А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Зигмунд Фрейд" (страница 1)

   Пол Феррис

   Зигмунд Фрейд

   Посвящается Брину и Грифу Феррисам

   Введение

   Столетие тому назад немецкие поэты, журналисты и другие начитанные люди, не имевшие отношения к медицинской профессии, узнали о существовании одного психотерапевта. Это был человек среднего возраста, «старый, немного жалкий на вид еврей», по его собственному сардоническому определению. С выходом книги «Толкование сновидений» (1900) его популярность начала постепенно расти, и еще задолго до смерти (которая последовала в 1939 году в Лондоне) Фрейда знали или думали, что знают, практически все.
   Утверждения о том, что Фрейд наилучшим образом «определил, в чем основная причина проблем человека», звучат не более и не менее убедительно, чем идеи современных ревизионистов, объявляющих его шарлатаном, который искусно манипулировал имеющимися данными. Промежуточную позицию занимают те, кто согласен со многими мыслями Фрейда, часто выраженными как бы между прочим: так иногда находишь в романе или стихотворении строчку, которую написал бы сам, если бы мог выразить это словами.
   Я, сторонний наблюдатель, ближе к тем, кто не идеализирует Фрейда, но видит в нем интересную и правдоподобную фигуру. «Шарлатан» – это, на мой взгляд, сказано слишком сильно. Его скорее можно назвать «хитрым» и «жестоким» – не пытаясь представить его в невыгодном свете, а, напротив, для того, чтобы стало понятно, какие усилия он прилагал к объяснению человеческой природы. Он считал, что эта цель оправдывает любые средства. Несмотря на то что общая психологическая теория Фрейда в настоящее время многими считается неверной, этот человек был чрезвычайно выдающейся личностью.
   Психоанализ настолько категоричен, что многие его сторонники с трудом воспринимают любые возражения, и он подвергался нападкам с самого своего появления. Яростная оппозиция, вполне возможно, и помогла психоанализу оформиться, а Фрейду позволила играть роль мессии, преследуемого за свою веру. Европейские психиатры яростно нападали на «выскочек», которые, как те опасались, хотят переманить у них пациентов (в отличие от американских врачей, скорее склонявшихся к тому, чтобы стать такими «выскочками» самим). По мере распространения «фрейдизм» становился все более заметной мишенью. Еще до первой мировой войны иконоборец Карл Краус, владелец венского журнала «Факел», сочинял по поводу психоанализа едкие эпиграммы, иногда довольно грубые: «Если человечество со всеми своими отвратительными недостатками – это единый организм, то психоаналитик – его экскременты».
   Фрейд и представители его движения в целом в ответ на подобную враждебность провозгласили, что лишь «посвященные» способны понять систему психоанализа. Отклонения в поведении пациента они называли «сопротивлением» и причисляли к ошибкам, которые можно исправить лишь хорошей дозой все того же психоанализа. Этот прекрасный трюк используется по сей день.
   Если говорить о жизнеописании самого Фрейда, многие факторы, мягко говоря, не способствуют его созданию. До семидесятых годов ни одному человеку не хватило решимости заново исследовать подробности его жизни, описанные двадцать лет назад в официальном трехтомнике Эрнеста Джонса. Те же, кто имел возможность с научной точки зрения исследовать жизнь Фрейда с другой стороны, обычно на это не отваживались. Подобное нелепое «благоговение» привело к стремлению исключить «альтернативные» точки зрения, до сих пор присущему некоторым специалистам. Кое-что об этом вы найдете в главе 32.
   Но куда более опасным, чем ограничения, навязываемые архивом Зигмунда Фрейда, можно считать явное игнорирование исторических фактов. Сейчас запоздалое внимание стали уделять исследованию общей цельности методов Фрейда. Заново анализируют и его подход к известнейшим случаям и историям болезни – в том числе «теорию совращения», а также случаи Анны О. (которая не была его пациенткой) и Волчьего Человека. Тщательному исследованию подвергаются и менее известные случаи – австрийка Эмма Экштейн, американец Гарольд Фринк, – а также сексуальная сторона жизни ранних психоаналитиков, в том числе самого Фрейда. По словам профессора Эдварда Тиммса на лондонской конференции в 1993 году, «история психоанализа тщательно выхолощена», ее «пишут те, кто лично заинтересован в укреплении репутации Фрейда». В общем, интерес к Фрейду возрос, хотя главным образом не в профессиональной среде.
   Хотя я и не подвергался психоанализу, написать биографию Фрейда мне помог здоровый (или нездоровый) интерес к причудливым изгибам человеческой психики, в том числе собственной. В детстве я решил, что если написать латинскую букву "P", с которой начинается мое имя, под буквой "D", это обозначает смерть (англ. «death») и, значит, этого сочетания нужно избегать. Проблема решалась просто: небольшой пробел, и смерть побеждена. Такие алогичные страхи и тайные ритуалы – напоминание о таинственном «ином мире», который стал предметом исследования этого венского врача. Многие годы Фрейд видел во всем вокруг себя знаки смерти – даже в номере телефона или комнаты. Бывали периоды, когда он верил в телепатию. Даже став знаменитым, он не избавился от привычной неуверенности.
   Работа над книгой дала мне возможность понять, насколько необъятна эта тема. Фрейд именно таков, каким вы хотите его видеть.

   Бауруд и Лондон, 1993-1997

   Благодарности

   Я хотел бы выразить благодарность сотрудникам архивов Британского психоаналитического общества, в частности Джилл Дункан; Томасу Робертсу, служащему архива «Зигмунд Фрейд копирайтс» в Уавенхоу в Эссексе; Эрике Дэйвис и Майклу Молнару из Музея Фрейда; Ингрид Шольц-Штрассер и Дорис Фрицше из дома Зигмунда Фрейда на Берггассе, 19, в Вене; Дэвиду У. С. Стюарту и Роберту Гринвуду из библиотеки Королевского медицинского общества в Лондоне. Энтони Стэдлен и Энтони Сторр, аналитики и авторы книг на самые разные темы, давали мне продолжительные консультации, как и Хью Фримен, Эрик Рейнер и Эдвард Тиммс. Ганс У. Лэндж, педантичный генеалог Фрейдов, предоставил мне их генеалогическое древо и семейные истории. Идею книги подал Кристофер Синклер-Стивенсон, чем я ему чрезвычайно обязан.
   Я также хотел бы поблагодарить следующих людей: Стивена Барлей, Фреда У. Баумана-мл. (библиотека конгресса), Джона Белофф, Вольфганга Бернера, Джулию Кейв, Кристофера Кордесса, Райана Дэйвиса, Розину Дэйвис, Т. Дж. Дэйвиса, Уолфорда Дэйвиса, Эсмонда Деваса, Элис Айслер, Георга Айслера, Аллена Эстерсона, Элис Фельдман, Джона Ффорде, Армонда Филдса, Софи Форрестер, Джоан Фримен, Софи Фрейд, Джона И. Гидо, Марлен Хобсбоум, Хэна Израэльса, Мервина Джонса, Андреаса Кафку (Австрийская телевизионная корпорация), Хайнца Качнига, Кроуфорда Кинена (Медицинский институт Джона Хопкинса), Перла Кинга, Сью Кинг (библиотека Полицейского колледжа, Брамсхилл, Хэмпшир), Харальда Леопольда-Левенталя, Карен Левеллин, Джона Мак-Гэрри, Джеффри Мэссона, Питера Натана, Тома Филби, Дайлис Рейнер, Дж. Рассела Риса, Пола Риса, Глорию Роберте (Федерация планируемой рождаемости Америки), Чарльза Райкрофта, Вильгельма Шлага, Тома Скотта, Рикардо Штайнера, Питера Суэйлза, Эдит Вольцль, Джона Риддингтона Янга.
   Миссис Хелен Фринк Крафт позволила мне воспользоваться бумагами Горация У. Фринка и Дорис Бест Фринк, а также корреспонденцией Горация У. Фринка в собрании бумаг Адольфа Мейера; находящемся в медицинских архивах Чесни Медицинского института Джона Хопкинса в Балтиморе (штат Мэриленд), попечителям которых, я тоже выражаю благодарность.
   Еще не были упомянуты некоторые библиотеки и архивы, сотрудникам которых я также выражаю свою признательность: архивы Британской медицинской ассоциации. Институт Лео Бека, Институт истории медицины «Wellcome», библиотека Винера в Лондоне; библиотека университета Джона Райлендса в Манчестере; а также публичные библиотеки городов Саутпорт и Кросби.
   Я благодарен следующим лицам за разрешение воспользоваться материалом, защищенным авторскими правами: «Faber Faber Ltd» за разрешение процитировать девять строк из стихотворения Одена «В память о Зигмунде Фрейде» из «Собрания коротких стихотворений», «Estate of W. H. Auden», 1966; издательству «Harvard University Press» за разрешение использовать цитаты из «Полного собрания писем Зигмунда Фрейда Вильгельму Флису за 1887-1904 гг.», переведенного и отредактированного Джеффри Муссаефф Мэссоном, «Belknap Press», «Harvard University Press», 1985; из «Переписки Зигмунда Фрейда и Шандора Ференци», тома 1, под ред. Эвы Брабант, Эрнста Фальзедера и Патриции Джампери-Дейч, перевод Питера Т. Хоффера, и тома 2, под ред. Эрнста Фальзедера и Эвы Брабант, перевод Питера Т. Хоффера, «Belknap Press», «Harvard University Press», 1993; из «Полной переписки Зигмунда Фрейда и Эрнеста Джонса за 1908-1939 гг.», под ред. Р. Эндрю Паскаускаса, «Belknap Press», «Harvard University Press», 1993 и 1996; и из «Писем Зигмунда Фрейда Эдуарду Зильберштейну за 1871-1881 гг.», под ред. Уолтера Белича, перевод Арнольда Дж. Померанса, «Belknap Press», «Harvard University Press», 1990; «Estate of Karl Jung», издательства «Hogart Press» и «Routledge Kegan Paul» за разрешение использовать цитаты из сборника «Письма Фрейда и Юнга: переписка между Зигмундом Фрейдом и К. Г. Юнгом» под ред. Уильяма Макгира, перевод Ральфа Манхайма и Р. Ф. С. Халла, «Hogart Press» и «Routledge Kegan Paul», 1974; «Mark Paterson Associates» за цитаты из «Стандартного издания всех работ по психологии Зигмунда Фрейда» («Hogart Press», Лондон, и «W. W. Norton Co.», Нью-Йорк, 1953-1974); из неопубликованных материалов Зигмунда Фрейда, А. У. Фрейда и др., по договоренности с «Mark Paterson Associates».
   Для определения владельцев авторских прав на материал были приложены все усилия. Я глубоко сожалею, если произошли какие-либо неумышленные опущения. В этом случае будут внесены исправления в следующих изданиях.

   Глава 1. Сказки Венского леса

   Девятое издание путеводителя по Австрии Бедекера 1900 года, написанное в эпоху, когда люди были гораздо увереннее в себе, рассказывает об этих местах авторитетно и даже категорично. Одна из страниц содержит описание краткой экскурсии из столицы к вершине находящейся неподалеку горы под названием Каленберг. Автор одним махом разделывается с описанием троп, таверн, виноградников и пейзажей. С высоты четырехсот восьмидесяти метров в ясную погоду на востоке видны вершины Карпат, а на юго-западе – Альпы.
   И наконец, в центре обширного вида (900 кв. м) вы видите столицу, Вену, с новым Дунайским каналом и пятью мостами.
   Подняться наверх можно по-разному: например, подъехать паровозом до Нуссдорфа в Девятнадцатом округе и отправиться вдоль аллеи «по тенистой тропе под названием Бетховенганг (аллея Бетховена) с бронзовым бюстом великого композитора, который часто проводил тут время». Тенистая тропа и бюст остались там по сей день – потемневший от непогоды памятник возвышается над кустами с багряными ягодами, падающими на постамент. Мимо проносятся мальчишки на велосипедах. Слышен запах жареного мяса – где-то на лужайке перед домом делают барбекю.
   Должно быть, десятки тысяч людей прошли этим путем, чтобы отдать дать уважения композитору. В то время люди считали, что и статуи, и портретные фотографии могут о многом рассказать. Среди них не раз бывал молодой Зигмунд Фрейд, который любил прогулки по пригороду Вены, потому что не мог позволить себе никаких других. До нас дошел его рассказ об одной из таких прогулок в 1882 году, когда он водил по знакомым местам свою немецкую возлюбленную, Марту (она была родом из Гамбурга). Их сопровождала сестра Марты, Минна. В этот летний день они отправились вверх по аллее Бетховена, где, без сомнения, любовались бюстом, установленным два десятилетия тому назад, и говорили о жизни композитора в Вене. Но Зигмунд, двадцатишестилетний врач без гроша в кармане, думал о другом. Его влюбленный взгляд не мог не направляться в сторону Марты, когда та отворачивалась и подтягивала чулки. Похоже, она делала это слишком часто. Фрейд даже год спустя упоминал о чулках в письме к Марте, извиняясь за свою дерзость, причем воспоминания ему были явно приятны. Даже в то пуританское время подобное действие едва ли заслуживало внимания, но половое развитие Фрейда никак нельзя было назвать ранним.
   Вокруг Каленберга и холмов в его окрестностях раскинулся буковый Венский лес. Когда-то он служил для охоты императора, а теперь является пристанищем любителей пикников, хотя многие считают подобные леса «ненастоящими» – слишком уж близко к городу они расположены. Доктор Фрейд с детьми собирал там грибы. На той девушке из Гамбурга он все-таки женился. Сначала они жили в квартире на бульваре, и он удачно начал карьеру частного врача – впрочем, судя по снам, подобная карьера едва ли казалась ему удачной. Когда тайны воображения Фрейда (по крайней, мере, частично) стали достоянием читателей, оказалось, что в его снах содержатся воспоминания о бедном отце семейства Фрейдов, жившего то в одной, то в другой квартире в еврейском квартале. Присутствует там и собственное желание Фрейда преуспеть в жизни.
   Долгие летние каникулы, которым венцы придают большое значение, Зигмунд и Марта вскоре смогли проводить всей семьей в Земмеринге, горном районе в восьмидесяти километрах к юго-западу от столицы. Обычно они останавливались в Рейхенау, деревушке на высоте пятисот метров над уровнем моря, где когда-то добывали железо. Фрейд поднимался на пустынные горные плато в твидовом костюме, воротничке и галстуке – так ходили все мужчины даже во время отдыха. Одним из его излюбленных мест была «Снежная гора», Шнееберг, самая высокая вершина в Нижней Австрии (более двух тысяч метров). Эта удивительная пустыня, взмывшая в небо, – та часть Альп, которая видна в ясную погоду с венской горы Каленберг.
   Гористая местность нравилась Фрейду. Австрийцы, как и швейцарцы, относятся к горам приблизительно так же, как британцы к побережью. В Вене говорят с оптимизмом: «В горах нет греха». Во время очередного летнего отдыха в Земмеринге, в 1893 году, с Фрейдом произошло одно событие на горе Ракс, что рядом со Шнеебергом. Это событие было в истинном духе психологии Фрейда: яркое, немного странное, без свидетелей. К нему подошла дочь хозяина таверны, мрачный подросток, и попросила совета по поводу приступов тревоги. Фрейд быстро разобрался, в чем ее проблема. У нее был «дядя» (на самом деле отец), который занимался сексуальными домогательствами по отношению к ней и ее кузине. Симптомы девушки, решил Фрейд, невротичны. Они воспроизводят ту тревогу, которую она чувствовала, если получала удары от отца-дяди. Фрейд использовал эту историю в одной из своих книг, и «Катарина -» стала известной фигурой в психологической литературе.
   Возможно, Фрейд немного изменил события, чтобы повествование походило на литературный рассказ (а оно воспринимается именно так), но Катарина действительно существовала. Ее звали Аурелия Кроних, и есть даже ее фотография вместе со злым отцом Юлиусом, человеком с небольшими усами, вызывающими ассоциацию с Гитлером. Личность девушки и фотографии были обнаружены век спустя Питером Суэйлзом «Питер Дж. Суэйлз, родился в 1948 году в Хейверфордвесте (Уэльс), закончил местную среднюю классическую школу, а позже, после „духовного кризиса“, оказался в Нью-Йорке и превратился в лабораторию по изучению Фрейда, состоящую из одного человека.», самостоятельным исследователем-фрейдистом, который прослеживает развитие мысли Фрейда от одной истории к другой, проверяя их правдивость с такой же беспощадной изобретательностью, с которой работал сам Фрейд.
   Фрейдисты уделяют огромное внимание этим ранним годам, времени становления идей психоанализа. Сложно отделить человека, который встретился на горной вершине с Катариной и наблюдал на аллее Бетховена, как Марта Бернейс поправляет одежду, от многократно описанного устоявшегося образа. Немного помогают биографу места, где он бывал: природа, комната с сохранившейся обстановкой – хотя зачастую эта помощь лишь мнимая.
   Фрейд хотел изменить мир, дав ему универсальную теорию человеческого поведения, и нельзя рассматривать этого ученого вне его веры в то, что это возможно и что именно он в состоянии это сделать. Любой человек подобными амбициозными заявлениями вызывает скептическую реакцию. А попытка Фрейда была поистине грандиозна. Возможно, в конце концов оказалось, что вся человеческая природа ему не по плечу, но его комментарии по поводу нашей жизни полны остроумных догадок и ответов на многие вопросы. Некоторые вопросы в его книгах превращаются в новые загадки, и все же они помогают нам больше узнать о себе. Если он и пользовался любыми средствами – обманом, хитростью – для достижения своих целей, то не больше, чем остальные изобретатели. Лишь неординарный человек мог со всем этим справиться – некий Эдип (которым он себя представлял), знающий ответ на загадку Сфинкса. Фрейд не тот, каким кажется.
   Среди лугов и виноградников ниже по склону горы Каленберг и на окрестных холмах находились первоклассные имения. Одно из них – «Шлосс Бельвю», дом, расположенный на высоте почти пятисот метров над уровнем моря. Он связан с именем Фрейда. В путеводителе Бедекера об этом здании ничего не сказано. Там можно прочитать лишь о Гринцинге, деревне в полутора километрах от этого места (ресторан «Бергер», тенистый сад и хорошее вино), а также найти упоминание о «многочисленных виллах». Теперь в этом месте заканчивается трамвайная линия Вены, а в тенистых садах туристы поглощают «хойригер», молодое вино местного производства. Аллея Бетховена находится всего в восьмистах метрах к востоку.
   Сразу под Гринцингом находится публичный парк. Именно в этих местах располагалась турецкая армия, которая многие месяцы держала осаду Вены в 1683 году. В одно осеннее утро имперская армия с польскими союзниками вышла из-за Каленберга и разбила турок. Несмотря на это, два последующих столетия Вена по-прежнему опасалась вторжения с востока и не убирала крепостных стен, строясь преимущественно под их защитой. Когда Фрейд был ребенком, военные как раз уступили городу участки земли за стенами и Вена была охвачена манией строительства. Но к концу его жизни, в 1937 году, когда нацисты были практически у ворот Вены, Фрейд проводил параллель с 1683 годом, с грустью констатируя, что на этот раз из-за Каленберга никакие союзники не появятся.
   В 1896 году Фрейду не хватало средств для семейного отдыха, поэтому он решил отказаться от Альп и провести лето в районе Каленберга. «Бельвю», принадлежавший семье Шлагов, не был ни гостиницей, ни рестораном, и владельцы считали его пансионом, «домом для гостей». Конечно, гости платили, но это тщательно маскировалось. Здание было необычным, приземистым, почти в итальянском стиле с фасада, а верхний этаж с обеих сторон венчали тонкие башни. Оно было построено в начале века для развлечений – приемов, балов, азартных игр, – и поэтому комнаты были необычайно просторными. В задней части было два крыла, прятавшихся за плохо гармонировавшим со всем зданием фасадом. Бросались в глаза три больших окна наверху с видом на Вену. В этих комнатах жили наиболее почетные гости. Фрейды имели хорошую репутацию, но в то время их имя значило немного, и в семействе Шлагов сохранились лишь крайне незначительные воспоминания об этих постояльцах. Над окнами красовалась надпись крупными и не слишком изящными буквами: «Belle Vue» («Бельвю»).
   Фрейды отправились туда рано, в конце мая. Без сомнения, они наняли повозку для служанки и багажа и закрытый экипаж для себя и пятерых детей. Марта носила с марта шестого ребенка, чему они были не особо рады. «В понедельник мы переезжаем на Небеса», писал Фрейд другу. Химмельштрассе, или «Небесная улица», – это дорога, ведущая из Гринцинга в имение «Химмель» («Небеса»), расположенное выше на холме. «Бельвю» находилось как раз на этой дороге. Впрочем, Фрейд был в то время далек от «небесной жизни». Пока не началось лето, он постоянно ездил оттуда в городскую квартиру (в то время на Берггассе, или «Горной улице»). Там его ждали пациенты, а значит, и деньги.
   Фрейд чувствовал себя этой весной не слишком уверенно. У него уменьшилось желание работать обычным врачом, но деньги были тем не менее нужны. А у него уже появлялись идеи, над которыми вскоре начнут смеяться жестокие венские коллеги. За несколько дней до отъезда семейства в «Бельвю» он признался другу, берлинскому врачу Вильгельму Флису, что «такой человек, как я», не может жить без всепоглощающей страсти. Он утверждал, что нашел эту страсть в психологии. Изучение «мыслительных функций», сказал он, нормальных и аномальных, превратилось для него в вечного тирана.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация