А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тюрьмой Варяга не сломить" (страница 7)

   Глава 10
   Я тебя удавлю!

   День был безнадежно испорчен. Каким-то образом журналисты сумели пронюхать об убийстве в исправительном центре, и вечерние газеты запестрели заголовками: «Очередное побоище в здании тюрьмы», «Куда смотрит суд?!», «Есть ли в тюрьме демократия?».
   По ночному каналу был дан сюжет у здания исправительной тюрьмы, в котором бойкий репортер рассказывал о подробностях драки. Описание было настолько точным, как будто бы он вместе с Томасом следил за всем происходящим на мониторе. Увеличенным планом оператор показал этаж, на котором размещалась столовая, и в заключение добавил:
   – До каких же пор будет продолжаться насилие в исправительном центре? А может, тюремная администрация решила взять на себя и роль судей?
   Томас Ховански в раздражении выключил телевизор. Состоявшийся репортаж был могильной плитой на его дальнейшей карьере. Все его честолюбивые помыслы в одночасье сумел разрушить безусый юнец, который едва выпрыгнул из стен колледжа. Как объяснить теперь изысканной аудитории, что он заведует не пансионом для престарелых, а исправительным центром, а в тюрьме случается, что заключенные не только бьют друг другу рожи, но еще и убивают.
   Ховански надеялся, что когда-нибудь его старания будут замечены и по достоинству отмечены и он сумеет сделать карьеру, а то и перебраться в Вашингтон и заняться политикой, но после этого репортажа стало ясно, что его исправительный центр автоматически попадает в число худших. А на всевозможных совещаниях более удачливые коллеги будут тыкать ему в спину пальцами. Отныне его участь – киснуть в четырех стенах до самой пенсии.
   От нахлынувших размышлений сделалось невыносимо, и Ховански позвонил Фрэнки:
   – Слушаю, – безрадостно отозвался Галлахер на противоположном конце провода.
   – Это Том. У меня все валится из рук. Если бы не твоя дурацкая идея, то меня не мучила бы бессонница.
   – Что ты так волнуешься? – невозмутимо спросил Фрэнки. – Тебя не должно волновать то, что произошло.
   – А когда мне, по-твоему, стоит волноваться? Когда Дядюшка Сэм выгонит меня пинком под зад с работы?! Может, ты этого хочешь? Я проработал в учреждении пятнадцать лет и не имел ни одного взыскания, а сейчас меня могут просто вышвырнуть безо всякого содержания.
   – Ты преувеличиваешь.
   – И потом, мне не по душе вся эта вонь вокруг моего учреждения. Если газетчики начнут копать дальше, то нам не поздоровится обоим. Учти это! И как они обо всем узнали?! Моя тюрьма – это не место отдыха, а закрытое учреждение. Я начинаю думать о том, что моя тюрьма скоро превратится в один из филиалов вечерней газеты. Кто-то из моих сотрудников снабжает журналистов информацией.
   – Том, тебя не должна беспокоить вся эта шумиха, ты им не по зубам. И потом… я сам обо всем рассказал газетчикам.
   От приступа ярости у Тома перехватило горло:
   – Да ты с ума сошел! Зачем тебе все это было нужно?! Я тебя удавлю!
   Фрэнки хмыкнул в трубку, и Том даже представил, как ядовитая улыбочка разодрала его тонкие губы.
   – Можешь не переживать, все идет так, как нужно.
   – О чем ты говоришь, дьявол тебя побери! Эти журналисты способны копать не хуже ищеек! Они могут вытянуть даже то, о чем мы просто и не подозреваем! Хочу тебя предупредить: я не из тех, кто берет все на себя! Я выдам и тебя, и все твое вонючее ФБР! Я даже не стану торговаться, а сдам вас с потрохами, будете знать, как соваться туда, куда не следует. И чихал я на все твои обещания относительно моей предстоящей карьеры. Я сыт по горло твоей дружбой.
   – Ты выговорился? А теперь выслушай меня, – в голосе Фрэнки сквозило трудноскрываемое раздражение. – Не будь глупцом, если не хочешь, чтобы тебя в вечерних сумерках переехал грузовик. У меня для тебя имеется приятный сюрприз.
   – Что еще за сюрприз?! – орал в трубку Ховански. – Хватит с меня всех этих неожиданностей. От них у меня вылезут волосы раньше положенного срока.
   – Сейчас от твоего крика расколется трубка. Подожди до завтра, а там можешь делать все, что хочешь, – и, не попрощавшись, бросил трубку.
   Том Ховански вновь развернул газету. На той странице, где крупным планом был дан фотоснимок тюрьмы, белой стрелкой были указаны окна его кабинета, а ниже крупными буквами было приписано: «Отсюда начальник исправительного центра наблюдает за порядком».
   Том в ярости отшвырнул газету и с тоской подумал о том, что завтрашний день будет значительно труднее, чем сегодняшний. Видно, сам черт надоумил его связаться с этим полоумным. Эх, попадись один из этих журналистов к нему в исправительный центр, так он сумел бы превратить его жизнь в ад!

   Глава 11
   Привет из прошлого

   Фрэнки Галлахер сразу понял, что этот высокий, чуть сутуловатый старик в недорогом плаще и есть тот, кто звонил ему полтора часа назад. Старик увидел его первым и сразу подошел, точно они были давно знакомы. Без всяких приветствий он спокойно сказал:
   – А знаете, я хочу передать вам привет от вашей русской приятельницы… Валентины. Помните такую? Вы тогда, кажется, служили в посольской охране.
   Даже удар электрическим током не смог бы подействовать на опытного Фрэнки более устрашающе, чем имя этой русской подруги. Теперь он не сомневался в том, что встреча со стариком была очень тонкой комбинацией российских разведслужб.

   …История с Валентиной случилась двадцать лет назад, когда Фрэнки в звании младшего офицера проходил службу в морской пехоте. Тогда он был молод, честолюбив, очень уверен в себе и считал, что женщины существуют исключительно для того, чтобы завоевывать их. Сам Фрэнки Галлахер числился женихом в доброй дюжине весьма приличных семей, а во время коротких отпусков не пропускал ни одного публичного дома в иностранных портах, где его тоже принимали за своего парня.
   Совсем неожиданно он был откомандирован в Москву охранять американское посольство и заодно выполнять обязанности агента разведки. Неожиданный перевод Фрэнки воспринял как очередную улыбку фортуны и с рвением продолжал службу уже в новом качестве. Приятно было то, что свободного времени у него было теперь побольше, и он использовал его не для того, чтобы насладиться красотой памятников русской архитектуры, а чтобы увеличить число любовных побед, но теперь уже над московскими красавицами.
   И все-таки Фрэнки влюбился.
   Он никогда не думал, что страсть может быть такой пожирающей. Увидев Валентину – русскую машинистку из отдела информации, – он понял, что пропал.
   Валентина была выпускницей филологического факультета Московского университета, бегло гoворила по-английски, была потрясающей в постели и к тому же оказалась неплохим учителем по русскому языку, так что через полгода общения с ней Фрэнки сносно разговаривал по-русски. Возможно, именно это обстоятельство, то есть безупречное знание русского, сыграло в его судьбе определяющую роль, когда его решили перевести в Европейское управление ФБР. Так что, можно сказать, благодаря именно Валентине он делал карьеру эксперта по «русской мафии».
   Но он совсем не мог предположить, что через двадцать лет получит «привет» от Валентины в столь неожиданных обстоятельствах от какого-то незнакомого благообразного старика.
   Фрэнки, натужно улыбнувшись, ответил:
   – Я не понимаю, о чем вы говорите.
   – Напрасно, – твердо отвечал старик. – Вот взгляните на эти фотографии, – и он сунул оторопевшему Фрэнки увесистый пакет.
   Помедлив, Фрэнки вытащил одну фотографию, затем другую. Боже мой! Оказывается, русская контрразведка следила за каждым его шагом, даже в квартире на… как его… Кутузовском, где он проводил сладкие минуты в обществе Валентины.
   – Вы знаете, кто я? – спросил Фрэнки, нехотя отдавая пакет старику.
   – Что за вопрос? Разумеется, – старик осторожно взял пакет из рук Фрэнки, – иначе наш разговор с вами был бы беспредметен.
   – А вы не боитесь, что я могу вас…
   – Мистер Галлахер, я перестал бояться уже лет двадцать, как только мне перевалило за шестьдесят, – мягко улыбнулся старик. – Я хорошо и долго пожил на этом свете. И потом, если вы арестуете меня, то это может очень сильно повредить вашей карьере. Хочу вас заверить, что это сугубо частный разговор, который останется между нами. Вам вообще не стоит ничего опасаться, я не работаю ни на какую разведку.
   – Кто же вы тогда?
   – В Америку я прибыл по одному делу, в котором вы мне могли бы оказать неоценимую помощь.
   – Чего вы от меня хотите?
   – Давайте отойдем немного в сторону, вот к той скамеечке. Я старый человек, и мне хотелось бы присесть… Ох, как замечательно, ох, славно. Находился, понимаете ли, за день, устал, – усаживаясь на скамейку, старик вытянул длинные ноги. – Скажу вам, мистер Галлахер, нужно прожить долгую жизнь, чтобы вот так наслаждаться покоем.
   – Итак… что вы от меня хотите, мистер Нес…
   – Меня зовут Егор Сергеевич, – беззаботно и совсем не желая замечать раздраженного тона Фрэнки подсказал собеседнику русский гость. – Три дня назад я купил в Москве ботинки, и, представляете, какая неудача? Они оказались тесноватыми! Вы не будете возражать, если я развяжу шнурки? Нет, в моем возрасте не стоит гоняться за модой, а нужно, чтобы одежда и обувь были в первую очередь максимально удобными… А ведь я с вами знаком давно… заочно. Я знаю, что когда вы закончили юридический колледж, вам пророчили блестящее будущее. Очень обидно, что начальство всегда не замечает лучших, а опирается исключительно на выскочек. Вы сумели перекрыть канал, по которому китайцы доставляли наркотики в Калифорнию. А потом вы доказали, что умеете видеть перспективу и обладаете аналитическим складом ума. Вы составили интересный доклад, где предсказали, что в китайской мафии начнется борьба за власть, что значительно усилится роль японской мафии и она начнет перехватывать инициативу у итальянской мафии по экспорту оружия. Полностью оправдалось и ваше опасение, что на первые роли в Америке выйдет российская организованная преступность. И что она сумеет потеснить даже сицилийских донов. В вашем докладе очень точно было замечено, что русская мафия начнет с того, что будет доставлять из России девушек в стриптиз-бары, а потом переориентируется на наркотики, энергоресурсы и экспорт оружия. Чтобы все это предвидеть и учесть множество тонких моментов, нужно действительно иметь очень светлую голову…
   Фрэнки сел рядом – разговор предстоял серьезный. Старик словно читал его личное дело, хранящееся в Вашингтоне, в сейфе отдела кадров ФБР под грифом «строго секретно».
   – Откуда вам все это известно? – шепотом спросил Фрэнки Галлахер.
   – Давайте договоримся, мой друг, не задавать вопросов, на которые нет ответа. Скажу вам только: у меня много преданных друзей. Вот, например, Майкл… – Старик сделал паузу, наблюдая за тем, какое действие возымела на собеседника последняя информация – Фрэнки сглотнул подступивший спазм. – Итак, что мне нужно от вас? Совсем немного. Я думаю, вы знаете русского бизнесмена Владислава Игнатова?
   – Ах вот вы о чем? Разумеется!
   – Так вот. Я бы посоветовал вам беречь здоровье и жизнь мистера Игнатова как зеницу ока. Я надеюсь, у него в тюрьме нет неприятелей? Камера со всеми удобствами? Кормят хорошо? Обслуживание на уровне?
   Сначала Фрэнки Галлахер подумал, что старик насмехается над ним, но, внимательно всмотревшись, увидел в его глубоко запавших холодных глазах скрытую угрозу. Ему стало не по себе. Если не сказать, что умудренного опытом Фрэнки Галлахера охватил животный страх.
   – Вы хотите добиться его освобождения под залог? – спросил он дрогнувшим голосом.
   Старик усмехнулся.
   – Я хочу добиться его выхода из тюрьмы за отсутствием состава преступления. Вам знаком такой юридический термин? Мистер Игнатов ведь ни в чем не виноват. Правда?!
   Фрэнки Галлахер пожал плечами.
   – Но это же невозможно. Во всяком случае, лично я не имею полномочий отдать такое распоряжение.
   Старик недовольно поднял руку.
   – Вам придется потрудиться. А сейчас от вас требуется лишь одно – обеспечить мистеру Игнатову личную безопасность и нормальные условия пребывания в тюрьме на те несколько десятков часов, которые ему осталось там провести. Вам это по силам, я знаю. А в знак моего доверия к вам я, пожалуй, отдам вам этот пакет. Чтобы вы могли вспомнить романтические приключения двадцатилетней давности!
   У Фрэнки Галлахера нестерпимо заломило в висках. Кровь прилила к лицу.
   – Мне бы потом хотелось получить негативы этих пленок.
   – Обязательно. Вы их получите после освобождения Владислава Игнатова.
   – Каким образом я могу освободить его? Может, вы мне подскажете? – с иронией сказал Фрэнки.
   Фрэнки невольно улыбнулся, вспомнив о том, как в заснеженной Москве трое коротко стриженных парней, угрожая ножом, сняли с него куртку. Если бы нечто подобное случилось с ним в Сан-Франциско, так он по тревоге поднял бы половину города, а в русской столице столь маленькое происшествие вызвало у блюстителей закона легкое сочувствие и пожелание не бродить в одиночестве по ночным улицам.
   Пожалуй, старик будет покрепче тех русских молодцов.
   – С удовольствием… Вы должны прессе дать полную информацию о происшествии. И как только они поднимут шум, вы должны будете убедить свое начальство как можно быстрее избавиться от этого русского. Такой поступок во всех отношениях будет хорошим. Вы докажете всему обществу, что не намерены терпеть бесчинства иностранцев, и пусть они отправляются туда, откуда прибыли. И, во-вторых, своими действиями очень поможете нам. Уверяю вас, в глазах всех вы будете выглядеть героем!
   – Но таким образом я подставлю начальника тюрьмы. А если поднимется шум в прессе, то он не пожелает расхлебывать всю эту кашу в одиночестве и потянет за собой и меня.
   – Что я могу вам здесь посоветовать… Если он бабник, то предложите ему красивую женщину. Если ему нужны деньги… этот вопрос тоже решаем. Если у вас имеется на него какой-то компрометирующий материал, то сейчас самое время, чтобы ткнуть ему в нос эти факты. Для меня сейчас самое главное, чтобы мой человек в ближайшее время выехал в Россию.
   – Можно мне вам задать еще несколько вопросов?
   Старик кивнул:
   – Я вас слушаю.
   – Валентина работала в КГБ? Все-таки вы тоже оттуда?
   Нестеренко внимательно посмотрел на американца. Он, конечно, мог бы ему рассказать, что в России существуют организации не менее мощные, но гораздо более законспирированные, чем КГБ, ФСБ и так далее.
   Нестеренко мог бы также рассказать Фрэнки, что кроме него у Валентины в тот год было еще четыре клиента, перед которыми она так же лихо оголяла сиськи: начальник владимирской тюрьмы, два генерала из управления МВД и пожилой полковник из госбезопасности. Молоденький американский лейтенант был для нее всего лишь одним из многих. Однако Валентина обладала удивительным даром, который свойственен только очень тонким и чувствительным натурам: оставаясь с мужчиной наедине, она была способна внушить ему, что он ее единственный избранник. Возможно, в эти минуты она и сама верила в созданный ею миф.
   «Да, – подумал Егор Сергеевич, – в Валентине скрывалась актриса потрясающего дарования…»
   – Она не работала на КГБ, – спокойным голосом произнес Нестеренко. – И я тем более не оттуда.
   Он увидел, что этот короткий ответ вполне устроил мистера Галлахера. Лицо американца просветлело, озарившись надеждой и решимостью сделать все, о чем его попросил этот опасный старец.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация