так летим?» – но его никто не слушал.
   Но тут маг Гаппонк наконец ПОПАЛ. Он угодил молнией в самую ближнюю к корме третью гондолу, в которой сидел резервный отряд чертей и два ученых механика из Синеморска, которые должны были регулировать двигатели дирижабля. Гондола загорелась, были охвачены огнем и тросы, на которых она крепилась. Но главная опасность состояла не в том, что тросы окончательно перегорят, и не в том, что горящая корзина развалится. С точки зрения голой прагматики лучше было бы, чтобы гондола отвалилась сразу – вместе со всеми ее пассажирами. Потому что, пока она держалась, огонь пылал под самым «брюхом», у самого корпуса дирижабля!..
   Затеялись спасательные работы. Тарас Бурда что-то громко вопил, разбрызгивая слюну и давая своим молодцам указания перекинуть тросы… Впрочем, я не разбирал его указаний, да и черти, кажется, тоже не очень понимали… Сгорят, сгорят! Нужно немедленно отцепить гондолу, предварительно вытащив из нее пассажиров, – и сделать это как можно быстрее, пока оболочка дирижабля еще не уступила языкам огня, подбирающимся к ней. Я рванулся вверх по тросам, на которых держалась гондола, чтобы перебраться на крепления самого корпуса дирижабля… но тут чья-то сильная рука сжала запястье. Я услышал:
   – Погоди. Справятся и без тебя! Никуда не пойдешь…
   Я выстрелил глазами в возникшее передо мной лицо старикашки Волоха. Это он держал меня, это он не желал отпустить меня на помощь нашим соратникам, а ведь, быть может, только я и мог их спасти – ведь спас же я всех нас от Боевых кролокротов и вывел же я моих друзей из мрачного подземелья, куда нас засадили по милости царя Урана Изотоповича. Волох был очень мрачен и на мое резонное пожелание убираться в задницу и не мешать мне делать свое дело ответил:
   – Ладно, не геройствуй. Выпил – веди себя прилично. Да и не герой ты. И куда собрался?.. Отцеплять гондолу? Сам свалишься, костей не соберешь, да еще такое твое везение, что грянешься прямо на голову нашему царю-батюшке, и тогда Гаппонку двойная радость.
   Я попытался лягнуть его ногой и все-таки вскарабкаться по тросам, но дед оказался необычайно силен и настойчив. В два присеста он оторвал меня от злополучных тросов, при этом едва не содрав всю кожу на моих ладонях (я цеплялся!). Он посмотрел мне в глаза, и вдруг мне совершенно расхотелось сопротивляться…

   ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, ДУШЕЩИПАТЕЛЬНАЯ
   Сердце Белого Пилигрима

1
   Мне совершенно расхотелось сопротивляться, и тогда старик Волох вытянул перед собой руку, обращенную ладонью к врагу, и произнес:
   – Так! Он растет. Он уже использует боевую магию, которую не применяли вот уже много лет. Не подлежит сомнению, что ее секреты давно позабыты, преданы справедливому забвению, а тот, кто их откроет, тут же погибнет. Слишком уж много сил требуется на то, чтобы ее поддерживать. Значит, наш приятель Гаппонк нашел источник, из которого он черпает силу. – И, понизив голос, добавил (я все равно расслышал и разобрал, хотя он пробубнил совсем уж невнятно): – Надеюсь только, что это не ТОТ источник силы, о котором я сейчас думаю, и думаю вот уже неотвязно в течение всех последних лет… А ведь совсем недавно это было невозможно, совершенно невозможно!
   Он оглянулся на меня. Наверно, хотел убедиться, что я его не слышал. Глаза сощурены, лицо настороженное и покрасневшее то ли от злости, то ли от молодецкого задора, который распирает этих Волохов так некстати. После этого он сжал мое запястье еще крепче, хотя я уже и не думал вырываться. Его морщинистое лицо приняло то выражение, какое я видел однажды у моего покойного дедушки, когда бабушка врезала ему по голове эмалированным тазом и он упал с дивана: раздумчивое и одухотворенное. Честное слово, мне вдруг показалось, что контуры его лица изменились, оно начало как бы разрастаться, как лицо актера на крупном плане при медленном приближении!.. Нет, это мне кажется. Но откуда эта дурнота? Она подкатила внезапно, ноги и руки спеленало. Как будто мы с Макаркой выпили с утра не по полтора литра нашей хрестоматийной гадости, а, по меньшей мере, пять или шесть! Ох! Я хотел схватиться рукой за горло, но обе руки меня не слушались, а та, чье запястье сжимал проклятый старик…. Та горела, словно на нее надели накаленный докрасна браслет кандалов. Старик! Чертов колдун!.. Не пустил меня перелезть на горящую гондолу, от которой вот-вот воспламенится водород и нас разнесет на клочки, усеет ими всю Мифополосу… или как она там у них!.. Проклятый Волох, сволочь, варикозник! Перед глазами плавно, как свиток, развертывался перечень тех ругательств, которыми Волох и два его ненаглядных братца осыпали друг друга в тот вечер нашей первой встречи: «Издохни, подагрический козел!» – «Да чтоб навечно согнуло в дугу твою дряхлую… вр-р-р… трясущуюся спину! Да поразит тебя маразм! Издохни, грешный варикозник!» – «Гангррррена ты гнойная! Диспепсия дохлая!.. » Кажется, все эти проклятия обрели свою силу только сейчас и начали проявляться непосредственно на мне. У меня последовательно отказывали конечности, нижние и верхние, язык, в позвонки втыкали иглы, поясница разламывалась, а в желудке кто-то словно ворочал кочергой так, как шуровал бы уголь в печке. Волох!.. Гаппонк!.. Неужели они заодно?..
   Нет той полудохлой глупости, которая не пришла бы мне в голову в мгновения, века этой жуткой слабости. Но зрение пока не полностью изменило мне, и потому я еще мог видеть, как гадкий старик оборачивается лицом к летящему Гаппонку, разящему молниями и вот-вот готовому угодить ими в корпус дирижабля, продырявить его и взорвать наполняющий его легковоспламеняющийся газ. Старик оборачивается, его ладонь раскрывается, пальцы дрожат, словно от перепоя, и вдруг начинают светиться!.. Старик становится выше ростом, он разрастается, с кончиков всех пяти пальцев стекает пламя, оно сливается в самом центре ладони, и вдруг оттуда бьет молния!.. Ослепительно-яркая, с радужными переливами в задрожавшем и поплывшем воздухе – а не синеватая, с нездоровым трупным оттенком, как у Гаппонка! Молния!.. Угораздило же нас попасть в компанию громовержцев и молниеметателей!
   Открыв рты, смотрели на это импровизированное огненное шоу все его свидетели. Макарка выронил бутылку, у Нинки порозовели от восторга щечки. У находившегося на земле царя Урана Изотоповича с головы упал дурацкий старомодный шлем, свалился на землю и убил местного суслика.
   Старик Волох оказался куда более удачливым и квалифицированным метателем молний, чем его оппонент, злобный маг Гаппонк. Первым огненным ударом он испепелил зубастую тварь, летевшую прямо на нас с плотоядной разинутой пастью. Вторая молния угодила в более крупную цель и не уничтожила ее полностью, а просто рассекла Боевого змееящера надвое, словно ударом огромной секиры. Третья молния даром нагрела воздух, а вот четвертая…
   Да!!!
   Четвертая молния попала во флагманского змееящера, на котором восседал плюющийся собственными молниями Гаппонк. Наверно, если бы чудище успело над этим поразмыслить, по зрелом размышлении это ему не понравилось бы. Но не было такой возможности – потому что метко направленный огненный клинок старика Волоха просто выжег ему мозги! Или иной наполнитель, входящий в содержимое этой мерзкой башки… Огромное тело змееящера перетряхнуло, и он стал заналиваться, а потом просто начал падать. В штопор он не вошел, потому что слишком широки были бессильно повисшие крылья. Так или иначе, но Гаппонк вынужден был переключиться с нанесения боевых ударов на проблему спасения собственной задницы и прочих атрибутов его магического достоинства…
   Торжествующий рев разорвал установившуюся на время огненной дуэли тишину. Вопили солдаты, бесновался объединенный командный состав, висли на тросах черти, главный черт Тарас Бурда корчил вдогонку Гаппонку оскорбительные рожи, ведьма Комарилья визжала невесть откуда проклюнувшимся фальцетом, а ей вторила детективная парочка Чертова – Дюжина. Макарка немедленно выпил за упокой Гаппонка (не рано ли?) и протянул мне, но не было сил принять злополучную тару.
   – Круто ты его, дед! – верещал Макарка Телятников, а племяшка Нина даже чмокнула Волоха в его морщинистую щеку. Не надо его целовать…
   – Не надо его целовать, – повторил я вслух. Волох глянул на меня и, перехватив у Телятникова бутылку, сунул горлышко мне в рот:
   – Выпей, это тебя подкрепит. Пей, пей!..
   А я уж было считал деда убежденным сторонником антиалкогольной кампании…
   Очнулся я не сразу. Мне кажется, что после нескольких глотков портвейна на душе у меня стало тихо и спокойно, и я то ли заснул, то ли провалился в безымянную пропасть без дна и покрышки… А пришел в себя от воплей Макарки и общего нездорового оживления. Опять, опять что-то случилось?
   Оказалось, да. Случилось. Во-первых, уже был виден стольный город. Выглянув из гондолы, я сумел в этом убедиться. А во-вторых… Во-вторых, я взглянул на своего приятеля. Макарка по-обезьяньи тряс своими пухлыми руками над головой и пел, немного фальшивя, но в целом довольно сносно и, главное, впечатляюще так пел, почти ревел – на манер сами знаете кого:
   – «И п-пытались постичь… мы, не знавшие войн!.. за воинственный клич принимавшие вой – тайну слова „пррррриказ“, назначенье гррраниц, смысл атаки и лязг боевых…. каллллеснитц!..»
   Да, случилось. Что-то не припомню я за Телятниковым таких впечатляющих вольных партий без повода, и весомого повода, для оных. Неужели кончился наконец-то портвейн?.. Да нет, едва ли.
   – Прохудилась покрышка этого долбаного пузыря, мать его! – сообщил он мне в коротком антракте между куплетами. – Теперь мы падаем, падаем!.. Гаппонк поджарил последнюю гондолу, а пламя от нее все-таки повредило корпус! Если бы гондолу отцепили минутой позже!.. Черт побери, что это было бы такое! Скорее всего, для нас все уже закончилось бы, и рвали бы мы цветочки уже на том свете вместе с лесником дядей Леней Ильичом!
   – Падаем? – выдохнул я.
   – «И зла-адея следам не давали а-астыть, и прррррекраснейших дам обещали любить!.. И друзей успокоив, и ближних любя, мы на роли героев… вводили– себя!»…
   – Так, – сказал я. – Значит, падаем?
   Падали. Чтобы замедлить падение, мы вынуждены были (вот он, парадокс воздухоплавания) увеличить скорость. При большем ходе дирижабль снижался не так стремительно. Под образовавшейся пробоиной уже хлопотали умельцы, но видимых улучшений не было. В связи с увеличением скорости мы довольно значительно оторвались от наземных частей: царь Иоанн Федорович с близкими и союзниками оставались где-то там, километрах в двух за нами.
   А мы проплывали над окраиной столицы и, рассматривая ее достопримечательности и особенности архитектуры, предполагали, что падение не обещает стать очень уж мягким и комфортным…
   – Илюшка, а зачем они тут так набезобразничали? – спросила Нинка, разглядывая несколько разрушенных домов. – Там же люди жили, а они сломали.
   – Хм… – фыркнула в руку принцесса Анастасия, а Макарка, завершив пение, высказался:
   – Варвары-с! Хотя нет. Варвары, разрушившие Рим, были образованными и культурными людьми в сравнении с подручными милейшего Гаппонка… не знаю, как его по батюшке.
   – А ты его по матушке лучше, – буркнул я, а старик Волох сказал:
   – Слишком много слов. Достаточно сказать, что, в отличие от тварей Гаппонка, варвары были людьми.
   И тут он осекся.
   Я перекинул свой взгляд на него.
   …Что такое?
   Взгляд старика Волоха был уставлен прямо перед собой, и я ясно увидел в его чуть выпуклых, водянистых голубых глазах страх. Страх, замешанный на тревожном недоумении, на чем-то таком, что упорно не укладывается в голове, хотя происходит прямо на твоих глазах. А я уже начал было подумывать, что старик Волох совершенно лишен способности чего-либо бояться, да и незачем, дескать, ему бояться – если он, скажем, явится одним из Хранителей этого мира. Или – даже чем-то большим… А сейчас я ясно увидел, как дрогнуло его морщинистое лицо, и никак не мог оторвать собственного взгляда от этих сразу набрякших темных полукружий под глазами, от развевающихся под ветром седых волос на этой лохмато-бесшабашной голове…
   Я повернул голову и глянул туда, куда был уставлен наполненный изумлением и ужасом взгляд старика.
   Там был город. Уже знакомая мне столица, освещенная закатными лучами солнца. Я видел холм, господствующий над городом, тот холм, где находились полуразрушенные стены, башни-донжоны и внутренние строения крепости, которая еще недавно была взята чудовищами Гаппонка. Прямо над ней стоял огненный столб. Почти красный, с разлохмаченными дымными завитками, которые липли к нему, словно грибы-паразиты к стволу дерева. Основание столба входило прямо в разрушенный Храм Белого Пилигрима, а вершина уходила куда-то в небо, в оплывающие багрово-красным серые полосы туч.
   Туда и смотрел старик Волох.
   – А это еще что за атмосферные явления? – спросил Макарка. После отраженной воздушной атаки, одной и затем второй (особо эффектной, как помните!), Телятников явно повеселел.
   Старик Волох моргал. Он даже протер уголок левого глаза грязноватым пальцем. Нет необходимости говорить, что огненный столб, поименованный Телятниковым как «атмосферное явление», никуда не исчез. Мне тут же пришла на ум ветхозаветная аналогия с тем огненным столбом, в виде которого Бог Яхве вел по пустыне иудеев, сбежавших из-под плотной опеки египтян. Собственно, не мне одному. За кормой дирижабля голос Спинозы Горыныча вопил о том же. Спиноза Горыныч у нас известный библеист.
   – Да что это такое?
   Старик Волох мял в руках нашу книгу «Словник демиургических погрешностей». Потом он сунулся в нее, несколько раз перелистнул туда и сюда, едва ли что успев прочитать. Собственно, он и без книги знал ответ на наши почти одновременные вопросы. Конечно знал. Иначе не сделалось бы у него такого лица, на фоне которого отчаянная мина приговоренного к смерти показалась бы маской воплощенного оптимизма и любви к жизни. Знал, знал!..
   – Ну!
   – Это… – медленно, с усилием, заговорил он, – это означает, что подтвердились мои худшие подозрения. Это озна… означает, что в мир Оврага и Мифополосы ПРИЗВАН Темный Пилигрим. Тот, что когда-то был магом Гилкристом. Это может означать то, что… Что многие из наших нынешних союзников, которые выступили против Гаппонка, не осмелятся выступить против Отца тьмы. Ведь и веселые черти Тараса Бурды, и ведьмы Елпидофории Чертовой и тучной Комарильи, и Трилогий Горыныч, и великаны косноязычного Фельд…бубар… не припомню, как его… все они – изначально темные. — Старик бормотал все быстрее и быстрее. – Значит, Гаппонк все-таки призвал Гилкриста… точнее, того, кто сейчас вмещает в себя сущность Темного Пилигрима, которым когда-то был Гилкрист.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация