А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Черный амулет" (страница 3)

   5

   Купив два билета до Петербурга, Борис подхватил сумки и вышел из старенького вокзала на улицу. Громыхая на стыках, набирал ход поезд «Санкт-Петербург – Псков». Какая-то девушка в распахнутом голубом плаще махала рукой вслед грязно-зеленым вагонам. По ее плечам были рассыпаны золотистые волосы. Кондратьеву-младшему нравились блондинки.
   Она обернулась. И сразу узнала.
   – Здравствуй, Боря!
   – Лариса! Ничего себе! Ты откуда?
   – Ну, я-то здесь живу. Это ты откуда?
   Его пронзили воспоминания. Последнее школьное лето. Последние школьные каникулы. Он встретил Ларису, разъезжая на велосипеде в окрестностях Васнецовки. Она уже училась в областном педагогическом. Была на три года старше Бориса и казалась ему совсем взрослой. Первая женщина.
   – Ты что, уже работаешь?
   – Да, в здешней школе.
   Борис изумился:
   – Сменила Питер на деревню?
   Она положила руку ему на рукав.
   – Глупенький. Я же деревенская. Это ты в гости приезжал дурака валять. А я здесь жила. Вот получила диплом и вернулась.
   Беседуя, они зашагали по перрону.
   – Странно, что ты не попробовала зацепиться в Питере, – сказал Борис. – Ты же, в сущности, красавица. Неужели замуж не звали?
   – Странно как раз другое. Странно, что многие считают Питер землей обетованной. Замуж, конечно, звали. Профессорские сынки. Их мамашам, профессоршам, необходима была дешевая прислуга.
   – Но это объективно, – сказал Борис, подал руку, и они стали спускаться по выщербленным ступеням. – В наше время чем больше город, тем легче в нем жить. Больше капиталов, а значит, больше рабочих мест, выше заработки.
   – Город обезличивает человека, – возразила девушка. – Заставляет всех жить по одному распорядку, – например, работать с девяти до шести. Город заставляет всех выполнять одни и те же правила, – например, правила дорожного движения. Город ломает человека, подавляет.
   Горожанам ничего не остается, как быть жестокими и безразличными.
   Борис свободной рукой обнял ее плечи. Они удалялись от станции едва заметной в траве тропкой. Здесь росли огромные липы. Запущенная липовая аллея графской усадьбы. Усадьбу давно сожгли, и деревья остались единственными свидетелями позапрошлой жизни.
   – А я узнаю тебя, – ответил Борис, прикоснувшись губами к ее розовому ушку. – Все та же отрешенность. Ты сама по себе, а весь мир сам по себе. По-прежнему читаешь стихи?
   – Конечно, – серьезно кивнула она. – Стихи – мое спасение. Они всегда со мной.
   – И даже в такую рань?
   Она остановилась, раскрыла сумочку и достала тяжелый том. Борис увидел: «Марина Цветаева. Избранное».
   – Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – сказала Лариса. – Думаешь, какой смысл в том, чтобы читать сотни раз одни и те же строки.
   – Да. Это правда. Я так думаю. Какой смысл?
   Они стояли лицом к лицу среди исполинских лип. Борис разжал руку, и их с Кофи дорожные сумки неслышно свалились в траву. Он провел пальцем по ямочке на щеке девушки. Ямочка растянулась в стрелку. А Ларисины губы – в улыбку.
   – Есть люди, в которых стихи вливаются, словно музыка. Но в зависимости от настроения эта музыка всякий раз звучит в душе по-иному. Поэтому нельзя сказать, что я читаю одни и те же строчки. Хотя со стороны это выглядит именно так.
   – Лариса… – Борис поднес к губам ее руку и перецеловал по очереди все пальцы. – Ты стала еще восхитительнее. Тогда ты была задумчивой и молчаливой.
   Поэтому мне было трудно тебя понять.
   Да и был я еще совсем балбес. Шестнадцать лет. Теперь ты можешь так гладко все объяснить…
   – Тогда я была только студенткой, а теперь профессиональный педагог, – снова улыбнулась она. – Я просто обязана ясно излагать мысли. А то меня дети не поймут.
   – Дети? – осторожно уточнил Борис.
   – Ну да, дети. Я ведь в школе работаю… А, ты хотел узнать, нет ли у меня своих детей? Пока нет. Я хотела бы, чтобы у моих детей был отец.
   – Такой же тонкий ценитель поэзии?
   – Нет. Такой же чокнутый.
   – Ты прелесть, – только и сказал в восторге Борис.
   А затем нежно поцеловал ее в губы. Ее руки легли ему на шею и затылок. Стали гладить коротко стриженные волосы. Рука Бориса прижалась к Ларисиному бедру и поползла снизу вверх.
   По треугольному выступу лобка. По животу, по узкой талии… Наконец рука Бориса прибыла на промежуточную станцию назначения. На большую упругую грудь.
   Они так и стояли, не разнимая губ. Ее дыхание участилось. А одна рука оставила затылок парня и забралась под его куртку. Обследовала обе лопатки. Устроилась во впадине позвоночника. И, словно по перилам, скатилась на пояс джинсов. Узкая женская ладонь юркнула внутрь.
   Борис оторвался от ее губ и приник к груди. Его язык ласкал плоть девушки сквозь двойной кордон ткани. Руки уже орудовали под строгой учительской юбкой.
   – Давай отойдем, – услышал Борис задыхающийся шепот.
   Они отпрянули друг от друга и заозирались. Сторонних наблюдателей не наблюдалось. Борис подхватил чертовы сумки и увлек Ларису в глубь аллеи по ковру из опавших листьев.
   Там он расстелил куртку Кофи и добавил к ней свою.
   – А твой плащ мы аккуратно положим поверх сумок, – сказал он, целуя девушку и помогая ей раздеться.
   Они стянули с себя лишь самое необходимое. Она – туфли, колготки и трусики. Он – кроссовки, джинсы и плавки.
   Ураган страсти вымел из души Бориса деда Костю.
   Спустя четыре года Борис вновь вонзился в нее. Словно вернулся после долгого путешествия домой. Она издала короткий вскрик. У него даже не возникло мысли надеть презерватив.
   Если бы Лариса попросила – надел бы. Она не только учила в школе детей.
   Она была его учительницей. Первой учительницей. Она была его гуру…
   Борис сдерживался из последних сил.
   Чтобы отвлечься от преждевременного финала, он даже вызвал воспоминание о позавчерашней роковой рыбалке. Это помогло ровным счетом на десять секунд.
   – Давай ты сверху! – взмолился он. – А то не вытерплю…
   Лариса перевернулась, выскочила из объятий и повалила Бориса на спину. Настал ее черед. Если в общественном транспорте час пик не предвещает ничего хорошего, то в сексе все его ждут с нетерпением. И этот пик должен был вот-вот наступить.
   Девушка, теряя над собой контроль, застонала. Меньше мыслей, меньше самоконтроля – и все получится! Рот Ларисы по-рыбьи хватал воздух. Глаза закрыты.
   Сквозь накатывающее наслаждение Борис любовался ее лицом.
   От разгоряченных тел шел пар.

   6

   Сидя над отверстием в доске сортира, взмокший после бега и прыжков Кофи быстро обсыхал. Слабо пахло дерьмом и аммиаком. «Аммиак выделяется из мочи при разложении мочевины», – вспомнил Кофи институтскую науку. Пот испарялся, и от этого становилось все холоднее.
   Вождь уже начал жалеть, что примчался сюда без куртки.
   Хорошо, если было градусов десять.
   Кофи стал думать о далеком Губигу. Там в тени сейчас под тридцать пять. Все-таки каким неженкой создан человек! В десять градусов без одежды очень холодно. В тридцать пять чересчур жарко. Двадцать пять плюс-минус пять градусов – вот и весь интервал комфорта.
   Тонкий слух жителя тропиков различил сквозь бешеный лай какие-то звуки.
   Вождь выгнал из головы отвлеченные рассуждения, за которыми так любят убивать время белые Недобрая улыбка искривила большие коричневые губы.
   Он приник глазом к щели. По бетонным плиткам дорожки к нему приближалась Любовь Семеновна Кондратьева. Постариковски медленно. Кофи выпрямился и вжался спиной в боковую стенку сортира. Так, чтобы в первый миг его не было видно.
   Дверь распахнулась. Любовь Семеновна привычно сделала один шаг и собиралась сделать другой. Рукой она уже тянула за собой дверь, чтобы закрыться.
   В этот миг она осознала, что не одна здесь. Ее пронзил ужас. Тонкий звук вырвался изо рта. Она хотела крикнуть: «Костя!» Дверь захлопнулась под неистовый лай верного Тузика, и кабинка вновь погрузилась в вонючий полумрак.
   Старушка вдруг разглядела оскаленное черное лицо. Свирепое и беспощадное.
   Тут же стальные пальцы впились в морщинистую шею.
   Любовь Семеновна поняла, что мужа ее нет в живых. Эта мысль была последней. Она инстинктивно взметнула ручки к шее, чтобы разжать стальные пальцы.
   И обмякла. Кофи убрал руки. Пенсионерка АО «Заря» Кондратьева сползла к его кроссовкам.
   Вождь огляделся. Ага, вот то, что ему нужно! Он ухватился обеими руками за доску, в которой было вырезано отверстие. И дернул изо всех сил.
   Сил было много. Доска с треском оторвалась. Кофи прислонил ее к стенке.
   Приподнял бездыханное тело… И вдруг в голове загремели слова старого колдуна Каплу: «Мужчина народа фон доказывает свои победы с помощью ушей поверженных врагов!»
   Уши! Он чуть не забыл! Это же Кондратьева, Кондратьева, Кондратьева!
   У Кофи не было с собой даже лезвия.
   Он лихорадочно осмотрел узкую кабинку.
   Заплесневелый кусок хозяйственного мыла. Квадратики газеты на ржавом гвозде.
   Пустая бутылка из-под подсолнечного масла. Оторванная только что доска…
   Время шло. Кофи нетерпеливо зарычал. Взялся одной рукой за волосы, а другой за шею. Дернул старушечью голову вверх. И впился зубами в правое ухо.
   Вождь стал засовывать тело в яму. Безухой головой вперед.
   Перебросить тело через ступеньку для сиденья было нелегко. Трупы гораздо тяжелее таскать, чем живых людей. Наконец Любовь Семеновна шлепнулась в жижу, которую они с мужем копили не один год. Кофи Догме приладил на место оторванную доску с вырезанным очком. Обратил лицо вверх – к Солнечному богу.
   Который видит его даже сквозь крышу вонючей будки. И сквозь тучи.
   Затем Кофи посмотрел на все четыре стороны сквозь щели в досках. Никого.
   Хвала Солнечному богу! Собаки надрывались заметно тише. Не то чтоб их энтузиазм иссякал – нет. Просто они охрипли.
   Постепенно они все заткнутся. Отдохнут.
   До следующей порции лая. Кофи достал из кармана «Роллекс» и надел на руку.
   Седьмой час утра. Электричка в начале восьмого. Опаздывать никак нельзя.

   7

   Борис и Лариса сидели на скамье в крохотном зале ожидания. На двух других лавочках изнывали семьи с детьми. Завтра – первое сентября. Конец дачного сезона.
   – Я маму провожала, – ответила девушка на вопрос. – Она поехала брата проведать. У брата недавно сын родился.
   Мама от внука просто балдеет. А ты чего такой странный: с двумя сумками, чьейто курткой?
   – Друга жду, – сказал Борис Кондратьев и в который раз взглянул на часы. – Он у моих в Васнецовке часы забыл.
   Давно должен прибежать сюда. Бегает он быстро… Может, с дороги сбился?
   – А как у твоих дела? Я ведь их с того лета ни разу не видела.
   Чистое молодое лицо Бориса стало чернее тучи.
   – Тут, Лора, чертовщина какая-то. Позавчера дед с рыбалки не вернулся.
   – Как?! – В глазах девушки загорелся ужас. – Константин Васильевич утонул?
   Борис погладил ее по плечу.
   – Надо же, ты его по имени-отчеству помнишь…
   – Я и бабушку прекрасно помню: Любовь Семеновна.
   «Она любит меня?» – спросил себя Борис и сказал:
   – Мы рыбачили на трех лодках вокруг острова. На Вялье-озере. Там же, где с тобой тогда в лодке… Помнишь, как чуть не перевернулись?
   – Зачем об этом спрашивать?
   Лариса положила руку поверх его пальцев, но тут же отняла. Зрителей было предостаточно.
   – Короче, мы с другом вернулись, а деда нигде нет. Если он утонул, то где лодка, весла? Удочка, в конце концов?
   Разве что лодка опрокинулась…
   – Бедная Любовь Семеновна! – сказала Лариса.
   Борис увидел слезы в ее глазах. Он никого не встречал чище и отзывчивей этой девушки. Которая раньше была для него питерской студенткой, а теперь учит детей на станции Новолуково.
   В зал ожидания стремительно вошел высокий, статный и довольно черный человек. Онемели капризные дети на скамейках. Попрятали глаза их хорошо воспитанные родители. У грузной женщины в окошечке кассы открылся рот. Желающие вновь получили возможность рассмотреть получше ее похожие на пеньки гнилые зубы.
   А мулат решительно направился к парочке и плюхнулся рядом с Ларисой. Она инстинктивно прижалась к Борису. Никто еще ничего не сказал, а изощренный в любовных утехах африканец сразу все понял.
   – А ты, Борька, времени не терял. Это я вижу. Познакомишь с девушкой?
   В распахнутую дверь вокзальчика ворвался гул приближающегося поезда.
   – Ну, ты даешь! – сказал Борис, поднимаясь. – Я тут уже икру мечу. Бери скорей куртку. И сумку. Это же наша электричка подходит. Тебя только за смертью посылать.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация