А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Черный амулет" (страница 25)

   59

   Небо на противоположном берегу густо окрасилось. «Струил закат последний свой багрянец», – вспомнил вождь песню композитора Давида Тухманова. Грозно шумели огромные пальчато-рассеченные листья пальм.
   Этому шуму аккомпанировали быстрые воды Зеленой реки. Лежащий на мелководье огромный камень помнил, должно быть, мамонтов. Или даже динозавров.
   На камне сидел старый Каплу и, по своему обыкновению, задумчиво смотрел в бурный поток. Туда, в песчаное дно, упирался посох.
   – Почему снимаем четыре урожая, а живем впроголодь? – рассыпался колокольчиками голос вождя. – Почему даже двух быков не можем найти для праздника? Отвечай же!
   – Белые люди уничтожили стада в верховьях Зеленой реки, – пробубнил колдун. – Они перегородили сетями устье, и в реку перестала заходить рыба. На наши поля наступают джунгли, и посевы с каждым годом сокращаются.
   Вождь сбросил праздничную галабию и вошел в реку. По щиколотку. По колено. По пояс. Течение звало с собой, на сто километров южнее. В Гвинейский залив.
   – Нет, Каплу, – возразил из воды Кофи. – Низовья Зеленой реки судоходны. Их нельзя перегораживать сетями.
   К тому же в устье много рукавов, рыба могла бы выбрать себе безопасный путь.
   И джунгли наступают всюду одинаково.
   За сотни лет мы истощили все почвы вокруг Губигу. Без удобрений дальше заниматься земледелием невозможно. Белым благодаря удобрениям хватает двух или даже одного урожая в год… А стада в верховьях? Их действительно истребляли французы, но когда это было? До моего рождения!
   Горбатый колдун вздрогнул, но виду не показал.
   – Тебе никто не станет мешать, сынок, – проскрипел Каплу. – Весь народ работал для того, чтобы ты учился. Если теперь ты знаешь, как отплатить своему народу, – прекрасно.
   – Посмотри на меня, Каплу. – Вождь приблизился к валуну. – Какого цвета моя кожа?
   Колдун сузил глаза. Его взгляд блеснул, как кинжал. Руки крепче сжали посох. Он сказал:
   – Твоя мать любила француза. Его звали Мишель. Пришли русские и прогнали французов из Дагомеи. Но Зуби не могла забыть Мишеля и отвергла Кондратьева. За это русский возненавидел твою мать. В тебе течет наполовину французская кровь.
   – Это я слышу с самого детства, – напомнил Кофи Догме. – Ко времени прихода русских никакие французы много лет не забредали в наши края. Меня интересуют байки поновее.
   Кофи подошел к валуну. Его взгляд был похож на взгляд колдуна – узкий и острый, как нож парашютиста с гравировкой во всю длину.
   Старик призвал на помощь всю колдовскую мощь. «Не прикасайся ко мне! – взывал Каплу. – Не смей трогать старого Каплу! Даю установку: немедленно отойди от меня на три шага!»
   Шумели пальмы и шумела река, но ни вождь, ни колдун этого не слышали. В их уши вливался зловещий звон клинков.
   Они словно фехтовали на взглядах.
   Вдруг огромный кулак вождя схватился за посох. В тот же миг из реки взметнулась нога вождя и снесла старика с валуна на мелководье.
   Старый колдун упал на спину. Горб углубился в песчаное дно. Сверху мгновенно навалился Кофи и сцепил умелые руки на толстой, короткой шее.
   Чтобы задушить человека с такой шеей, требуется немалая сила. Но не для этого взбугрились мускулами плечи Кофи Догме. Он лишь не давал колдуну вырвать лицо из воды.
   Колдун беспорядочно колотил руками и ногами. Кофи знал, что кровь уже перестала снабжать мышцы старика кислородом. Кофи твердо знал, что вот-вот Каплу перестанет сопротивляться.
   Вождь точно отметил конвульсии, за которыми – это он тоже хорошо знал – наступает смерть. Он выдернул голову колдуна из мелкой воды.
   Глаза Каплу вывалились из орбит. Он судорожно хватал воздух руками и легкими. Колено молодого вождя упиралось в искривленную грудную клетку старика.
   – В т-т-тебе т-т-течет французская кровь! – заикаясь, выдавил колдун. – Т-тты наполовину француз!
   Не ослабляя хватки, Кофи спросил:
   – Помнишь, как умер мой дед? Его последнюю минуту?
   – П-п-помню… Отпусти м-м-меня. Боги не п-п-простят нападения на с-своего с-слугу.
   – Не отвлекайся, колдун. Все мы слуги божьи. Лучше вспомни-ка, как великий Нбаби всматривался в фотографию, на которой ты узнал Кондратьева. Нбаби мертв, но ты пока жив и можешь подтвердить, что Нбаби обрадовался, узнав постаревшего русского. Разве стал бы он радоваться, увидав убийцу своей дочери?
   Каплу лежал в мутной воде в праздничной галабии. Он несколько освоился в непростой ситуации и уже не заикался:
   – Ты меньше меня знаешь о смерти, сынок. На фотографии Нбаби никого не узнал. Я прекрасно помню, как его глаза распахнулись, словно вмиг помолодели.
   Твой дед в тот миг уже ничего не видел.
   Его глаза осветил сам Солнечный бог.
   Нбаби был на хорошем счету у. бога, потому и прожил очень долго. Этим светом, который ты принял за свет узнавания, Солнечный бог в последний раз отметил своего избранника.
   – Но ты забыл другое, – напомнил Кофи. – Ты забыл, как взметнулась невесомая рука деда. Как потянулся он к фотографии. А помнишь ли ты, Каплу, как широко распахнулся его беззубый рот?
   Дед даже приподнял голову. Все подтвердили, что он не поднимал голову уже целую неделю!
   – Кофи, сынок, – взмолился колдун. – Ты убил многих людей. Конечно, они белые и не стоят мизинца твоего великого деда. Конечно, они наши враги, все белые вообще и Кондратьевы в частности… Но ты наблюдал уже не одну агонию. Умирая, люди делают непроизвольно очень резкие движения. Нбаби даже поднял голову в смертный миг!
   – Послушай, Каплу, – обратился вождь, продолжая сжимать короткую шею колдуна в страшных объятиях. – Кондратьев перед смертью рассказал все. Он только не знал, как погибла моя мать.
   Говори.
   С этими словами Кофи, однако, не дал колдуну сказать ни слова, а вновь погрузил его голову в зеленый поток.
   Дождавшись судорог, вождь вытащил колдуна. Едва к Каплу вернулся дар речи, он произнес:
   – Т-т-ты убьешь невиновного, с-ссынок! С-с-солнечный бог не простит тебя…
   – Мне это безразлично, колдун, – сказал вождь и быстро еще раз обмакнул голову Каплу в воду. – Я убил с твоей помощью столько невиновных, что еще одна ошибка ничего не изменит.
   – К-к-клянусь тебе, К-к-кофи…
   Черное лицо старика скрылось в зеленой воде.
   Дождавшись первых пузырей из легких, вождь вскочил, подхватил безжизненное тело и поволок старика на берег.
   Бросил.
   Не спеша сходил к валуну за посохом.
   – Ты сделал из меня машину для убийств, – сказал Догме. – Мне нетрудно поставить эксперимент. Сейчас я тебя буду убивать и смотреть, осветит Солнечный бог твои глаза или нет. Избранник ты у него или не избранник? Лжешь ты или говоришь правду?.. Отвечай, как погибла Зуби? Скажешь правду, – может быть, сохраню жизнь.
   Старик что-то прошептал. Вместе со звуками из него вылетали струйки воды.
   – Громче! – приказал вождь.
   – Я настиг Зуби в джунглях, – послышался сбивчивый шепот. – Острый камень был в моей руке… Я ударил дочь Нбаби по голове… Потом еще и еще…
   – Выходит, ты обманул меня? Заставил убить невинных людей? Более того, ты сделал так, чтобы я убил своего отца и своего брата!
   Кофи с улыбкой произнес эти слова.
   Но внутри у него все клокотало. Он приподнял посох правой рукой.
   Колдун выставил над собой руки и зачастил:
   – Нет! Кофи, нет! Ты обещал! Ты обещал оставить меня в живых, если я признаюсь… Нет, Кофи, ты мужчина, ты вождь, ты обязан держать слово!..
   Кофи взялся за посох и левой рукой.
   Старик подтянул к животу колени, продолжая просить пощады.
   – Да, я мужчина, – гордо произнес Кофи, с презрением глядя на жалкое тело внизу на песке. – Да, я вождь. Поэтому я сказал: «Может быть, сохраню жизнь».
   А может быть, не сохраню. Такому злодею, как ты, не место среди живых. Твое место в царстве мертвых. Время выбрано чрезвычайно удачно. Свою первую невинную жертву, старика Кондратьева, я убил на закате. Сейчас тоже закат.
   – Нет! Не надо!!! Не делай…
   Это были последние слова главного колдуна деревни Губигу. Кофи взмахнул посохом в багровом воздухе.
   Железный наконечник содрал кожу с колена, которым старик пытался прикрыться. Посох разорвал внутренности и вошел на тридцать сантиметров в песчаный берег.
   Отряхнув руки, вождь поднял с песка праздничную галабию и облачился. Он тщательно расправил на груди узор, вышитый желтыми стеблями, и направился к деревне.
   На площади шел пир горой. У котлов непрерывно раздавали пищу. Все старались получить деликатесную похлебку из котла, где варилось жертвенное мясо. Однако самые голодные не хотели терпеть в длинной очереди. Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Люди соглашались на жидкую уху из второго котла.
   Сотни черных рук деревянными лопаточками выуживали с глиняных блюд ямс, мясо и разваренную рыбу. Люди причмокивали от удовольствия, как младенцы, сосущие материнскую грудь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация