А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Славянский стилет" (страница 28)

   Глава 18

   Ночной Киев прекрасен своей огненной угловатостью теней. То падающих в пучину ада, то взлетающих в поднебесье. Конгломерат теней преследует и завораживает. Многоглазые шестнадцатиэтажные чудовища не дремлют: несколько глаз горят таинственными огоньками, скрывающими таинство вершения материи из духа. Маленькие церквушки оборонительно погружены в облако неприступности и ночной мглы. Большие рестораны обворожительно зовут в свою огненную пасть мотыльков, чтобы опалить им крылья, возможно навсегда. Огни звёзд отражаются в Днепре, как души вечных странников, идущих по пути, определённым неведомо кем. Или Богом, или Дьяволом, или Человеком, то есть помесью того и другого.
   Небольшой флигилёк на Подоле, на перекрёстке улиц Константиновская и Спасская мерцал слабым светом в глубине окон-бойниц. Дом Петра Первого – так было написано на табличке.
   Чёрный кабриолет, приехавший издалека, мягко подкатил к флигелю и замер, слившись с темнотой Подола. Из машины вышли двое и зашли в дом, где их ждали. Над круглым столом горела неяркая лампа с зелёным абажуром, мягко освещая комнату.
   – Я рад вас видеть. Располагайтесь, – приветствовал гостей хозяин, мужчина очень склонных лет, одетый в монашескую рясу.
   – Вам послание от Магистра, – проговорил один из приехавших, молодой человек, с восточным типом лица и протянул старику конверт с красной печатью. Тот взял, осмотрел печать, и положил конверт на стол. Пристально посмотрел на гостя. Сказал:
   – Вы из Московского анклава. Вас зовут Себастьян?
   Тот кивнул. Старик повернулся ко второму гостю. Это была молодая женщина. Спросил её:
   – Вы Сара?
   Та кивком головы подтвердила его слова.
   – Хорошо, – продолжил старик в рясе. – Подождите минуту.
   Он разорвал конверт и вытащил оттуда компьютерный диск. Подошел к окну, к небольшому канцелярскому столу, и вставил диск в системный блок компьютера. Сел на стул и стал изучать на мониторе содержимое послания Магистра. Вернулся к круглому столу.
   – Магистр просит ускорить поиск кинжала.
   – Да, уважаемый Порфунтий. Мы прибыли с этой целью. Вы дали сигнал, что есть контакт по этому поводу.
   – Есть, – проговорил старик. – Но не совсем определённый. Круг лиц несколько расширен. Придётся проделать некоторую работу. – Нагнулся и вытащил из ящика стола стопку бумаги. – Возьмите фотографии раритета и описание точных отметок на клинке. С вами будет работать группа из Германии. Они не знают настоящей функции кинжала и его бесценности. Как только операция закончится, немцев придётся убрать.
   Себастьян молча кивнул головой. Старик в рясе продолжил:
   – Но я удивлён малочисленностью вашей группы. Это не столь простая операция, как, возможно, предполагает Магистр. Столько лет искать контактный клинок, обнаружить наконец его, и послать такой небольшой отряд!
   – Мы не одни, – сказала Сара. – И то, что нужно сделать, мы сделаем. Порфунтий, вы знаете, что после захвата кинжала, вы направитесь к Озеру? Вы много лет ждали этого, и теперь понятно ваше волнение. Не переживайте, мы достаточно подготовлены, чтобы выполнить миссию.
   – Я рад, что вы уверены в благополучном исходе. Вы правы, я немного волнуюсь. Мне уже под девяносто. Я просто могу не успеть прибыть к Озеру, хотя Магистр и решил, что я остаюсь в этом мире. Оставайтесь до утра здесь, а завтра начнём работу.

   Глава 19

   Директор бойни, романтик стальных контрабасов, старый снайпер любовных бесед и любитель мистических расчетов с огнестрельным уклоном сидел в кресле трансатлантического лайнера Лос-Анджелес – Токио. Позади остались Франция, Швейцария и Лихтенштейн. Указания-приказы не обсуждаются. Старый воин ценил доверие. Он понимал, что все преходяще, и поэтому знал цену душевной чистоты. Такого сложно обвести вокруг пальца в моральном плане, – ведь это его наиважнейший план, – из-за высокой чувствительности ко лжи.
   В высшем управлении директора бойни не знал никто. То, что он очень близок с Бизоном, мало того, вырос с ним в одном городе и вместе провел детство – это тоже нигде не проходило. Зачем болтать лишнее? Тем более, что до возникновения триумвирата они тридцать лет не виделись и работали в разных уголках страны. Знали только его должность – директор бойни на ферме у Бизона, исполняющий в его отсутствие некоторые поручения, да позывной – Музыкант. И все. Естественно, Бизон доверял ему, во-первых, – зная его характер и прямоту с детства, а во-вторых – работал с ним уже десять лет и в разных ситуациях наблюдал честную реакцию главного убийцы парнокопытных.
   И вот пришло время востребовать Музыканта в несколько другом амплуа, в другом имидже и на другом уровне. В инспекционно-разведывательную поездку по филиалам триумвирата Бизон мог отправить только его. Больше не верил никому. Кроме себя. Старая истина: сам не сделаешь – никто не сделает, как тебе надо. Обеспечили прикрытие отсутствию Музыканта, и тот исчез в глубинах мировых экономических аномалий.
   Эта поездка поднимала Музыканта на качественно новый уровень. Он теперь обладал необратимой информацией и в результате этого – необратимым статусом. Как и раньше, кадры решали все. Бизон усвоил это очень хорошо. А кто еще что-либо конкретное решит, как не кадры? Вопрос в том, где их взять… Именно те, которые решают все. Других-то навалом. Ну, а если уж повезло с таким классическим, почти все решающим исполнителем, то решение поставленных задач становится неизбежным. Вплоть до силового оттаскивания исполнителя от задачи в случае форс-мажорных ситуаций и отмены команды.
   Бывшему директору необходимо было прозондировать неофициальную обстановку во всем триумвирате; выяснить центробежные и центростремительные тенденции, и в какой они пропорции. В какой они перспективе увеличения-уменьшения своих составляющих. Посетить толстого еврея Фридмана, любителя изящных растений; наведаться к Леонардо с его гигантской семьей и стадом питбулей-R (его собственная, селекционная порода). Попытаться ухватить какую-нибудь ниточку информации у директора параллельного управления Феликса, человека самого опасного. И при том сделать ряд фотоснимков, видео-аудиозаписей, компьютерных перехватов, внедрить в определенные локальные сети необходимые вирусы, одноразовые и самоликвидирующиеся после выполнения задачи. Попытаться выйти на физический контакт с людьми, которые интересны для пьяного разговора. Ну, и некоторые деликатные поручения Бизон оставил на потом. Сообщит-де по телефону в последнюю минуту. А также надлежало выполнить все, конкретно касающееся Фридмана, Леонардо и Феликса, вне малейшего намека на свое физическое присутствие. Только электронный подход к решению проблемы. И – никакой переквалификации после бойни. Квалификация появится в момент удаления со старого места работы. Так сказал Бизон. А Музыкант поверил.
   Честно говоря, Бизон всегда имел Музыканта в виду. И до поры до времени придерживал его в тени, выпуская на старт в критический момент. Пружина сжималась достаточно долго. Музыкант многое понимал в передвижении фигур окружающего физического мира. И он был охотник по натуре. Но вместо этого – мрачная бойня, работа на компьютере и учет разворованного мяса. Он уже похоронил настоящую цель и смысл, как он их понимал, и полудепрессивное существование казалось ему вершиной, с которой даже еще предстояло медленно сползать.
   Все изменилось, как при получении джек-пота.
   Подошла стюардесса, блеснув магнитом смуглых ног в разрезе короткой юбки, и предложила поднос с напитками. Музыкант взял бокал шампанского и, неторопливо оглядев принцессу потустороннего мира аэродинамики, поблагодарил: «Сенкью!». Она улыбнулась, кивнула и пошла дальше. Отхлебнув напиток, директор задумчиво расслабился, вспомнив Париж. Наверное, стюардесса – француженка. Но там было не до них. Трое суток Музыкант вел запись эфира в определенное время, на определенных частотах, в определенных местах. Наблюдал за нужными людьми, снимал все на скрытую видеокамеру. Потом загонял все на диск и отправлял по сети Бизону. Сигнал шел на сайт, с него – на базовый спутник, а оттуда – неведомо куда. Базовый спутник имел связь со всеми спутниками группы связи, и не было на поверхности Земли точки, куда бы не мог прийти информационный пакет от Музыканта.
   Разговаривал он на среднем английском, представлялся туристом из России. По-другому вести себя не стоило. Он фактически и был тем, кем представлялся. А туристы из России занимаются всем, чем только возможно и невозможно. Несколько раз в ресторане удавалось садиться рядом или даже за один стол с людьми из триумвирата, а точнее – из параллельного управления. С двумя даже познакомился, представившись коммерсантом в бегах от налогов.
   – Что, Коля, поджимают? – спрашивал один, упившись водки. – Нет, прошлых времен уже не будет. Старт сделан. Остался только финиш, – продолжал он.
   Директор честно отвечал про торговлю мясопродуктами, о проблемах с убоем скота, сетовал на сложность с проплатой, о глупости предоплаты. Напарники по столу, куда он подсел, слушали, кивали, попадали в индуктивное поле откровений Музыканта (правда – великая сила) и, незаметно для себя, тоже начинали откровенничать, а порой вообще болтать и обсуждать между собой секретную информацию. Не называя, правда, имен и данных, так как считали, что это достаточная информационная защита. Наивный народ… Все текло струйкой воздушной вибрации на микрочип и оставалось в кристалле памяти. Какие француженки! Пить приходилось наравне! А ведь он не пил уже много-много лет. Но импульс новой жизни, как реинкарнация, дал новые цели и смыслы – лучшее, что может быть у человека. Все остальное – блеф. Музыкант пил коньяк, шампанское и дорогие вина. Он посещал бары и казино. Никакого похмельного синдрома не было и в помине. Он родился во второй раз, вырвавшись с лесной поляны, усыпанной костями. Француженки! Как прекрасно. Но пьянящая свобода новой жизни не оставляла места другим чувствам. Ему хватало этого опьянения. Наконец, на склоне лет Музыкант стал Охотником!
   Он снова отхлебнул шампанского и принялся думать о Токио. Наверное, там точно ничего общего с Лос-Анджелесом нет. Сплошные узкоглазые мировоззрения и коротконогие японки. Да, Токио не Париж. Русских там не найдешь. Но везде живут люди. Музыкант вздохнул. Они там вроде бы вообще одну рыбу и водоросли едят. И работают, работают… Верно, ничего общего с Лос-Анджелесом быть не может. В столице американского Запада Музыкант насмотрелся карнавальной распущенности. Но город понравился. Комаров нет. Океан. Красота! Мулатки с блестящими глазами. И вроде никто не работает… Жаль, что он там был всего двое суток и все время ловил лазерным лучом стекла окон фешенебельного особняка. Через преобразователь записывал в память диктофона диалоги многочисленных членов семейства и отдельно – разговоры в кабинете хозяина дома после телефонных звонков Бизона. И вот теперь Токио. Японцы умный народ. Им хитрость ни к чему. И с ними будет, возможно, сложнее. Незнание языка лишает возможности гипноза нередактируемым текстом. Все равно, что делать необходимое выражение лица перед слепым. Даже правдой – квинтэссенцией лжи, – не воздействуешь, не зная языковых шифров. Япония. Абракадабра западной цивилизации. Хотя, вроде бы, они сильно американизируются в последнее время. То есть становятся доступными прямому действию сознания, основанного на англоязычной семантике. Которая уже ближе к русскоязычной. В общем, цепь опосредований наверняка будет, и даже весьма эффективная. Музыкант успокоенно вздохнул.
   Шампанское приятно холодило и растекалось по телу легкой расслабленностью. У Контрабасиста была перспектива. Он взлетел, как истребитель-перехватчик с секретного лесного аэродрома. А такой так просто в пике не пойдет. Он сам будет валить других. В редких, как этот, случаях происходят психические процессы замещения основной психологической доминанты на другую – новой формации, новой сенсорики, новой, если угодно, конфигурации. И все меняется! Все! Кто в это верит? Тот, кто испытал. Второе дыхание всегда несоизмеримо с первым.
   Музыкант улыбнулся вновь появившейся красотке стюардессе и поставил пустой бокал ей на поднос: «Сенкью!» Она снова улыбнулась симпатичному, хоть и немолодому, мужчине с золотой серьгой в ухе и в костюме от Кардена. Тот развалился в кресле и искренне глядел на нее открытым, уверенным, но и чуть-чуть робким взглядом человека, осознавшего ценность текущего мгновения и понявшего его неуловимость; потому что всего остального уже нет либо еще нет.

   Лайнер мчался на высоте десяти тысяч метров сквозь холодный, разреженный воздух Тихого океана. В бездонной чаше неба мерцали ярким светом звезды. Автопилот вел гигантскую металлическую птицу по воздушному коридору. Дежурный экипаж играл в покер. Все знали, что надежней автопилота пилота нет, и спокойно удваивали ставки. Старший повар, усатый пуэрториканец, заволок в комнату отдыха молоденькую стюардессу и настоятельно спрашивал ее совета, что приготовить пассажирам на завтрак. Стюардесса была согласна на все. Дежурный штурман читал книгу «Как жить вечно» и морщил лоб от непонятных слов. Командир экипажа спал.
   Музыкант прокручивал в голове предстоящие проблемы с альтернативными японцами. Но цепочка воображаемых состыковок лениво уползала в глубину сознания, не желая превращаться в цельную конструкцию. Ну, нет так нет. Доверимся инстинкту. Специальный агент зевнул, сладко потянулся, снял пиджак, повесил на крючок, ослабил галстук и воротник, вытащил длинную, тонкую сигарету, включил вытяжку и, щелкнув золотой зажигалкой, прикурил, пустив колечко ароматного дыма. Спохватившись, предложил сигарету соседке лет тридцати, томной брюнетке с книгой, сосредоточенно глядевшейся в нее, как в зеркало. Та оторвалась от книги, посмотрела на него проницательным взглядом серо-зеленых глаз, поблагодарила и неожиданно сказала по-русски: «Капля никотина убивает лошадь!»
   Музыкант вопросительно глядел на нее. Ответил на английском:
   – Вы интересно разговариваете.
   – Это русский язык. Мне запомнилась эта фраза. Она означает, что курить вредно.
   – Слышал я про это, да не очень верится.
   Музыкант сладко затянулся и пустил дым вверх, в вытяжку. Он не курил тридцать два года. А вот уже неделя, как купил пачку, и надо же – не был разочарован.
   – Да, в общем-то, я с вами не слишком несогласна. Разрешите…
   Она взяла сигарету с золотистым фильтром. Специальный агент щелкнул зажигалкой. Брюнетка была славянского типа, явно не японка, и странное ее цитирование русских афоризмов, естественно, должно бы настораживать. Но только не здесь, не сейчас, и не Музыканта, ставшего неожиданно Охотником. Он слишком стал ценить время и такие вот творческие паузы, вроде трансконтинентального перелета. Все сложится само собой. Только не надо подключать к ситуации излишне электризующие потенциалы.
   – Летите к бабушке помочь составить икебану ко Дню плодородия? – он невозмутимо затянулся и посмотрел на нее честными глазами. – Мне нравится Япония.
   – Вы почти угадали. Конференция по философии буддизма.
   – Да что вы говорите! Такая симпатичная женщина – философ? Да еще и буддистка! Как богат внутренний мир людей! – Музыкант вздохнул и покачал головой. – А у нас торговля и только торговля. Подумать страшно!
   – Вообще-то приятно слышать, но я всего лишь ассистент по стенографии. На санскрите.
   – Все равно! Чтобы стенографировать, надо понимать. Ведь так, не правда ли?
   – Возможно, вы и правы, но никто не знает, что он в состоянии понять, а что – нет.
   – Интересная мысль, – Контрабасист посмотрел в темное окно лайнера и увидел в отражении себя, любимого, с серьгой в ухе и сдвинутым галстуком, обритого под полный ноль и на фоне шикарной брюнетки, буддистки-стенографистки. Красавец!
   – И неужели даже вы не в состоянии понять, что вы в состоянии понять? – лениво-изумленно спросил он. – Вот, например, о вреде курения вы понимаете. Даже на нескольких языках.
   – Понимание не меняет отношения. Разве вы не замечали? И какой смысл, поэтому знать, что тебе понятно, а что нет. Вам так не кажется?
   – Кажется, кажется… Мне нравится ваша профессия. От нее веет магнетизмом вечности.
   – Да, санскрит может рассказать о многом. Но немногим.
   – Немногим в этом лайнере?
   – Ну, можно сказать и так.
   – Но вы-то, конечно, в число непонятливых не попадаете.
   – Да, боюсь, что попадаю и я. Знание семантики не освобождает от необходимости рождать концепции.
   – Вот как! А зачем их рождать?
   – Чтобы понять.
   – Что?
   – То, что непонятно.
   – М-да… – красавец с серьгой задумчиво сбил пепел в пепельницу. – Интересно вы мыслите.
   – Вы тоже летите к бабушке на икебану?
   – Знаете, а вот вы совсем не угадали. Выставка мясомолочной промышленности, сепараторы там разные, убойные ножи…
   – Убойные ножи? Страшные у вас выставки.
   – Вся жизнь – страсть. Нож тут не при чем. Всегда он почему-то крайним оказывается. Мысль – первична. Нож вторичен.
   – О, да вы тоже философ!
   – Да, немного, наверное. Философия переработки жизни в смерть. Тяжелая мясомолочная промышленность.
   – Как интересно! Это и есть главный вопрос нашей конференции!
   – Вот видите, как мы близки. По духу. Но по материи – вряд ли. Не думаю, что каноны классического буддизма настолько меркантильны, как моя профессия. Убить и съесть. Как вы считаете – звучит?
   – Еще как!
   – И я так думаю.
   – Но по вашему виду не скажешь, что вы жестокий человек.
   – А я добрый.
   – И это не мешает вам в работе?
   – Как вам сказать, – Музыкант потушил сигарету и, повернувшись к брюнетке, стал смотреть на нее задумчивым взглядом. – Может быть, и мешает. Но я, наверное, не в состоянии этого понять.
   Авиалайнер слегка накренило. Автопилот делал разворот по своему воздушному коридору. Летчики продолжали играть в карты. Второй пилот рискнул, вскрылся и сорвал банк. «Ха-ха-ха!» – захлопал в ладоши. – «Бруклин всегда впереди!» – «Постой-постой!» – засомневался третий пилот. – «А где пиковая дама?» – Он сгреб колоду и стал ее пересчитывать.
   Штурман оторвался от книги и уставился на курсовой указатель. Он обдумывал только что прочтенное – «Но нельзя забывать, что вечная жизнь есть вечная смерть. Ибо обе категории сливаются в одну».
   Повар пуэрториканец продолжал обсуждение со стюардессой утреннего меню почти в полном молчании. Иногда короткие реплики подавала стюардесса. Обсуждение подходило к концу.
   Командир экипажа спал.
   Автопилот выровнял самолет, и тот несся дальше к далекой притаившейся Японии.
   – А вы не хотите прийти на нашу конференцию? – спросила собеседница.
   – Вы думаете, что стоит?
   – Мне кажется, я вижу, кем вы были в прошлой жизни. И думаю, что стоит.
   – Вы видите, кем я был в прошлой жизни? Поразительные вещи говорите. Может быть, вы вглядитесь и увидите, кем я был в этой? А то я иногда начинаю сомневаться, не сон ли она?..
   – Нет, эта жизнь ваша. Я не гадалка. Законченную карму легко прочесть. Она впечатана и неизменна. А вот в действующую лезть опасно. Непредсказуемы последствия. Наложение одной кармы на другую. То есть вашей на мою. Или наоборот. В общем, это сложный вопрос. Мудрый буддист – одинокий буддист.
   – Сложности я не люблю. До того момента, пока они не упростятся до минимума. Вы знаете, а почти всегда так и происходит. Странный эффект. Вы знакомы с ним? – заинтриговался Контрабасист.
   – Ну, конечно. Самих по себе сложностей не существует. Все только внутри вас.
   – Во мне?
   – Да.
   – И что же они там, извините, делают?
   – Ну, как сказать. Усложняют вам жизнь. И упрощаются. Энергия-то уходит.
   – Любопытное объяснение непонятного. А вот вы, например, сейчас тоже во мне? Как часть определенной сложносоставляющей?
   Брюнетка слегка порозовела.
   – Да, это так. Я сейчас внутри вас, можно сказать и так.
   – А где тогда, по-вашему, я?
   – Если по-моему, то во мне.
   – Я – в тебе? – изумился Музыкант! – Извините…
   – Ничего. Да. Хотя это странно звучит на первый взгляд.
   – Любопытная все-таки у вас профессия. Я, наверное, воспользуюсь вашим приглашением. А где проходит ваша конференция?
   – В Токио. Район Хиракава. В Куин-отеле.
   – О, это престижное место встречи. В финансовом смысле.
   – Ну, конференция тоже очень престижна, как вы выражаетесь. Поэтому и место встречи соответствующее.
   – А наша выставка в районе Ееги-Хатиман. Не желаете посетить, мадемуазель? Или, извините, мадам?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация