А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Игры богов" (страница 24)

   Глава 9

   Корабль пах смолой и деревом. Это потом, через несколько месяцев, когда гнилая вода скопится под скамьями гребцов, а запах протухшего мяса и рыбы въестся в палубу, корабль станет пахнуть как настоящий корабль. А пока он пах как новая мебель. Или новый дом.
   Рыбаки внимательно осмотрели галеру и остались при своем мнении: на таком корыте рыбы не наловишь. Правда, рыбу ловить с него им никто и не предлагал. Им приказали довести лайбу до Проклятого города и влиться в славные ряды союзного войска.
   – Не, – проорал Горластый, – чего я туда поперся – понятно. Царский долг, его мать, нужно отработать. Эта чертова медяшка в десятикратном размере как раз тянет на полгода службы. Но ты, Щука? Какого хрена ты поперся в добровольцы?
   Щука молча забросил кожаный мешок со своим скарбом под лавку, достал откуда-то из-под плаща кусок акульей кожи и принялся полировать рукоять весла, которое предстояло ворочать до самого Проклятого города.
   «Горластому хорошо, – подумал Щука, – он свою бабу зашугал так, что она слово боится ему поперек сказать». А попробовал бы он сладить со Щукиной стервой. В последние дни она прямо взбеленилась. Крики и ругань. И пилит, и пилит… И то ей не так, и это. То похлебку пересолит, то чеснока всыплет горсть – не продохнуть. Хоть вешайся! Хорошо еще, что Младший подвернулся вовремя. Неохота ему в армию, зато может заплатить Щуке, чтобы тот отвоевал за него положенный срок. За двойной оклад. Один оклад – Щуке под Проклятым, второй – жене в Семивратье, для пропитания. Выходило даже выгоднее, чем рыбу ловить. Опять же, осень и зима – не самое рыбное время. И Зануда говорил, что осада – это тебе не поход, мать его так. Ни пыли, ни мозолей на ногах. Сиди в лагере да поглядывай, чтобы горожане не разбежались. Зануда посидел в осадах, знает. С чего ему врать?
   – Глянь! – проорал Горластый, указывая пальцем на берег. – Царица.
   Ветер с берега рвал пурпурный плащ царицы, которая стояла на причале в окружении телохранителей. Царица что-то говорила Жеребцу, но что именно, рыбаки не слышали.
   «Все бабы одинаковы, – подумал Щука, – и эта вот своего второго на войну выпроводила». Щука привстал, разглядывая толпу провожающих. Его жены не было. Ну и хрен с ней.
   Кормчим на их корабль был назначен Крюк. И рыбаки сочли это хорошим предзнаменованием. Старик море знал. А море знало старика. Даже на вкус, пошутил кто-то. С тех пор как акула отъела ему руку, он ни разу даже в шторм не попал.
   Крюк топтался возле рулевого весла, что-то бормоча и поглядывая на Жеребца. Помощники кормчего проверяли – в который раз – крепление рулевого весла.
   – Чего тянем? – недовольно пробормотал Крюк. – Море может обидеться.
   Пять десятков матросов уже были на местах. Двое новеньких, из купленных у кочевников, держали якорный канат, готовые по приказу его вытащить. Обычно этим делом занимаются четверо, но эта пара успела продемонстрировать свою силу.
   Накануне Горластый с приятелями попытался прописать новичков по всем морским правилам, но что-то у них не заладилось. Крюк при этом не присутствовал, а участники обряда помалкивали, потирая синяки и ушибы.
   Новенькие назвались братьями, держались все время вместе. Никто даже не знал, как их зовут, так и кликали – Братья.
   «Да что же она никак не наговорится со своим дружком, – с досадой подумал Крюк. – Ветер-то какой, ровный, попутный… Морского ежа им в задницу!»
   Что-то звонко тренькнуло среди лавок гребцов.
   Этого еще не хватало, чуть не задохнулся от злости Крюк. Мало того что поволокли с собой Слепого для развлечения, так еще собрались песенку послушать до отплытия…
   Крюк пнул барабанщика, тот оглянулся, сообразил и бросился к гребцам, размахивая на всякий случай палкой:
   – Музыку, я сказал, убери. На дно, уроды, захотели? Убери музыку.
   – Да я что, – забормотал Слепой, поправляя повязку на глазах, – я случайно уронил. Темно ведь.
   Рыбаки заржали. Темно. Умеет Слепой сказануть вовремя. Молодец. Я, говорит, Слепой, но чтобы веслом махать, глаз не нужно. А плата гребца мне не помешает. Когда еще попаду на войну в хорошей компании? А вчера завернул вечером новую поэму под лиру. «Злость, по приколу, воспой, что царя от вина закрутила…» И дальше, с именами и прозвищами предводителей союзного войска. Животики надорвали.
   Все нормально, Крюк, кричали рыбаки, все путем. Ты только рукой махни – вмиг отчалим.
   – Не забудь, – тихо сказала царица.
   Ветер подхватил ее слова и утопил недалеко от берега. Прямо возле борта одного из кораблей Заскочья.
   – Я помню, – сказал Жеребец. – Не в первый день. Если он что-то подозревает – может не получиться. Я помню.
   – И передай ему письмо, – сказала царица, протягивая запечатанную табличку. – Смотри не повреди печать. Царь знает, что я с этими кораблями отправляю отчет о жизни Семивратья.
   – Хорошо, – сказал Жеребец.
   Письмо он будет хранить как зеницу ока. Поврежденная печать или потерянное письмо – прямой путь в царство мертвых. И никакие оправдания не помогут.
   – Отплываем, – сказал Жеребец.
   Ему казалось, что нужно сказать что-то веское, красивое и значимое, но в голову ничего не лезло.
   – Жди меня, – сказал Жеребец. – И я…
   Царица отвернулась и пошла на берег. Не оглядываясь, прошла по дороге до самых Нижних ворот.
   Жеребец по сходням поднялся на борт своего корабля.
   Кормчий вопросительно посмотрел на него.
   – Че пялишься? – спросил Жеребец. Сходни с грохотом убрали. Отвязали канаты.
   – Поехали, – махнул рукой Жеребец. Вытащили оба якоря – кормовой и носовой. Зашуршал парус, хлопнул, наполняясь ветром.
   Жеребец взглянул на город. Вверх-вниз. Люди, дома, стены. Рабочие, возводящие склады и восстанавливающие порт. Вверх-вниз.
   Рот наполнился вязкой слюной.
   Корабль Жеребца отвалил первым. За ним – корыта Заскочья, выкрашенные в ярко-зеленый цвет.
   Правду говорят: в Заскочье все с заскоками. Это ж нужно было так корабли изуродовать. В зеленый! Нашли лужайку. Понятно самому тупому грузчику – корабли должны быть красными до половины, а дальше, под воду, черными. Их так и называют – чернобокими.
   Крюк выждал, пока все корабли отчалят. Не хватало еще путаться веслами у выхода из гавани. Никуда они не денутся.
   Гребцы ждали на веслах. Пятеро сидели на рее, готовясь распустить парус.
   – Якорь! – скомандовал Крюк.
   Братья выдернули якорь из воды и положили на палубу. Перешли на нос и вытащили второй якорь. И даже не запыхались.
   – По-шел! – выкрикнул Крюк. Барабанщик ударил палкой по натянутой коже. Бум. Бум. Бум.
   Не слишком часто. Торопиться, пока гребцы не приноровились друг к другу, не стоит. Вон два весла сцепились по правому борту.
   – Жрать не дам! – крикнул Крюк.
   Кормчий только держался рукой за кормовое весло. Только придавал ему направление. Двигали его и удерживали корабль на курсе двое помощников.
   – Парус, – крикнул Крюк. – Осторожно там! Хлопнул парус.
   Бум. Бум. Бум.
   Крюк развязал мешок, лежавший возле борта. Достал белого петуха. Вообще-то нужно было рассекать жертвенное животное ножом, но кормчий справился своим отточенным крюком.
   Кровь брызнула на палубу, окропила двух сидящих возле кормы гребцов. Но те с ритма не сбились.
   Бум. Бум. Бум.
   – Нарекаю корабль… «Голубем», – провозгласил Крюк. – И прошу у богов защиты.
   Кормчий окропил рулевое весло, прошел между гребцами к мачте и полил кровью ее основание.
   Команда молчала. Только кормчий в море может разговаривать с богами. Он первый в море после богов. И только он может нарекать корабль. И имя, выбранное им…
   «Голубь». Ничего так имя. Голубь всегда возвращается домой. Правильно, им как раз нужно вернуться.
   Братья стояли на носу корабля.
   – Давно не плавал на корабле, – сказал Бродяга.
   – Две тысячи лет, – сказал Бес.
   – Больше. – Бродяга раскинул руки, ловя ветер, как крыльями. – Похоже на полет.
   Бес посмотрел на чаек, висящих над кораблем.
   – Отчего люди не летают? – сказал Бес.
   – Что?
   – Я говорю, отчего люди не летают, как птицы? Мне иногда кажется, что вот так взмахну руками…
   – Ты для этого хочешь стать богом? – спросил Бродяга. – Чтобы научиться летать?
   – А боги умеют летать? – спросил удивленно Бес.
   Ветер пригнал корабли к бухте первой стоянки быстро. Кормчие, собравшись на корабле Жеребца, даже прикидывали, а не пойти ли дальше, к следующей стоянке. В принципе, получалось, что при таком ветре они могут поспеть до захода солнца.
   – Вы куда-то торопитесь? – спросили кормчие из Заскочья. И все как-то разом поняли, что, действительно, торопиться некуда. А там еще по дороге камешки неприятные. А если вдруг туман?
   Ночевать решили на якоре. На корме и на носу каждого из двадцати кораблей зажгли факелы, приставив к ним дежурных.
   «Голубь» как последний в колонне оказался у самого выхода из бухты.
   – Могли бы и на берег выпустить, – сказал парень, прозванный Щенком за глупость и молодость. – Ноги размять…
   – Что ты там не видел? – осведомился Горластый. – Камни, сосны, можжевельник. Даже воды пресной нет.
   Горластый расположился между лавками на овчине и отдыхал впрок. Сегодня веслом особо не махали, но вот завтра ветер может стихнуть. Те, кто не первый год в море, это понимают отлично. Вон Щука все полирует свое весло.
   – А кто-то сейчас твою бабу трет, – сказал голос из полумрака.
   Огни факелов бились на ветру, но палубу толком не освещали. Шарканье акульей кожи по дереву прекратилось. Все замерли, ожидая начала свары.
   – Ну, я-то, понятно, обязан, – сказал Щука, – а он с чего?
   Грянул хохот.
   Бродяга прислушался и поморщился. Шутка была старой уже тогда, когда он ее впервые услышал. Кажется, лет за пятьсот до Бездны. «Странно, – подумал Бродяга, – сейчас вспомнил о Бездне и не испытал ничего. Ничего». Корабль качается на волнах. Скрипит. Рыбаки смеются над застарелыми шутками. «Такое чувство, – подумал Бродяга, – что все осталось позади, на берегу».
   Даже мысль о странном поведении Мастера. Свое слово он сдержал, доставил их к кочевникам, благе и сам собирался в Семивратье, чтобы применить пару своих новых машин на строительстве и ремонте, Просьбы об этом к его семивратской ипостаси поступали неоднократно.
   В сам город Бес предложил попасть через кочевников племени Орлов.
   – Их боевой вождь – мой приятель, – сказал Бес. – Степной Орел.
   Степного Орла они даже повидали. Тело со сломанным позвоночником было специально выставлено на кургане за поселком. Вождь был одет в лучшие одежды, возле стоял его боевой конь. И рядом плакали наложницы Степного Орла.
   – Мы его любили, – сказал, давясь слезами, Старейший племени. – Но так повелел бог Войны. Степной Орел промедлил, когда бог Войны хотел крови горожан.
   Шаман с виноватым видом сидел у костра и тихонько скулил какую-то печальную песню. Через него бог передал свою волю.
   – Степной Орел хотел помочь племени, – сказал Старейший. – И поступил правильно. Но обидел бога. Бог велел убить Степного Орла. Мы не пролили ни капли крови своего соплеменника. Как велит нам закон. Бог повелел убить, но он не может запретить нам похоронить Степного Орла по обычаям предков, как великого воина.
   Шаман заплакал.
   – Ничего личного, – сквозь слезы пробормотал шаман, – так захотел бог.
   Похороны были назначены на завтра. Посланцы к другим племенам и родам уже отправились. Пригласили на тризну и Беса с Бродягой.
   Бес извинился и сказал, что по воле бога они должны немедленно отправляться в город за стеной. И попросил, чтобы Орлы их вроде как пленили и продали горожанам в рабство.
   Вождь возмутился. Вождь вообще хотел обидеться. Пленить и продать гостей? Тех, кому были обещаны защита и покой? Тех, кто был друзьями Степного Орла? Шаман даже плакать перестал от такого нарушения обычая и закона.
   Пришлось искать выход. И выход был найден.
   Гости поблагодарили хозяев за гостеприимство, сели на подаренных коней и отправились в сопровождении десятка воинов к границе земли Орлов. Затемно они успели пересечь границу, попрощаться – и затемно же вернуться на землю Орлов.
   – Кто посмел въехать на нашу землю? – грозно вскричал старший почетного караула.
   Десять воинов поехали навстречу неизвестным, старательно не узнавая их в темноте.
   – Никто не смеет меня останавливать, – сказал Бес.
   На него, с двух шагов, аккуратно набросили волосяную веревку. Еще одну петлю набросили на Бродягу. Веревка была колючая и пахла мочой и потом.
   – Вы наша добыча! – вскричал десятник так, чтобы услышали боги и духи предков. – И мы вас теперь продадим…
   – В Семивратье, – подсказал Бес.
   – Да, – подтвердил десятник. – Туда.
   И к утру два раба уже были проданы в город. А к вечеру были выкуплены царицей и зачислены в пополнение войска. Все получилось как нельзя лучше, но Бес все никак не мог понять – зачем.
   Он пытался выяснить это у Бродяги все дни до отплытия. В первую ночевку он продолжил попытки.
   – Хочешь вычислить Разрушителя? – шепотом спросил Бес.
   – Да, – коротко ответил Бродяга.
   – Как? Все же знают – там нет сейчас никакого бога. И Мастер твой подтвердил. Будешь ждать возле Проклятого города? Ты учуешь, если появится бог, но ведь ты его все равно не узнаешь с такого расстояния. А дожидаться в самом городе… Они же там всех пленных сразу приносят в жертву. Ты все обдумал?
   – Не прижимайся ко мне, – сказал Бродяга, – что люди подумают…
   Бес выругался.
   Из полумрака кто-то немедленно пообещал ему загнать в рот чопик, если он не перестанет ругаться на корабле. И если кормчий его за борт не выбросит, то уж они, опытные моряки, точно отправят его к Морскому богу. Мать твою так.
   Крюк прикрикнул с кормы, что сейчас все особо умные, мать их через весло, пойдут плавать со связанными руками. И, вашу бабушку, если сейчас не прекратится ругань, так ее перетак, то он, блин, за себя не отвечает, якорь ему в ухо.
   Первым засмеялся именно Бес. Потом засмеялись все остальные.
   – Какого хрена ты прицепился к мужику, Блоха? – спросили у поднявшего крик.
   – У нас в деревне, – пояснил Блоха, – ругаться в море не разрешают.
   – Это в какой деревне? – поинтересовался Щука.
   – В Селюках, – пояснил Блоха.
   – А у них в Селюках носят головы в руках, – дежурно пошутил Щенок.
   И все снова засмеялись. Кто-то вспомнил еще пару прибауток, менее приличного характера. Из них получалось, что в Селюках носят в руках самые разнообразные вещи и предметы. И части тела. Понятное дело – Селюки. Моряки из Селюков! Тоже мне, знатоки морского закона.
   Ругаться в море, да еще по матери, это, типа, от земли отказываться, за своего в море сойти. Типа, я свой, вроде кита или тюленя. И не хрен меня бояться. И ловись, рыбка, большая и маленькая.
   – А еще говорят, что демона, скажем, или еще какого урода можно хорошим заворотом смутить, а то и отогнать, – вспомнил Щенок.
   – Это если лесного или в пещере, – со знанием дела сказал кто-то из рыбаков.
   – Спать, – приказал Крюк.
   С берега вдруг послышался громкий свист. Потом еще один. И мелькнул вдруг огонек на горе.
   – Твою мать, – сказал с чувством Крюк. Рыбаки, те, что поопытнее, согласились, что да, что твою мать, что этого только не хватало. Это ж пираты, сучье племя, здесь обитают. Или засаду устроили. Если б корабль один был, да еще торговый, без воинов, то к утру уже всю команду и пассажиров перетопили бы, а корабль увели.
   – Это свободно, – горячился Горластый. – Это они всегда так, знак подают. Если на корабль затесался ихний человек, то он теперь мог бы или канаты подрезать, или там еще дно пробуравить. А то – часового прирезать да факелом знак подать.
   На соседних с «Голубем» кораблях началось какое-то движение.
   – Посты удваивают, что ли? – Щука попытался рассмотреть, но не получилось.
   Темно.
   – А они с берега нападают или с моря? – шепотом спросил Щенок.
   – Откуда решат. – Горластый вытащил из ножен длинный широкий нож для разделки рыбы и воткнул его в лавку возле себя. – Ежели они с лодками, то с берега. Если с галеры, то с моря. А могут и оттуда, и оттуда. Как Одноглазый решит.
   – Одноглазого так и не поймали, – сказал кто-то из ополченцев.
   Ветер с берега усилился. В снастях свистело, огонь факелов рвало так, что казалось, еще немного – и огонь улетит прочь, как лепесток диковинного цветка.
   Часовой на корме «Голубя» попытался заслонить факел от ветра куском парусины.
   – Руки поотрываю! – крикнул Крюк. – Пожар решил устроить!
   – Так ведь, – часовой еще раз поднял парусину, – погасит факел.
   – Или корабль запалит, – сказал Щука. – Все радость и развлечение.
   На кораблях начали гаснуть факелы.
   – Туши, блин, – приказал Крюк. – В горшках огонь держать возле факелов. А вы, рыбьи дети, смотрите в оба.
   Бродяга лежал неподвижно, словно спал.
   – Спишь? – спросил Бес.
   – Нет. Не могу.
   – А что так? Боги, я слышал, спят. Или нет?
   – Спят, – сказал Бродяга. – И я раньше спал, до Бездны. А сейчас…
   Темнота. Боль. Ужас. Бездна.
   – Я боюсь уснуть, – сказал Бродяга.
   – Что? – не поверил своим ушам Бес.
   – Боюсь. Уснуть, – повторил Бродяга. – Мне иногда кажется, что всего этого нет. Нету. И все, что происходит сейчас с нами, мне только мерещится. И поэтому все это кажется таким бессмысленным и нелогичным. Такое невозможно. Не могло все так перемешаться – боги, люди, демоны, ты, я… Это снова Бездна. Еще одна пытка.
   – Бездна… Пытка… Ну да, – кивнул Вес. – И я тебе тоже только снюсь. Ничего, если я в твоем сне немного посплю?
   – Не знаю, – ответил Бродяга. – Даже не знаю…
   – Чего не знаешь?
   – Если все это мне только кажется, то можно ничего не делать. Ведь все это только плод моего воображения и игра Бездны. Или же…
   – Не ты первый, не ты последний, – успокоил Бес. – Я в горах, южнее Четырех Царств, в одной деревне на мужика натолкнулся. Так он, бедняга, считал, что ничего вокруг него вообще нет, что все это ему снится. Снится и снится. Он и по жизни все больше спал в тенечке. Проснется, пожрет, под настроение селянку приласкает – и снова спит. А селяне его обслуживали и говорили, что он ежели совсем проснется, то все они исчезнут, потому как снятся ему. Я, значит, посмотрел на все это, а потом тихонько так в хижину вошел, спящего того за ухо взял и по всей деревне проволок. Он орал, бился и просил отпустить, селяне орали и просили отпустить и не будить. Орали, пока до всех не дошло, что уже не спит мужик, а все вокруг существуют. Мужик первым пришел в себя и стал рассказывать, что на самом деле он как раз спит и видит сон, в котором проснулся, обиженный, и что если его сейчас вот прямо не вернут для отдыха в родимую хату, то он ка-ак проснется на самом деле… И я ушел.
   – А селяне? – спросил Бродяга.
   – Не знаю. Я спешил с Книгой из Четырех Царств, нужно было попасть в Южный Храм Всех Богов… Вроде в деревне перед моим уходом кто-то заговорил о сне, в котором спящего бьют бамбуковыми палками по пяткам… И самое интересное начнется, когда спящий проснется. Так что ты не боись, спи себе спокойно. – Бес зевнул.
   – Да? – спросил Бродяга. – Ты не помнишь, сколько раз за ночь меняются часовые?
   – Три, – сказал Бес. – Луна проходит четыре созвездия за каждую смену. Вон, сам посмотри. Правда, на небе есть тучи, но ты все равно поймешь. Этой вахте еще два созвездия осталось. Спи, любопытный.
   Бродяга еле слышно вздохнул.
   – Ну что еще? – спросил Бес. – Вон все уже спят. И зайчик спит, и белочка. И Горластый спит. И ты спи.
   – Тебе очень нравится сражаться? – спросил Бродяга.
   – Особенно если противник с отравленным оружием.
   – Не нравится? – уточнил Бродяга.
   – Нет.
   – А придется. Кажется, мне снится, что это нас сегодня будут, это… Как это называется? Брать на абордаж. Снова придется убивать.
   Бес хотел сесть, но Бродяга удержал его на месте.
   – С ума сошел? – спросил Бес.
   – Нет. Просто думаю, что для нас лучше. Вмешаться? Смысл? Захватят корабль, мы прыгнем за борт и поднимемся на следующий. Разве что всех перережут. Всех остальных.
   – С чего ты взял, что?..
   – А бога нельзя обмануть, ты же знаешь. И охранник возле факела не огонь защищал, а сигнал на берег подавал. Сменят его через два созвездия, ты сам сказал. Значит, все должно произойти при нем.
   Бес застонал.
   – Не нужно так волноваться, – посоветовал Бродяга. – Это не боги выдумали, это ваши собственные дела. Полагаешь, мне стоит вмешаться, или пусть все идет как идет?
   – Нашел время шутить. – Бес встал на четвереньки и посмотрел на корму.
   Темнота. Только ветер гудит в снастях.
   – Если мы сейчас с тобой слишком отличимся, – тихо продолжил Бродяга, – фиг что получится из нашего тайного путешествия.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация