А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тюрьмой Варяга не сломить" (страница 37)

   – Хорошо, принимаю ваше предложение. Но если найду там Щеголя, я вытащу его за шкирку на божий свет. Открывайте дверь!
   – Слово дай, что твоя «пехота» не ворвется за тобой следом! – послышалось из-за двери.
   – Со мной пойдут только трое. Даю слово вора, что никто врываться не станет!.. Но если со мной что случится… пехота перережет всех до одного, это я вам обещаю!
   – Мы тебе верим, Мулла!
   Послышалась громкая возня, потом что-то грохнуло, заскрежетало, и дверь отворилась.
   – Милости просим, старичок.
   Мулла повернулся к подпаханнику и проговорил:
   – Тащите из промзоны все. Валите баррикады, через несколько минут барин опомнится и здесь будет жарко.
   – Сделаем, Мулла.
   – Вы пойдете со мной, – Мулла глянул на стоящих рядом двух зэков – Балду и Маэстро. – Позовите еще Пилу.
   – Как скажешь, Мулла.
   «Пехота» застыла у самого порога. Они принимали слова старика за тонкую воровскую игру – разве возможны какие-то обязательства пахана перед ссученными? У самого порога Мулла обернулся и увидел, что «пехотинцы» уже успели разворотить аккуратные тротуары и трудолюбивыми муравьями начали выковыривать камни.
   Мулла шагнул в барак. Следом вошли трое подпаханников. За их спинами мгновенно захлопнулась дверь.
   – Вот ты у нас и в гостях, старичок, – протянул невесело гонец Щеголя – Распутин.
   – Мне нужен Щеголь, – невозмутимо начал Мулла, – вы же можете досматривать свои сучьи сны.
   – Следи за базаром, Мулла, даже тебе это может дорого обойтись, – процедил Распутин и сделал шаг вперед.
   – А как же мне вас называть, если вы ссученному служите?
   – Не гони порожняк, Мулла, – пробасил Репа. Его искалеченная рука рачьей клешней поднялась к подбородку, как будто он готов был вцепиться поломанными пальцами в горло старому вору.
   – Ты своими костями здесь не тряси, – вышел вперед Балда, – если не хочешь, чтобы тебе вторую руку покорежили.
   – Братки, давайте не будем горячиться, – взял примирительный тон Мулла. – А если вас интересует, почему мы считаем, что Щеголь ссученный, то могу растолковать и показать кое-что.
   Мулла сунул руку за пазуху и вынул сложенный листок бумаги. Развернул и, прищурившись, прочитал: «По заявлению моего человека, в колонии в настоящее время идет подготовка к возможному бунту. Прошу предпринять соответствующие меры к пресечению беспорядков…»
   Мулла замолчал и протянул листок Распутину.
   – Ты сам почитай. У вас темновато, не по моим глазам. Из писульки этой видно, кто подполковнику Беспалому доклады готовит!
   – И кто же? – поднял брови Распутин, беря листок.
   – Со стола Беспалого упал листочек и ко мне попал. А я его тебе принес. Да ты читай…
   Распутин долго читал, лицо его все более хмурилось, а на лбу собралось много мелких складочек – в эту минуту он напоминал ученого, решающего неимоверно трудное уравнение.
   – Щеголя след, точняк! – после продолжительной паузы выдал он свой приговор. – Так что делать будем? – повернулся он к Мулле.
   – А разве я не сказал? – удивился старик. – За волосья нужно вытащить продажную блядь и выставить перед всей зоной: пускай братва ему в глаза посмотрит.
   – Его нет в казарме, – глухо произнес Репа. – Ну бля буду! – поклялся вор. – Иди прочеши!
   – Ушел он, Мулла, часа два назад как ушел, – отозвался Распутин. – Точно заранее знал, что ты к нему в гости явишься.
   – А может быть, и знал, – помрачнел Мулла. У него не было оснований сомневаться в искренности зэков – сейчас они были как на исповеди. – Может быть, ты и сейчас, Распутин, будешь выгораживать Щеголя?
   – Мулла, ну ты же видишь, в натуре, крепко подставил он нас…
   – Отмыться вам надо, чтобы весь воровской мир не смотрел на вас как на нелюдей… А потом еще покаяться, – последнюю фразу Мулла произнес очень серьезно.
   – Ты говори, что мы делать должны.
   – А то же, что и все! Братва сейчас баррикады строит, так вот, вам надо от них не отставать! Серьезное дело заварилось. Докажите, что вы с нами одной веры. Ну, чего встали? Открывай дверь!
   «Пехота», не дожидаясь распоряжения подпаханников, едва ли не наперегонки бросилась к двери – теперь Мулла был для них самый главный. Заскрежетал тяжелый засов, отлетели в сторону гpoмоздкие тумбочки, набитые всевозможным хламом, дверь распахнулась, и в темную мрачную утробу барака сочно ворвались звуки колонии – ругань, лай рассерженных собак, треск ломаемых досок.
   – Тащи все из барака! – командовал Распутин. – Громозди тротуары!
   Через минуту барак опустел.
   На зоне было страшно и весело. Большинство заключенных впервые участвовали в бунте, а те, кто поопытнее, подсказывали, где следует возводить баррикады и откуда ожидать прорыва вертухаев. «Питомцы» Щеголя трудились наравне с остальными.
   Мулла обвел взглядом раскуроченные ограждения и пробормотал:
   – Скоро начнется самое интересное.

   Глава 53
   Размороженная зона

   Александр Беспалый молча слушал доклад дежурного офицера. Такого поворота событий он никак не ожидал. Из доклада следовало, что заключенные уже успели захватить большую часть территории лагеря и скоро нагрянут в служебные помещения, чтобы самолично проверить барина на крепость. Что-то он все-таки не учел, и теперь вот придется хлебать невкусно заваренную кашу.
   – Заключенные перегородили тротуары баррикадами, поломали заграждения, разорили промзону, – перечислял раскрасневшийся старлей – крепкий мужик лет тридцати.
   – А тогда на хрена ты на зоне нужен? – вполне дружелюбно поинтересовался Беспалый.
   Он с сожалением подумал о том, что с мечтой о полковничьих погонах придется погодить, но надо сделать все от него зависящее, чтобы и старлей никогда не дотянул до капитанской перекладины.
   – Товарищ подполковник, это произошло так неожиданно…
   – А кто должен ожидать, если не дежурный офицер, голубок ты мой сизый? – Самое смешное, фамилия офицера действительно была Голубок. – Поднять всех, раздать боекомплект. Еще не хватало, чтобы они сломали ограждения. Стрелять в каждого, кто посмеет подойти к запретке. Тебе все ясно?
   – Так точно, товарищ подполковник!
   – Усердия не вижу. Бегом – исполнять!
   Старший лейтенант резко повернулся и поспешил к двери.
   Беспалый накинул китель, поправил у воротника неровные складки и зло выругался:
   – С какими только мудаками приходится служить, подобрали их черт знает откуда, мать твою!
   Подполковник едва не поддался первому порыву: а может, выйти к бунтовщикам? Такие отчаянные выходки действуют отрезвляюще даже на самых строптивых. Но вовремя одумался – среди восставших немало найдется охотников швырнуть в ненавистного барина заточенный прут. И Александр Беспалый с невольным уважением подумал об отце, который одним своим появлением усмирял законных воров. Обидно вот что: не сумел он вовремя отреагировать на донесения Щеголя, который не единожды докладывал о зреющей смуте. А теперь…
   Во всем этом деле был еще один очень неприятный момент – объяснение с начальством, и Беспалый невольно поморщился, подумав о том, с какой бранью на него обрушится генерал-лейтенант Калистратов. Затягивать с сообщением тоже не стоило. В колонии наверняка есть «доброхоты», которые сообщают в Москву о каждом его шаге.
   Вернулся дежурный офицер – вошел без стука, чего раньше за ним не наблюдалось, и доложил:
   – Товарищ подполковник, ситуация начинает выходить из-под контроля. Заключенные разломали почти все внутренние заграждения, перекрыли баррикадами тротуары…
   – Чего они хотят? – прервал Беспалый.
   Голубок выдержал небольшую паузу.
   – Они требуют отдать им для разбора заключенного по кличке Щеголь. Каким-то образом им стало известно, что Щеголь входит в оперативную разработку.
   – Засветился, сука! – проскрежетал зубами Беспалый. – Говорил же я ему, не топчись около меня. Чего они хотят еще?
   – Требуют свободного передвижения по лагерю, а также ликвидации локальных участков.
   – Вот куда их занесло. Потом они потребуют, чтобы я им принес голову «кума» на золотом блюде. Как они узнали про Щеголя? – Нанесенный удар был очень чувствительным.
   – Не знаю, товарищ подполковник, но их парламентер сказал, что без выполнения этих требований в бараки они не вернутся. Жду вашего приказа… на применение боевого оружия.
   – Успеешь еще настреляться. Продолжай вести переговоры, настаивай, чтобы все разошлись по баракам, обещай, что если они сейчас же разойдутся, администрация отнесется к их выходке как к маленькому недоразумению.
   Беспалый замолчал и, выдвинув нижний ящик письменного стола, достал папку. Раскрыв ее, он вытащил пачку фотографий и, быстро просмотрев, выудил одну. Он вгляделся в фотоснимок. «Нет человека – нет проблемы», – вспомнилась ему крылатая фраза, которую народная молва приписывала товарищу Сталину. Теперь он мысленно согласился с этим афоризмом.
   Все верно, наступает момент, когда развязать тугой узел проблем и неожиданных и непредсказуемых бед можно только одним способом. Прицельным выстрелом.
   Нет человека – нет проблемы.
   Сегодня ему предстоит, похоже, разом сбросить груз проблем, которые нагромоздились за эти долгие месяцы после прибытия в колонию смотрящего России. Уничтожив Варяга, Беспалый получал как минимум две выгоды.
   Во-первых, он избавлялся от крайне неудобного сидельца, само присутствие которого на зоне было чревато многими опасностями. Ведь рано или поздно известие о том, что под маской «чокнутого» скрывается не кто-нибудь, а смотрящий по России, стало бы всеобщим достоянием.
   Во-вторых, гибель Варяга именно сейчас, когда на дворе конец мая, была очень кстати. Беспалый интуитивно чувствовал, что там, в центре, что-то опять круто переменилось и ветер вновь подул с другой стороны. Потому что «разработка» Варяга как внезапно началась после Нового года, так же внезапно вдруг и прекратилась. Во всяком случае, генерал Калистратов перестал названивать ему каждую неделю и справляться о здоровье «нашего подопечного». А если это так, если ветер в Москве действительно задул в прежнем направлении, то смерть от случайной пули некоего Владислава Игнатова, участника бузы заключенных, вообще снимет с него, Беспалого, всякую ответственность. Поди докажи, что ему было известно, кто скрывался под личиной грабителя-рецидивиста, осужденного на десять лет строгого режима.
   Беспалый последний раз взглянул на знакомое лицо на фотографии и передал тонкую картонку старшему лейтенанту Голубку со словами:
   – Кстати, о стрельбе. Если буза не прекратится через пару часов, вот этого… снимешь. Ясно?
   Голубок перевел взгляд на фотографию. На него смотрел один из семерых «чокнутых», доставленных на зону зимой. Иностранец.
   – Его-то зачем? – невольно вырвалось у Голубка.
   – Разговорчики! – повысил голос Беспалый. – Запомнил клиента?
   – Так точно!
   – Лады.
   Подполковник Беспалый проводил старлея взглядом до двери и, как только Голубок покинул кабинет, потянулся за телефонной трубкой.
* * *
   Нарушать приказы Голубок не умел. Можно бегать за бабами, пьянствовать, заниматься чем угодно, но нельзя бойкотировать барскую волю. Иностранца надо подстрелить. После того как баррикады перекрыли почти всю зону, убийство заключенного можно будет списать на суматоху и беспорядочную стрельбу.
   Голубок достал свою снайперскую винтовку SSG-69 – красивую австрийскую игрушку. Из того множества стрелкового оружия, с которым ему приходилось иметь дело, она, пожалуй, была самой лучшей. В ней было все изящно, от мягкого спуска с предупреждением до мощного оптического прицела. Но главным достоинством модели он считал удобную форму. Винтовку приятно было держать в руках, точно так же, как красивую женщину в медленном танце. У Голубка на винтовку имелось специальное разрешение. Он был отменный стрелок. На соревнованиях между округами Голубок традиционно занимал первые места, а второе считал едва ли не полнейшим провалом. А когда однажды на показательных соревнованиях между стрелками НАТО и Российских Вооруженных сил с десяти выстрелов выбил сотню баллов с расстояния полутора тысяч метров, командующий округом едва не прослезился от счастья и перед строем вручил ему именные золотые часы.
   Свою практику Голубок не оставлял и позже – и вообще, снайпер должен стрелять постоянно. Долгое расставание с винтовкой для классного стрелка чревато утратой профессионализма. И все свободное время он пристреливал автоматы, пистолеты и просто палил по мишеням для собственного удовольствия. Но еще ни разу ему не приходилось стрелять в человека. Услышав приказ барина, Голубок невольно заволновался.
   Старший лейтенант взобрался на крышу барака. С высоты трехэтажного здания было видно, как на баррикадах копошатся заключенные. Он был уверен – один из них Иностранец. Ничего, сейчас определимся, кто есть кто, – вот только надо приладить ночной прицел. Уверенными движениями он ослабил кронштейн и снял оптический прицел со ствольной коробки. Сейчас нужно установить прибор ночного видения. Эту работу он проделывал автоматически, даже не глядя на винтовку: чуткие пальцы помнили самые небольшие неровности на ствольной коробке. Так же безошибочно, не заглядывая в ноты, опытный музыкант играет сложнейшую партию.
   Конечно, выстрел по живой мишени не похож на тот, что производится в тире или на стрельбище. Он нервничал. Распечатал пачку сигарет. Закурил. Можно затягиваться без опаски, зная наверняка, что выстрелом в лоб тебя не сбросят с девятиметровой высоты.
   Час назад Беспалый приказал заключенным разойтись. Ультиматум был таков: если они не сделают этого к установленному часу, охрана возьмет баррикады штурмом. Ждать оставалось десять минут. Через прицел ночного видения Голубок наблюдал, что заключенные не только не собираются сдаваться, но еще укрепляют свои позиции: они приволокли на баррикады металлические листы, бревна, железные прутья. Оставалось только удивляться, откуда в колонии такое количество хлама. Голубок должен был пристрелить Иностранца в разгар штурма – это будет первая потеря в стане восставших, которая заставит серьезно задуматься всех остальных. По замыслу подполковника Беспалого, еще через несколько минут зэки сами начнут разбирать баррикады. Но сейчас они готовы были отразить атаку, а в их лицах было не меньше решимости, чем у ратников на поле брани.
   Прикрывшись щитами, к баррикадам подошли три взвода солдат. На фоне личного состава командир роты казался почти подростком. В громоздких бронежилетах солдаты походили на псов-рыцарей, вышедших на Ледовое побоище. Шли они неторопливо, даже чуточку беспечно, за плечами у них болтались автоматы – трудно было поверить, что каждый такой ствол затаил в себе многократную смерть.
   Где-то совсем рядом должен был находиться подполковник Беспалый – именно с его подачи должна завариться буча.
   – Последний раз требуем разойтись! – пророкотал мегафон. – Повторяю, солдаты будут стрелять на поражение. По счету «три» солдаты пойдут на штурм… Раз!.. Два!.. Три!..
   Солдаты скинули автоматы с плеч, взяли их на изготовку и побежали к баррикадам. В них полетели камни, заточенная арматура. В ответ раздалась первая трескучая очередь.
   – Братва, не ccaть! Холостыми палят! – поднялся над баррикадой Мулла.
   Его слова были опровергнуты в следующую секунду – очередь разрыхлила землю, и мокрые черные ошметки заляпали лица заключенных. Несколько пуль сердитыми осами пролетели к баррикадам и разбили в щепки огромный ящик.
   Заключенные, продолжая сжимать в руках заточенные прутья, отступили на шаг. Не было теперь ни блатных, ни ссученных, все были объединены одной идеей – ненавистью к хозяину.
   – Братва, когда это воры хипеша избегали?! – прокричал Мулла. – Да лучше жмуриком в мерзлоту, чем в ноги к барину!
   Голубок терпеливо, через оптический прицел, продолжал выискивать Иностранца. Он отчетливо увидел Муллу на баррикадах – несколько долгих секунд он держал его в перекрестье прицельной сетки и хорошо рассмотрел на лице огромный шрам, который проходил через всю щеку и кривым раздвоенным изгибом забирался на самый лоб. Мулла даже не подозревал, что на минуту стал объектом пристального внимания снайпера, распаляя в нем боевой инстинкт. Потом ствол неохотно сдвинулся и принялся блуждать в поисках заданной жертвы.
   Минутой позже Голубок обнаружил Иностранца – это произошло в тот самый момент, когда боевая очередь прошила баррикаду и с той стороны кто-то громко вскрикнул. Тюремный ангел прибрал к себе еще одну грешную душу.
   Голубок узнал вора сразу: бритый затылок, крепкая мускулистая шея, небольшие уши плотно прижаты к черепу. Иностранец что-то говорил – видно, подбадривал зэков – и темпераментно жестикулировал. Но Голубку не хотелось стрелять в затылок: Иностранец должен получить пулю в лицо, в самую середину лба, – это будет хорошая плата за те неприятности, которые ему пришлось снести по его воле. Однако Иностранец упорно не желал разворачиваться и продолжал кого-то подгонять и одергивать.
   «Ну обернись же ты, наконец!» – мысленно молил Голубок.
   Вот зэк слегка двинул головой – получился совсем неплохой профиль: вполне достаточно для того, чтобы убедить себя в том, будто выстрел произведен не в затылок. Классная это штука – лазерные осветители, оказывается, они успешно могут быть применены даже в лагере. Голубок навел пятнышко лазерного луча на висок и плавно надавил на спусковой крючок…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [37]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация