А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тюрьмой Варяга не сломить" (страница 34)

   Елизавета усмехнулась и невольно провела ладонью по могучим налитым полушариям, точно охорашивалась перед зеркалом.
   – Да это же дело подсудное… наказуемое, Славка. А если Александр Тимофеевич Беспалый узнает – тогда что?
   – Верно говоришь, Лиза, Александр Тимофеевич ничего знать не должен. Колют и ладно, а что именно – не его собачье дело.
   – То есть ты хочешь, чтобы я молчала как рыба? – наклонила голову Елизавета. – Ну и с какой такой радости мне это надо?
   – Пойми, если я не выполню этого поручения с твоей помощью, то Мулла прикажет порезать меня на куски. Неужели тебе не жалко бедного грузина? А Мулла шутить не любит, ты ж его знаешь – серьезный старик.
   Лизка глубоко вздохнула и согласилась:
   – Противный ты мужик, Славка! Хорошо, сделаю. Завтра же начну витаминчики твоим пацанам колоть.
   И Елизавета Васильевна Свиридова, свернувшись калачиком и положив голову на грудь Славе Харцвели, сладко задремала.

   Мулла стоял на улице и глядел на освещенное окно Лизиного кабинета. Если зажжет настольную лампу – значит, сговорились. Если нет – плохо дело.

   Харцвели осторожно приподнял голову девушки и бережно положил на подушку. Не одеваясь, протопал к окну. Распахнув занавеску, всмотрелся в темень – на первый взгляд, никого, но где-то у самой запретки должен стоять Мулла, который внимательно всматривается в глубину комнаты. Нажав на кнопку светильника, Слава отошел от окна.

   Увидев, как вспыхнула настольная лампа, Заки Зайдулла довольно хмыкнул и направился в свой барак.

   Глава 49
   Возвращение

   В последние дни Варяг почувствовал, что к нему стало возвращаться сознание. По утрам он просыпался быстро и легко, не ощущая той страшной головной боли, которая преследовала его вот уже больше двух месяцев. Появилась ясность мысли, понемногу стала возвращаться память – особенно воспоминания о событиях последних месяцев. Владислав постепенно начал припоминать все, выстраивая отдельные эпизоды в связную, последовательную цепочку событий: арест в Сан-Франциско, американская тюрьма, внезапное освобождение и перелет в Москву, арест в Шереметьево, невероятный побег из милицейского «Мерседеса», визит на квартиру к Ангелу, встреча с Викой, ее убийство, новость о гибели Нестеренко, приезд в Питер, смерть Пузыря, арест и… тут Варяг смутно стал вспоминать последние слова Пузыря о предательстве Шрама…
   Шрам – предатель. Кому он продался? Кто за ним стоит?
   Последующие события вспоминались тяжелее и все еще были подернуты дымкой, но кое-что рисовалось ему с неотступной отчетливостью: беседа с двумя генералами, встреча с подполковником Беспалым и уколы. Страшные, ненавистные уколы – пытка, имевшая целью расстроить его психику, подавить его волю, подчинить, заставить выполнить начерченный ими замысел. Но кто же они? Хозяева Беспалого? Возможно, что все гораздо сложнее. Беспалый, по всему видно, мужик себе на уме и, действуя, возможно, по приказу из столицы, старается при этом извлечь и собственную выгоду, достичь какой-то своей потаенной цели.
   Владислав вспомнил свой первый разговор с Беспалым: начальник зоны явно прощупывал почву, намереваясь втянуть Варяга в какие-то свои дела. Беспалый не прост. Это несомненно. Как верно и то, что именно по личной инициативе Беспалого ему стали колоть эту дрянь.
   Но тогда почему наступило улучшение, по чьему приказу произошли изменения в его лечении? Ведь судя по его самочувствию, последнее время ему колют что-то другое. От чего и голова постепенно прояснилась, и память восстанавливается, и силы возвращаются.
   А вместе с памятью вернулась к Варягу звериная собранность и настороженность – главное его оружие. Как-то недавно, когда его вели в больницу, незнакомый паренек на ходу шепнул Варягу странные слова:
   – Все теперь будет хорошо с тобой. Только виду не показывай, что оклемался.
   Он тогда не придал значения загадочным словам, но через двое суток, ощутив вдруг прилив бодрости и сил и поняв, что ему и впрямь стало хорошо, призадумался. Неужели кто-то помогает ему? Значит, кто-то узнал о его беде? Но кто?
   Варяг был все же еще довольно слаб. И, строго следуя совету неизвестного доброхота, не показывал вида, что приходит в себя. Второй день Варяг лежал на койке, повернувшись к стене, перебирая в памяти происшедшие события и прислушиваясь ко всему, что происходит в камере: к разговорам зэков между собой, к ночным перешептываниям. Он слышал даже малейшие шорохи в дальнем конце барака и шепотки зэков, обсуждавших его, «чокнутого».
   «Значит, я „чокнутый“, – усмехнулся про себя Варяг. – Немудрено – коли почти два месяца живу как в бреду. Интересно, к параше меня тоже под руки водили?» Он осторожно пошарил рукой под собой, провел пальцами по хилому одеяльцу. Вроде сухо. Значит, под себя не делал. Ему даже стало смешно. Во, блин, дожил, господин Игнатов! Смотрящий России. Так ведь недолго и до «смердящего» свалиться, а там, глядишь, и до «смертящего». А ведь точно, чуть было смерть свою не встретил. Но опять, выходит, кривая вывозит. Снова удача улыбнулась тебе, Владислав. Думай, голова, как выпутываться из ситуации? Как выбраться на свободу и разобраться в том, что там произошло и кто затеял всю эту канитель?
   Думать обо всем этом и понимать свою беспомощность было невыносимо тяжело.

   Варяг повернулся на правый бок, лицом к рядам двухъярусных коек.
   В карантинном бараке было человек десять. Зэки сидели по своим шконкам и вроде занимались своими делами. На него в упор смотрели злые черные как два уголька глаза. Его сосед.
   – С добрым утром, козел! – гаркнул сосед и загигикал, раззявив пасть. По крайней мере, пяти передних зубов у него не было. – Проспался, кажись? Ну тады подъем – твоя очередь парашу лизать!
   Обитатели барака с напряжением наблюдали за возникшей ситуацией. Мишку Спицу – так звали задиру – к ним перевели пару недель тому назад. Все знали, что Спица был человеком Щеголя. Сидел за убийство. Ходили слухи, что на совести Мишки значительно больше трупов, но ему все как-то раньше сходило с рук. А вот последний раз не повезло – взяли с поличным.
   Варяг смотрел на «веселого» соседа, явно стремящегося спровоцировать его и продолжавшего разоряться.
   – Чо вылупился! Вставай, говорю, раз глазками хлопаешь! А то, бля, говорят про вас: чокнутые, чокнутые, не трожьте их! А какой ты, на хрен, чокнутый? Хватит валяться, сейчас мы тебе работенку найдем! И если будешь выпендриваться, нацепим на «хрящ любви».
   И, подойдя к койке Варяга, он с силой схватил его за плечо и рванул вверх. Варяг неторопливо сел, опустив голову. Осмотрелся исподлобья… И вдруг, почти без замаха, со страшной силой врезал Спице кулаком под дых. Не ожидая такого резвого ответа от «чокнутого», тот задохнулся и, ловя губами воздух, стал оседать вниз. Тут Варяг вскочил на ноги, схватил Мишку за ворот и, глядя тому в поплывшие глаза, сказал:
   – Ты сначала, падаль, у человека спроси, кто он такой, прежде чем права качать. Наверно, потому и зубов у тебя не хватает, дурень, что ума никакого не нажил. А может, ты вафлер, если у тебя зубов передних нет?
   Спица попытался дернуться, но тут же получил от Варяга страшный прямой удар кулаком в лицо. Зэки отчетливо услышали гулкий хруст поломанных костей, а Мишка даже не дернулся и без всяких признаков сознания как мешок повалился к ним под ноги.
   – Так, кому еще нужно повторить, что я Варяг? – Мутными глазами Владислав окинул притихших соседей. Ему все еще тяжело было стоять на ногах. Да и не следовало показывать всем, что «недуг» стал отпускать его. Варяг тяжело опустился на шконку и устало прикрыл глаза.
   Мишка Спица валялся на полу распластавшись, похожий на краба, выброшенного на берег. Зэки тихо переговаривались между собой, не смея приблизиться к поверженному.
   – Ты посмотри, как он Мишку-то саданул. До сих пор встать не может. Оттащите эту гниду на койку.
   Голос Варягу показался знакомым. Он с трудом приоткрыл глаза и с полминуты всматривался в крупное, побитое язвочками лицо говорившего, а потом невольно приподнялся и выдохнул:
   – Святой!
   – Вижу, признал ты меня наконец, Варяг! – радостно поприветствовал Владислава парень крепкого сложения лет тридцати. – А я вот тебя сразу не признал. Изменился ты очень сильно. – Тут он повернулся к зэкам и сказал: – Ну, чего застыли как истуканы?! Оттащите Спицу на койку – по местам!
   Голос Святого звучал уверенно, он явно чувствовал себя здесь, в бараке, не последним человеком. Зэки без разговоров исполнили приказание и разошлись по своим углам.

   Со Святым Владислава свела Раифская малолетка. Они были соседями по нарам и в свое время даже считались большими приятелями. Святой был компанейский парень, любивший большие кутежи и шабаш. Именно эта черта характера и привела его однажды в колонию. После одной из вечеринок в общежитии ПТУ, где он учился, заставил девок раздеться донага и гонял их по коридорам, словно пастух неразумных коз, выколачивая из них длинным гибким прутом протяжное и голосистое: «Бе-е-е-е-эээ!»
   Эта забава обошлась ему в долгих три года.
   Но чаще всего жертвами его потех становились близкие приятели, которых он разыгрывал всюду: на пляже, связывая шнурки ботинок; перед отбоем, подкладывая под матрас кирпичи; во время сна вешал над головой таз с водой. Такие шутки не всем приходились по вкусу, и кроме традиционных ударов под задницу он не однажды по-настоящему получал по роже.
   Со Святым было интересно и непросто, а непредсказуемостью поведения он часто ставил в тупик даже друзей. Варяг помнил случай, когда именно по его милости он в очередной раз едва не угодил за решетку. Случилось это на второй же день после первой ходки. Они откинулись одновременно и, не зная удержу, обмывали свой выход на волю. Варяг без конца впадал в забытье, а когда просыпался, то видел себя в окружении слюнявых девиц, которые висели на нем словно гроздья винограда на крепкой лозе. А когда шли с хазы, Святой вдруг пропал на несколько минут, сказав, что забежит навестить друга. Вернулся же он с несколькими бутылками дорогого коньяка, распиханными по карманам, под мышками было две бутылки шампанского. На вопрос Владислава, где же он достал такое богатство, беспечно отвечал, что его угостил друг. Однако с появлением патрульной машины выяснилось, что он, не отходя далеко, забрался в винный магазин и распотрошил ящики со спиртным.
   Только крепкие молодые ноги уберегли их тогда от очередного срока.
   Очень скоро их пути разошлись совсем – Варяг примкнул к законникам, а Святой переквалифицировался в каталы. Именно эта страсть загнала бывшего вора на самое дно лагерного бытия.
   Святой был азартен, как жокей на дистанции, и не останавливался, даже если на кону стояла нательная рубаха. Однажды он проиграл свою жизнь пахану, а это значило, что из крепкого вора он превратился в безропотного раба. Ночью он хотел решиться на убийство своего нового хозяина и тем самым восстановить свой авторитет, но не хватило духу.
   Под утро, когда все спали, он свернул матрас и перенес его в угол, где обосновались опущенные. С запомоенного спрос невелик – карточный долг был погашен, а барак приобрел краснощекого пидора…
   Святой протянул руку:
   – Здравствуй, Варяг.
   Владислав молча смотрел на растопыренную ладонь.
   Подождав с минуту, зэк понимающе кивнул:
   – Боишься запачкаться, а то ведь скажут, что ты с опущенным здоровался. Ты ведь из касты. Вор в законе! А меня ты, наверное, помнишь как запомоенного. Жаль… А ведь мы были с тобой приятели… Помнишь, Варяг?
   – Я все помню, Святой.
   Колония не признавала путаницу мастей. Блатные общались между собой, мужики создавали свой круг, а черти с опущенными жили по собственным законам. И, даже располагаясь в одном бараке, каждый знал, что границы между кастами непреодолимы и так же очевидны, как рубеж огня и воды. И коли однажды угодил в опущенные, то до конца дней обречен тащить на себе воз презрения. И никакие заслуги перед воровским миром не сумеют погасить гнилую масть.
   Мужик никогда не опустится до дружбы с запомоенным, потому что по неписаным зэковским законам даже одного рукопожатия достаточно, чтобы не отмыться во веки вечные. Что же тогда говорить о ворах, которые создавали этот лагерный закон и обязаны чтить его превыше всего на свете.
   С опущенными полагалось говорить пренебрежительно, с чувством превосходства, даже чушпаны держались перед отверженными с некоторой долей превосходства. И если друг оказывался за чертой гонимых, то прежние отношения забывались раз и навсегда, и самое большое, на что отваживался приятель и что не ставилось в вину, так это оставить недокуренную сигарету, пренебрежительно брошенную, и пожаловать трижды прокипяченный чай.
   Чифир пидорам не полагался. А все подачки всегда напоминали хозяйскую ласку, сходную с той, когда с грязного стола хозяин голодной собаке сбрасывает обглоданную кость.
   – Я думаю, – понизил голос Святой, – что ты уже догадался о том, что здесь мое слово значит гораздо больше, чем слово иного законного на зоне.
   Варяг оглядел скуластое лицо Святого. Несмотря на обидный статус, он по-прежнему был все тот же вор, какого он когда-то уважал на малолетке: шальной и дерзкий, и надумай кто-нибудь назвать его зазорным словом, то он наверняка бы вспорол обидчику живот или порвал на куски даже голыми руками.
   – Возможно, – спокойно согласился Варяг.
   – Не ожидал, что можешь попасть в мою компанию?
   – Признаюсь, что не ожидал, – улыбнулся Владислав. – Но я вижу, что и ты не ожидал оказаться моим соседом?
   – И ты прав, Варяг. Хотя если бы не я, вряд ли бы ты смог выжить в нашем бараке. Мне немалых усилий стоило прикрыть тебя от людей Щеголя. Они, видать, тебя сразу вычислили, и у них на тебя особые планы. Что ни говори, а настоящего вора всегда видно издалека. Едва ты перешагнул порог нашей хаты, я сразу понял – вор! Узнать тебя не узнал: сильно все же ты внешность изменил. Но масть разглядел. Да и не только я в тебе породу признал, все заметили, – кивнул Святой на зэков, которые с опаской посматривали на очнувшегося после двухмесячного беспомощного состояния Варяга. – Тут у нас такая обида на воров накопилась, что дай только волю, будут драть их, как коз. В общем, я тебе советую, Варяг, напрасно никого не задевать. Здесь народ особый. Сам знаешь, это не воровская зона. За тобой каждую секунду будет следить несколько десятков любопытных глаз, и каждый хотел бы увидеть, как рушится законный авторитет или как торчит заточка из спины вора.
   Варяг поморщился:
   – Я никому не подставляю незащищенную спину. Это не в моих привычках, ты же знаешь, Святой.
   – Знаю. Но у меня еще вопрос к тебе.
   – Спрашивай.
   – Слушай, Варяг, неужели все это правда, что о тебе говорят?
   – Что ты имеешь в виду?
   – Что ты смотрящий России?
   – Надо же, об этом известно даже в вашей глуши! – иронично прокомментировал Варяг.
   – Как говорят в народе, слухами земля полнится. Расскажи, за какие такие заслуги тебя повысили?
   – Выходит, Святой, были заслуги, – усмехнувшись, едко ответил Варяг. – Тебя же вот не повысили!
   – Вижу, Варяг, что ты чувства юмора не потерял. Видно, долго жить собираешься.
   – Во всяком случае, постараюсь, а за помощь тебе, Святой, все же спасибо. Зачтется. Я никогда добра не забываю.
   – Жаль, Варяг, что мы находимся по разные стороны, я был бы тебе очень полезен.
   – От помощи, Святой, не откажусь. Но барьер между нами останется.
   Святой немного помолчал, а потом жестко ответил:
   – Варяг, только не надо мне напоминать о том, что опущенный – это навсегда. Я это знаю не хуже тебя… Но все-таки я тебя прошу выполнить и мою просьбу. Поговори обо мне на сходе… В его власти перевести меня в мужики. Ведь может же быть сделано исключение.
   Варяг знал о том, что и в этой, и в других колониях Святой всегда был петушиным «папой». В среде опущенных он пользовался таким же непререкаемым авторитетом, как смотрящий на зоне. А к такому статусу с уважением относились даже блатные: от «папиного» слова могло зависеть не только благополучие и жизнь каждого из заключенных, но даже общая обстановка в лагере. Варяг помнил случай, когда петушиный «папа» приказал поцеловать одному из опущенных очень авторитетного вора, и тот мгновенно пополнил ряды петухов. Был еще более занятный случай, когда петушиный «папа» не поладил со смотрящим колонии и запретил пидорасам подставляться. Вся зона взвыла уже через неделю, и смотрящему ничего более не оставалось, как явиться к петушиному «папе» с извинениями.
   Очень часто такие люди имеют в зоне колоссальное влияние, они осведомлены обо всех интригах, знают обо всем, что происходит в колонии, и ссориться с ними весьма чревато.
   Варяг пристально посмотрел в глаза Святому и отрицательно покачал головой:
   – Мне жаль, Святой. Это невозможно. Здесь бессилен даже я. Это традиции, а их так просто никто не станет ломать. Даже если перед воровским миром ты будешь иметь небывалые заслуги, тебе все равно не смогут простить твоего прошлого. И как объяснить потом людям твое возвышение, если многие из них видели твое падение? Молчишь?
   – Даже сам не знаю, почему я не дал бродягам замочить тебя, когда ты был в беспамятстве, – мрачно в сердцах выдохнул Святой.
   Варяг внимательно посмотрел на Святого: похоже было, что тот говорит искренне.
   – Ну что ж, за откровенность тебе тоже спасибо. Во всяком случае, твои слова лишь подтверждают мое решение. И все же, Святой, я рассчитываю на твою помощь.
   Святой помрачнел еще больше.
   – Странно это все получается, Варяг. Меня презираешь, а за помощью обращаешься?
   – Ты знаешь, Святой, опущенный – это все же не ссученный. Улавливаешь разницу? А тем более в «сучьей» зоне. А то, что ты не сука, я вижу. Ты точно так же ненавидишь легавых и всех козлов, как и я. И сегодня это главное.
   Оба старых приятеля помолчали. Святой курил, делая глубокие затяжки.
   – Ладно, Варяг, можешь рассчитывать на меня… Что ты хочешь сейчас?
   – Сможешь свести меня с правильными людьми? Такие здесь есть, я знаю.
   Святой на мгновение задумался, а потом ответил:
   – Сделаю. Здесь Мулла. Знаешь его?
   Варяг удивленно посмотрел на Святого:
   – Неужели старик Мулла еще жив?
   – Живой… И все такой же, как раньше: все знает, все помнит, на все влияет. Непримиримый, одним словом!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация